Глава 10

Скальд приземлился на моё плечо, и я почувствовал, как его когти осторожно сжались, не царапая кожу через ткань рубахи. Несмотря на привычное ворчание, ворон выглядел измождённым — перья потускнели, а в обычно блестящих глазах читалась усталость.

«Ты, конечно, занят важными делами, чтобы заметить возвращение самого преданного, самого измотанного и, несомненно, самого голодного фамильяра во всём княжестве», — проскрипела птица в моей голове, встряхивая перьями.

— Рад, что ты вернулся, — я осторожно погладил его по голове, но ворон демонстративно отклонился.

«Я облетел две деревни, чуть не стал обедом для пары ястребов, а ты даже не соизволил встретить меня у ворот!» — Скальд распушил перья, делая себя визуально больше, словно пытаясь подчеркнуть масштаб своих обид.

— Пойдём в дом, — я направился к крыльцу, и фамильяр, недовольно каркнув, перепрыгнул с плеча на мою руку. — Накормлю тебя, и ты расскажешь, что удалось узнать.

Уже в кабинете я выложил перед ним несколько орешков и маленький кристалл Эссенции. Ворон мгновенно оживился, набросившись на угощение.

«Знаешь, что самое обидное в работе разведчика? — прочавкал он между орешками. — Никто никогда не воспевает твои подвиги! „Скальд пролетел сотню вёрст и вернулся с ценными сведениями“ — нет таких баллад! А следовало бы. И да, задание выполнено. Но я хочу не песен, а ТРЁХ кристаллов. В качестве компенсации за моральный ущерб».

— Ты вначале всё расскажи, а потом уже поговорим о награде. Почему ты так задержался? — нахмурился я, заметив, что одно крыло ворона выглядит неестественно. — Тебя ранили?

Скальд прекратил клевать орехи и повернул голову, внимательно посмотрев на меня одним глазом.

«Какой-то шутник из охраны в Кочергино решил поупражняться в меткости, — в его ментальном голосе прозвучала ярость. — Подстрелил меня, когда я сидел на дереве. Пришлось отлёживаться и тратить накопленную энергию, чтобы восстановиться».

Я стиснул зубы.

— Покажешь мне его потом. Лично оторву голову, — процедил я, ощущая поднимающуюся волну гнева.

«Запишу тебя в очередь, — каркнул собеседник. — Я и сам мечтаю выклевать ему глаза. Но сначала по делу».

Ворон перепрыгнул на край стола, где я разложил карту местности.

«В Прудищах лаборатория маскируется под обычное фермерское хозяйство, — он коснулся клювом соответствующей точки на карте. — Несколько амбаров на виду, но ключевые помещения — под землёй. Подслушал разговоры охраны».

— А Кочергино? — я отметил карандашом первую локацию.

«Там интереснее, — фамильяр с важным видом переступил с лапы на лапу. — Лаборатория обустроена в старой дворянской усадьбе. Вокруг высокий забор с колючей проволокой. Охрана гораздо серьёзнее».

Я делал пометки, пока ворон детально описывал системы безопасности обоих объектов. В Прудищах дюжина охранников с автоматами и пара магов-пиромантов.

«После истории с Горевским они занервничали, — заметил Скальд, склонив голову набок. — Особенно в Кочергино. Удвоили патрули, добавили снайперов на крышу, сторожевых псов и привезли четырёх дополнительных магов».

Ворон продолжил, рассказывая о пленниках. В Прудищах держали пятерых или шестерых учёных, преимущественно алхимиков и артефакторов. В Кочергино — семь или восемь человек, включая магов ранга Мастера.

— Режим в обоих местах схож, — ворон уничтожил последний орешек. — Утром из камер в лабораторию, вечером — обратно. Но есть ещё люди… — Скальд помедлил. — Для опытов. Их привозят партиями — крестьян из дальних деревень, бездомных из Мурома. Назад они не возвращаются.

— Вот мрази! — выругался я, сжав кулаки.

— В Кочергино дела совсем скверные, — продолжил Скальд. — Видел двоих с деформациями. Наросты, странные изменения тела. И в обоих местах работают с чёрными кристаллами и частями Бездушных. В Кочергино даже держат живых тварей в клетках.

— Гармовы зубы!.. — я потёр переносицу, пытаясь справиться с отвращением. — Это действительно похоже на эксперименты Химеры.

