Глава 5

Скальд парил в вечернем небе, ловко используя восходящие потоки тёплого воздуха от нагретых за день крыш Сергиева Посада. Его острые глаза быстро обнаружили троицу бандитов, покинувших магазин Прохора. Они шли по извилистым улочкам, громко переругиваясь между собой. Лысый со шрамом, которому Прохор продемонстрировал свою силу, постоянно растирал правое плечо, морщась от боли.

Ворон снизился, держась на безопасном расстоянии, но достаточно близко, чтобы слышать их разговор. Уши Скальда, усиленные древней магией, улавливали каждое слово даже сквозь городской шум.

— Да клянусь бабкиной могилой, у того сраного аристо пальцы как клещи, — жаловался лысый, снова потирая плечо. — Вцепился так, думал, руку оторвёт!

— Говорил я тебе, Колян, не зарывайся, — проворчал широкоплечий бандит с кривым носом. — Сразу видно было — непростой хмырь.

— Откуда ж мне знать, что он маг? — огрызнулся лысый. — Думал, обычный торгаш, из этих… как их… выскочек. А он, сука, плечо мне чуть не сломал одним пальцем!

Третий бандит, худощавый с нервным тиком, тревожно оглядывался по сторонам:

— Хромой нас убьёт. Он же ясно сказал: либо деньги, либо уговор.

— Заткнись! — рявкнул лысый. — Без тебя тошно! Сам доложишь Еремею, как ты там стоял с мокрыми штанами, когда эта девка ледяные иглы навела!

Скальд с интересом наблюдал за перемещениями группы. Постепенно улицы становились всё уже и грязнее, роскошные дома сменились обветшалыми строениями. Они находились на границе двух районов — приличного, где селился средний класс, и так называемой Ямы, где обитали люди, которым уже было нечего терять.

Наконец троица остановилась перед двухэтажным зданием с потемневшей от времени вывеской «Золотая подкова». Скальд приземлился на крышу соседнего дома, наблюдая, как бандиты входят внутрь. Кружным путём ворон перелетел к открытому окну второго этажа, откуда хорошо просматривался общий зал.

Внутри трактир полностью соответствовал своей репутации — дым стоял коромыслом, воздух был пропитан запахами дешёвого алкоголя, пота и чесночных колбасок. За столами сидела публика, которую в приличных местах на порог не пустили бы: карманники с ловкими пальцами, шулеры с колодами крапленых карт, громилы с тупыми лицами. В дальнем углу расположились несколько девиц с ярко накрашенные губами, весьма символической одеждой и мёртвыми глазами. У барной стойки суетились мальчишки-беспризорники, подносившие выпивку и собиравшие объедки со столов.

Троица бандитов направилась в дальний угол зала, где за отдельным столом сидел грузный мужчина лет сорока пяти с неровно подстриженной рыжеватой бородой. Его левая нога была вытянута под странным углом — очевидно, результат неудачно сросшегося перелома, из-за которого он и получил прозвище Хромой. Массивные и покрытые жёсткими рыжими волосками руки Еремея, напоминающие медвежьи лапы, сжимали кружку с тёмным пивом. Одет он был не по-бандитски опрятно: в тёмно-коричневый кафтан хорошего качества и льняную рубашку, застёгнутую до верхней пуговицы. На его пальцах тускло блестели массивные серебряные перстни.

— Ну, рассказывай, — произнёс Еремей низким, хрипловатым голосом, как будто простуженным.

Лысый Колян переминался с ноги на ногу:

— Слушай, Хромой, мы, как велел, зашли к новому хозяину этой лавки, что на Купеческой…

— К делу давай, — оборвал его Еремей.

Он говорил неспешно, делая паузы между словами. Но, несмотря на грубоватые выражения, в его речи проскальзывали нотки образованности. Казалось, он намеренно упрощает свою манеру изъясняться, подстраиваясь под привычный жаргон криминальной среды.

— Бабки принесли?

— Понимаешь, он… — начал было широкоплечий.

Однако лысый перебил его:

— Он нас выгнал! Сучим магом оказался! Сильным! Плечо мне чуть не сломал голыми руками!

Еремей помолчал, неторопливо отпил из стакана, затем резко, без замаха, схватил Коляна за затылок и впечатал в столешницу, заставив посуду задребежать. Удар был коротким, но таким сильным, что лысого буквально приклеило лицом к столу.

— Магов. Значит. Боишься, — отрывисто произнёс Хромой, делая паузу после каждого слова. — А я думал, ты настоящий мужик.

— Послушай, Хромой, — пробормотал третий бандит, нервно дёргая уголком рта, — он не просто маг. Там ещё баба с ним была, ледяные шипы наколдовала, и ещё люди какие-то. Похоже, охрана… Он себя Платоновым назвал. Воевода из какой-то деревни.

