Глава 11

Я смотрел на приближающийся к острогу тяжёлый грузовик и не сомневался, что он принадлежит Министерству Недр и Ресурсов Московского Бастиона. Прибыла третья и финальная поставка шахтного оборудования.

— Открыть ворота, — скомандовал я дежурному стражнику. — И позовите Захара с десятью мужиками для разгрузки.

Первые две партии поступили около двух с половиной недель назад, как раз когда мы были заняты переездом деревень в единый острог. Тогда я с трудом выкроил время, чтобы лично проконтролировать приёмку. Сейчас цейтнот миновал.

Грузовик медленно въехал в центр острога и остановился у складского помещения. Дверь кабины распахнулась, и оттуда выпрыгнул невысокий мужчина в рабочей униформе. Следом за ним последовало двое вооружённых автоматами крепышей — охрана, чтобы ценный груз не похитили.

— Доставка для Угрюмихи, — объявил он, протягивая мне планшет с накладными. — Распишитесь, господин, и вот здесь тоже.

Я просмотрел документы — всё соответствовало нашей договорённости с Терновским. Поставка была оформлена как стандартная продажа бывшего в употреблении горно-шахтного оборудования от министерства для нужд разработки малых месторождений в Пограничье. Устройства, чей жизненный срок подходил к концу, Бастионы частенько перепродавали в более бедные княжества. Никаких упоминаний обо мне или Угрюмихе в документах не было — только код проекта и номера складов.

К этому моменту подошёл Захар в сопровождении работяг и началась разгрузка. Ящики на палетах, контейнеры и металлические конструкции тщательно переносились на склад под моим внимательным наблюдением. Я сверялся со списком, отмечая, что всё прибыло в полном объёме.

Мои мысли вернулись к смете, которую мы составляли с Василисой. Изначально мы рассчитывали примерно на 1500 рублей — вполне достаточную сумму для запуска скромной шахты. Однако неоднократные попытки Терновского схитрить и добиться своего силой позволили нам увеличить бюджет до 4000 рублей, что кардинально поменяло ситуацию.

Вместо пяти простых вагонеток мы получили десять с усиленной конструкцией и встроенными амортизаторами. Система подъёма руды на поверхность — магический подъёмник — оказалась полностью автоматизированной, с магическими накопителями энергии и дублирующим артефактом на случай сбоев. Вместо двух вентиляционных артефактов поступило шесть, включая резервные. А осушающие кристаллы были не обычными, а класса «Премиум» — с тройной ёмкостью и возможностью быстрой регенерации.

Особенно впечатляющей выглядела система транспортировки руды по штрекам — полуавтоматическая, с магическими направляющими и минимальным участием рабочих. С таким оборудованием нам потребуется вдвое меньше людей внутри шахты, что снизит риски и уменьшит, как производственные, так и накладные расходы.

— Это последний ящик, боярин, — доложил Борис, вытирая пот со лба. — Всё разгружено.

Я кивнул и подписал накладную. Водитель забрал документы, залез в кабину и, махнув рукой, выехал за ворота. Борис приставил к складу охрану из четырёх бойцов с чётким приказом никого не пускать без моего разрешения.

Примерно через час после отъезда грузовика дозорный снова подал сигнал тревоги. К острогу приближались два чёрных внедорожника с тонированными стёклами и гербами Московского Бастиона на дверях. Машины остановились метрах в пятидесяти от ворот.

Мой магофон зазвонил. На экране высветился номер Терновского.

— Прохор Игнатьевич, — раздался знакомый низкий голос. — Я прибыл за своей частью сделки. Будьте добры, подойдите к моей машине. Без сопровождения.

— Минуту, — ответил я и завершил разговор.

Заглянув в дом, я достал из сейфа небольшую шкатулку с рунической защитой. Внутри лежала костяная статуэтка — древний артефакт плодородия, способный решить интимные проблемы министра.

Выйдя за ворота, я направился к первому внедорожнику. Спиной чувствовал пристальные взгляды дозорных на башнях — трое с трёхствольными штуцерами и двое со снайперскими винтовками держали ситуацию под контролем. Если что-то пойдёт не так, огневая поддержка последует незамедлительно.

С иронией я отметил, что ситуация напоминала недавнюю ловушку в Покрове, когда люди Терновского точно так же приглашали меня на «разговор» для устранения и отъёма артефакта. Однако теперь сила была на моей стороне, и я считал маловероятным, что мой визави решится на опрометчивые действия.

Дверь машины открылась, когда я приблизился. Внутри сидел сам Терновский — грузный высокий мужчина с окладистой бородой и властным взглядом.