— В Прудищах за северной стороной комплекса есть братская могила, — добавил ворон. — Останки неудачных подопытных. Много останков.

Скальд продолжил, описывая возможные точки проникновения: северная сторона забора в Прудищах, где деревья подступают ближе, и подземный тайный ход с восточной стороны Кочергино, который выходит у реки. Я тщательно отмечал эти детали, как и графики смены караула — в полночь и полдень для Прудищ, в шесть утра и вечера для Кочергино.

— Есть ещё кое-что любопытное, — Скальд почистил крыло, выглядя почти самодовольно. — В Прудищах видел машину с гербом Тереховых. Возможно, сам князь наведывался. А у Кочергино обнаружил древний каменный круг — похоже на какое-то святилище. И в обоих местах используют странные приборы с гигантскими кристаллами Эссенции.

— Ты выяснил, почему лаборатории нельзя перевезти? — спросил я, заканчивая делать пометки.

— В Прудищах какой-то особый узел силовых линий Земли, — ответил Скальд. — «Магический колодец», как их называл один из техников. Места, где естественная энергия концентрируется в десятки раз сильнее обычного. Это усиливает алхимические процессы. А в Кочергино вокруг лаборатории выращивают редчайший Реликт, который нельзя пересадить.

Ворон помолчал, а затем продолжил более серьёзным тоном:

— В Кочергино готовят что-то масштабное. Завозят новое оборудование, суетятся. Слышал разговор охранников — что-то должно произойти примерно через три недели. И если опыт провалится, они получили приказ ликвидировать всех пленников и даже ценных учёных. В Прудищах двое специалистов уже на грани — измождённые, еле двигаются.

— Есть ли кто-то внутри, кто мог бы нам помочь? — я потёр подбородок, мысленно уже формируя план атаки.

— В Прудищах держат бывшего Стрельца, — ворон склонил голову набок. — Он пытался спасти дочь, которую забрали для опытов. Попался сам, теперь тоже подопытный. Но если его освободить — будет драться как демон. А в Кочергино есть охранник, который тайком подкармливает пленников и даёт им лекарства. Не знаю его мотивов, но это уже что-то.

— Отлично поработал, Скальд, — я достал из ящика стола ещё два кристалла Эссенции и положил перед вороном. — Вот твоя награда. Заслужил.

— Хм, — ворон внимательно осмотрел кристаллы, затем удовлетворённо кивнул. — Возможно, я даже напишу стихи о твоей щедрости. Когда-нибудь. Если будет подходящее настроение.

— А пока отдыхай и восстанавливайся, — я аккуратно погладил его по спине. — Скоро нам предстоит серьёзное дело.

Фамильяр каркнул что-то неразборчивое и, схватив один из кристаллов, перелетел на спинку кресла. Я же склонился над картой, размышляя о том, как спасти невинных людей из лабораторий смерти князя Терехова и при этом не положить всю дружину…

* * *

Я обходил периметр острога, оценивая прогресс работ по укреплению стен, когда заметил группу детей, выбегающих из бывшего дома Петровича. Звонкий смех разносился по улице, когда малышня разбегалась в разные стороны после утренних занятий. В дверях показалась Василиса, прощаясь с учениками доброй улыбкой. Заметив меня, она подняла руку в приветствии.

Я свернул к школе, мысленно отмечая тесноту помещения. Бывший дом предателя давно стал мал для растущего количества детей острога. После объединения четырёх деревень число учеников выросло втрое, и занятия приходилось проводить в две смены.

— Как дела с обучением? — спросил я, подходя ближе.

Она поморщилась, откидывая прядь тёмных волос с лица.

— Честно? Мы задыхаемся в этой коробке. Одиннадцать учеников в младшей группе и четырнадцать в старшей. Бедные дети сидят, как сардины в банке. Из-за этого хуже усваивают материал, ругаются и толкаются, — она окинула взглядом скромное здание. — После обеда придёт Полина заниматься со старшими, но мы уже вынуждены разделить обучение по времени на несколько этапов.

Я кивнул, делая мысленную пометку. Острогу нужна была настоящая школа, а не плохо приспособленный для этого жилой дом.

— Вопрос с помещением решим. Это я тебе обещаю. Что с учебниками и материалами?

