Глава 10

Эмилия

Тень растворяется так же внезапно, как и появилась. Огромный силуэт на фоне луны просто исчезает, будто его и не было. Я замираю, не веря своим глазам. Осматриваюсь, задираю голову, вглядываюсь в каждую черную пропасть между звездами. Ничего. Тишина, нарушаемая лишь воем ветра и бешеным стуком моего сердца.

Он точно летел сюда. Но его нет.

И это намного… хуже. Неопределенность сжимает горло ледяной рукой. Где он? Почему он ушел? Может, приземлился? Прямо за тем выступом? Страх, отступивший на секунду, накатывает с новой, удесятеренной силой. Это уже не благоговейный ужас перед величием, а примитивная, животная паника перед невидимым, умным хищником.

Древний инстинкт, дремавший где-то в глубине мозжечка, бьет тревогу колоколом. БЕГИ. ПРЯЧЬСЯ. ОН ЗДЕСЬ.

Я уже не думаю. Я мечусь. Выскакиваю из укрытия, спотыкаюсь о камень, падаю на колени, в снег. Поднимаюсь, озираюсь, кружусь на месте. Снег слепит глаза, узелок за пазухой мешает, бьется о ребра, хочется вырвать его и бросить, чтобы бежалось легче.

Но нельзя. Там все, что у меня есть. Все, что осталось от ее, от нашей прошлой жизни. Ее жизнь в маленьких свертках. Единственный клочок реальности в этом безумии.

Сзади, из темноты, доносится отчетливый хруст. Не ветки под ветром. Что-то тяжелое, наступившее на валежник.

Внутри меня все просыпается в настоящем, чистом ужасе. Эмилия. Ее обрывки души кричат, визжат, бьются о стены моего сознания одним словом: БЕГИ!

И я бегу. Не разбирая дороги, не думая о направлении. Только вперед, прочь от этого звука. Снег по колено, потом по пояс. Каждый шаг дается с нечеловеческим усилием. Дыхание рвется из груди клочьями ледяного пара. Я падаю, отталкиваюсь руками, снова бегу. Сердце колотится так, что, кажется, взорвется.

Один шаг и земля уходит у меня из-под ног.

Я проваливаюсь. В темноту, в пустоту. Падение короткое, но жесткое. Удар о камень, обледенелый склон. Я качусь вниз, снежная пыль забивает рот, нос, глаза. Останавливаюсь, задыхаясь, всем телом чувствуя ушибы и ссадины. Голова кружится, в висках гудит.

Я лежу, не в силах пошевелиться. Смотрю вверх. Там далеко, как в колодце, висит луна в обрамлении непроглядной тьмы и краев ущелья. Мысль приходит холодная и ясная: я умру здесь. Замерзну, сломаю шею или меня найдет это существо, а я так и не смогла ей помочь. Не доказала ее невиновность. Не нашла правды.

А потом другая мысль, слабая, как огонек свечи: а если я умру здесь… может, очнусь дома?

Закрываю глаза. Изо всех сил представляю свою комнату. Не лабораторию, а именно дом. Мягкий плед с оленями, тепло от камина, чашка какао в руках, сладкий пар исходящий от кружки. В углу стоит наряженная елка, гирлянды мигают разноцветно. Скоро Новый год. Все это было так недавно…

Становится так тепло и уютно от этой картинки, что боль и холод отступают, уходят на второй план. Я почти чувствую запах хвои и шоколада…

Перед закрытыми глазами что-то мелькает. Быстро. Темное на темном.

Я испуганно раскрываю глаза, но не успеваю и пикнуть.

Из тьмы, прямо из стены ущелья, вырываются руки. Грубые, сильные, в обмотках из грязной кожи. Они хватают меня. Одни за предплечья, сжимают до боли, до хруста в костях. Другие за волосы, резко дергая голову назад. Из рта вырывается хриплый стон, но тут же ладонь с противным запахом пота и земли зажимает мне рот.

Их двое. Не призраки и не твари. Люди. Вернее, нечто очень на них похожее. Одежда из шкур, лица, покрытые грязью и шрамами, дикие, жадные глаза, блестящие в лунном свете.

— Держи крепче, а то сбежит, отравительница наша, — шипит один, тот, что помоложе, с перекошенным от злобной усмешки ртом.