— Добрый день, Игнат Всеволодович, — поздоровался я, забираясь на пассажирское сиденье.

— Не тяни резину, Платонов, — нетерпеливо прервал он. — Я выполнил свою часть договора безупречно. Поставил оборудование высшего качества, всё оформил чисто, никаких следов. Комар носа не подточит. Теперь твоя очередь.

Я неторопливо достал шкатулку, открыл её и передал министру статуэтку:

— Как договаривались.

Тот с плохо скрываемой жадностью схватил артефакт. Его пальцы пробежали по древней резьбе, а в глазах отразилось почти детское предвкушение.

— С человеком слова всегда приятно иметь дело, — заметил я, откидываясь на спинку кресла.

Терновский оторвался от разглядывания статуэтки и вдруг прищурился:

— А ты не боишься, Платонов, что теперь, получив желаемое, я просто устраню тебя? Чтобы об этом дельце никто не узнал?

Я улыбнулся, ощущая абсолютное спокойствие:

— Нет, не боюсь. Во-первых, нас связывает магическая клятва, которая надёжно затыкает мне рот. Во-вторых, — я сделал паузу, — ты же хочешь получить свою долю от запуска шахты? Так зачем убивать курицу, несущую золотые яйца?

Терновский хмыкнул, но в его взгляде промелькнуло уважение.

— Ну, положим, пока никаких яиц я не видел, ни золотых, ни даже медных. Разве что те, которыми ты постоянно гремишь. Но посмотрим…

— Увидишь. К тому же, — с усмешкой добавил я, — браки по расчёту частенько самые крепкие. Не стоит омрачать взаимовыгодный союз необдуманными поступками. Иначе мне же где-то всех вас придётся хоронить… — с напускным сожалением я покачал головой.

Министр неожиданно расхохотался, его массивное тело задрожало от смеха.

— Ох, Платонов, я не ошибся в тебе, — он вытер выступившие от смеха слёзы. — Хитёр не по годам. Будь в Бастионе больше таких, как ты, в Содружестве давно бы уже правили электричество и бензин, а не лошади да магия.

Он аккуратно спрятал статуэтку во внутренний карман.

— Желаю успеха в твоих начинаниях, Прохор Игнатьевич, — теперь его голос звучал почти дружелюбно. — И да, будь добр, присылай отчёты о добыче регулярно. Моя доля — это святое.

— Разумеется, — кивнул я, открывая дверь. — До встречи, Игнат Всеволодович.

Я вышел из машины, и внедорожник тут же тронулся с места. Второй автомобиль с охраной развернулся следом. Я смотрел им вслед, размышляя о неожиданных поворотах судьбы. Порой, они сводят вместе тех, кто в обычной ситуации никогда бы не стал работать вместе.

* * *

Василиса долго стояла на лестнице, ведущей на первый этаж дома воеводы, несколько раз собираясь спуститься, и снова замирая. Ей казалось, что каждый в остроге прямо сквозь стены видит её нерешительность, особенно дозорные на башне. Наконец, она глубоко вздохнула и решительно зашагала вниз.

— Полина? — вопросительно окликнула она Белозёрову.

— Да-да! — послышался певучий голос, и через несколько мгновений в гостиной появилась гидромантка.

Полина была одета в домашнее платье и передник. Её каштановые волосы были собраны в небрежный пучок, а на щеке виднелся след муки. Она удивлённо приподняла брови, увидев Василису.

— Вот так сюрприз! — Полина слегка склонила голову набок. — Что привело тебя ко мне?

Голицына сжала кулаки, борясь с желанием развернуться и уйти. Эта несносная девица с её идеальной внешностью, даже с мукой на лице, выглядела очаровательно.

— Я пришла… — геомантка запнулась, подбирая слова. — Я видела, как ты принесла Прохору мясной пирог на днях.

Полина улыбнулась, и в её ореховых глазах мелькнула искра понимания.

— А, тот пирог с говядиной и грибами, — протянула она. — Ему понравилось. Хочешь посмотреть? Я как раз замешиваю тесто для лимонных булочек.

Василиса кивнула и прошла на кухню. Там уютно пахло ванилью и свежей выпечкой. На столе лежало тесто, рядом стояли миски с ингредиентами, а в печи что-то томилось, распространяя аппетитный аромат.

— Так что тебя интересует в моём пироге? — спросила Полина, возвращаясь к столу и начиная раскатывать тесто.

Василиса глубоко вздохнула. Просить о помощи, особенно у соперницы, было против её принципов, но она видела, с каким удовольствием Прохор попробовал пирог Полины. И читала когда-то, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Эта мысль звучала здраво, ведь самой девушке несколько не хватало опыта в любовных делах.