— Благодаря последней поездке в Муром мы неплохо обеспечены, — её глаза загорелись энтузиазмом, — но если мы хотим дать детям достойное образование, нужны инструменты для черчения, приборы для химических опытов, карты…

— Составь список необходимого, — прервал я её поток идей. — И набросай проект идеальной школы. Что бы ты хотела видеть внутри, сколько классов, каких размеров.

Василиса удивлённо приподняла брови.

— Ты собираешься строить настоящую школу?

— Для получения официального статуса острога нам нужны соответствующие учреждения. Школа и больница — обязательные пункты.

После посещения школы я направился к дому Альбинони. Доктор расположил свою лечебницу в обычном деревенском срубе с пристройкой для больных — одна комната на шесть коек. Импульсивный итальянец страстно жестикулировал, отчитывая помощницу Агафью, когда я вошёл. Старуха выглядела совершенно не впечатлённой и едва не зевала

— Santa Maria! В Венеции я работал в клинике с мраморными полами, а здесь стал сельским фельдшером! — доктор воздел руки к потолку, после чего заметил меня и резко сменил тон. — О, signor Платонов! Вы пришли проверить моё прозябание в этой хижине? Невозможно лечить людей, когда стены сочатся сыростью, а операционный стол шатается!

В его словах скрывалась доля истины. Помещение действительно не соответствовало даже базовым требованиям для медицинского учреждения — низкие потолки, маленькие окна, плохая вентиляция.

— Доктор, я пришёл обсудить строительство новой больницы, — спокойно сказал я, наблюдая, как мгновенно меняется его лицо.

— Nuova clinica? — глаза итальянца загорелись. — Вы серьёзно?

— Абсолютно. Нам нужно подготовить все необходимые учреждения для получения официального статуса острога. Я хочу, чтобы вы составили подробные требования к помещению — планировка, количество палат, требования к операционной.

Альбинони, внезапно став серьёзным, кивнул.

— Mi sono preparato… У меня уже есть наброски. Я медик, я думаю о таких вещах.

На следующее утро я собрал совещание с главой артели плотников и Михеем, который прежде занимался плотницким ремеслом в Угрюмихе, а теперь руководил строительными работами в остроге.

— Нам нужны два здания — школа и больница, — показал я на карте места, где планировал их разместить. — Пока небольшие, но с возможностью расширения — достроить этаж или пристроить новый корпус.

Михей задумчиво почесал затылок.

— Лес есть, руки есть, — его взгляд скользнул по чертежам. — Но, воевода, тут дело не быстрое выходит. Чтобы дом поставить правильно, сначала нужно подходящие деревья найти, спилить, сучки обрубить, распилить по размеру. А потом самое главное — высушить как следует. Мы уже с этим намучились, пытаясь дать кров всем переехавшим, кто нормальной избы не имел.

— Сколько времени занимает сушка? — я уже догадывался, что ответ мне не понравится.

— По-хорошему, со срубленных стволов снимают несколько узких полосок коры вдоль всего бревна, торцы смолят и сушат в штабелях под навесом не менее года, — Михей развёл руками. — А срубы-то и вовсе без крыши и окон выдерживают по два-три года, чтобы внутреннее напряжение в древесине ушло. Иной раз приходится бревно-другое менять, если сильно повело.

Он нахмурился, словно вспоминая что-то неприятное.

— Брёвна из сырой древесины непременно поведёт, воевода. Из такой только от безысходности строят, когда пожар случился и деваться некуда. А потом годами мучаются — щели конопатят, перекосы выправляют, да ещё и сырость в таком доме — жить невозможно. То плесень, то вошь какая.

Я покачал головой — такие сроки нас категорически не устраивали.

— А если использовать магию для просушки?

Михей переглянулся с главой артели.

— Слыхал я о таком, но не видел. Говорят, огневики могут, да не все берутся — можно дерево спалить или пересушить, пойдёт трещинами.

— Тогда найдём того, кто умеет, — я встал, давая понять, что разговор окончен. — Подготовьте площадки для строительства и список необходимых материалов. Фундамент… — я осёкся, — не мне вас учить. С деревом разберусь.

Я нашёл Тимура Черкасского на тренировочной площадке, где он отрабатывал атакующие заклинания. Воздух вокруг мага дрожал от жара, когда он формировал огненные спирали, направляя их в мишени. Его лицо, обычно сохраняющее холодное выражение, сейчас было сосредоточенным, почти одухотворённым. Магия всегда преображала тех, кто по-настоящему её чувствовал.

