Глава 5

Автомобиль в этих краях был настоящей диковинкой. Техника стоимостью в небольшую деревню редко забиралась в такую глушь без веской причины. Я быстро прикинул возможные варианты — от очередной каверзы князя Веретинского до прибытия неизвестных гостей с неясными намерениями.

— Пойдём посмотрим, — решительно произнёс я, направляясь к выходу.

Игнатий, Борис, Василиса и Полина последовали за мной. Захар, семеня рядом, пытался подробнее описать увиденное.

— Не из дорогих машина-то, барин, — тараторил он, дёргая свою жиденькую бородёнку. — Простенькая, кабы не сказать потрёпанная. И люди… один вроде как невзрачный, а другой… такой огромный, что в дверь еле пролезет!

Мы быстро пересекли деревенскую площадь, привлекая внимание немногочисленных жителей, которые, заметив нашу целеустремлённую процессию, бросали свои дела и присоединялись к нам, соблюдая почтительное расстояние.

За деревянными воротами действительно стоял автомобиль — старый, видавший виды «Волгарь», когда-то чудо автомобильной техники, а сейчас — рабочая лошадка. Однако куда больше моё внимание привлекли две фигуры, стоявшие рядом. Одна из них… я невольно замедлил шаг, оценивая габариты высокого мужчины.

Это был настоящий исполин — под два метра ростом, с плечами, которые, казалось, могли с лёгкостью выдержать вес целого дома. Его густая русая борода аккуратно обрамляла массивное лицо с удивительно мягкими чертами и добрыми голубыми глазами. Одет он был в чёрное облачение священника, что сразу навело меня на мысль о причине появления этого человека в деревне.

Похоже, епископ Троице-Сергиевой лавры оперативно одобрил моё прошение.

Стоящий рядом с великаном второй человек, сухощавый мужчина средних лет в чёрном одеянии, выглядел как тщедушный подросток.

— Приветствую вас в Угрюмихе, — я подошёл первым, слегка склонив голову в знак уважения к духовному сану. — Боярин Прохор Платонов, воевода.

— Благослови вас Господь, — голос великана оказался неожиданно мягким и мелодичным, совершенно не соответствующим его богатырскому облику. — Я иерей Макарий, прислан к вам епископом Феофаном из Троице-Сергиевой лавры по вашему прошению. А это, — он указал на своего спутника, — брат Антоний, помощник, которому поручено помочь мне обустроиться и доложить епископу о здешних условиях.

— Рад, что наше прошение было услышано так быстро, — я искренне удивился оперативности церковного ведомства. — Признаться, не ожидал.

— Епископ Феофан очень внимательно отнёсся к просьбе воеводы, очистившего Мещёрское капище от бесовских отродий, — с лёгкой улыбкой ответил отец Макарий, поглаживая свою бороду огромной ладонью. — Весть о вашем подвиге дошла и до нас.

Скорее уж к просьбе князя Оболенского.

— Отрадно слышать, — кивнул я. — Позвольте показать вам деревню и место, где вы сможете обосноваться.

Пока мы шли по главной улице, я украдкой изучал нашего нового священника. Несмотря на внушительные размеры, он шагал с удивительной грацией, словно большой медведь, привыкший контролировать каждое своё движение. В его манере держаться чувствовалась внутренняя сила и уверенность человека, твёрдо знающего своё предназначение.

— У нас есть пустующий дом в хорошем состоянии, — я указал на добротную избу у восточного края деревни. — А здесь, — мы подошли к небольшому пустырю возле центральной площади, — можно будет возвести часовню. Пока нет возможности построить полноценную церковь, но это место пригодно для начала.

Отец Макарий внимательно осмотрел пространство, прошёлся по периметру, словно примеряясь, и удовлетворённо кивнул.

— Хорошее место. Светлое. Дух здесь чистый, — произнёс он, глядя куда-то вдаль. — А земли вокруг… достаточно для небольшой пасеки?

— Пасеки? — переспросил я, не ожидав такого вопроса.