— Я хочу, чтобы ты научила меня готовить, — выпалила она, словно бросаясь в омут с головой.

Белозёрова замерла, держа скалку на весу. Её глаза широко раскрылись от удивления.

— Ты хочешь, чтобы я… — она не закончила фразу, явно пытаясь осмыслить услышанное.

— Да, я прошу тебя научить меня готовить, — щёки Василисы вспыхнули румянцем. — У меня не получаются даже простейшие блины. Они всегда выходят кособокими и рваными. А пироги и вовсе не удаются.

Полина медленно положила скалку на стол. Первым порывом было отказать — зачем помогать сопернице завоевать внимание Прохора? Но затем она посмотрела на Василису — гордую, всегда уверенную в себе, а сейчас стоящую с таким смущённым видом. Ей пришлось поступиться немалой частью самолюбия, чтобы обратиться с этой просьбой.

К тому же, за последние недели, работая вместе в школе, они начали лучше понимать друг друга. Василиса оказалась умной и самоотверженной, когда дело касалось благополучия острога. Полина не могла не уважать этого.

— Ладно, — наконец сказала она. — Я научу тебя. Начнём с чего-нибудь простого. Мясной пирог — это уже высший пилотаж. Давай сперва освоим булочки?

Облегчение на лице геомантки было столь явным, что Полина не сдержала улыбки.

— Спасибо, — искренне сказала геомантка. — Я быстро учусь, обещаю.

— В этом не сомневаюсь, — кивнула Белозёрова, протягивая ей чистый передник. — Умываешься и за дело. Сначала я покажу, как правильно замешивать тесто.

Следующий час прошёл в неожиданно дружеской атмосфере. Полина терпеливо показывала, как нужно просеивать муку, добавлять яйца и замешивать тесто до нужной консистенции. Соперница слушала внимательно, задавала вопросы и старательно повторяла каждое движение.

— Главное в выпечке, — объясняла Полина, осторожно формируя булочку, — это не бояться теста. Оно чувствует страх и неуверенность.

— Как враг в бою, — неожиданно сравнила Василиса, и они обе рассмеялись.

— А знаешь, я благодарна тебе за помощь с детьми, — сказала Полина, когда первая партия булочек отправилась в печь. — После объединения деревень учеников стало уж слишком много. Одной мне никогда бы не справиться. После твоих уроков они приходят настолько уставшие, что у них уже нет сил беситься!

— И не говори, — вздохнула Василиса, вытирая муку с рук. — Двадцать пять человек — это уже не класс, а настоящий полк! Я рассказала Прохору, что нам нужна нормальная школа.

— И что он ответил?

— Обещал решить вопрос. Даже попросил набросать проект идеальной школы.

— Серьёзно? — оживилась Полина. — Это было бы замечательно! Я давно мечтаю о настоящем классе с партами, большой доской и шкафами для книг и учебных материалов.

— И отдельная комната для химических опытов, — подхватила Василиса. — А ещё пространство для физических упражнений в дождливые дни.

Они увлечённо обсуждали будущую школу, когда из печи повеяло ароматом готовой выпечки. Полина достала первую партию булочек — золотистых, с поджаристыми боками.

— Попробуй, — она протянула одну Василисе.

Геомантка осторожно откусила кусочек и закрыла глаза от удовольствия.

— Невероятно вкусно, — признала она. — Получится ли у меня когда-нибудь так же?

— Обязательно, — уверенно ответила Полина. — На следующем уроке сделаем что-нибудь мясное. Может, котлеты или запеканку. А потом перейдём к пирогам.

Василиса кивнула, и Полина вдруг поймала себя на мысли, что ей действительно нравится учить упрямую геомантку. В конце концов, соперничество соперничеством, но им предстояло жить в одном поселении, работать с одними детьми. И кто знает… может быть, со временем они даже станут подругами?

— Кстати, — сказала Василиса, собирая вторую партию булочек, — мне кажется, Матвей из старшей группы проявляет способности к гидромантии. После того, как он сорвался с крыши, думаю, это пробудило его дар. Может, ты проверишь его на следующем занятии?

— Обязательно, — кивнула Полина. — Я что-то такое ощутила… Интересно, как Прохор всегда знает, у кого какой дар? У нас с Матвеем потенциально одинаковый, но даже я не уверена в этом!

— Сама не знаю! Он вечно делает вещи, которые не поддаются объяснению. То Химеру прикончит, то чужую магию разрежет, то артефакты сделает, о которых никто и не слышал! Несносный человек!

Девушки почти синхронно засмеялись, сообразив, что в последней фразе геомантка явно хотела использовать другой эпитет.