Я дождался, пока он завершит упражнение, и подошёл. Заметив меня, пиромант склонил голову в формальном приветствии.

— Воевода, — в его голосе звучало уважение, которое я заслужил, победив его в поединке и связав магической клятвой.

— Нужна твоя помощь, Тимур, — я перешёл сразу к делу. — Мы начинаем строительство школы и больницы. Есть проблема с древесиной — нужно просушить брёвна, иначе строительство растянется на годы.

Черкасский задумчиво провёл рукой по коротко стриженным волосам.

— Доводилось однажды это делать, но мастером себя не назову. В Нижнем Новгороде на мельнице Демидовых мне пришлось просушивать балки после наводнения.

— Сможешь повторить?

Он внимательно посмотрел на меня, словно оценивая значимость просьбы.

— Попробую. Это энергоёмкий процесс. Главное — контролировать температуру, чтобы древесина не потрескалась и сохранила прочность.

— Если понадобится, я обеспечу тебя кристаллами Эссенции для восстановления резерва, — пообещал я. — Это важно для острога.

Тимур задумался на мгновение, затем кивнул.

— Понимаю. Нужно обязательно подготовить площадку — чтобы брёвна лежали с зазорами, для циркуляции воздуха. И потребуется помощник, который будет контролировать влажность.

— Сделаем, — я был доволен, — а с влажностью тебе поможет Полина. Это её епархия.

Пиромант при упоминании Белозёровой сразу оживился, зарумянился.

— Отлично!

— И после школы и больницы, если результат будет хорошим, попрошу тебя помочь с просушкой для жилых домов. У нас ещё много семей живут в тесноте.

— Странно слышать, как аристократ заботится о комфорте простолюдинов.

— Мои люди заслуживают достойных условий, — я пожал плечами. — Особенно если я хочу, чтобы они сражались за меня и за эту землю.

— Прагматично, — кивнул Тимур с едва заметным оттенком одобрения. — Я начну завтра с рассветом. Пусть приготовят первую партию брёвен.

Я кивнул и направился к дому. План начинал обретать форму. Этот острог должен был стать не просто поселением с частоколом, а настоящим форпостом цивилизации на границе с диким Пограничьем.

Моим форпостом.

* * *

Утреннее солнце едва показалось из-за горизонта, а полигон для тренировок уже был готов к испытаниям. Борис расставил мишени, обозначил полосу препятствий и разложил тренировочное оружие. Я оглядел собранных бойцов — двенадцать мужчин, каждый из которых рекомендован самим Борисом как лучший охотник или следопыт из своей деревни. Среди них выделялись Федот и Гаврила — два моих проверенных человека, уже доказавших свою ценность в нескольких операциях.

— Мне нужны лучшие из лучших, — обвёл я взглядом напряжённые лица. — Четверо, максимум шестеро бойцов, готовых к особым заданиям. Элитный отряд, который будет действовать там, где не справится обычная дружина.

Я прошёлся вдоль строя, всматриваясь в глаза каждого. Некоторые отводили взгляд, другие смотрели с вызовом. Мне нужны были не просто сильные бойцы, а люди, способные мыслить самостоятельно, принимать решения и выживать в экстремальных условиях.

— Испытания будут жёсткими, — мой голос звучал спокойно, но твёрдо. — Проверим всё — выносливость, скрытность, меткость, тактическое мышление. Тех, кто пройдёт отбор, ждёт особая подготовка и особые задания.

Я заметил, как несколько человек непроизвольно расправили плечи, бросая друг на друга вызывающие взгляды. Здоровое соперничество — именно то, что нужно.

— Начинайте, — кивнул я Борису и отошёл к наблюдательному пункту.

Борис провёл первый этап — полосу препятствий с полной выкладкой. Каждому выдали рюкзак с камнями весом в пуд, винтовку и бригантину. Нужно было преодолеть ров с водой по бревну, пролезть под колючей проволокой, перемахнуть через трёхметровую стену с помощью верёвки и добежать до финиша.

Двое выбыли сразу — Ефрем из Овечкино, грузный мужик с медвежьей силой, но слабыми коленями, и Трифон из Анфимовки, который, пытаясь обогнать остальных, сорвался с бревна и вымок до нитки. Остальные справились, но с разным временем. Лучший результат показал Гаврила «Сокол» — его лёгкость и сноровка позволили ему финишировать на две минуты раньше ближайшего соперника.