— Пчёлы — Божьи создания, трудолюбивые и мудрые, — с неожиданной нежностью произнёс великан, доставая из кармана крошечную баночку. — Вот, отведайте и оставьте себя. Мёд с моей собственной пасеки.

Я принял удивительно маленькую в его огромных пальцах ёмкость и из вежливости попробовал содержимое. Мёд оказался необыкновенно ароматным, с нотками липы и каких-то неведомых мне трав.

— Впечатляет, — признал я, пряча баночку в карман. — Не ожидал увидеть в вас пчеловода. Хотя, глядя на ваши… габариты, я бы предположил скорее воинское прошлое.

— В здоровом теле — здоровый дух, — спокойно улыбнулся священник. — Господь даровал нам тела как храмы души, и негоже позволять храму приходить в упадок. Хотя чрезмерное внимание к плоти тоже неправильно.

— Мудрые слова, — я внимательно смотрел в глаза собеседнику, пытаясь определить, что за человек передо мной. — У нас в деревне регулярные тренировки для дружины. Будете желать — присоединяйтесь.

— С удовольствием, — кивнул Макарий, и на мгновение мне показалось, что в его глазах блеснул азартный огонёк. — Тело должно быть готово и к труду, и к обороне, особенно в этих местах.

— Сколько жмёте от груди? — с усмешкой спросил я.

Собеседник искоса глянул на меня и хмыкнул, пряча улыбку в бороде.

— В семинарии было дело… двести восемьдесят поднимал, — ответил он с напускной скромностью, словно речь шла о чём-то обыденном. — Но не в этом сила Господня проявляется, чадо. Хотя, признаться, и в этом тоже.

— А как обстоят дела с духовной жизнью в деревне? — вмешался до этого молчавший брат Антоний, доставая небольшой блокнот.

— У нас уже три года не было священника, — вступил в разговор Захар. — Детей не крестили, усопших отпевали сами, как умели. А ещё у нас молодая пара есть, Настасья и Антип. Девушка из соседней деревни, хочет переехать к жениху, да всё никак не могут обвенчаться.

— Да-да, — поддержал я. — Им уже и дом строят, и приданое готовят, осталось только благословение получить.

Отец Макарий задумчиво погладил бороду.

— С радостью помогу в этом светлом деле, — произнёс он, — но сначала хотелось бы побеседовать с молодыми людьми, убедиться в глубине их чувств и серьёзности намерений. Брак — таинство великое, к нему нужно подходить с осознанием ответственности.

— Разумеется, — кивнул я. — Я распоряжусь, чтобы их известили о вашем прибытии. А сейчас, возможно, вы захотите отдохнуть с дороги и осмотреть дом.

— Благодарю за заботу, — отец Макарий слегка поклонился. — Действительно, хотелось бы обустроиться и помолиться за благополучие нового прихода.

Я оставил священника и его помощника в сопровождении Захара, который должен был помочь им и ответить на возможные вопросы. Возвращаясь к своим соратникам, я размышлял о нашем новом жителе. Отец Макарий оказался интереснее, чем я ожидал. За его мягкой манерой общения чувствовался стальной характер и острый ум. А его физическая мощь могла оказаться неожиданным преимуществом в нашей борьбе за выживание.

Священник в Угрюмихе — ещё один шаг к становлению настоящего острога. Теперь жители этих мест смогут получить и требуемые обряды и найти духовное утешение. Ещё в моём прежнем мире я понял, как важно иметь что-то незыблемое, объединяющее людей в общину.

Своими глазами я видел, как на земли Руси приходили первые христианские проповедники из далёкой Византии. Помню, как некоторые из моих военачальников горячо убеждали меня не допускать распространения новой веры, отстаивать древние обычаи и поклонение северным или же местным славянским богам. Но даже тогда я понимал — боги не воюют между собой так, как люди. В каждой вере есть своя мудрость и свой путь к истине. Я не мешал тем, кто хотел следовать учению Христа, как не мешал и тем, кто по-прежнему чтил Всеотца Одина, Перуна или Сварога. Мудрый правитель ценит не столько форму веры, сколько то, как она преображает души людей.

