Глава 14

Мы двигались на юг от Прудищ, огибая Муром по широкой дуге. Колонна из моего «Муромца» и трофейного грузовика медленно продвигалась по просёлочным дорогам. Весенняя распутица превратила грунт в липкую кашу, заставляя двигаться крайне осторожно. Я вёл первую машину, периодически останавливаясь и проверяя, видит ли нас грузовик за поворотом.

Колёса «Муромца» то и дело проваливались в глубокие колеи, оставленные в прошлые разы тяжёлым грузовиком, заставляя двигатель надрывно гудеть. В салоне стояла напряжённая тишина — каждый из нас обдумывал произошедшее в Прудищах и готовился к ещё более сложному штурму в Кочергино.

— Как думаешь, они уже знают о случившемся? — нарушил молчание Тимур, сидевший на пассажирском сиденье и то и дело косившийся на дорогу в ожидании возможной засады.

— Вряд ли, — ответил я, объезжая глубокую лужу. — Связь между лабораториями строго регламентирована. Дмитрий говорил, что доклады делают раз в три дня. А охрана навряд ли станет звонить и болтать просто так — себе дороже выйдет.

Федот и Гаврила, расположившиеся на заднем сиденье, переглянулись. Несмотря на усталость после боя, оба выглядели собранными — прирождённые воины, отлично показавшие себя в деле.

— Значит, у нас есть преимущество внезапности, — Федот поправил автомат, лежавший у него на коленях. — Только охрана там серьёзнее, чем в Прудищах.

— Главная проблема — снайперы, — заметил я, вспоминая доклад Скальда. — Избавимся от них — остальное будет проще.

Мы миновали небольшую рощицу, и дорога пошла вверх. С холма открывался удивительный вид на весеннюю долину. Несмотря на ночной сумрак и благодаря полной луне, ещё можно было различить стайки перелётных птиц, возвращающихся из тёплых краёв.

Спустя ещё сорок минут движения по раскисшим дорогам мы достигли окраины леса, примерно в паре километров от Кочергино. Я заглушил двигатель и дал сигнал остановки грузовику. Место для временного лагеря было выбрано неслучайно — густой подлесок скрывал машины от случайных взглядов, а ельник надёжно поглощал звуки двигателей.

Пока освобождённые пленники и часть бойцов обустраивали лагерь, я собрал своих командиров для военного совета. Расстелив на капоте «Муромца» карту местности, мы изучили подходы к усадьбе. Изначальный план был прост — снайперы устраняют дозорных, а ударная группа проникает через подземный ход. Однако детали требовали обсуждения.

— Нам понадобится дополнительная поддержка, — заметил я, обводя взглядом собравшихся. — Лишние руки и, особенно, магические способности могут спасти жизни.

После короткого совещания я направился к освобождённым пленникам. Они расположились вокруг небольшого костра, спрятанного за густыми ветками и замаскированного так, чтобы дым не выдал наше расположение. На измождённых лицах читались усталость и настороженность, но в глазах многих уже появились первые искры надежды.

— Мы готовим штурм ещё одного объекта, подобного тому, где вы были в плену, — начал я без предисловий. — В Кочергино удерживают других людей, таких же, как вы — учёных, магов, простолюдинов, оказавшихся не в то время, не в том месте. Их ждёт та же участь, которой избежали вы, если мы не вмешаемся.

Я не стал приукрашивать ситуацию:

— Операция будет сложнее предыдущей. Охрана усилена, больше магов, есть сторожевые псы, но я не сомневаюсь в способности нашего отряда справиться с ними. Никого из вас неволить не буду. Если будете участвовать — это должно быть добровольным решением.

Наступила тишина, прерываемая лишь потрескиванием хвороста в костре. Затем вперёд шагнул Максим Арсеньев.