— Десять человек проходят дальше, — объявил Борис, делая пометки в своём блокноте. — Следующее испытание — стрельба.

Мишени установили на разных дистанциях — от двадцати до ста пятидесяти шагов. Некоторые были неподвижными, другие качались на ветру или вращались. Каждому выдали по десять патронов и три минуты времени.

Здесь блеснул Федот. Он методично, без видимого напряжения, поразил все десять мишеней, включая самую сложную — маленький диск, качающийся на тонкой нити. Гаврила уступил ему совсем немного, промахнувшись лишь раз. Остальные результаты были скромнее, а двое не сумели поразить и половины целей.

— Восемь человек продолжают, — подвёл итог Борис.

Следующим этапом стало выживание — сутки в лесу с минимальным набором снаряжения: охотничий нож, огниво, фляга воды и кусок вяленого мяса. Каждому предстояло прожить в лесу от заката до заката и вернуться к определённому месту в назначенное время.

— Опоздавшие выбывают, — предупредил я. — Как и те, кто покажет неспособность позаботиться о себе.

Испытуемых развели в разные части леса. Федот и Гаврила ушли последними, обменявшись уверенными взглядами. Я знал, что эти двое справятся — слишком много раз они доказывали свою состоятельность в прошлых делах.

На следующий день к месту сбора — поляне у большого дуба — вовремя прибыли только пятеро: Федот, Гаврила, Евсей из Дербышей, Михаил из Анфимовки и Ярослав из Овечкино. Все пятеро выглядели усталыми, но довольными. Одежда была испачкана землёй и смолой, но они стояли прямо, и в глазах читалась уверенность.

— А где остальные? — спросил Борис, когда прошло полчаса после назначенного срока.

— Нужно проверить, — я кивнул и мысленно позвал Скальда.

Ворон прилетел через несколько минут, недовольно каркая.

«Опять работа без предупреждения, — проворчал он в моей голове. — Я, между прочим, завтракал».

— Найди троих отставших, — попросил я. — Проверь, всё ли с ними в порядке.

Ворон взмыл над лесом, а я повернулся к успешным кандидатам.

— Пока ждём остальных, расскажите, как справились.

— Построил укрытие из еловых веток, — начал Ярослав. — Утром нашёл съедобных ягод и грибов.

— Я нашёл нору в корнях старого дуба — хорошее убежище, — добавил Михаил, — но ночью пришлось отгонять лисицу, которая считала это место своим.

Пока бойцы обменивались историями, вернулся Скальд. Он опустился на моё плечо и начал мысленно передавать увиденное.

— «Первого нашёл на сосне в северной части леса. Сидит на ветке, внизу стая волков. Трое серых, один чёрный — вожак. Похоже, давно его караулят».

Я кивнул, делая мысленную пометку. Волки — серьёзное испытание, но опытный охотник должен уметь их отпугнуть или перехитрить. То, что боец застрял на дереве, говорило о недостатке опыта или находчивости.

— «Второго нашёл в овраге у ручья, — продолжил Скальд. — Подвернул ногу, когда убегал от пары Трухляков. Хромает, но жив. Ковыляет в нашу сторону, но слишком медленно».

Встреча с Бздыхами, даже с парой слабых особей, могла закончиться трагически. То, что боец выжил, уже говорило в его пользу, но травма вывела его из строя — неприемлемо для спецотряда, где каждый должен быть надёжным звеном.

— «Третий самый интересный, — в ментальном голосе Скальда звучало некоторое восхищение. — Насколько понял, его гоняла Стрига по всему лесу. Он убегал, но она быстрая. Всё же сумел сбросить её с хвоста. Сейчас затаился в овраге, присыпал себя листьями. Умно — Стрига потеряла след, но крутится в том районе. К назначенному времени он точно не успеет».

Этот случай был самым серьёзным. Стрига — опасный противник, и то, что боец сумел выжить, заслуживало уважения. Однако задание было провалено — он не явился к назначенному месту в назначенное время.

— Нужно отправить спасательный отряд, — я повернулся к Борису. — Один на дереве в окружении волков, второй травмирован, третий уходит от Стриги.

— Господи, помилуй, — перекрестился отец Макарий, бесшумно подошедший к нам. — Я пойду с отрядом. Знаю, как справиться и с волками, и со Стригой.

Я кивнул священнику.

