Глава 16

Василиса стояла на восточной стене, стискивая рукоять магического жезла и ощущая, как испарина выступает на лбу. Полыхающий рассвет окрасил небо в кроваво-алые тона, словно природа сама предвещала надвигающуюся бойню. Бронированный грузовик наёмников набирал скорость, направляясь к воротам острога, и в этот момент геомантка почувствовала знакомое покалывание в кончиках пальцев — её дар рвался наружу.

— Врёшь, не пройдёшь! — процедила она сквозь зубы.

Её руки описали сложную фигуру, направляя поток энергии в землю перед воротами. Почва вздыбилась, и из неё вырвались каменные шипы толщиной с человеческую руку, выстроившись под углом — идеальная противотранспортная баррикада.

Грузовик снёс первый ряд шипов с оглушительным скрежетом. Каменные острия вонзились сквозь бугель в радиаторную решётку, в бампер и шины, заставив автомобиль вздрогнуть. Машина вильнула, но всё ещё продолжала движение, хотя теперь из-под капота валил чёрный дым.

— Ещё немного, — прошептала Голицына, наблюдая, как грузовик на сниженной скорости приближается к невидимому куполу, созданному артефактом Прохора.

Столкновение произошло с грохотом, который, казалось, раскатился на несколько километров. Передняя часть грузовика буквально смялась, словно столкнулась с каменной стеной, но сам купол даже не дрогнул. Двигатель заглох, выплюнув последний клуб дыма, а из кабины и прицепа высыпали наёмники, ошеломлённые силой удара.

Василиса нервно хихикнула, наблюдая, как бойцы пытаются прорваться сквозь купол, но тот физически преграждал им дорогу.

Сразу несколько штуцеров загрохотали со стен. Стрелки острога, увидев лёгкие мишени, открыли огонь. Двое наёмников упали замертво, не успев среагировать. Остальные разбежались, ища укрытия. Василиса заметила характерные жесты некоторых из них — магов, создающих защитные поля. Воздух вокруг отступающих заискрился полупрозрачными щитами, отражавшими пули.

Одна из Валькирий с удивительной для сельской женщины меткостью, поразила наёмника, чей барьер закрыл его лишь с одной плоскости. Маг упал, схватившись за простреленное колено. Несколько его товарищей бросились на помощь, стараясь удержать магические щиты и одновременно оттащить раненого.

Василиса перевела взгляд на основные силы наёмников. Их тактика изменилась — мотоциклы и автомобили отъезжали назад, занимая позиции вне эффективного радиуса стрелкового оружия защитников. Командир махал рукой, указывая на какие-то рубежи, и маги собирались группами.

— Дьявол! — в сердцах бросила она, понимая, что происходит. — Они будут бить по куполу издалека!

Будто в подтверждение её слов, воздух наполнился гудением магической энергии. Наёмники в чёрной форме с кровавыми крыльями выстраивались позади своих машин, каждый создавал заклинание. Купол вокруг Угрюма слегка засветился, принимая удары магии, но уже не отражал их назад, как раньше. Василиса понимала, что энергия барьера не бесконечна — даже артефакт из ядра Жнеца имел свой лимит.

Началось утомительное противостояние. Василиса заняла позицию рядом со снайперами, атакуя врагов заклинаниями. Её зрение, усиленное магией, спасибо Прохору, что научил, могло заметить малейшее движение на сотни метров вокруг — каждый раз, когда наёмник высовывался из укрытия, чтобы направить заклинание, она метала туда Каменное лезвие.

Резкий импульс, короткий вскрик, и маг в куртке с меховым воротником завалился на спину.

Однако большая часть её заклинаний натыкалась на защитные барьера, да и на место каждого павшего вставали двое других. Их было слишком много…

Солнце поднималось всё выше, жара становилась невыносимой. Одежда Василисы промокла от пота, в горле пересохло, но она продолжала держаться на стене. Отец Макарий несколько раз приносил осаждённым воду, его огромная фигура всегда появлялась там, где было труднее всего.

— Девочка, ты бы отдохнула, — мягко сказал он, протягивая ей флягу.