Здесь, в этом новом для меня мире, я придерживаюсь того же принципа. Вера — это внутренний свет человека, и неважно, какой именно обряд зажигает этот свет. Для жителей Угрюмихи церковь станет не просто местом молитвы, но и символом стабильности, обещанием, что жизнь продолжается даже среди опасностей Пограничья. Отец Макарий, со своей мудростью и силой, словно воплощает этот парадокс — смирение и мощь, мягкость и твёрдость, всё в одном человеке. Такие люди нужны, чтобы строить будущее, неважно, каким богам они служат.

После визита Макария мы с Василисой и Полиной отправились в дом Зарецких. Александр полностью освоился на новом месте, превратив заднюю комнату в настоящую алхимическую лабораторию. Помещение наполнял специфический запах — смесь трав, химических реактивов и ещё чего-то неопределимого. На деревянных стеллажах вдоль стен ровными рядами стояли колбы, реторты и стеклянные сосуды разных форм и размеров.

Сам алхимик встретил нас в длинном кожаном фартуке, надетом поверх рубашки. Его светло-русые волосы были собраны в небрежный хвост, а на щеках выделялась юношеская щетина. Руки молодого человека покрывали разноцветные пятна от реагентов.

— Добро пожаловать в мою скромную обитель, — Александр широким жестом обвёл рукой помещение. — Спасибо, что выделили такое просторное место для работы. Я как раз собирался позвать вас, чтобы доказать, что моё мастерство — не пустая похвальба.

— Отличный момент для визита, — кивнул я, проходя внутрь. — Что именно ты хочешь продемонстрировать?

— Синтез Эссенции.

— Интересно взглянуть на твою методику, — с ехидной улыбкой протянула Василиса, будто подначивая его.

Тот вспыхнул, но смолчал, хотя далось ему это нелегко.

Девушки с любопытством рассматривали многочисленные приборы и материалы. Особенно заинтересовал их стеклянный шар на массивной подставке — внутри него клубился разноцветный туман.

— Это аналитический сканер, — пояснил Зарецкий, заметив их интерес. — Позволяет определять чистоту кристаллов перед синтезом. Самодельный, — не без гордости добавил он.

— Впечатляет, — Голицына осторожно коснулась стеклянного шара. — В академии, насколько мне известно, подобные приборы были только у преподавателей. А ты говоришь, самодельный?

— Когда нет денег на покупку официального оборудования, приходится импровизировать, — пожал плечами Александр. — Для синтеза Эссенции критична чистота исходных кристаллов.

— Расскажи подробнее о твоей методике, — я подошёл ближе, разглядывая инструменты на столе.

Мне хотелось проверить, насколько он понимает теорию. Зарецкий заметно оживился — похоже, я затронул его любимую тему.

— Существует три основных метода синтеза, — начал он, поднимая один из малых кристаллов. — Простое слияние — объединение двух-трёх кристаллов одного оттенка. Доступно Подмастерью, потери энергии до десяти процентов, низкий риск неудачи. Комплексное слияние — объединение четырёх-шести кристаллов, потери энергии пять-пятнадцать процентов, требуется ранг Мастера, средний риск неудачи, — продолжил алхимик, выстраивая кристаллы в ряд. — И, наконец, самое сложное — разноцветное слияние. Объединение кристаллов разных оттенков, потери энергии двадцать-тридцать процентов, требуется ранг Архимага, высокий риск неудачи.

— Но ведь ты не Мастер, — нахмурилась Василиса. — Как тебе тогда удаётся проводить комплексное слияние?

— Потому что я день и ночь нарабатывал навыки, пока другие знатные маги кутили, — усмехнулся Александр. — Я понимал, что мой единственный шанс добиться лучшей жизни для себя и своей семьи — это алхимия. То, в чём я хорош. Поэтому и штудировал книги, пока перед глазами не начинали плясать мушки.

— А какие риски сопровождают процесс? — поинтересовался я.

— О, их немало, — парень стал серьёзнее. — Нестабильность полученного кристалла, потеря большей части энергии, взрыв при неудачном синтезе… Был один случай в Муроме — неопытный алхимик пытался провести разноцветное слияние. Два дома выгорело.