— Борис, возьми двадцать человек из основной дружины. Федот, Гаврила — вы тоже идёте. Разделитесь на три группы, самая многочисленная для стриги, и вытащите всех.

Пока формировался спасательный отряд, я обратился к оставшимся пяти успешным кандидатам:

— Поздравляю, вы прошли отбор в так называемый «боярский спецназ». Тех, кого сейчас спасут, я тоже оценю, но в основной состав они не войдут. Возможно, станут резервом.

Так сформировался костяк моего элитного отряда — пять человек, способных выжить в диких условиях и выполнить любую задачу

Я собрал их в отдельном помещении и провёл краткий инструктаж.

— Теперь вы — мои руки там, где потребуется незаметность и решительность. Тайная сила, о существовании которой знают немногие, — я смотрел на их уставшие, но гордые лица. — Обучение начнётся завтра. Будете тренироваться отдельно от основной дружины.

На следующий день мы провели набор в женский отряд. Я собрал девушек и женщин острога на той же площадке. Пришли около тридцати, от совсем юных девчонок до зрелых женщин с сединой в волосах.

— В некоторых культурах существовали воинские отряды женщин, — начал я, оглядев собравшихся. — Нужно признать очевидное: в прямом физическом столкновении вам будет сложно противостоять мужчинам из-за естественной разницы в весе, росте и мышечной массе. Однако настоящий воин всегда знает свои сильные и слабые стороны.

Я сделал паузу, замечая, как женщины внимательно слушают, некоторые с лёгким вызовом в глазах.

— Ваша сила не в лобовом столкновении, а в точности, скорости и дистанции. Вы должны стать такими меткими стрелками, чтобы враг не успел даже приблизиться к вам и навязать ближний бой. Вы компенсируете недостатки выучкой и превратите свои естественные преимущества — острое зрение, терпение, внимание к деталям — в боевые качества. У варягов женщины сражались наравне с мужчинами и были грозной силой на поле боя. Мы возродим эту традицию.

Василиса и Полина стояли в стороне, наблюдая с интересом. Я пригласил их помочь с отбором, и они с энтузиазмом согласились. Испытания для женщин отличались от мужских — мы делали упор не на грубую силу, а на меткость, выносливость, реакцию и координацию.

Неожиданно среди наблюдающих я заметил массивную фигуру отца Макария. Священник внимательно следил за стрельбой очередной претендентки, иногда качая головой. Когда девушка завершила серию выстрелов, он не выдержал и подошёл ко мне.

— Позволь заметить, боярин, — его голубые глаза смотрели серьёзно, несмотря на мягкий тон, — у девицы неправильная стойка при стрельбе. Отдача её опрокинет, а в движении она не попадёт даже в сарай.

Я удивлённо приподнял бровь.

— Что ж, покажите им, — кивнул я в сторону полигона.

Отец Макарий подошёл к ближайшей девушке — коренастой светловолосой Марье из Овечкино. Он аккуратно поправил её позицию, меняя положение ног и рук на оружии.

— Вот так, дочка. Винтовка должна быть продолжением твоего тела, — его мелодичный голос звучал успокаивающе. — Левую ногу чуть вперёд, приклад плотнее к плечу, а вес тела равномерно распредели. При отдаче сместишься назад, но не потеряешь равновесия.

Марья попробовала новую стойку и выстрелила. Её лицо просветлело — пуля попала в мишень, и отдача не сбила её с ног. Вскоре вокруг Макария собралась целая группа кандидаток, жадно впитывающих наставления.

— Буду благодарен за вашу помощь, отец Макарий, — я протянул ему руку. — Возглавите их обучение?

Священник немного помялся, но кивнул.

— Ради защиты острога от тварей — возглавлю. Только чур без разговоров о моём прошлом. Я теперь Господу служу, а не мечу.

— Как скажете, — согласился я, хотя в глубине души понимал, что священник, владеющий воинским искусством, — настоящая находка для поселения.

К концу дня мы отобрали пятнадцать женщин в отряд, над чьим названием предстояло подумать. Разных возрастов и комплекций, но каждая показала точность стрельбы, стойкость и решимость. Под руководством отца Макария они быстро осваивали азы меткой стрельбы и тактического перемещения. Особенно выделялась Марья — сильная, с отличным глазомером и прирождённым чувством боя.

