Глава 15

Святослав Волков сидел в комфортабельном кресле чёрного внедорожника, наблюдая, как за окном проплывают живописные пейзажи сельской местности Сергиева Посада. Поля и леса постепенно сменились ухоженной территорией с аккуратно подстриженными газонами и рядами декоративных деревьев. Впереди показался изящный кованый забор, за которым возвышалось белоснежное трёхэтажное здание в классическом стиле — северная лечебная усадьба «Фонда Добродетели».

По обе стороны от ворот стояли одетые в униформу охранники с плотно сжатыми губами и настороженными глазами. Когда автомобиль остановился, один из них приблизился к окну. Святослав заметил на его шее амулет, тускло светящийся синеватым светом — явно магическая защита. Вот только зачем подобный уровень защиты в учреждении, где содержатся обычные должники?..

— Доброе утро, господин Елецкий, — охранник склонил голову.

— Проверь список, Алексей, — проронил массивный боярин, сидевший рядом со Святославом. — Со мной господин Скрябин, он сегодня в списке визитёров.

Охранник сверился со скрижалью, на экране которой выводилась информация, и кивнул. Ворота плавно отворились, пропуская автомобиль на территорию.

— Впечатляет, — намеренно восхищённо произнёс Святослав, изображая простодушное увлечение. — Такая безопасность для лечебного заведения?

Елецкий повернулся, окинув его изучающим взглядом:

— Многие наши подопечные… непредсказуемы. И конечно, мы обязаны защищать их покой от любопытных глаз, — мясистые губы боярина растянулись в улыбке, не затронувшей глаз. — Благотворительность требует деликатности, не правда ли?

Журналист кивнул с пониманием, мысленно отметив первую странность: охрана выглядела слишком профессиональной для подобного учреждения, а амулеты были явно боевыми.

Впереди открывалась идиллическая картина: ухоженные сады, клумбы с яркими цветами, мраморные статуи, а чуть дальше — несколько огромных стеклянных теплиц, где виднелись силуэты людей, усердно работающих над растениями.

У парадного входа их встретил высокий худощавый мужчина с аккуратно подстриженной бородкой и большими залысинами, судя по всему, Голубев, управляющий усадьбой, чья фамилия значилась в отчётах.

— Рад приветствовать вас, Василий Григорьевич, — поклонился он. — И вашего гостя, конечно.

— Порфирий Степанович, познакомься, — Андрей Николаевич Скрябин, наш новый специалист по связям с общественностью, — представил Святослава Елецкий. — Покажи ему наше образцовое учреждение.

Управляющий с едва заметной настороженностью взглянул на Волкова:

— С удовольствием. Пройдёмте, с чего хотите начать?

— Пожалуй, с жилых помещений, — вмешался Елецкий. — Покажи нашему гостю, какие комфортные условия созданы для наших подопечных.

Внутри усадьба была обставлена с умеренной роскошью: каменные полы, деревянные панели на стенах, картины с дивными пейзажами.

— Ежедневное лицезрение красоты исцеляет и душу, и тело, — высокопарно протянул Голубев.

Он провёл их по первому этажу, демонстрируя просторную столовую, библиотеку и общий зал для отдыха.

— А вот здесь у нас медицинское крыло, — управляющий указал на закрытую двойную дверь с навесным замком. — Туда, к сожалению, доступ ограничен. Инфекционный контроль, сами понимаете.

Святослав заметил, что рядом с дверью дежурили двое охранников с такими же амулетами, как у ворот. Ещё одна странность.

— Конечно, понимаю, — улыбнулся он. — Безопасность превыше всего.

На втором этаже располагались жилые помещения. Управляющий показал несколько образцовых комнат: чистые, светлые, со всеми удобствами.

— Наши подопечные живут по двое-трое в комнате, — объяснял Голубев. — Мы стараемся создать атмосферу общности, это способствует социализации.

Святослав заметил, что в коридоре не было ни души, хотя по документам здесь должны были проживать десятки людей.

— А где сами… подопечные? — осторожно поинтересовался он.

— О, они сейчас на трудотерапии, — слишком быстро ответил управляющий. — Мы считаем физический труд важнейшей частью реабилитации.