— Ужасно… — прошептала Полина, прижав руки к груди.

— Поэтому необходимы определённые условия, — продолжил Александр, указывая на странное металлическое кольцо, опоясывающее рабочий стол. — Защитный контур, специальное оборудование, стабильная температура, отсутствие магических помех.

— Зачем вообще нужен синтез? — спросила Василиса, кинув на меня внимательный взгляд. — Почему бы просто не использовать кристаллы в том виде, в каком они добываются?

— Экономическая выгода, прежде всего, — Александр взял в руки крупный кристалл с полки. — Стоимость синтезированного кристалла обычно значительно выше суммы стоимости исходных. Плюс возможность создания мощных источников энергии для артефактов, получение редких комбинаций свойств, усиление слабых кристаллов, стабилизация нестабильных.

— Артефакторы платят больше за синтезированные кристаллы? — уточнила Полина.

— Разумеется, — кивнул алхимик. — Они чище, стабильнее и содержат больше энергии при том же объёме. Идеальны для создания сложных артефактов.

— Как проходит сам процесс? — я обвёл взглядом многочисленные инструменты и реагенты на столе.

Ответ мне был хорошо известен. Не раз видел, как Трувор проводил подобные манипуляции.

— Пять основных этапов, — Зарецкий начал загибать пальцы. — Подготовка кристаллов — очистка. Затем создание резонанса между ними — самый ответственный момент. Далее постепенное слияние энергетических структур, стабилизация полученного кристалла и закрепление результата.

— Звучит сложно… — надув губки, заметила Белозёрова.

— Потому что это действительно сложно, — усмехнулся Александр. — Требуется точный контроль энергии, понимание структуры кристаллов, опыт работы с Эссенцией, устойчивость к магическому истощению и способность чувствовать резонансы. Последнее, кстати, не поддаётся обучению — либо чувствуешь, либо нет.

— И ты всё это можешь? — в голосе Голицыной звучало недоверие.

— Могу, — просто ответил Зарецкий. — Иначе не занял бы второе место на весеннем конкурсе алхимиков, обойдя десятки аристократов. И занял бы первое, если бы родители победителя не были добрыми друзьями декана. А теперь давайте перейдём от теории к практике?

Он подвёл нас к рабочему столу, где в специальных углублениях лежали девять кристаллов: три малых и пять средних. Их он ещё вчера вечером попросил у меня выделить для дела. Рядом стояли чаша из тёмного металла и несколько флаконов с цветными жидкостями.

— Сейчас я продемонстрирую простое слияние, — Александр надел тонкие перчатки. — Сначала объединим три малых кристалла в один средний. Этот процесс требует высокой концентрации и точности.

Он аккуратно выложил кристаллы на тонкую металлическую пластину с гравированными символами.

— Первый этап — подготовка, — пояснил Александр, доставая флакон с прозрачной жидкостью. — Необходимо очистить их от энергетических примесей, которые могут помешать синхронизации.

Он осторожно капнул по капле жидкости на каждый кристалл, и они засветились более ровным светом.

— Что это за раствор? — спросила Голицына, наклоняясь ближе.

— Нейтральный стабилизатор на основе экстракта нескольких Чернотрав и серебряной пыли, — ответил алхимик, водя руками над кристаллами. — Следующий этап — создание резонанса между кристаллами.

Его пальцы двигались в сложном ритме, словно играя на невидимом инструменте. Эссенция начала едва заметно вибрировать, а затем засветилась в одинаковом ритме.

— Вот это и есть резонанс, — тихо произнёс парень, не прерывая движений. — Самая частая ошибка новичков — торопиться на этом этапе. Нужно добиться идеального совпадения частот.

— А если частоты не совпадают? — поинтересовалась Полина.

— Энергетический диссонанс, избыточное выделение тепла и, в худшем случае, деструктивная интерференция, — ответил алхимик, аккуратно перемещая вибрирующие кристаллы в чашу из тёмного металла. — Проще говоря — взрыв.

Кристаллы в чаше начали медленно подниматься над её поверхностью, образуя правильный треугольник.