— Я пойду, — его голос звучал неожиданно твёрдо. — Я едва не умер сегодня и хочу помочь. Мне дали второй шанс, и теперь мой долг — не просто отблагодарить вас, а сделать для других то, что вы сделали для меня. Возможно, среди пленников в Кочергино есть люди, которые однажды спасут кого-то ещё. Цепочка добра не должна прерываться на мне.

Подобный несколько наивный идеализм тем не менее пришёлся мне по душе, но ещё больше он понравился Анне Соболевой, которая встала рядом с ним. Хрупкая и бледная после плена девушка выглядела весьма решительно.

— И я, — она сжала руку Максима. — Мы должны остановить эти эксперименты.

Их решимость вызвала у меня уважение. Эти люди прошли через мучения, но не сломались.

— Я тоже пойду, — из задних рядов вышел Евдоким Соколов.

Его дочь шагнула за ним:

— Мы оба стреляли по Бездушным, справимся и с людьми.

Бывший десятник Стрельцов обернулся и положил руку на плечо девушки:

— Нет, Марина. Ты останешься здесь.

— Но отец… — начала было она, однако Евдоким покачал головой.

— Я уже потерял твою мать. Тебя я не потеряю, — в его голосе слышалась такая непреклонность, что она только кивнула.

— Хорошо, — тихо произнесла девушка. — Я буду ждать твоего возвращения.

Я смотрел на остальных трёх магов, освобождённых в Прудищах. Они явно колебались, переглядываясь между собой. Наконец, один из них — мужчина лет пятидесяти с седеющей бородой и тонкими пальцами музыканта, шагнул вперёд.

— Я… я боюсь, — его голос дрожал, но он продолжил. — Я не воин, никогда не держал оружия. Но если вы прикажете, я пойду.

Этот момент честности в признании собственного страха произвёл на меня большее впечатление, чем любая бравада.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Леонид Карпов, — ответил он. — Я преподавал теорию стихийных взаимодействий в Муромской академии. Конфликтовал с ректором, и он решил избавиться от меня…

— Твоя храбрость заслуживает уважения, — я протянул ему ладонь для рукопожатия. — Преодолеть страх сложнее, чем не испытывать его вовсе. Но от тебя больше пользы будет не в прямом бою, а здесь. Останься и защищай лагерь вместе с другими магами. Если что-то пойдёт не так — вы будете нашим последним рубежом.

Облегчение на его лице было очевидным, но сменилось решимостью:

— Я не подведу вас, — кивнул он. — Мы сделаем всё необходимое.

Я повернулся к Евдокиму:

— Умеешь обращаться с современным оружием, верно?

— С любым оружием, — без ложной скромности ответил он. — От ножа до снайперской винтовки.

Я достал из Муромца один из трофейных автоматов и протянул ему:

— Увы, третьей винтовки у нас нет, так что держи.

Евдоким проверил затвор профессиональным движением, прицелился в ближайшее дерево, затем удовлетворённо кивнул:

— Хорошая машинка. Пристрелять бы, но чёрт с ним…

Максиму и Анне я объяснил их роль:

— Вы будете двигаться позади основной группы. Ваша задача — нейтрализовать магические атаки противника и помочь нам преодолеть защитные барьеры. Не лезьте в прямой бой — там мы справимся сами.

Оба мага кивнули, и я заметил, как парень стиснул руку подруги — тонкая нить поддержки, которая помогла им выдержать плен.

Отдав необходимые распоряжения, я объявил четырёхчасовой привал. Все нуждались в отдыхе перед сложной операцией, а некоторые не спали уже больше суток. Тимур организовал раздачу сухого пайка и воды, а Валькирии распределили места для отдыха.

— Штурм начнем в 4:30 утра, — сказал я, глядя на часы. — «Час Волка» — время перед рассветом, когда сон человека особенно глубок. Именно в этот момент противник окажется наиболее уязвим.

Я вспомнил старую военную присказку из прошлой жизни, но не стал озвучивать её вслух: «В Час Волка смертность в госпиталях самая высокая, а караульные на постах спят особенно крепко».

— А почему его называют Часом Волка? — спросила Марья из Валькирий, раздававшая одеяла.

Я бы мог назвать реальную причину, которая заключалась в том, что в этот час тьма настолько густая, что собаку от волка не отличить, однако выбрал более вдохновляющий ответ:

— Потому что в это время волки охотятся наиболее успешно. Добыча не слышит их приближения, истощённая ночным бодрствованием. Сегодня мы будем волками.

Пока остальные устраивались на отдых, я поднялся на небольшой холм, с которого с трудом можно было разглядеть далёкие огни Кочергино. Охранники, не подозревающие о нашем присутствии, всё ещё чувствовали себя в безопасности. Их беспечность была нашим преимуществом, и я собирался использовать его по максимуму.

Весенний ветер шелестел молодой листвой, принося запахи пробуждающейся земли — прелых листьев, влажной коры, первых цветов. В этом умиротворённом пейзаже лаборатория Кочергино выглядела чужеродным элементом, тёмным напоминанием о человеческой жестокости, которая порой не уступает Бездушным.

Я сел под раскидистой сосной, прислонившись спиной к шершавому стволу. Несмотря на необходимость отдыха, сон не шёл. Мысли кружились вокруг предстоящей операции, перебирая возможные сценарии и варианты развития событий. Слишком многое могло пойти не так. Впрочем, подобного рода мысли никогда не могли остановить меня от того, чтобы делать то, что должно.

Откинув голову назад, я посмотрел на звёзды, пробивающиеся сквозь кроны деревьев. В прошлой жизни я часто вот так сидел перед битвами, изучая небо и находя в нём созвездия, знакомые с детства. Странно, но и здесь, в этом чужом для меня мире, они складывались в схожие узоры, что я видел когда-то в молодости, пусть и на других местаз. Словно сами звёзды следовали за мной через века.

Четыре часа до рассвета.

Четыре часа до того, как мы станем волками, вышедшими на охоту.

* * *

Темнота начала отступать, когда мы выдвинулись к Кочергино. Я разделил отряд на две группы: первая — снайперское прикрытие с Гаврилой и Федотом, вторая — основная штурмовая группа под моим командованием. Скальд летел впереди, проверяя, не изменилось ли что-то с момента его последней разведки.

Мы двигались через лес, стараясь не шуметь. Утренний туман стелился над землёй, скрывая наши следы и приглушая звуки шагов. Воздух был влажным и холодным, обжигал лёгкие при каждом вдохе. Где-то вдалеке глухо прокричала сова — последний ночной охотник перед рассветом.

Примерно в полукилометре от усадьбы Кочергино мы достигли места, о котором докладывал Скальд — небольшой поляны с древним каменным кругом. Семь массивных мегалитов, покрытых мхом и испещрённых непонятными символами, возвышались среди деревьев. Они казались чужеродными в этом лесу, словно упали с неба в незапамятные времена.

Я замер, ощутив странное покалывание в кончиках пальцев. Это место было мне знакомо, хотя, конечно, не само святилище, а его тип. В моём прежнем мире такие структуры встречались в ключевых точках, где пересекаются несколько линий силы, обладая самыми разными функциями.

— Что это за место? — шёпотом спросила Анна Соболева, зябко поёжившись.

— Древнее святилище, — ответил я, медленно приближаясь к камням. — Ему, вероятно, тысячи лет.

Я коснулся ближайшего мегалита, ощутив под пальцами холод, который, казалось, шёл из самых глубин земли. По каменной поверхности пробежала едва заметная рябь, словно круги на воде.

— Лучше не подходить близко, — предостерёг меня Тимур, отступив на шаг. — Такие места часто хранят древнюю магию. И никто не знает, как ими правильно пользоваться.

— Магия действительно древняя, — я отступил на шаг, вспоминая свой опыт взаимодействия с подобными артефактами. — Не отвлекай меня.

Пиромант исполнил приказ, замолкнув.

Эти мегалиты не были простыми камнями. Тысячелетиями они впитывали веру людей — в богов и правителей, в священное право властвовать, став по своей сути естественным артефактом. Они работали как накопители и усилители коллективного бессознательного, становясь своеобразным резервуаром силы для тех, кто умел к ней обращаться.

Я знал, что подобные каменные круги встречаются по всему миру, служа отражением коллективной веры людей. В прошлом мире я уже сталкивался с ними. Чтобы активировать такой артефакт, требовался определённый ритуал, который знали немногие.

Я обернулся к своему отряду и скомандовал, не оставляя простора для возражений:

— Ждите здесь и не входите в круг, что бы ни случилось.

Секунда, и я шагнул к центральному камню, прижал к нему обе ладони. Затем я тихо произнёс древнюю формулу активации на языке, который, вероятно, помнил только я. Рунические символы на камнях слабо засветились в предрассветной мгле, а затем погасли. Воздух внутри круга сгустился, став плотным, как вода.

Мегалиты загудели низким, почти инфразвуковым тоном, который проникал в самые кости, минуя уши. Я шагнул в центр круга, готовый к испытанию, которое предстояло пройти. Сила никогда не даётся даром. За неё всегда приходится платить — кровью, душой или свободой. По крайней мере, здесь плату возьмут загодя, не вешая на должника непосильное бремя.

Внешний мир исчез. Я видел бесчисленные лица — людей всех эпох, которые приходили сюда молиться и приносить жертвы своим богам, признавать власть своих правителей.

А затем я увидел своего противника — бесформенную фигуру, сотканную из тумана и плотной энергии. Слепок коллективной воли, судья и экзаменатор.

«Ты пришёл требовать власть?» — вопрос прозвучал не словами, а чистой мыслью, ударившей прямо в сознание.

«Я пришёл подтвердить то, что уже имею», — ответил я, выпрямляясь во весь рост.

Испытание началось без предупреждения. Я ощутил мощное давление на свой разум — волю древней сущности, созданной верой тысяч людей. Она пыталась подчинить меня, растворить моё «я» в коллективном сознании ушедших веков.

Я понимал, что бороться с этим потоком грубой силой было бы проигрышной стратегией. Вместо этого я направил свою волю, как меч, разрезающий волны. Я знал, что если проиграю этот поединок воли, моё сознание рассеется безвозвратно.

Мой разум атаковала волна чужих воспоминаний — боль, страх, отчаяние тысяч людей, живших и умерших вокруг этого святилища. Их страдания, их мольбы, их проклятия.

Я открылся этому потоку, принимая эту боль как свою собственную, признавая ответственность правителя за каждую слезу, пролитую его подданными.

Вторая атака была тоньше — искушение. Видения абсолютной власти, неограниченного могущества, божественного поклонения. Многие короли падали на этом этапе, превращаясь из защитников в тиранов. Я же просто улыбнулся этим видениям, помня уроки своего прошлого.

«Власть — это не привилегия, а бремя, — ответил я бестелесной сущности. — Корона — не украшение, а ярмо».

Финальное испытание было самым сложным — проверка решимости. Передо мной возникли образы всех, кого я потерял в прошлой жизни. Мои братья. Моя супруга Хильда, ушедшая слишком рано и оставившая меня вдовцом. Моя дочь Астрид, так похожая на Полину.

«Ты готов снова пожертвовать всем ради власти?» — спросило существо.

Я покачал головой:

«Не ради власти. Ради долга. Ради защиты тех, кто не может защитить себя сам. И я буду защищать их. От Бездушных и от самих себя. Потому что кто-то должен».

Долгий момент тишины, а затем — принятие. Сущность, порождённая мегалитами, признала меня достойным. Наши воли столкнулись в последний раз — не в борьбе, а в слиянии. Я победил в этом испытании так же, как победил в далёком прошлом, когда проходил подобное на пути к объединению земель своего мира под единой короной.

Когда всё закончилось, я почувствовал, как изменилась моя аура. Теперь она излучала неоспоримое право на власть, которое другие чувствовали инстинктивно. Мегалиты усилили естественное качество лидера во мне, превратив его в нечто большее — королевское присутствие, отзвук божественного права.

Я вышел из круга камней, на миг ощутив усталость. Это чувство прошло так же быстро, как и возникло.

Лица моих соратников выражали смесь недоумения и уважения. Даже Тимур, обычно сдержанный, смотрел на меня с новым выражением в глазах.

— Что… что происходило? — спросил он. — Ты просто стоял там несколько минут, словно в трансе.

— Не имеет значения, — ответил я просто. — Нам пора идти. У нас есть неоконченное дело.

Я знал, что теперь в присутствии моей усиленной ауры враги со слабой силой духа будут испытывать непреодолимый страх, а союзники — прилив храбрости. Я мог бы отдавать приказы, используя «императорскую волю», но сейчас это отняло бы у меня слишком много оставшихся сил.

Основываясь на своём опыте из прошлого мира, я понимал, что это лишь начало. Существовали и другие подобные естественные артефакты, способные не только усилить полученный дар, но и открыть новые. Найти их было бы неплохо.

Мы вышли на опушку леса, откуда открывался вид на усадьбу. Гаврила и Федот заняли позиции на холме, откуда просматривалась вся территория. Через прицелы своих винтовок они внимательно изучали укрепления.

Комплекс впечатлял своей мрачной основательностью. Старинная усадьба в классическом стиле с белыми колоннами и широкими окнами была окружена глухим трёхметровым забором с витками колючей проволоки наверху. На крыше главного здания я заметил троих снайперов, методично сканирующих окрестности.

— Вижу троих на крыше, — продублировал мои мысли Гаврила, не отрываясь от прицела. — Левого возьму на себя.

— Правый мой, — кивнул Федот, проверяя глушитель на стволе.

— Центральный мой, — бросил я в переговорный амулет и мысленно потянулся к Скальду, который уже кружил над усадьбой на приличной высоте, незаметный для охраны.

Мы ждали подходящего момента, чтобы дозорные на прилегающей территории не заметили ликвидации своих соратников. Когда очередной патруль завернул за угол здания, Гаврила прошептал:

— Готов

— Я тоже, — откликнулся Федот.

Я закрыл глаза, полностью соединившись со Скальдом. Через его зрение я видел третьего снайпера на дальнем краю крыши, беспечно курившего самокрутку. Идеальная мишень.

— На счёт три, — скомандовал я. — Один, два… три!

В одно мгновение тонкое гранитное лезвие Каменного клинка материализовалось прямо над головой третьего снайпера и пронзило его макушку, зарывшись в корпус и застряв в районе таза.

Почти одновременно два глухих выстрела — и два других снайпера на крыше упали, так и не поняв, что произошло.

— Три из трёх, — констатировал Федот, перезаряжая винтовку. — Чисто.

Мы быстро спустились с холма и направились к восточной стороне усадьбы, где, по данным Скальда, находился вход в подземный ход. В неспокойные времена богатые землевладельцы часто строили такие тоннели для экстренного бегства в случае осады или иной непредвиденной ситуации. И, судя по тому, что ворон подслушал о нём из разговора охраны, лаз не являлся тайной для местных.

Нужный нам вход в подземный тоннель оказался хорошо замаскирован — простая земляная насыпь среди обильных зарослей кустарника, прикрытая запертой дверью, которая выглядела как часть естественного ландшафта. Незаметная для тех, кто не знает, что искать.

— Я пойду первым, — шепнул я, осмотрев вход.

Чужая магия чувствовалась, но гораздо глубже. Мерцающие огни осветили нам путь. Тоннель выглядел сырым и заброшенным, но всё ещё крепким. Вскоре мы оказались под территорией усадьбы. Через Скальда я следил за перемещениями охранников на поверхности.