Еремей поднял бровь и усмехнулся, демонстрируя неожиданно белые и ровные зубы.

— Воевода? — он коротко хохотнул. — Из какой-то деревни в Пограничье? И вы трое его испугались?

— Да он демон какой-то! — проскрипел Колян, вдавленный в столешницу. — Говорю же, чуть руку не вырвал!

— Просто испугались магии, — пренебрежительно бросил Хромой. — Подумаешь, фокусы. Маги тоже дохнут, если им нож между рёбер воткнуть или пулю в затылок пустить.

Сплюнув, он отпустил подручного и сделал пренебрежительный жест рукой. Через секунду троица громил поспешно ретировалась к барной стойке, где угрюмо заказала по кружке дешёвого пива.

Скальд продолжал наблюдать, как Еремей подозвал к себе одного из мальчишек-беспризорников. Тот что-то тихо рассказал ему, постоянно оглядываясь. Затем подошёл хромой старик-нищий, затем ещё несколько информаторов. Ворон навострил слух, улавливая обрывки разговоров.

— … молодой такой, крепкий, всё спрашивал про Кабана… — … по рынку ходил, деньги предлагал за сведения… — … видели его выходящим из той самой лавки…

Лицо Еремея постепенно темнело. Отпустив последнего информатора, он достал из кармана магофон старой модели и набрал номер. Разговор был коротким.

— Кабан? Это я. У нас проблема, — Еремей говорил тихо, но чётко. — Новый владелец той лавки на Купеческой… Да, которая раньше торговала тряпками… Он выгнал наших ребят. Отказался платить. Мало того, похоже, начал собирать информацию о нас. Прислал своего человека расспрашивать… Платонов его фамилия. Воевода какой-то из Пограничья… Да, именно так… Понял. Сделаю.

Он отключил магофон и задумчиво погладил бороду. Затем снова подозвал лысого из первоначальной троицы и что-то тихо сказал ему на ухо. Тот кивнул и быстро выскользнул из трактира.

Ещё через полчаса Еремей снова связался с Кабаном.

— Всё устроил. Завтра в полночь, в старом карьере за Восточными воротами. Нет, там же выкупили участок, забыл?. Ага. Домину отгрохали. А тут идеальное место — тихо, безлюдно… Да, передам приглашение от твоего имени, чтобы поговорить по-деловому… Конечно, я сам всё проведу, не беспокойся… Нет, людей возьму сколько нужно… Ага, и Горелого, и Спицу. Да, если начнёт упрямиться, доходчиво объясним… Сделаем. И это, Кабан, сам, конечно, смотри, но, как по мне, надо Онуфрия хорошенько отодрать за такие наводки. Не просто так он этого аристо нам подсунул, ой не просто так…

Скальд видел, как Еремей, завершив разговор, подозвал к себе ещё нескольких бандитов и принялся инструктировать их. Выражение его лица изменилось — теперь вместо пренебрежения там читалась холодная расчётливость. Он разложил на столе простой чертёж — очевидно, план местности вокруг карьера — и начал отмечать на нём позиции.

Судя по увиденному, их хозяину предстояло иметь дело не просто с уличной бандой, а с хорошо организованной преступной группировкой, которая явно не собиралась отступать.

* * *

Василиса стояла на невысоком холме у северной окраины Угрюма, наблюдая за приближающимся обозом. Длинная вереница телег, гружённых скарбом, медленно двигалась по раскисшей от недавних дождей дороге. Люди из Нерожино приехали раньше, чем ожидалось — голод оказался сильнее гордости.

Утреннее солнце рассеивало остатки тумана, окутывавшего ещё недостроенные дома нового квартала. Угрюм преображался с каждым днём. Работа кипела — плотники трудились с рассвета до заката, а магические таланты позволяли ускорить процессы, которые обычно занимали недели.

— Выглядит внушительно, правда? — Тимур остановился рядом с ней, тоже глядя на приближающихся переселенцев.

— Двадцать семь человек только из Нерожино, — кивнула Василиса. — Многовато для временного размещения.

— Игнатий Михайлович уже подготовил для них документы на земельные наделы, — пиромант потёр озябшие руки и создал крохотный огонёк. — Воевода считает, что большинство останется насовсем.

Голицына мысленно согласилась с этим прогнозом. До того, как Прохор отправился в Сергиев Посад, они с ним объехали выделенные участки — земля здесь была куда плодороднее, чем в Нерожино, а защита от Бездушных давала людям то, чего не хватало в отдалённых деревнях — уверенности в завтрашнем дне.

— Пойдём встречать, — сказала Василиса, направляясь к воротам.

У ворот уже собрались Платонов-старший, Захар, Борис и отец Макарий. Священник, несмотря на свой внушительный рост и фигуру, излучал спокойствие и доброжелательность, что помогало прибывающим чувствовать себя увереннее.

— