Глава 13

Оглушённый Дмитрий лежал на полу, кровь из обрубка руки медленно растекалась по лабораторному кафелю. Потеря крови могла привести к его смерти, а он был нужен мне живым. Пленный маг являлся ценным источником информации о князе Терехове и его тайных экспериментах.

— Тимур, — позвал я, — проследи, чтобы остальных пленников вывели наверх и оказали первую помощь. Пусть Михаил и Евсей займутся ранеными.

Черкасский кивнул и отдал соответствующие распоряжения. Затем я присел рядом с Дмитрием и прикоснулся к его культе. Сконцентрировав магическую энергию, я создал небольшой огненный шар размером с грецкий орех — достаточно горячий, чтобы прижечь рану, но не настолько, чтобы превратить конечность в обугленную головёшку.

— Эта процедура будет болезненной, — произнёс я, обращаясь к пока ещё бессознательному врагу, — впрочем, не думаю, что ты заслуживаешь анестезии.

Лишь только пламя коснулось открытой раны, как воздух лаборатории разрезал пронзительный крик. Дмитрий дёрнулся всем телом, широко раскрыв глаза. Запах палёной плоти смешивался с тяжёлым металлическим ароматом крови.

— Что… что ты делаешь? — прохрипел он, пытаясь оттолкнуть меня здоровой рукой.

— Спасаю твою жизнь, — ответил я, продолжая прижигать рану. — Если ты не хочешь умереть от кровопотери, лучше не дёргайся.

Через несколько мучительных для Дмитрия секунд кровотечение остановилось. Я поднялся на ноги и взглянул на возвратившегося Тимура.

— Пленники в безопасности?

— Да, их выводят, — кивнул тот. — Что с этим будем делать?

— Допросим. Достань магофон и готовься заснять его показания. Пригодится.

Как рычаг давления на Терехова.

Дмитрий, окончательно осознав своё положение, попытался подняться, но я безжалостно надавил на прижжённую культю, заставив его захрипеть от боли.

— Не советую дёргаться, — сказал я. — Теперь поговорим. Что именно вы здесь исследовали?

— Пошёл ты… — выдавил сквозь зубы пленник, снова пытаясь встать. — Я ничего не расскажу.

Я вздохнул и снова надавил на обожжённую рану, заставив его взвыть.

— Каждый раз, когда ты говоришь «нет», я буду делать тебе больно. Вполне справедливый обмен, учитывая, сколько боли ты причинил своим пленникам. И сколько из них лежат на дне безымянной братской могилы.

Дмитрий дрожал, на его лбу выступила испарина. Несмотря на военную выправку и командирский тон, перед лицом настоящей боли он оказался довольно слаб.

— Ладно… ладно, — выдохнул он. — Что ты хочешь знать?

— Всё по порядку, — я отпустил его руку и сел напротив. — Представься.

— Дмитрий Ларионов, — покосившись на магофон в руках Черкасского, сказал он, — начальник лаборатории в Прудищах.

— На кого ты работаешь?

— На князя… князя Ростислава Терехова, — словно прыжок в ледяную воду, произнёс он.

— Расскажи об экспериментах. Какова была их цель?

Дмитрий сглотнул, его лицо покрылось мертвенной бледностью.

— Примерно полгода назад на связь с князем вышел какой-то человек. Детали мне неизвестны. Знаю лишь, что он предположительно открыл способ в разы увеличить количество энергии, извлекаемой из Бездушных.

— Имя? — уточнил я, заранее догадываясь об ответе.

— Не знаю. Нам не говорили, — ответил Дмитрий. — Лишь то, что он сообщил о своём открытии, но детали не раскрыл. А потом… просто исчез. Перестал выходить на связь. Мы предполагаем, что его убили.

Судя по описанию, речь действительно шла о Химере — Аркадии Верлине, которого я действительно убил во время нападения на Угрюмиху.

— На какой стадии находятся ваши исследования?

— Мы так и не смогли воспроизвести его методику, — признался Дмитрий. — Пытались разными путями, но… безуспешно. Чёрные кристаллы получались крайне нестабильными и взрывались при малейшей нагрузке.

Тимур кивнул мне, подтверждая, что магофон работает исправно.

— Почему князь Терехов так заинтересован в этих исследованиях? — продолжил я.

Дмитрий невесело усмехнулся.