Журналист посмотрел в окно, где виднелись теплицы:

— В оранжереях, как я понимаю?

— Совершенно верно, — кивнул Голубев. — Мы выращиваем редкие лекарственные растения. Работа с землёй, с живыми растениями успокаивает нервную систему и учит терпению.

Матёрый журналист сразу ментально сделал стойку. Речь наверняка шла о Реликтах, уход за которыми часто требовал огромных усилий и специфических условий.

— И дисциплине, — добавил Елецкий, пристально наблюдая за реакцией Святослава. — Многие из них привыкли к праздности и безответственности. Здесь они заново учатся ценить труд.

— Благородный подход, — согласился Святослав с энтузиазмом. — Труд облагораживает человека, как говорили древние.

Елецкий удовлетворённо кивнул. Первый тест был пройден.

Проходя по коридору третьего этажа, журналист заметил ещё одно крыло с усиленной охраной. На двери висела табличка «Особый режим».

— А что там? — кивнул он в сторону закрытой зоны.

— Там размещены пациенты, требующие… исключительного внимания, — уклончиво ответил управляющий, обменявшись быстрым взглядом с боярином. — У некоторых наблюдаются агрессивные тенденции, другим необходим строгий режим из-за тяжёлых зависимостей. Сами понимаете, до попадания к нам, многие из них вели асоциальный образ жизни, пристрастились к алкоголю и наркотикам. Мы возвращаем заблудшие души в лоно общества.

Святослав вновь изобразил понимание, хотя внутренне напрягся: «особый режим» плохо сочетался с идеей добровольной реабилитации.

После осмотра здания они направились к теплицам. По пути Святослав заметил ещё несколько странностей: периметр усадьбы был защищён не только физической охраной, но и полупрозрачным мерцающим куполом, видимым лишь в магическом диапазоне. Кроме того, все работники носили одинаковые серые робы без карманов, а на щиколотках некоторых виднелись тонкие металлические браслеты.

В теплицах работали десятки людей: мужчины и женщины разных возрастов, с осунувшимися лицами и потухшими глазами. Они методично ухаживали за растениями, в которых Святослав легко опознал редкие Реликты.

Похоже, вся эта благозвучная чушь про трудотерапию была лишь способом набить свои карманы, заставив де-факто рабов выращивать необычайно ценные ресурсы.

— Каждый получает задание соответственно своим способностям и физическому состоянию, — объяснял управляющий. — После прохождения полного курса реабилитации мы помогаем им с трудоустройством.

— И как долго длится этот курс? — невинно поинтересовался Святослав.

Елецкий перехватил вопрос:

— Каждый случай уникален, Андрей Николаевич. Некоторым требуются месяцы, другим — годы. Мы не торопим процесс исцеления, давая каждому столько времени, сколько необходимо.

— Разумеется, — согласился журналист. — Нельзя спешить, когда речь идёт о человеческих душах.

К середине дня экскурсия завершилась, и Елецкий пригласил Святослава в административный корпус на совещание. В просторном кабинете, отделанном тёмным деревом, они расположились за столом с чаем и папками документов.

— Итак, что вы думаете? — боярин испытующе посмотрел на своего спутника.

Святослав знал, что этот момент — решающий в его проверке:

— Я впечатлён масштабами и организацией. Особенно рациональным использованием ресурсов, — он сделал паузу. — Хотя, признаюсь, я не ожидал такого… комплексного подхода к реабилитации.

— Поясните, — Елецкий подался вперёд.

— Вы создали самодостаточную систему, — пояснил журналист. — Подопечные не просто получают помощь, но и приносят пользу, работая на производстве Реликтов. Это… прагматично. Так и должно было, ведь вы взвалили на себя благородную, но весьма тяжёлую миссию, пытаясь помочь сотням душ. Самое малое, что они могут сделать, это немного снизить ваше финансовое бремя.

Боярин позволил себе лёгкую улыбку:

— Именно так. Благотворительность должна быть эффективной, не правда ли? Если мы просто раздаём деньги и еду, мы поощряем паразитизм. Здесь же мы учим их быть полезными обществу.

— И фонду, — добавил Святослав с понимающей ноткой в голосе.

— И фонду, — согласился Елецкий, откидываясь в кресле. Кажется, он был удовлетворён ответом. — Теперь давайте обсудим нашу кампанию по привлечению внимания к деятельности фонда.

Следующие часы они провели, обсуждая стратегию противодействия «агрессивному маркетингу воеводы Платонова» и план расширения сети лечебных усадеб.

Елецкий не скрывал своего раздражения:

— Этот выскочка из Пограничья подрывает всю систему. Он переманивает должников, предлагая им фальшивые перспективы. Нам нужно показать обществу, что настоящая реабилитация требует системного подхода, а не разрозненных усилий самозванца.

Святослав изобразил понимание и поддержку, предлагая различные информационные стратегии.

К концу разговора боярин выглядел довольным:

— Вы понимаете самую суть дела лучше, чем я ожидал, Андрей Николаевич. Думаю, мы сработаемся.

Елецкий взглянул на магофон и нахмурился.

— Прошу прощения, но мне нужно принять срочный звонок из канцелярии князя, — боярин выглядел озабоченным. — Это может занять около часа. Предлагаю вам отдохнуть в вашей комнате, а затем мы продолжим обсуждение кампании.

— Конечно, — Святослав поклонился с подобающим случаю почтением. — Я как раз хотел сделать несколько заметок для нашего проекта.

Оказавшись в гостевой комнате, журналист быстро оценил ситуацию. Звонок Елецкого был неожиданной удачей — другого такого шанса может не представиться. Вечером они покинут усадьбу, и неизвестно, когда он сможет вернуться сюда. Нужно было действовать быстро.

Выждав десять минут, Святослав осторожно выглянул в коридор. Пусто. Он тихо прикрыл дверь и направился туда, где, по его наблюдениям, находился кабинет управляющего. Журналист старался двигаться неторопливо и уверенно, словно имел полное право находиться здесь.

Дверь кабинета Голубева, как и ожидалось, была заперта. Святослав достал из кармана тонкую отмычку — навык, приобретённый во время журналистских расследований, — и аккуратно вставил её в замочную скважину. Через несколько секунд раздался тихий щелчок.

Святослав начал методично проверять ящики стола. В третьем, запертом на замок, который тоже не стал для него преградой, репортёр обнаружил папку с документами.

Раскрыв её, журналист увидел отчёты о «экспериментальных группах» и использовании «реликтового материала». С растущим напряжением он читал о системе экспериментов, проводимых на должниках под видом лечения. Фонд пытался вывести «усовершенствованных бойцов», используя экстракты редких Реликтов.

Воображение Волкова сразу дорисовало картину — потом этих людей можно было бы продать княжествам, что пекутся о своей боеспособности. Да и какой правитель откажется от агента, чьи умения выходят далеко за рамки человеческих возможностей. Даже у муромского князя Терехова по слухам имелся такой уникальный человек. Спрос на подобные таланты наверняка сильно превышает предложение.

Один из документов содержал таблицы с результатами: из ста подопытных двадцать семь погибли, тридцать пять показали «неудовлетворительные результаты» и были переведены на фермы Реликтов, восемнадцать с «низкой эффективностью» направлены в работные дома, а оставшиеся двадцать продолжали участвовать в экспериментах.

Под таблицей стояла подпись: «Исследование показало возможность усиления физических параметров на 35–40% при использовании комбинации Агнолии и Лютоверса. Дополнительные эксперименты с Харнецией и Мараникой демонстрируют улучшение силовых показателей на 47% и ускорение рефлексов до 52% соответственно. Особый интерес представляет комплексное применение Костяницы и Перилиста, формирующее у субъектов армирование костной ткани и уплотнение мышечных волокон, что повышает устойчивость к физическим повреждениям. Рекомендовано продолжить испытания с увеличенными дозами, уделяя особое внимание нивелированию побочных эффектов (повышенная агрессивность, нарушения сна, ускоренный метаболизм)».

Сердце Волкова колотилось как бешеное, когда он перелистывал страницы. Внезапно между листами он обнаружил сложенный пополам лист бумаги. Дрожащими руками журналист извлёк его и пробежал глазами короткое сообщение.