— Двое у западной стены, один у входа в лабораторию, — передавал я снайперам информацию. — И ещё трое патрулируют внутренний двор с собаками.

Сторожевые псы представляли особую проблему. Их острый нюх мог раскрыть нас раньше времени. Я сосредоточился, вспоминая древнее заклинание Друг леса, которому меня научил старый волхв-древлянин в прошлой жизни. Оно было простым, но эффективным — позволяло наладить контакт с дикими животными и воздействовать на них. Что-то похожее на обворожение.

Через зрение Скальда я нашёл всех сторожевых псов и активировал заклинание.

Одновременно с этим я дал голосовой сигнал Гавриле и Федоту, которые заняли новые позиции для устранения охранников. Псы начали зевать и оседать на землю, погружаясь в глубокий сон. В тот же момент прозвучали приглушённые выстрелы, и патрулирующие охранники бесшумно упали. Прежде чем оставшиеся стражи успели понять, что происходит, наши снайперы нейтрализовали и их.

— Путь свободен, — сообщил я отряду. — Работаем.

Тоннель сужался, постепенно приводя нас к фундаменту особняка. Влажный воздух становился затхлым, с примесью странного металлического запаха, который я уже чувствовал в Прудищах — характерная особенность магических экспериментов с Эссенцией. Мы продвигались медленно, проверяя каждый метр пути.

Вскоре я ощутил лёгкое мерцание в воздухе. Остановив отряд жестом, я внимательно изучил пространство перед нами. Тонкая сетка переплетающихся энергетических нитей образовывала невидимую для обычного глаза преграду — магическую сигнализацию, гораздо более сложную, чем в Прудищах.

— Защита, — шепнул я. — Стойте на месте.

Подойдя ближе, я различил сложную структуру узора. Это была не просто система оповещения, а комбинированная ловушка с привязанными к ней боевыми артефактами, которые должны были активироваться при нарушении периметра. На стенах тоннеля я заметил небольшие углубления с кристаллическими сферами — при срабатывании они затопили бы коридор огнём.

— Дайте мне минуту, — я сконцентрировался на задаче.

В отличие от простых магических барьеров, здесь нельзя было просто разрезать или отключить нити энергии. Система работала по принципу замкнутого контура — любой разрыв вызвал бы немедленную активацию защиты. Вместо этого я начал аккуратно раздвигать энергетические нити, создавая временный проход. Это походило на то, то я делал в Прудищах, только сложность задачи существенно выросла.

Капля за каплей расходуя свой и без того скудный запас магической энергии, я формировал коридор в структуре сигнализации, достаточно широкий, чтобы пройти, но не нарушающий общую целостность системы. Это было похоже на работу ювелира, осторожно отгибающего крепления драгоценного камня, не повреждая их.

— Готово, — выдохнул я через несколько минут. — Проходите по одному, точно по моим следам. Не касайтесь стен.

Один за другим члены отряда проскользнули через созданный мной проход. Когда последний боец миновал опасную зону, я аккуратно вернул энергетические нити в исходное положение — никаких следов вторжения.

Мы продолжили движение, но не прошли и десяти метров, когда я замер, заметив кое-что перед собой, и одновременно Евдоким, шедший позади, резко схватил меня за плечо:

— Стой! — его тихий голос заставил всех замереть.

Старый Стрелец указал на тонкую, почти невидимую струну, натянутую на уровне щиколотки поперёк тоннеля. Я-то её заметил, сообразив, что здесь что-то нечисто, но вот нужная ассоциация у меня, в отличие от Соколова, не возникла.

— Давно таких не видел, — пробормотал Евдоким, опускаясь на колени. — В Казанском походе мы с такими часто сталкивались.

Осторожно проследив струну до её крепления в стене, он обнаружил небольшую металлическую коробку, из которой торчали провода — взрывное устройство с металлическими поражающими элементами.