— Куда ей бежать? Сама в лапы приползла, — хрипит второй, осматривая меня, как добычу. Он явно старше. Его взгляд скользит по моему лицу, останавливается на узелке, торчащем из-за пазухи. — С вещичками. Подарочек к приходу.

— Думаешь, стоит тащить к логову? — первый дергает меня за руку, будто проверяя на прочность. — От нее одна зараза. Отравила своего, отравит и нас.

— К логову? — старый фыркает. — На кой она нам, ждать когда отравит? Накормить нечем, охранять лишний рот. Лучше здесь и прикончить. Или…, — в его глазах вспыхивает алчный огонек. — В жертву. Старому Хозяину ущелья сбросить. Может, отвлечет его на денек-другой от наших троп. За такую невинную душонку, да еще королевской крови… он, гляди, и правда удовольствие получит.

Жертва. Хозяин ущелья. Меня начинает трясти мелкой, неконтролируемой дрожью. Это не холод. Это ужас, проникающий в самое нутро, выжигающий все остальные чувства.

Я вырываюсь. Издаю глухой, отчаянный крик сквозь его пальцы. Бьюсь, царапаюсь, пытаюсь ударить ногой. Мое тело, тело Эмилии, оказывается сильнее, чем я думала. Гибким, резким. Но их двое, и они крепко держат.

— Тише, змеюка! — рычит молодой, и его кулак впивается мне в бок. Боль, острая и тошнотворная, пронзает все тело, вышибая воздух.

Нет. Так быстро это не может закончиться. Не после всего. У меня еще есть цель. Я должна… Я должна…

Он немного ослабляет хватку на моих губах, чтобы ударить снова. И я выдыхаю, хрипло, но тут же срываюсь на крик:

— Меня оклеветали! Подставили! Это не я! Все не так!

Мои слова разбиваются о их каменные, равнодушные лица.

— Ага, все вы невинны, — усмехается старый. — Только вот приговор-то вынесли. Значит, виновата. Тащи.

Меня волокут по сугробам, не обращая внимания на мои попытки устоять. Снег забивается за воротник, в рукава, тает и леденит кожу. Но этот холод ничто по сравнению с ледяной пустотой внутри. По сравнению с ужасом от осознания, что они сделают это. Просто избавятся. Как от мусора.

В какой-то момент, молодой, неся меня, спотыкается о скрытый под снегом камень. Его хватка на мгновение ослабевает. Я собираю все силы, все отчаяние, всю ярость. Извиваюсь, как угорь, бью головой ему в подбородок. Он ахает, отпускает. Старый не успевает перехватить.

Я вырываюсь.

И снова бегу. На этот раз боль придает сил. Я бегу задыхаясь, по ущелью, не разбирая дороги, только прочь от них. В ушах звенят их крики, проклятия, потом звуки погони. Но я легче. Я бегу за жизнью.

Оглядываюсь через плечо. Темно. Их не видно. Сбежала? Удалось оторваться? Дыхание рвется из груди спазмами, но в нем пробивается слабая надежда. Все же у этой Эмилии подготовка… не хуже, чем у меня.

Притормаживаю, прислоняюсь к холодной скале, пытаюсь уловить звуки. Тишина. Только ветер и шум крови в ушах. Может… может, получилось? Или…

Рядом со мной, бесшумно, как падение темного полотна, опускается тяжелая тень. Она перекрывает лунный свет, погружая все вокруг в кромешную тьму.

Я медленно, с предчувствием невыразимого ужаса, оборачиваюсь.

И немею от шока.

Это не дракон.

Это человек. Высокий, могучего сложения, закутанный в темный плащ. Его лицо в тени капюшона, но я чувствую на себе вес его взгляда. Он стоит в двух шагах, не двигаясь. И от него исходит такое… энергетическое поле. Такая плотная, почти осязаемая сила и абсолютная власти, что воздух вокруг будто густеет.

Он наблюдал за мной. Все это время. И теперь он здесь.

— Бегаешь шумно. Как раненая лань. Своих недругов со всех гор созвала, — его голос, низкий и спокойный, звучит так, будто исходит из самой скалы.

Он делает шаг вперед. Я не могу пошевелиться.

— Полагаю, — продолжает он, и в его тоне слышится ледяная, безжалостная усмешка, — ты и есть та самая “отравительница”, которую прислали ко мне на верную погибель?