Святослав почувствовал, во рту пересохло, а по спине пробежал холодный пот. Он достал магофон, чтобы сфотографировать документы, но в этот момент за дверью послышались голоса.

— Проверь кабинет управляющего, сработала сигнализация, — произнёс мужской голос.

Ну конечно! Помещение наверняка опутывали нити магической охранной системы.

Лихорадочно складывая документы обратно в папку, Святослав услышал, как в замке поворачивается ключ. Спрятаться было некуда.

Дверь распахнулась, и на пороге возник крупный охранник с пистолетом наготове:

— Стоять! Не двигаться!

Понимая, что пойман, Святослав незаметно коснулся амулета на шее и прошептал кодовое слово «Буревестник».

Амулет вспыхнул голубым светом, отправляя экстренный сигнал Прохору и Коршунову.

— Поднять тревогу! У нас нарушитель! — закричал охранник, направляя на журналиста оружие. — На колени, мать твою, руки за голову!

Журналист медленно опустился на колени, мысленно молясь, чтобы сигнал дошёл до адресатов. Добытая информация была слишком важной, чтобы позволить ей исчезнуть просто так.

* * *

Я резко поднял голову, увидев мигающую надпись на экране магофона. «БУРЕВЕСТНИК» — кодовое слово для экстренной связи со Святославом. Что-то пошло не так.

— Прошу прощения, — обратился я к Левинсону, — возникли неотложные дела. Анна Павловна, запишите контактные данные Натана Давидовича. Мы обязательно продолжим разговор.

Я быстро отошёл в сторону и нажал кнопку вызова на артефакте. Сигнал был активен, но связь отсутствовала. Это означало только одно — кузен в опасности.

— Федот! — крикнул я в сторону подсобки, где дежурил один из моих бойцов. — Срочно собирай всех.

Фраза «Полная боевая готовность» не прозвучала, но по моему тону охотник сразу всё понял. Спецназовец моментально исчез, а я последовал за ним. Через минуту вокруг меня стояла вся четвёрка, настороженная и серьёзная.

— Мой двоюродный брат подал сигнал тревоги, — объяснил я, когда все собрались. — Он скорее всего раскрыт и захвачен врагом.

— Вызвать подкрепление из Угрюмихи? — напряжённо спросил Евсей, отличавшийся осторожностью в таких делах.

— Не успеют. Тут счёт идёт на минуты. Берите полные комплекты оружия и трофейные бронежилеы. Евсей, подготовь аптечки и боеприпасы. Встречаемся у «Муромца» через пять минут.

Бойцы кивнули и без лишних вопросов направились выполнять поручения. Полина, шагнувшая вслед за мной, наблюдала за происходящим с растущей тревогой.

— Что случилось? — в голосе гидромантки звучало беспокойство. — Я могу помочь.

— Операция может быть опасной, — я покачал головой. — Тебе лучше остаться здесь и присмотреть за магазином. Ждан тоже останется на подхвате.

Мой новый шофёр, который недавно возил блогеров в Угрюмиху, не обладал значительными боевыми навыками, да и доверие не успел завоевать. Коршунов лишь проверил его биографию и не нашёл каких-то подозрительных пятен.

Аристократка нахмурилась, явно недовольная решением, но спорить не стала:

— Хорошо. Но обещай быть осторожным.

— Обещаю, — я коротко кивнул. — Закрой магазин и никого не впускай до нашего возвращения. Если появятся какие-то странные люди, сразу звони Коршунову. И набери в Угрюмиху, мне нужен Тимур и пятеро бойцов. Пусть приезжают.

Через десять минут мы уже мчались по улицам Сергиева Посада в сторону конспиративной квартиры Коршунова. Город постепенно погружался в вечерние сумерки, улицы пустели. «Муромец» легко преодолевал повороты, а я мысленно перебирал возможные варианты действий. Если Святослав раскрыт, и Елецкий узнал о его связи со мной, это могло создать значительные проблемы и дать противнику время на подготовку. В то, что журналист сможет выдержать хоть сколько-то серьёзный допрос, не говоря уж о пытках, я не верил.

На условленный стук Родион открыл мгновенно, словно ждал у порога. Его лицо было сосредоточенным и напряжённым.

— Заходите, — он отступил в сторону, пропуская нас в тесную прихожую. — Сигнал пришёл двадцать пять минут назад. Я уже начал анализ.

В гостиной, служившей Коршунову оперативным штабом, было тесно от разложенных карт и приборов. Небольшая магическая скрижаль на стене показывала пульсирующую точку где-то к северу от города.

— Что известно? — я опустился в потёртое кресло, жестом предлагая бойцам расположиться вдоль стен.

— Маячок засветился вот здесь, как сигнальная ракета на поле боя, — Коршунов указал на мерцающий красный огонёк на карте. — Координаты засёк чётко, но через восемь минут сигнал схлопнулся. Враг, видать, амулет обнаружил и раздербанил.

— Есть риск, что его уже перевезли в другое место, — я нахмурился, изучая карту. — Или готовятся перевезти.

На лице Родиона неожиданно появилась самодовольная улыбка:

— Никак нет! В первую нашу встречу, когда он чаёк попивал… — он выдержал театральную паузу.

— И? — я недоумённо поднял бровь.

— Капитан Коршунов подстраховался, ядрёна-матрёна! — выпрямился с гордостью человека, предусмотревшего критическую ситуацию. — В чаёк добавил артефакт-маячок размером с маковое зёрнышко. Прилепился к брюшине, как пиявка к утопленнику, и теперь наш волчонок светится на радарах ярче новогодней ёлки.

Я медленно поднялся, чувствуя, как раздражение смешивается с признательностью:

— Отличная работа, Родион, но подобные инициативы требуют согласования. Имплантировать моего кузену что-либо без его ведома — это нарушение всех этических норм.

Изобретательный разведчик слегка поник:

— Так точно, командир. Впредь буду рапортовать о боевых хитростях по уставу. Виноват, привык к самостоятельности.

— Как долго действует этот артефакт? — спросил я, всё ещё не вполне довольный.

— Не сердитесь, — Коршунов примирительно поднял руки. — Штуковина мелкая, как блоха на стриженом псе, безвредная, как детская погремушка, и рассчитана на месяц службы. Потом сам выйдет естественным маршрутом.

Родион подошёл к рабочему столу и взял сильно потрёпанную магическую скрижаль. После нескольких манипуляций на экране появилась карта с пульсирующей зелёной точкой.

— Северная лечебница Фонда Добродетели, — озвучил он то, что я уже и сам понял. — Торчит в тридцати километрах от города, где лес гуще волчьей шерсти. Охрана как на генеральской даче — по периметру магические растяжки понатыканы.

— Волкова не успели увезти, — я внимательно изучал карту, запоминая расположение построек. — Но наверняка подвергнут допросу. После получения информации его, скорее всего, устранят.

— На раскачку у нас часа три, не больше, — Коршунов нахмурился. — Этот Елецкий — жук ещё тот. Держать «языка» долго — себе дороже.

— Нам нужно подкрепление, — я повернулся к разведчику. — Четверых бойцов для штурма такого объекта недостаточно.

— Уже послал за ними, — Родион кивнул в сторону двери. — Вот-вот подтянутся, как пить дать.

Словно по заказу, в дверь постучали. Коршунов открыл, и в квартиру вошли двое мужчин средних лет с военной выправкой. Одежда гражданская, но взгляды цепкие, оценивающие — профессионалы.

— Вот эти мужики-булыжники, про которых я докладывал. Отставные сержанты, — представил их Родион. — Карпов и Медведев. Не прижились на гражданке, скучали по настоящему делу.

Мужчины коротко кивнули. Один крепкий, широкоплечий, с рублеными чертами лица; второй жилистый, с тонким шрамом через левую бровь. Оба источали опасность, как раскалённый металл — жар.

— Родион Трофимыч обрисовал ситуацию, — произнёс тот, что со шрамом. — Мы готовы.