— Хитро, — прошептал он. — Сначала магическая защита, потом механическая. Если бы мы искали только магические ловушки, то подорвались бы на этой штуке. Дорогой, причём, штуке. Их клепает Черноречье, закупая электромеханические взрыватели в Шанхайском Бастион.

Со сноровкой, выдающей многолетний опыт, Евдоким обезвредил устройство, отсоединив детонатор и осторожно перерезав струну. На его лице промелькнула лёгкая усмешка — удовлетворение профессионала, выполнившего знакомую задачу.

Преодолев ещё несколько поворотов, мы упёрлись в массивную дверь, обитую железом. За ней должен был находиться подвал особняка. Я прислушался — тишина. Через Скальда, по-прежнему кружившего над зданием, я проверил обстановку вокруг дома — тишина. Солидная часть охранников уже была нейтрализованы нашими снайперами, остальные спали в своих комнатах.

Я медленно открыл дверь, которая, к счастью, оказалась хорошо смазанной и не издала ни звука. Мы оказались в небольшом подвальном помещении, заставленном ящиками и бочками. Воздух здесь был тёплым и сухим, пропитанным запахом табака.

Стоило мне только открыть дверь, сверху раздалось характерное шлёпанье и вниз по лестнице, возле которой замер я, начал спускаться зевающий мужчина с с сигаретой в руках. Судя по весьма активному ядру, один из четырёх магов, решивший предаться посреди ночи вредной привычке, которая его и погубит.

Я дал знак остальным оставаться на месте, а сам бесшумно двинулся вперёд, доставая клинок из Сумеречной стали. Сонный маг не заметил моего приближения, погружённый в свои мысли. Одним быстрым движением я зажал ему рот и перерезал горло до самого позвоночника. Его тело обмякло в моих руках, не издав ни звука.

— Первый маг устранён, — шепнул я, возвращаясь к отряду.

Мы поднялись по узкой лестнице в главный дом. Здесь я ощутил то, о чём говорил Скальд — нестабильные вспышки магической энергии. Воздух периодически словно сгущался, а затем разрежался, создавая лёгкий дискомфорт в груди. В магическом спектре это выглядело как разноцветные всполохи, хаотично пробегающие по стенам и потолку.

— Что это? — тихо спросил Тимур, явно почувствовавший то же самое.

— Нестабильность магического поля, — ответил я. — Их эксперименты нарушили естественный баланс. Будьте осторожны с заклинаниями — они могут сработать не так, как вы ожидаете.

Мы разделились на три группы, чтобы методично зачистить все комнаты первого этажа. Первые несколько минут всё шло гладко. Бойцы поочерёдно проверяли спальни, где дремали охранники, нейтрализуя их тихими, точными ударами ножей. Я ощущал странное удовлетворение от этой работы — холодной и беспощадной, но необходимой.

Продвигаясь к центру здания, мы оказались в главном холле с множеством дверей и большой лестницей, ведущей на второй этаж. В отличие от Прудищ, здесь лаборатория находилась не под землёй, а прямо на первом этаже в отдельном крыле особняка.

В дальнем конце коридора у массивных двойных дверей обнаружился пост охраны — четверо бойцов, которые, в отличие от большинства своих товарищей, не спали. Они играли в карты, расположившись за небольшим столом прямо перед входом.

Чтобы бесшумно ликвидировать их, придётся воспользоваться или магией, или огнестрелом, ведь любого из нас они заметят задолго до того, как боец выйдет на дистанцию удара.

Я жестом собрал всех вместе:

— Придётся стрелять, — шепнул я. — Сейчас активирую Сферу тишины, которая скроет стрельбу, затем берём их.

Сконцентрировавшись, я сплёл заклинание, создавая вокруг нас магический купол, который должен был поглощать все звуки. Именно в этот момент по особняку прокатилась очередная волна магической нестабильности — я буквально увидел, как искажаются линии моего заклинания, выворачиваясь наизнанку.