— Нет времени отдыхать, — отрезала она, жадно глотая тёплую воду. — Купол слабеет. Я вижу это.

И действительно, спустя два часа непрерывного обстрела купол начал мерцать, будто изображение на испорченном магофоне. Сначала лёгкие вспышки по периметру, затем всё более частые и яркие — защитное поле истощалось на глазах.

Василиса понимала, что это конец. За эти два часа защитники сумели выбить из строя чуть больше десятка наёмников, но этого было катастрофически мало. Остальные продолжали методичный обстрел, а теперь, почувствовав слабину барьера, удвоили усилия.

Внезапно купол вспыхнул ярко-пурпурным светом и исчез. Василиса почувствовала, как защитное поле схлопнулось — будто воздух стал тяжелее. В тот же миг от наёмников донёсся торжествующий крик, и вся лавина машин и мотоциклов устремилась к острогу.

— К оружию! — закричал Игнатий, поднимая над головой свой жезл. — Все по местам!

Первые магические снаряды по дуге полетели через стены. Один ударил в крышу крестьянского дома у восточной стены — строение вспыхнуло как факел. Другой прошил деревянную стену рядом с Василисой, заставив её броситься на землю. Щепки и обломки разлетелись во все стороны, оцарапав ей щёку.

Василиса видела, как один из дружинников, немногословный мужик, который самолично отводил сынишку в школу, слетел со стены, охваченный огнём. Его крик оборвался, когда тело ударилось о землю.

— Нужно отступить и организовывать вторую линию обороны! — крикнула она Борису, который всё ещё удерживал стрелков на стене.

— Не успеем! — покачал головой командир. — Они уже здесь!

Действительно, первые мотоциклисты уже приближались к воротам, а за ними надвигалась целая армия наёмников. Василиса стиснула зубы, готовясь дорого продать свою жизнь. В голове мелькнула горькая мысль, что она так и не увидит Прохора, не скажет ему…

— СМОТРИТЕ! — пронзительный крик Полины заставил всех сфокусировать своё внимание на точке, куда указывала девушка. — СМОТРИТЕ ТАМ!

Василиса подняла глаза, щурясь от яркого солнца, и её сердце пропустило удар.

* * *

Последние километры до Угрюма мы преодолевали на предельной скорости. Тимур, сидевший за рулём внедорожника, выжимал из «Муромца» всё возможное, а два захваченных грузовика с освобождёнными пленниками следовали за нами, поднимая клубы пыли. После звонка Василисы каждая минута казалась вечностью.

— Быстрее! — бросил я, вглядываясь в горизонт, где уже виднелись очертания острога. — Сейчас перевалим за холм, и будем на месте.

Тимур лишь крепче стиснул руль, его лицо с заострившимися от напряжения скулами ничего не выражало — лишь глаза горели решимостью. Мы миновали холм, и моему взору предстала безрадостная картина. Десятки машин и мотоциклов штурмовали Угрюм, магические снаряды летели через стены, а над острогом больше не было защитного купола.

— Мы опоздали, — прошептал Федот, сидевший рядом со мной.

— Нет, — процедил я, стискивая кулак, что костяшки побелели. — Мы прибыли вовремя.

Я обернулся к нашему импровизированному «конвою». Бывшие пленники — маги и простолюдины из лабораторий Терехова, откинув ткань, выглядывали из прицепов грузовиков с выражением ужаса и решимости на лицах.

— Максим! — крикнул я, и молодой маг высунулся из кабины первого грузовика. — Разделяйтесь!

Максим кивнул, и второй грузовик, водителем которого был Евдоким Соколов, свернул с основной дороги, уходя правее — так мы могли атаковать противника с двух сторон. Они ещё не заметили нас, все силы наёмников были сосредоточены на стенах острога.

— Тимур, — повернулся я к пироманту, — будь готов.

— К чему? — нахмурился он.

— Увидишь, — мрачно ответил я.

Преимущество внезапности всегда было моей любимой тактикой. И сейчас я собирался использовать его по максимуму.

— Огонь! — высунув голову в окно, крикнул я.