— Вот боярин, вряд ли у вас такие штуки имеются, — глава разведки открыл ящик стола. — Штурмовать логово этих благодетелей — всё равно что в осиное гнездо палкой тыкать. Нельзя оставлять следов, свидетелей, а лица свои показывать — и подавно.

Он извлёк из ящика несколько чёрных балаклав и протянул охотникам:

— Эти чулки на башку натяните — и вы уже не вы, — принялся он показывать моим бойцам, как правильно скрывать лицо. — И не обессудьте, барин, примите совет от бывалого разведчика, магией без крайней необходимости, не балуйтесь — от неё след остаётся.

— Сколько охраны в лечебнице? — спросил я, примеряя балаклаву.

— По моим данным, два десятка штыков, включая парочку магов-середнячков, — ответил Коршунов. — Периметр защищён стандартными сигнальными чарами, ничего особенного.

— Сначала отключим магическую защиту, — я начал формулировать план. — Затем быстрый вход, поиски Волкова и эвакуация. Действуем решительно, но по возможности избегаем жертв среди охраны.

— Без жертв будет сложно, барин, — заметил Карпов. — Лучше готовиться к худшему.

— Приоритет — быстрота и безопасность заложника, — согласился я, — но если можем обойтись без лишних трупов, так и делаем.

Мы спустились к «Муромцу», загрузили оружие и снаряжение. Мощный внедорожник, казалось, был создан специально для таких операций — просторный, с усиленной подвеской и бронированными стёклами.

По пути я ещё раз проинструктировал бойцов:

— Действуем группами. Гаврила, Федот и я — первая группа. Наша задача найти и извлечь Волкова. Евсей, Михаил и Карпов — прикрываете нам спину и контролируете основные подходы. Медведев — на машине, обеспечиваешь быстрый отход.

Под монотонный гул двигателя я наблюдал, как бойцы проверяют автоматы — методично, сосредоточенно, бесшумно. Карпов и Медведев двигались с плавной экономностью профессионалов, знающих цену каждому движению. Мои охотники, глядя на них, тоже старались соответствовать.

— Магии скорее всего не будет, — ещё раз напомнил я. — Нас не должны опознать. Если всё пойдёт по плану, никто не узнает, кто совершил налёт.

Оставшуюся часть пути мы провели в напряжённом молчании. Каждый погрузился в свои мысли, готовясь к предстоящей операции. Я прокручивал в голове план, ища слабые места и риски. Федот, сидевший рядом со мной, периодически сверялся с картой на переданной ему скрижали, отслеживая сигнал артефакта.

— Пять километров до объекта, — сообщил я, сбавляя скорость. — Дальше поедем без фар.

Автомобиль свернул на узкую лесную дорогу. Солнце уже скрылось за горизонтом, и только последние отблески заката освещали верхушки деревьев. Скоро должна взойти луна, что даст нам естественное освещение для операции.

— Останавливаемся здесь, — я указал на небольшую прогалину в стороне от дороги. — Дальше пойдём пешком.

«Муромец» мягко съехал в заросли и замер. Бойцы выбрались наружу, проверяя снаряжение и закрепляя разгрузочные жилеты. Я надел балаклаву, убедился, что автомат заряжен, и поправил ножны с мечом на бедре. Не хотелось использовать свою магию или Талант, который бы облегчил опознание, но в крайнем случае он мог спасти жизнь Святослава или кого-то из команды.

— По моим данным, Волков находится в административном корпусе, — сообщил Коршунов, вглядываясь в экран скрижали. — Вероятно, в подвальных помещениях, но сказать сложно.

— Ясно, — я кивнул. — Держимся плана. Тихо снимаем внешнюю охрану, проникаем внутрь, вытаскиваем нашего человека.

Последние минуты перед началом боя всегда кажутся особенно тихими. Словно сам мир замирает в ожидании. Я почувствовал знакомый холодок по спине — как перед боем в моей прошлой жизни. Адреналин обострял чувства, время замедлялось, мысли становились чёткими и ясными.

Мы двинулись через лес к периметру усадьбы. Впереди уже виднелись огни лечебницы. Где-то там, возможно, прямо сейчас, мой кузен играл в смертельную игру по чужим правилам. Моя задача — перевернуть всю игровую доску.