— Власть. Всё всегда сводится к власти. Если бы мы смогли значительно увеличить магический потенциал князя и его ближайшего окружения, он планировал начать экспансию, — пленник покосился на меня и добавил, — Муром ему уже тесноват. Он мечтает присоединить Владимир и Арзамас.

— Как часто князь посещает лаборатории?

— Редко. Лично был здесь только дважды. В основном поддерживает связь через доверенных людей.

— Кто ещё знает об экспериментах?

— Узкий круг. Его доверенный помощник Игорь Строганов, командир СБ Михаил Бельский и руководитель департамента магических исследований Илья Измайлов.

— Кто из них курирует эксперименты?

— Непосредственно курирует Измайлов, но Строганов является связующим звеном между ним и князем. У Игоря в подчинении особый агент — Кирилл Соловьёв. Это… жуткий человек. Совершенно без моральных ограничений, — Дмитрий поморщился. — Узнаете его по кошачьим зрачкам — результат экспериментов по усилению человеческих способностей с помощью Реликтов. Бывший Стрелец, во время прошлого Гона в одиночку ликвидировал Древнего под стенами Мурома. За свою жизнь уничтожил больше сотни Бездушных и, наверное, не меньше людей. Настоящая машина для убийства. Недавно у себя в камере скончался Горевский. Видели в новостях? Не сомневаюсь, что это дело рук Соловьёва. Ректора убрали, чтобы тот не заговорил.

Эта информация заставила меня обменяться взглядами с Тимуром. Кто-то спрятал концы в воду после нашего рейда в Муром.

— Есть ли у князя партнёры или конкуренты?

Дмитрий замялся, но после моего выразительного взгляда на его культю, поспешно ответил:

— Есть информация о похожих исследованиях в Сибири. В Томском княжестве, насколько я знаю. Но подробностей не имею — Терехов держит это в секрете даже от нас.

— Как поддерживается связь между лабораториями и дворцом?

— Магофоны, как ещё? Проверка осуществляется раз в три дня, при необходимости чаще.

— Расскажи о лабораториях, — потребовал я. — В чём их специализация?

— Прудищи — базовые исследования, пробы разных методик, — начал объяснять Дмитрий. — В Кочергино разрабатывают конкретную технологию, соединяющую алхимию и тёмную стихийную магию. Злобино специализируется на подготовке субъектов — как людей, так и Бездушных, для экспериментов.

Пленник оказался весьма разговорчивым. Похоже, он проникся происходящим и не сомневался ни секунды в моей возможности его убить. Поэтому старался изо всех сил, чтобы доказать свою полезность.

— График перемещения людей и ресурсов?

— Дважды в неделю — вторник и пятница. Наш грузовик ездит в Муром за припасами, оборудованием и новыми подопытными.

— Как вербуется персонал для лабораторий?

— Учёных похищают, — пожал плечами Дмитрий, словно это было чем-то само собой разумеющимся. — Охранников и вспомогательный персонал набирают через доверенных людей из числа бывших военных, которым платят хорошие деньги за молчание.

Я сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями.

— Что за эксперимент готовится в Кочергино?

— Через восемнадцать дней там попытаются провести массовый ритуал поглощения жизненной энергии, — Дмитрий говорил уже без особого сопротивления, словно решив избавиться от груза своих тайн. — Объединят несколько чёрных кристаллов, используя растущие там Чернотравы в качестве катализатора. Теоретически это может дать прорыв в получении энергии.

— Расскажи о себе, — обратился я к Дмитрию. — Как ты дошёл до жизни такой?

Мой пленник горько усмехнулся.

— Я бывший офицер муромского гарнизона. Участвовал в подавлении мятежа в северных деревнях десять лет назад. Как сказали во время расследования: «проявил чрезмерную жестокость», — равнодушно произнёс он. — Это заметили и предложили работу «особого характера». После нескольких успешных операций Строганов перевёл меня сюда.

— И тебя не мучает совесть? — спросил я, наблюдая за его реакцией.

— В нашей работе нет места сантиментам — безразлично бросил он. — Да и о какой совести может идти речь, когда знаешь, что ждёт тех, кто осмелится пойти против системы. Один мой предшественник попробовал, видите ли, сохранить свою драгоценную честь, отказался выполнять приказы. Его нашли через три дня в лесу — с содранной заживо кожей, умирающего в муках. С тех пор многие предпочитают не испытывать судьбу и свою значимость. В конце концов, мы все здесь расходный материал.