— Третий этап — слияние энергетических структур, — Александр теперь держал руки ладонями к кристаллам, пульсирующим в воздухе. — Здесь нужна предельная концентрация. Я направляю потоки энергии так, чтобы они смешивались постепенно, слой за слоем.

Между парящими кристаллами начали появляться тонкие нити света, соединяющие их в единую конструкцию. С каждой секундой нитей становилось всё больше, и вскоре кристаллы оказались внутри светящейся геометрической фигуры.

— На этом этапе потери неизбежны, — пояснил алхимик, его лицо покрылось мелкими каплями пота. — Но я использую технику вихревой стабилизации, чтобы минимизировать их.

Световая конструкция начала вращаться, постепенно сжимаясь к центру. Кристаллы сближались, их границы становились всё менее различимыми.

— Сейчас произойдёт схлопывание энергетической матрицы, — предупредил Зарецкий. — Прикройте глаза.

Яркая вспышка на мгновение осветила комнату. Когда свет угас, в центре чаши парил один средний кристалл, пульсирующий ровным белоснежным светом.

— Четвёртый этап — стабилизация полученного кристалла, — Александр осторожно подхватил кристалл специальными щипцами и поместил его в небольшую шкатулку, выложенную изнутри тёмным металлом. — Свежесинтезированный кристалл нестабилен и должен «остыть».

Он закрыл шкатулку и пробормотал короткое заклинание. На поверхности шкатулки вспыхнули и погасли руны.

— Последний этап — закрепление результата, — через две минуты Зарецкий открыл шкатулку и достал кристалл, который теперь сиял ровным, спокойным светом. — Вот и всё. Из трёх малых кристаллов получился один средний, причём минимальными потерями.

— Потрясающе, — выдохнула Полина. — Я никогда не видела синтез вживую.

— А если бы что-то пошло не так? — спросила Василиса, осторожно прикасаясь к синтезированному кристаллу.

— Для этого и нужен защитный контур, — усмехнулся алхимик, указывая на металлическое кольцо вокруг рабочего места. — Он локализует любые энергетические выбросы. Ну что, хотите увидеть комплексное слияние? Оно сложнее, но намного интереснее.

— Обязательно, — кивнул я, впечатлённый методичностью подхода Зарецкого. — Покажи, на что ты способен.

Собеседник кивнул, помещая пять имевшихся и только что созданный шестой кристалл в чашу.

— Такой синтез обычно под силу только Мастерам… но я нашёл способ стабилизировать процесс.

Александр извлёк из шкафа странный прибор — медную конструкцию с множеством тонких трубок и стеклянной сферой в центре.

— Резонатор Гильберта, — пояснил он, заметив наше любопытство. — Собрал самостоятельно.

Он установил прибор над чашей и влил в него густую серебристую жидкость, которая медленно потекла по трубкам к сфере. Когда сфера наполнилась, алхимик произнёс несколько активационных слов заклинания, и жидкость начала светиться, испуская волны пульсирующего света.

— Для комплексного слияния требуется многомерная стабилизация, — Зарецкий доставал из разных флаконов странные субстанции, смешивая их в маленькой чаше. — Кристаллы должны резонировать не только друг с другом, но и со структурой пространства вокруг.

Он нанёс полученную серебристую субстанцию на каждый кристалл в определённом порядке, затем насыпал слой порошка поверх металлического кольца, опоясывающего рабочий стол. Эта пудра вспыхивала синими искрами при соприкосновении с поверхностью.

— Защитный контур активирован, — сосредоточенно произнёс алхимик. — Теперь требуется максимальная тишина и неподвижность.

Он встал в определённую позицию, выпрямил спину и начал создавать руками сложные геометрические фигуры в воздухе. В отличие от простого слияния, здесь движения были гораздо сложнее — словно он плёл невидимую паутину многомерного узора.

Воздух вокруг чаши начал искажаться, как над раскалённой поверхностью в жаркий день. Кристаллы медленно поднялись, образовав октаэдр.

— Этап резонансной синхронизации, — голос Зарецкого стал напряжённым. — Здесь происходит не просто совмещение частот, а формирование многослойного энергетического паттерна.

Внезапно один из кристаллов вышел из строя, засветившись красным. Алхимик мгновенно скорректировал положение рук, из его пальцев вырвались тонкие нити энергии, окутывая нестабильный кристалл.

— Энергетический дисбаланс, — процедил он сквозь зубы. — Типичная проблема на этом этапе. Необходима перенастройка всей матрицы.

По его лбу стекали капли пота, на руках вздулись вены. Было видно, что процесс требует колоссального напряжения.

— Это самый опасный момент, — прошептал алхимик, его лицо покрылось испариной, кожа приобрела нездоровый сероватый оттенок. — Если энергия не синхронизируется…

Один из кристаллов задрожал сильнее, из него вырвалась тонкая струйка голубоватого дыма. Василиса непроизвольно отступила на шаг, но Зарецкий не прервал манипуляций. Он ускорил движения, чертя в воздухе невидимые символы.

Кристаллы начали вращаться по спирали, испуская не просто лучи света, а сложные трёхмерные структуры, напоминающие снежинки. Эти структуры переплетались, образуя многослойную сеть, которая постепенно сжималась к центру.

Внезапно защитный контур вспыхнул ярко-синим пламенем, поглощая выброс избыточной энергии. Температура в комнате резко повысилась, на стенах появились тонкие иероглифы из конденсирующейся влаги.

— Завершающая фаза трансмутации, — хрипло произнёс алхимик, сводя руки вместе.

Вспышка на этот раз была не просто яркой — она сопровождалась волной силы, которая заставила нас пошатнуться. По защитному контуру пробежали трещины, но он выдержал.

Когда свет померк, в центре чаши парил крупный кристалл удивительной красоты — не просто белый, а с глубинным свечением, словно внутри него была заключена бушующая вьюга.

Руки Александра дрожали.

— Вот… вот почему комплексное слияние доступно только Мастерам, — выдавил он. — Энергетическое истощение… и риск катастрофы.

Он достал из кармана маленький флакон с красноватой жидкостью, выпил его содержимое и немного приободрился.

— Но результат того стоит, — парень указал на парящий кристалл. — Идеальный крупный кристалл с минимальными потерями энергии.

Алхимик тяжело опустился на стул, явно истощённый, как физически, так и энергетически.

— Экономическая выгода очевидна. Три малых кристалла суммарно стоят около 15 рублей, столько же и один средний. Шесть средних — суммарно около 90 рублей, а крупный — более 200. Чистая прибыль за вычетом потраченных ресурсов — около 95 рублей с одной операции.

— Плюс твоя комиссия, — кивнул я. — Это действительно впечатляющий результат.

— Тогда почему бы не превратить все крошечные кристаллы в малые, малые в средние, а средние слить в крупный? — загоревшись, спросила Белозёрова.

— На более мелких кристаллов делать синтез невыгодно, — пояснил алхимик. — Затраты на ингредиенты не окупятся… К тому же мой запас энергии не позволит делать столько синтезов за день. Мой рекорд — пять операций. Если смогу добиться ранга Мастера, только тогда моя работоспособность повысится.

— А-а-а, — разочарованно протянула девушка. — Так вот почему рынок не завалили синтезированными кристаллами.

— Это одна из причин, — кивнул я. — Вторая заключается в том, что алхимиков с талантом к синтезу крайне мало. Как и сказал Александр, нужно чувствовать резонансы, а это не поддаётся обучению.

— Именно так, — просиял парень, довольный тем, что кто-то по достоинству оценил его мастерство.

— Я недооценила ваш талант, господин Зарецкий, — произнесла Василиса, внимательно изучая полученный кристалл. — Такая чистота синтеза встречается крайне редко.

— Ещё бы, — фыркнул тот, вытирая руки чистой тряпицей. — Иначе бы меня не похитили для «особых исследований».

Забавно, теперь он это воспринимал чуть ли не как признание своих заслуг.

Я перешёл к другому вопросу:

— Александр, у нас есть некоторое количество Костяницы — три куста. Возможно ли изготовить из неё укрепляющее кости зелье?