Они продолжили разговор о детях и их талантах, о трудностях преподавания и планах на будущее. И даже когда тема зашла о Прохоре, острое чувство соперничества оказалось приглушено неожиданно приятным общением.

— Булочки для Прохора оставим на потом, — неожиданно предложила Белозёрова, когда вторая партия оказалась готова. — Сперва нужно довести твою технику до совершенства.

— Согласна, — кивнула Василиса с лёгкой улыбкой. — В конце концов, мужчины любят не только вкусную еду, но и хорошо образованных детей.

Гидромантка рассмеялась, и Голицына присоединилась к ней. Путь к сердцу Прохора Платонова, решили они, оказался сложнее, чем думалось поначалу. Но теперь у каждой появилось новое оружие в этой войне — неожиданная дружба с соперницей.

* * *

Работа над проектами шахты не оставляла мне времени на отдых. Я сидел за столом, разбирая чертежи систем подъёма руды, когда дверь моего кабинета распахнулась без стука, и на пороге появился встревоженный Захар.

— Воевода, беда. Драка, — выпалил он, тяжело дыша.

Я отложил чертежи и поднялся из-за стола. После объединения четырёх деревень в единый острог такие конфликты были неизбежны. Слишком много людей оказалось втиснуто в ограниченное пространство, пока не завершилось строительство новых домов.

— Кто с кем? — спросил я, следуя за стариком на улицу.

— Мельник Степан против Тараса. Началось с того, что дербышевские взяли брёвна, припасённые овечкинскими для своей бани. Потом слово за слово, удом по столу, а теперь вон…

На главной площади острога собралась приличная толпа. В центре, разделённые кругом односельчан, стояли две группы мужиков. С одной стороны — мельник Степан, его сын Павел и трое крепких дербышевских парней, с другой — пятеро не менее внушительных мужиков из Овечкино. Все тяжело дышали, у некоторых уже виднелись разбитые губы, а расхристанная одежда свидетельствовала о недавней рукопашной схватке.

— Воевода идёт! — крикнул кто-то, и шум мгновенно стих.

Я медленно прошёл сквозь расступившуюся толпу. Захар следовал за мной, а мгновенно оказавшийся по правую руку Борис положил руку на рукоять кинжала — чистая формальность, никто в здравом уме не стал бы затевать новую драку в моём присутствии.

— Что происходит? — спросил я, оглядывая собравшихся.

Мой голос звучал спокойно, но достаточно громко, чтобы все слышали.

— Они наши брёвна украли! — выступил вперёд Тарас, пожилой плотник из Овечкино. — Мы их зимой пилили, весной сушили, для новой бани готовили. А эти, — он кивнул в сторону Степана, — без спросу взяли для своего магазина!

— Брехня! — Степан сплюнул на землю. — Никаких меток на брёвнах не было! А я давеча говорил с Тихоном, он разрешил брать любой лес от старого овечкинского частокола!

— Не мог такого Тихон сказать! — выкрикнул молодой парень с разбитой бровью. — Это наш лес! Мы три недели за этими брёвнами в лес ходили!

— И что, опознать свои брёвна среди сотен других можете? — огрызнулся Павел, сын Степана.

— А ты вообще рот закрой, малец! Руки прочь от моей сестры! — внезапно выкрикнул другой житель бывшего Овечкино, наступая на Павла. — Сначала брёвна воруете, теперь к нашим девкам пристаёте!

Новая волна ругани поднялась между спорящими. Я поднял руку, требуя тишины. Удивительно, но шум стих мгновенно.

— Всё понятно, — произнёс я. — Брёвна, девки и общая теснота. Тарас, — обратился я к плотнику, — сколько точно брёвен было подготовлено для вашей бани?

— Сорок два бревна, воевода. Отборные, ровные, каждое своими руками отмечено.

— Отмечено? Как?

— Зарубками, — гордо ответил Тарас. — Три зарубки на комле, чтоб не спутать.

Я повернулся к Степану:

— И вы утверждаете, что на использованных вами брёвнах не было меток?

Мельник замялся, но потом упрямо покачал головой:

— Не видел никаких меток. Мы их в темноте грузили, может и не заметили…

Это уже походило на признание. Я огляделся, подмечая, как напряглись лица присутствующих — они ждали моего решения, которое могло либо погасить конфликт, либо разжечь его с новой силой.

— Вот что, — сказал я после недолгой паузы. — Первое: любой, кто поднимет руку на соседа после моего вердикта, отправится добывать Реликты в самом болотистом участке леса. Неделю по колено в трясине постоит в компании Бздыхов — вся дурь из головы выветрится. Ясно?