— Сколько людей погибло в ваших экспериментах?

Дмитрий отвёл взгляд, явно не желая отвечать на этот вопрос.

— Больше сорока, — наконец выдавил он. — Я не веду счёт. В основном бродяги или сельский сброд из окрестных деревень.

Я почувствовал, как во мне поднимается волна ярости, но сдержал себя. Картина вырисовывалась отвратительная: ради власти князь Терехов санкционировал эксперименты, приведшие к десяткам смертей, и это только в одной лаборатории.

— Что будет со мной? — спросил Дмитрий, когда пауза затянулась.

Я отключил магофон и посмотрел ему в глаза.

— Ты отправишься на суд.

Собеседник облегчённо выдохнул, и в этот момент мой клинок молниеносным росчерком вскрыл ему глотку.

— Вот только судить тебя будут боги, — добавил я.

Тимур вздрогнул от неожиданности, но не произнёс ни слова. Кровь убитого мага растекалась по полу лаборатории, добавляя ещё одно тёмное пятно к многочисленным следам прошлых преступлений.

— То, что он рассказал… — пиромант замолчал, подбирая слова. — Сорок человек. И это только здесь. Сколько же их в других лабораториях?

— Слишком много, — мой голос звучал непривычно жёстко даже для меня самого, — но теперь у нас есть компромат, который может здорово испортить князю жизнь. Нужно сделать всё, чтобы остановить эту гнусь.

К тому времени как мы закончили допрос Дмитрия, мои люди уже полностью взяли под контроль весь комплекс, а я направился к освобождённым пленникам.

Их оказалось больше, чем мы ожидали — шесть магов, включая Максима Арсеньева, и около двадцати простых людей в потрёпанной одежде с затравленными взглядами. Судя по внешнему виду, многие из них действительно были нищими, подобранными на улицах Мурома — теми, чьё исчезновение не вызвало бы вопросов.

В углу амбара, куда мы собрали всех освобождённых, сидела хрупкая девушка лет пятнадцати, прижавшись к крупному престарелому мужчине с ссадинами по всему лицу. Чувствовалось, что он прошёл через серьёзные испытания.

— Федот, Гаврила, — обратился я к бойцам, — проверьте остальные здания. Убедитесь, что больше никто не остался в плену.

Прежде чем ступить внутрь помещения, я активировал Призрачную ширму, создавая вокруг себя лёгкую полупрозрачную пелену, искажающую для внешних наблюдателей происходящее внутри. Это была разумная предосторожность на случай, если не все примут моё следующее предложение. Не думаю, что пленные маги хорошо успели меня рассмотреть, а теперь и не смогут. Разве что Максим видел меня вблизи и слышал моё имя, но его можно будет обязать хранить молчание с помощью магической клятвы.

Скрыв таким образом свою внешность, я обратился к собравшимся:

— Благодаря действиям моего отряда отныне вы свободны, — сказал я, оглядывая собравшихся. — Теперь у вас есть выбор.

Я заметил недоверие в глазах многих слушателей. Неудивительно, после всего, через что им пришлось пройти.

— Первый вариант — пойти со мной. В поселении, находящемся под моим контролем, найдётся работа для каждого, кто готов трудиться. Второй — уйти куда пожелаете. Я не держу никого насильно.

Повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием некоторых раненых. Максим поднялся и обратился к своим товарищам по несчастью:

— Я видел этого человека в действии, — его голос звучал уверенно. — Он победил Ларионова в магической дуэли. Чёрт, да он противостоит самому князю Терехову! А вы понимаете, что значит навлечь на себя гнев такого человека.

Среди пленников пробежал встревоженный ропот. Арсеньев продолжил:

— Одиночкам будет практически невозможно скрыться. Князь бросит все силы, чтобы найти нас — мы слишком много знаем о его экспериментах. Наш единственный шанс — держаться вместе, под защитой того, кто достаточно силён, чтобы противостоять ему.

Анна Соболева, которую мне представил Максим, первой подняла руку.

— Я пойду с вами, — голос её звучал тихо, но решительно. — Мои исследования могут быть полезны вам. К тому же, — она обвела рукой помещение, — я хочу использовать свои знания во благо, а не… не так, как здесь.

— Если вы действительно обеспечите безопасность и возможность продолжать научную работу, — подал голос пожилой маг с седеющей бородой, — то я тоже присоединюсь. Терехов не остановится, пока не найдёт нас. Пока что вы — единственная защита, которую мы можем получить.

Один за другим пятеро магов изъявили желание следовать за мной, каждый осознавая, что в одиночку у них мало шансов против княжеских ищеек. Последний — худой, нервный мужчина средних лет, покачал головой:

— Я предпочту попытать счастья в одиночку. Есть люди в Рязанском княжестве, которые могут меня приютить.

— Как пожелаешь, — я уважал его решение. — Мы дадим тебе немного пищи и воды на дорогу.

Что касается обычных людей, они долго перешёптывались, прежде чем решиться. Примерно пятая часть из них предпочла уйти своей дорогой. Я не возражал — заставлять их идти против воли означало бы стать ничем не лучше их прежних тюремщиков.

— Должен предупредить, — обратился я к остальным. — В моём остроге всем придётся работать. Если кто-то рассчитывает на бесплатную еду и кров или думает продолжать вести асоциальный образ жизни, лучше сразу скажите об этом.

Моя прямота заставила ещё троих передумать и присоединиться к уходящим. Остальные понимающе кивнули — среди них были и бывшие ремесленники, и простые работники, оказавшиеся в неподходящем месте в неподходящее время.

— Мы хотим получить второй шанс, господин, — произнёс немолодой мужчина с седыми висками. — Некоторые из нас наделали ошибок, но никто не заслуживает того, через что мы здесь прошли.

В этот момент в сопровождении девушки ко мне подошёл тот самый Стрелец, о котором докладывал Скальд. Его походка, несмотря на измождённость, выдавала боевую подготовку. Шрамы на лице и руках говорили о пережитых сражениях.

— Я Евдоким Соколов, бывший десятник муромского отряда Стрельцов «Серебряный Клинок», — представился он, внимательно изучая мой искажённый силуэт за призрачной ширмой. — Попал сюда, когда пытался спасти дочку — Марину. А вы кто? Похожи на человека с властью, а не просто главаря разбойников.

— У меня есть укреплённое поселение на границе, — ответил я уклончиво, но твёрдо. — Объединил несколько деревень под своим началом. У нас достаточно людей, крепкие стены и хорошо обученная дружина.

Он помолчал, обдумывая мои слова. Явно ощущалось, что он пытается оценить, можно ли мне доверять.

— А как вы относитесь к Бездушным? — его вопрос прозвучал с неожиданной прямотой.

— Убиваю при первой возможности, — я не стал скрывать очевидное. — Месяц назад мои люди зачистили древнее логово тварей. Уничтожили там Жнеца и всю его свиту.

— Жнеца?

— Древнего, как вы их называете.

Глаза Стрельца расширились.

— Древнего? И выжили? — он присвистнул. — Впечатляет. Мне довелось слышать про таких… Чертовки опасные твари.

Он переглянулся с дочерью, которая едва заметно кивнула.

— Мы пойдём с вами, — решительно произнёс он после недолгой паузы. — Моя сабля и опыт могут пригодиться, если то, что вы говорите — правда.

— Отец десять лет охотился на Бездушных и обучил этому меня, — робко добавила девушка. — Я тоже могу быть полезной.

— Не сомневаюсь, — кивнул я. — В моём поселении всегда найдётся место для тех, кто знает, как сражаться с Бздыхами. Особенно сейчас, когда, судя по всем признакам, приближается Гон.

Стрелец вздрогнул, но быстро совладал с собой.

— Возможно, судьба не случайно свела нас сегодня, — задумчиво произнёс он.

В этот момент в амбар вбежал Федот.

— Нашли кое-что интересное, — быстро доложил он. — Там целый склад оружия, артефактов и даже Реликтов.

Я кивнул.

— Обыщите весь комплекс тщательно. Всё ценное — медицинское оборудование, приборы, оружие, боеприпасы, кристаллы, Реликты — грузите в машину.

Следующие два часа превратились в организованный хаос. Мои бойцы методично обыскивали здание за зданием, тщательно проверяя каждый закоулок.

Наибольшей удачей стала находка на заднем дворе грузовика «Берёза-М» с почти полным баком топлива. Именно этот автомобиль по словам Ларионова ездил за припасами в Муром. Трёхосная машина с высокой грузоподъёмностью оказалась как нельзя кстати — наш «Муромец» не смог бы вместить всех спасённых и обнаруженное имущество.

Бойцы загрузили в кузов грузовика пятнадцать автоматов, столько же пистолетов и внушительный запас патронов. Туда же отправились обнаруженные артефакты и магическое оборудование лаборатории, которое могло пригодиться Зарецкому и другим магам.

Особую радость у меня вызвала находка десяти средних кристаллов Эссенции, половина из которых оказалась редчайшими чёрными, одного крупного белого и двух гигантских голубых кристаллов. Такие трофеи отбивали все затраты на операцию.

Когда с погрузкой было закончено, я пригнал «Муромец» ближе к главному зданию. Подопытные, маги и несколько спецназовцев расположились в грузовике, за руль которого сел Евдоким, умевший водить по долгу службы, а Федот, Гаврила, Тимур и Валькирии — в моём внедорожнике.

— Всё готово? — спросил я Тимура, который координировал погрузку.

— Да, — кивнул он. — Что с комплексом?

Я посмотрел на здания лаборатории, ставшие местом страданий для стольких невинных людей.

— Сжечь, — коротко приказал я. — Ничего не должно остаться.

Тимур, как пиромант, с видимым удовольствием выполнил приказ. Яркое пламя быстро охватило деревянные строения комплекса. Я подождал, пока огонь разгорится достаточно сильно, и лишь потом дал сигнал к отъезду.

Наша необычная колонна — «Муромец» и грузовик, полный людей и трофеев — медленно двинулась прочь от горящих Прудищ. Теперь предстояло отправиться в Кочергино, где нас, вероятно, ждало ещё более серьёзное сопротивление.

Глядя в зеркало заднего вида на столб дыма, поднимающийся над горящей лабораторией, я думал о том, что это лишь первый шаг в уничтожении тёмных замыслов князя Терехова, но я был полон решимости дойти до конца. Я не мог выкинуть из головы то, что случилось с моими братьями, и это лишь подстёгивало моё желание довести дело до конца

* * *

Граф Сабуров вошёл в кабинет Веретинского с тяжёлым чувством неизбежного. Доклад, который предстояло сделать, вряд ли мог порадовать князя. За окнами княжеского дворца начинался ранний весенний вечер — лёгкие сумерки окутывали Владимир, а на улицах уже зажигались первые светильники.

Князь Аристарх Никифорович сидел в своём привычном кресле, но выглядел ещё хуже, чем при их последней встрече. Седые волосы, некогда аккуратно уложенные, теперь торчали в беспорядке. Руки, унизанные массивными перстнями, судорожно сжимали подлокотники кресла. На столе перед ним лежали несколько кристаллов-накопителей для магофонов и бумаги с отчётами.

— Михаил, — голос князя скрипел, как несмазанная дверь, — полагаю, у тебя есть для меня новости?

Сабуров осторожно прошёл вперёд, останавливаясь на почтительном расстоянии. С тех пор, как Веретинский начал терять контроль над своим огненным Талантом, граф всегда держался на безопасной дистанции.

— Да, Ваше Сиятельство. Отчёты из нескольких источников.

Князь раздражённо махнул рукой, с кончиков его пальцев сорвались крошечные искры, опалившие дорогую столешницу.

— Избавь меня от подробностей. Скажи лучше, жив ли ещё этот… Платонов?

Сабуров сделал глубокий вдох. Начиналось самое сложное.

— К сожалению, да. Более того, его влияние растёт.

Князь резко выпрямился, и воздух вокруг него заметно нагрелся.

— Что значит «более того»? — прошипел он, взгляд его пожелтевших глаз стал острым. — Разве не ты обещал мне, что дознаватель Волков займётся им?

— Дознавателю не удалось найти доказательств, — осторожно ответил Сабуров. — Местные жители единодушно поддержали своего воеводу. Боюсь, это ещё не всё, Ваше Сиятельство, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Платонов зачистил Мещёрское капище.

На мгновение гнев на лице Веретинского сменился недоумением.

— Капище? То самое, где погиб мой…

— Да, — кивнул Сабуров. — Платонов возглавил отряд и уничтожил там всех Бездушных.

— Невозможно, — прошептал князь. — Двадцать лет назад туда отправился отряд лучших Стрельцов, и никто не вернулся живым!

— Тем не менее, это так. Более того, — Сабуров достал из папки свежий отчёт, — недавно Платонов побывал в Муроме, где одержал победу над Магистром.