Следующие недели превратились в круговорот тренировок. Утром я занимался с «боярским спецназом», обучая их тактике малых групп, скрытному передвижению, стрельбе из револьверов, штуцеров, автоматов и трофейных снайперских винтовок, чьей запас патронов, к сожалению, подходил к концу. Не забывал и про ближний бой — ножи, мечи, топоры, копья — в ход шло всё. Никогда не знаешь, чем придётся сражаться, и что подвернётся под руку. Федот и Гаврила схватывали на лету, остальные немного отставали, но быстро прогрессировали.

После обеда я проверял успехи женщин, которые под руководством отца Макария превращались в что-то, похожее на боеспособный отряд. Священник, несмотря на свой мягкий голос, оказался на удивление жёстким наставником, требующим точного выполнения всех инструкций.

— Забудьте о плотном строе и шеренгах, — говорил великан, расставляя своих подопечных по тренировочной площадке. — То, что имело смысл во времена пищалей и мушкетов, сегодня — верный способ погибнуть. Современный бой требует рассредоточения и маневренности.

Он разбил отряд на боевые пары, распределив их между укрытиями — поваленными брёвнами, земляными насыпями и низкими каменными стенками. Каждая пара получила свой сектор обстрела и училась координировать действия.

— Первое правило: никогда не стойте на открытом месте, — Макарий перемещался между позициями, корректируя стойки и хватку. — Второе: одна стреляет, другая перезаряжает или меняет позицию. Постоянное движение и прикрытие напарницы — вот что сохранит вам жизнь.

Я наблюдал, как женщины отрабатывали перебежки от укрытия к укрытию, прикрывая друг друга огнём. Священник запускал движущиеся мишени с разных направлений, а стрелки быстро реагировали, сообщая об угрозе и перенаправляя огонь. Поначалу координация хромала — они либо оставляли сектора без наблюдения, либо создавали опасные перекрёстные линии огня, что могло привести к дружественному огню. Однако с каждым днём их действия становились всё более слаженными.

— Помните о самоконтроле, — напоминал Макарий, когда очередная пара расстреляла все патроны по одной цели. — Короткие, точные очереди. Экономьте боеприпасы и контролируйте сектор, даже когда стреляете.

Я отметил, что некоторые женщины демонстрировали удивительную меткость и хладнокровие, особенно Марья, которая, схватывала всё на лету.

Вечером я проводил тренировки основной дружины с новыми штуцерами. Тридцать трёхствольных ружей, способных выпустить три крупнокалиберные пули без перезарядки — серьёзное преимущество против Бездушных.

Мы отрабатывали тактику «тройного залпа» — когда строй стрелков выпускает все три заряда последовательно, затем отходит для перезарядки, а его место занимает следующий строй. Борис муштровал бойцов, доводя их действия до автоматизма.

— Целься! Первый ствол — пли! Второй ствол — пли! Третий ствол — пли! Задний строй — вперёд! Передний строй — назад! — его команды гремели над полигоном, а дружинники всё чётче выполняли перестроения.

Отец Макарий часто присоединялся к этим тренировкам, давая ценные советы. Его опыт Стрельца оказался невероятно полезен — он знал десятки хитростей эффективной борьбы с Бездушными.

— При стрельбе по Стриге целься в грудь, там ядро, — объяснял священник, указывая на мишень. — В голову только если уверен на все сто — слишком маленькая цель. А вот с Трухляками наоборот — голова самое верное.

Однажды вечером, наблюдая за совместными учениями женского отряда, которые после моей речи самоназвались Валькириями, и основной дружины, я ощутил прилив удовлетворения. Все действовали слаженно, чётко, без лишней суеты.

— Неплохо, — признал Борис, когда мы шли обратно в деревню. — Ещё неделя таких тренировок, и будем готовы встретить хоть сотню Бездушных.

— Что насчёт спецназа? — спросил я, думая о предстоящей операции по освобождению пленников из лабораторий Терехова.

— Федот и Гаврила готовы хоть сейчас. Остальные… — он помедлил. — Ещё пара дней, и можно рискнуть.

Я кивнул, довольный результатами. Сила острога росла с каждым днём. Теперь у нас была не просто неорганизованная толпа с ружьями, а структурированное войско с разными подразделениями и тактическими схемами. Воины, способные противостоять надвигающейся угрозе — как со стороны Бездушных, так и со стороны княжеских интриг.

Громкий звук рога со сторожевой башни прервал наше совещание. Торопливо поднявшись на смотровую площадку, я увидел приближающийся к острогу грузовик.