Алхимик оживился:

— Конечно! Из трёх кустов хорошего качества выйдет примерно двадцать-двадцать пять порций. Но мне понадобится чистый спирт — у меня есть небольшой запас, но потом придётся либо закупать, либо собрать ректификационную колонну или перегонный аппарат.

— А вы это умеете? — с любопытством спросила Полина.

— Барышня, я алхимик, — с шутливым высокомерием ответил Зарецкий. — Я могу собрать практически любой лабораторный прибор из подручных материалов.

— Главное местным не говорите, иначе на синтез у вас времени не останется, — хмыкнул я. — Ладно. Даю добро на изготовление зелий, — кивнул я. — Когда будут готовы?

— Через день, — уверенно ответил собеседник. — Нужно вымочить плоды, затем приготовить настойку, отфильтровать и стабилизировать. Работа несложная, но требует времени.

Покинув дом Зарецких, мы разбрелись каждый по своим делам. Меня ждали тренировки с дружиной и обсуждение проекта переезда окрестных деревень.

Лишь к вечеру мы втроём собрались, когда пришло время для очередного сеанса поглощения Эссенции. Я подготовил всё необходимое: соль, толчёный уголь, свечи из пчелиного воска, травяной отвар с мёдом, а следом распределил крошечные кристаллы, оставшиеся у меня от непроданной добычи: себе 19, Василисе и Полине по 14. У них нет фамильяра, который позволил бы превысить собственный лимит.

Девушки, смущённо хихикая, по очереди втёрли друг другу в позвоночник раствор соли и угля, затем выпили подготовленный отвар с каплей собственной крови.

Первой в круг вошла Полина, которая делала это лишь однажды. Василиса подробно инструктировала её, пока та сосредотачивалась на кристаллах. Один за другим они растворялись, превращаясь в светящийся туман, который окутывал девушку, постепенно впитываясь в кожу. По лицу Полины текли капли пота, постепенно приобретающие красноватый оттенок.

Когда последний кристалл растворился, Полина глубоко вздохнула:

— Шестьдесят три капли… это невероятно! Даже больше, чем в прошлый раз!

Следующей была Василиса, которая уже вполне освоилась с процессом. Она методично работала с кристаллами, направляя энергию по каналам своего тела. Результат был ещё лучше — шестьдесят пять капель.

Наконец настал мой черёд. Я сосредоточился на потоках энергии, ощущая, как кристаллы один за другим растворяются, наполняя мои накопители. Часть энергии, как обычно, уходила по невидимой нити, связывающей меня со Скальдом. Хоть ворон и был сейчас далеко, проводя разведку, наша связь функционировала безупречно. Девять капель перетекли к нему, укрепляя наш симбиоз.

Когда ритуал завершился, я ощутил небывалую полноту энергии. Восемьдесят шесть новых капель довели мой резерв до трёхсот сорока — постепенно я приближался к рангу Мастера. Проблема заключалась в том, что для его достижения нужно накопить не только 600 капель…

— Мой новый резерв двести семьдесят шесть капель, — прошептала Василиса, проверяя свои накопители.

— А у меня двести семьдесят одна, — отозвалась Полина, с трудом поднимаясь на ноги. — Мы обе уже за половину пути к Мастеру!

Я помог девушкам убрать ритуальные принадлежности, чувствуя приятную усталость. День выдался насыщенным. И он не собирался завершаться…

Сначала тихий, едва заметный пульс света за окном — словно кто-то зажёг и тут же погасил синеватый фонарь. Через пару секунд пульсация усилилась, заставив меня замереть на полушаге. Молодые саженцы Светобоя по периметру деревни вспыхивали всё ярче, их сияние нарастало, неумолимо и тревожно разгоняя ночную тьму.

А затем, словно подхватывая их безмолвный крик, с центральной площади раздался низкий гулкий звон. Первый удар колокола, глухой и тяжёлый, заставил вздрогнуть. Второй — поднял на ноги. К третьему я уже застёгивал ремень с оружием, а в голове стучала единственная мысль: тревога сработала со всех сторон одновременно.

Бездушные окружили нас полным кольцом.