— Магистром? — в глазах князя мелькнуло что-то похожее на страх. — Над кем именно?

— Над ректором Муромской академии Горевским. Бой произошёл на глазах десятков свидетелей из высшего общества.

Огонь на руках Веретинского внезапно вспыхнул с новой силой, охватывая его руки до локтей. Сабуров инстинктивно активировал защитный амулет, создавая вокруг себя тонкую, почти невидимую пленку магической энергии.

— Ты обещал мне, что он сгинет в глуши! — глаза князя полыхали яростью. — Вместо этого он становится сильнее с каждым днём! Скоро у него будет собственное войско, если не остановить его!

— Ваше Сиятельство, успокойтесь, — попытался вмешаться Сабуров. — У нас всё ещё…

— Успокоиться⁈ — огненные вихри закружились вокруг князя, опаляя ковёр и занавески. — Ты три раза провалил поручение! Сначала он чудом выжил на эшафоте, затем ускользнул от дознавателя, а теперь ещё и расширяет своё влияение!

Громадная волна пламени сорвалась с рук князя и пронеслась над столом, превращая бумаги в пепел и опаляя стену за спиной Сабурова. Граф почувствовал, как его защитный амулет раскалился до предела, но выдержал.

— У меня есть решение, — твёрдо произнёс Сабуров, когда первая волна огня утихла. — Идеальное решение.

— Какое ещё решение? — прорычал Веретинский, хотя огонь на его руках немного уменьшился.

— Гон, — просто ответил Сабуров. — Приближается новый Гон.

Князь замер, внезапно заинтересовавшись.

— Продолжай.

— Согласно донесениям, в Пограничье наблюдаются все признаки приближающегося Гона. Бездушные начали организованные атаки, действуя координированно. Это классический признак, — Сабуров сделал паузу. — Вы хотели стереть деревню с лица земли? Бездушные сделают это за нас.

Веретинский медленно опустился в кресло, огонь на его руках полностью угас. Мимолётное усиление, и тлеющие занавески с ковром также погасли. Его лицо приобрело задумчивое выражение.

— Как скоро?

— По прогнозам наших магов, основная волна ударит через месяц, максимум полтора. Платонов не успеет подготовиться должным образом. Его деревушки будут сметены первым же ударом, — Сабуров позволил себе лёгкую улыбку. — Даже если он уничтожил одно логово, против сотен Бездушных у него нет никаких шансов.

Князь постукивал пальцами по обугленной столешнице, обдумывая услышанное.

— А если он выживет и в этот раз? — спросил он наконец.

— Маловероятно, но если такое случится… — Сабуров развёл руками. — Это будет означать, что он действительно исключительно одарённый маг. В таком случае, возможно, стоит не устранять его, а привлечь на свою сторону.

Веретинский недовольно поморщился, но не отверг идею сразу.

— Гон, значит… — пробормотал он. — Двадцать лет прошло с последнего… — отвлечённо произнёс он, будто бы мысленно находясь в прошлом.

— Я помню, Ваше Сиятельство, — склонил голову Сабуров.

— Хорошо, — решение князя прозвучало неожиданно твёрдо. — Подождём Гона. Но если Платонов переживёт и его… — в его глазах снова блеснули опасные искры, — тогда я лично отправлюсь туда и превращу эту деревню в пепелище.

— Разумное решение, — соврал Сабуров, испытывая облегчение от того, что кризис миновал.

— Держи меня в курсе всего, что происходит в Угрюмихе, — приказал Веретинский, делая жест, означающий, что аудиенция окончена. — И подготовь наши силы на случай, если Бездушные прорвутся глубже в княжество и окружат город.

— Будет исполнено, Ваше Сиятельство, — поклонился Сабуров, пятясь к двери, чтобы не поворачиваться спиной к князю.

Покинув кабинет, граф позволил себе перевести дух. Угроза Гона была реальной, это не ложь, и она могла сыграть им на руку. Либо Бездушные уничтожат Платонова и его поселение, либо Гон так ослабит его, что Веретинский сможет без труда довершить начатое.

«А если он и это переживёт…» — подумал Сабуров, спускаясь по лестнице дворца, — «тогда, возможно, стоит всерьёз задуматься о том, на чьей стороне лучше оказаться в будущем».

Тем более, что князь явно терял контроль — и над своим Талантом, и над рассудком. А долго такие правители у власти не задерживаются.