Первые заклинания сорвались с рук магов, сидевших в наших машинах. Воздух наполнился свистом огненных шаров, ледяных копий и каменных снарядов. Первые автомобили наёмников вспыхнули, словно спичечные коробки. Краем глаза я заметил, как Анна Соболева, хрупкая девушка-маг из Прудищ, создала водяную волну, смывшую трёх мотоциклистов.

Эффект неожиданности сработал идеально. Наёмники в панике заметались, пытаясь развернуть свои силы. Машины перестраивались, мотоциклисты начали расходиться веером, пытаясь взять нас в клещи. Маги в чёрных куртках с кровавыми крыльями выпрыгивали из автомобилей, начиная плести заклинания.

Я увидел, как в нашу сторону устремились несколько заклинаний.

— Держи ровно! — крикнул я, и, не дожидаясь ответа, распахнул дверь.

Одним движением я забрался на капот «Муромца», балансируя и опираясь на крышу. Ветер рвал волосы, пытался столкнуть меня с раскалённого металла, но я приник к нему, удерживая равновесие.

Заклинания противника приближались, оставляя за собой шлейфы горячего воздуха. Время как будто замедлилось. Я видел каждую искру, каждый завиток пламени в этих смертоносных шарах. Глефа в моих руках засветилась тусклым багровым светом. Я чувствовал, как сила течёт через мои руки в металл, превращая древнюю сталь в проводник моей воли.

Первый огненный шар был всего в паре метров, когда я сделал вращательное движение глефой, рассекая воздух. Многотонный «Муромец» нёсся вперёд, Тимур вёл его точно между вражескими рядами, а я, стоя на капоте, разрезал заклинания одно за другим. Мои движения текли словно вода, каждый взмах был идеальным продолжением предыдущего.

С каждым уничтоженным заклинанием сияние моего оружия становилось ярче, а воздух вокруг меня — плотнее, будто наэлектризованный перед грозой.

Четыре заклинания разлетелись искрами, два ледяных копья я отбил в сторону, поразив вражеского мотоциклиста, который оказался не в то время и не в том месте. Краем глаза я заметил выражение благоговейного ужаса на лицах наёмников — они никогда не видели подобного.

Мы почти поравнялись с вражеским отрядом. «Муромец» замедлился, готовясь к маневру, два грузовика приближался с флангов. Наёмники, придя в себя, начали формировать оборонительную линию. Я видел, как их командир — высокий мужчина с щегольскими усиками — отдавал короткие приказы, и его люди слушались беспрекословно. Нас всё ещё было меньше, но теперь враг знал о нашем присутствии.

Я чувствовал, как внутри меня пробуждается знакомая сила. Императорская воля — дар, который всего несколько часов назад был восстановлен в каменном круге у подножия мегалитов. В прошлой жизни эта способность стала одним из главных инструментов подчинения вассалов и укрепления власти. Древние камни лишь вернули то, что уже принадлежало мне по праву рождения и завоеваний.

Невероятная сила растекалась по венам, наполняя каждую клетку знакомой мощью. Моё тело стало проводником чего-то гораздо большего, чем обычная магия.

Напряжение в груди росло и росло, и… я высвободил его одним категоричным приказом:

— НА КОЛЕНИ!

Мой голос, наполненный силой тысячелетней империи, прогремел, заставляя пространство вибрировать.

Эта команда разнеслась над полем боя подобно громовым раскатам. Она проникала не в уши — в саму душу каждого, кто её слышал. Мой приказ не был просто словами — это было проявление истинной власти, воплощённой в звуке. Империя говорила моими устами, и ни один смертный не мог противиться её воле.

Я наблюдал, как застывают наёмники, поражённые силой, которой не могли сопротивляться. Будто невидимая рука надавила им на плечи — их колени подгибались один за другим, руки безвольно опускались, заклинания рассыпались недоплетёнными узорами. Мотоциклисты, подчиняясь приказу даже против собственной воли, теряли управление. Они падали, кувыркались с техникой, получали переломы, но даже в агонии травм стремились принять коленопреклонённую позу.