Толпа согласно загудела.

— Второе: Степан, вы и ваши люди возместите ущерб. За каждое взятое бревно — два новых. Заготовите, высушите и доставите к месту строительства бани.

— Это несправедливо! — возмутился Павел. — Мы не знали…

— Третье, — жёстко прервал я его, — незнание не освобождает от ответственности. Вы должны были проверить происхождение материалов. Кражи в моём остроге не будет, даже по неведению.

Я заметил, как Степан накрыл ладонью запястье сына, призывая его к молчанию.

— Четвёртое: баня будет общей. Нечего впустую тратить ресурсы. Строить её будут вместе все участники драки. Это даст вам возможность лучше познать друг друга и научиться уважению.

Эта часть решения вызвала недовольное бурчание с обеих сторон, но никто не осмелился открыто возразить.

— И последнее, — я чуть повысил голос, — что касается девушек. Любой мужчина в этом остроге, пойманный на домогательствах или недостойном поведении, будет публично высечен и отправлен на самые тяжёлые работы. Мы строим здесь общину, а не притон. Хотите ухаживать — делайте это с уважением. Но если узнаю, что чья-то дочь или сестра пожаловалась на непрошеное внимание… — я сделал выразительную паузу. — Вам не понравятся последствия.

Я заметил, как несколько братьев и отцов удовлетворённо кивнули, и добавил:

— При этом, если девушка сама благосклонна к ухаживаниям, её родня не имеет права вмешиваться кулаками или угрозами. Браки по согласию, а не по принуждению или запрету. Это касается всех, — я обвёл взглядом толпу. — Если парень ведёт себя достойно и девушка не против его внимания, а какой-нибудь родич решит показать свою силу — сам отправится копать канавы. Ведите себя по-человечески с обеих сторон.

Я сурово оглядел притихшую толпу. Необходимо было чётко обозначить границы допустимого поведения, иначе конфликты будут множиться с каждым днём.

— Павел, — обратился я к сыну мельника, — ты уже хорошо показал себя в работе с торговлей. А теперь я хочу, чтобы ты помог примирению наших людей. Пусть твой магазин станет местом, где жители разных деревень смогут общаться как соседи, а не как враги. А ты, — я перевёл взгляд на девушку, вокруг которой и разгорелся спор, — поможешь ему. В одиночку он уже не справляется с потоком покупателей.

Сын мельника покраснел до корней волос, а его недавний противник изумлённо вытаращил глаза.

— Но моя сестра…

— Достойная девушка, — договорил я вместо него. — И умная. Никто не заподозрит её в предвзятости. Вместе они обслужат в магазине всех жителей. Конечно, если она сама на это согласится.

Из-за спины своего брата-защитника выступила высокая девушка с русой косой. Она смерила Павла оценивающим взглядом и степенно кивнула:

— Я согласна работать в магазине, воевода.

По толпе пробежал одобрительный гул — люди оценили символизм решения. Вчерашние враги должны были научиться работать вместе.

— Отлично, — я улыбнулся. — А теперь разойдитесь и остыньте. Завтра с рассветом жду обе стороны у склада. Захар распределит работы и материалы. Баня нужна всем, так что общими усилиями построим её быстрее.

Толпа начала расходиться. Многие кивали, негромко обсуждая решение. Степан подошёл к Тарасу и что-то тихо сказал ему. Старый плотник хмыкнул, но кивнул — первый шаг к примирению был сделан.

Я направился обратно к дому, размышляя о том, что поддержание мира в объединённом остроге потребует гораздо больше внимания, чем я предполагал. Люди были вырваны из привычной среды, стеснены в пространстве и ресурсах. Конфликты неизбежны, и их нужно гасить в зародыше, направляя энергию в созидательное русло.

— Хорошо рассудил, воевода, — проговорил сзади Борис, шагая следом. — Теперь баню быстрее поставят, и вражды меньше будет.

— А молодые присмотрятся друг к другу, — добавил я с лёгкой улыбкой. — Общее дело и общая ответственность сближают лучше всяких уговоров.

И это касалось не только строительства бани, но и всего острога. Только так, через общие цели и взаимное уважение, можно было превратить разрозненные деревни в единую силу, способную противостоять любой угрозе.

После ужина я собрал в гостиной пятеро бойцов из нового отряда спецназа, пятёрку самых меткий Валькирий, которые будут осуществлять прикрытие издали, а также Тимура Черкасского. На столе лежали схемы двух объектов, составленные по данным разведки Скальда.

— Время пришло, — произнёс я, обводя взглядом серьёзные лица собравшихся. — Пора освободить пленников из лабораторий Терехова.