Мои собственные слова оказались пророческими…

— Стойте! — крикнул я, но было поздно.

Соратники уже открыли огонь. Вместо тишины мои искажённое заклинание многократно усилило звук выстрелов, превращая их в оглушительные раскаты грома. Стёкла в окнах задребезжали, а в соседних комнатах послышались крики тревоги.

— НаХель маскировку! — скомандовал я. — План Б! Штурмуем!

Наш отряд моментально перестроился, переходя от тихого устранения к открытой атаке. Тимур создал огненную волну, которая прокатилась по коридору, дезориентируя выбегающих из комнат охранников. Валькирии заняли позиции у окон, отстреливая тех, кто пытался сбежать из здания.

С верхнего этажа по нам ударили два оставшихся мага — электрические разряды и ледяные шипы прорезали воздух. Максим и Анна, моментально создали защитный барьер, отразивший большую часть атаки.

— Держите лабораторию! — приказал я, разворачиваясь к лестнице. — Тимур, со мной!

Мы с Тимуром метнулись на второй этаж, где нас встретил шквал магических атак. Первого мага я нейтрализовал, использовав Молниевый скачок, чтобы оказаться за его спиной и вогнать меч между лопаток, вспоровший плоть, как рисовую бумагу. Второй, видя судьбу коллеги, попытался сбежать, но Тимур обрушил на него стену огня, превратив в живой факел.

Внизу раздался громкий выстрел, затем торжествующий возглас Евдокима:

— Готов четвёртый!

Вернувшись в холл, я увидел последнего мага, лежащего с простреленной головой. Рядом стоял Евдоким с дымящимся автоматом.

— Он отвлёкся тех двоих, — пояснил бывший Стрелец, кивая на Максима с Анной, — а я зашёл сбоку. Щит у него был хороший, но не круговой.

Лаборатория была взята. Внутри мы обнаружили семь пленников — трое магов и четверо обычных людей, прикованных к медицинским столам. В соседней комнате нашли ещё пятерых крестьян в клетках, у двоих из них обнаружились жуткие деформации — результаты неудачных экспериментов.

И судя по тому, что я ощутил, они медленно, но неуклонно превращались в Бездушных, лишившись значительной части жизненной силы души. Бедолаги сидели в кататонии, не реагируя ни на какие внешние раздражители. Я отдал приказ оборвать их мучения.

Пока Максим и Анна осматривали остальных пленников, отряд продолжил зачистку здания, проверяя каждый уголок. В подвале обнаружили архив с документацией и несколько клеток с Бездушными, которых мы быстро уничтожили. В личных комнатах магов нашли ценные артефакты и кристаллы Эссенции.

Трофеев оказалось даже больше, чем в Прудищах: автоматы, снайперские винтовки, защитные амулеты, десятки кристаллов Эссенции разных размеров и чёрная кожаная папка с печатью личного помощника князя Терехова — явно содержащая секретные инструкции.

Начальником лаборатории оказался не маг, как в Прудищах, а самый обычный, похожий на крысу мужик с редкими волосёнками и такими же усами. Он очень хотел жить. Очень. Оказался настолько замотивирован, что сам предложил рассказать обо всём, что здесь творилось, пополнив нашу коллекцию компромата второй видеозаписью. Однако его судьбу это не изменило.

К рассвету все пленники были освобождены, а трофеи погружены в ещё один трофейный грузовик. Я собрал всех во дворе особняка, готовясь произнести краткую речь, предоставив им тот же выбор, что их товарищам по несчастью в другой деревне.

Вдруг резко завибрировал мой магофон. На экране высветилось имя Василисы. Недоброе предчувствие сжало сердце.

— Да!

— ПРОХОР! — её голос дрожал от страха и напряжения. — НА УГРЮМ НАПАЛИ! ОСТРОГ ОКРУЖЁН!