Люди в автомобилях выбирались наружу с отрешёнными лицами и падали в дорожную пыль. Маги роняли жезлы, словно те раскалились докрасна. Даже их командир с щегольскими усиками — человек с железной волей — не смог противостоять императорскому приказу. Его лицо исказилось в отчаянной внутренней борьбе, но ноги уже сгибались под давлением, которое невозможно было преодолеть.

В наступившей тишине звучало лишь тяжёлое дыхание поверженных врагов и рокот наших моторов. Тяжесть использованной силы высасывала из тела все соки. Давно я не применял Императорскую волю в таком масштабе, и тело, ещё не полностью привыкшее к восстановленной способности, отозвалось усталостью.

Мой резерв опустел почти целиком.

Пришлось залпом опустошить два крупных кристалла Эссенции, вплавленных в рукоять моей глефы.

Наёмники оказались дезориентированы и уязвимы. Я не собирался терять это преимущество.

— Вперёд! — скомандовал я своему отряду, и наши бойцы ринулись в атаку с новыми силами.

Одновременно с нашим наступлением ворота Угрюма распахнулись, и оттуда хлынул поток защитников во главе с моим отцом и Борисом. Глаза наёмников, зажатых в тиски с двух сторон, расширились от ужаса. Многие всё ещё не могли подняться с земли, их воля была подавлена моим приказом.

— Огонь! — крикнул Борис, и ряды дружинников выпустили залп из винтовок.

Маги наёмников, те, кто сумел преодолеть воздействие императорской воли, попытались создать защитные барьеры, но в суматохе эти щиты были слабыми и непостоянными. Я видел, как мои бойцы методично добивали деморализованного противника. Федот и Гаврила работали с точностью хирургов — каждый их выстрел находил уязвимое место.

Сам я спрыгнул с «Муромца» на пыльную землю. Энергия битвы пульсировала вокруг, и я почувствовал знакомую силу, вливающуюся в моё тело.

Принуждение стихий.

Гранитная пыль смешалась с металлическими частицами, формируя сначала скелет, затем мускулатуру из более плотного металла. На глазах изумлённых наёмников и моих собственных бойцов вырос трёхметровый элементаль — гуманоидная фигура с четырьмя руками-лезвиями. Он сверкал на утреннем солнце, словно изваяние из ртути.

— Уничтожить, — приказал я ему, направляя ментальным импульсом.

Элементаль рванулся в самую гущу наёмников с невероятной скоростью. Его руки-лезвия рассекали воздух с жутким свистом, а там, где они проходили, оставались лишь изувеченные тела. Это была жестокая тактика, но эти люди пришли уничтожить мой дом и моих людей.

Пощады не будет.

Секунда, и я бросился вслед за своим творением. Глефа в моих руках двигалась будто сама по себе, находя бреши в доспехах и защите наёмников. Один, второй, третий — они падали передо мной, не успевая даже поднять оружие. Отрезанная голова, вспоротое горло, выпотрошенный корпус. Алые шлейфы крови блестели на солнце, словно гроздья рубинов.

В дальнем конце поля я заметил командира Крылатых гусар. Он сумел подняться на ноги и сейчас организовывал вокруг себя последний оплот сопротивления.

— Ко мне! КО МНЕ! — кричал он, и десяток магов в чёрных куртках формировал вокруг него защитную стену.

Я направился прямо к ним, сметая последних защитников. Противник заметил меня и выкрикнул что-то на польском. В ответ пять магов одновременно атаковали меня огненными копьями. Заклинания прорезали воздух, нацеленные в мою грудь.

Я не пытался уклоняться. Вместо этого моя глефа описала широкую дугу, рассекая все пять снарядов пополам. Они распались на искры, не причинив мне вреда. Магов это явно потрясло, выбивая привычную почву из-под ног

— Невозможно, — прошептал один из них на русском, прежде чем мой клинок прервал его жизнь.

Оставшиеся маги атаковали с удвоенной яростью, создавая вокруг командира переплетения защитных чар. Но даже их объединённых сил не хватало против моего мастерства и оружия из Сумеречной стали. Я прорубался через их защиту, словно через паутину.

Наконец, между мной и командиром не осталось никого. Его люди лежали мёртвыми или корчились от ран.

— Ну, давай, ублюдок, — процедил незнакомец, вытаскивая из ножен длинный узкий меч с гравировкой на лезвии. — Посмотрим, что ты можешь один на один.

Он атаковал с мастерством опытного фехтовальщика. Его выпады были точными и быстрыми, в них чувствовалась многолетняя практика. Однако моё тело помнило битвы, произошедшие задолго до рождения этого человека. Я парировал каждый его удар, изучая стиль, находя слабости.

— Неплохо для солдата удачи, — заметил я, отражая особенно сложную комбинацию.

— Я не просто наёмник, — прорычал он, атакуя с новой силой. — Я шляхтич, полковник гусарской конницы!

— Был, — просто ответил я, вытянувшись в молниеносном выпаде.

Моя глефа пробила его кирасу и пронзила грудь, а затем лезвие взметнулось вверх, безжалостно вскрывая чужой корпус вертикальным взмахом. Полковник посмотрел на меня с выражением удивления, затем его глаза остекленели и потеряли любую возможность демонстрировать эмоции.

Я огляделся вокруг. Битва подходила к концу. Лишь отдельные очаги сопротивления ещё оставались, но исход был предрешён. Мой металлический элементаль как раз разрывал на части последнюю группу наёмников, пытавшихся отступить к машинам.

Внезапно я услышал женский крик, полный ярости. Обернувшись, я увидел, как ко мне бежит женщина в дорогом, но испачканном и порванном платье. В руке она сжимала небольшой магический жезл, охваченный льдом, а глаза блестели безумием.

— Ты! — кричала она, и я узнал графиню Белозёрову. — Ты отнял у меня всё! Мою дочь! Мою честь! Моё состояние!

Она обрушила на меня гроздь ледяных снарядов, но в той точке меня уже не оказалось. Что-то в её бездумной ярости заставило меня задуматься. Это было уже не благородное стремление отомстить, а чистое безумие. Что-то случилось с этой женщиной, что-то странное.

Прежде чем она успела добежать до меня, воздух вокруг Лидии резко похолодел. Тонкий слой льда мгновенно покрыл землю у её ног, затем стремительно нарастая, формируя ледяную тюрьму. За считанные секунды графиня оказалась вморожена в лёд по грудь. Она дико закричала, пытаясь вырваться, но лишь царапала лёд ногтями, не причиняя ему ощутимого вреда.

— Мама, что с тобой⁈ — Полина выступила вперёд, её руки всё ещё светились от использованной магии. — Ты ведёшь себя как душевнобольная!

Графиня посмотрела на дочь с удивительной смесью ненависти и любви в глазах.

— Ты не понимаешь, — прошипела она. — Он запятнал нашу честь! Наше имя!

В этот момент я услышал рёв мощных двигателей. К полю боя приближались три чёрных внедорожника, сверкающих хромированными деталями.

Поначалу я принял их за подкрепление наёмников, но быстро заметил герб Сергиева Посада на номерах.

— Кажется, прибыла кавалерия… — пробормотал я, вытирая кровь с лезвия глефы. — Как всегда вовремя.

Полина замерла рядом с вмороженной в лёд матерью, в её глазах стояли слёзы. Какими бы ни были наши отношения с этой девушкой, сейчас я чувствовал лишь сострадание к ней. Графиня явно потеряла рассудок, и ни один ребёнок не должен видеть такого падения родителя.

Внедорожники остановились в нескольких десятках метров от нас. Из первой машины вышел человек в безупречном чёрном костюме. Я узнал Трофимова, специалиста по особым поручениям при канцелярии князя Оболенского. За ним последовали четверо вооружённых телохранителей.

Владимир окинул взглядом поле боя — тела наёмников, разрушенную технику, следы магического боя на земле и вмороженную в лёд графиню. На его лице не отразилось ни малейшего удивления, словно подобные сцены были для него обыденностью.

— Боярин Платонов, — он склонил голову в приветствии. — Князь приглашает вас на аудиенцию.

С этими словами он повернулся к одной из машин.

Прибытие официальной делегации означало одно: ситуация вышла далеко за рамки личного конфликта.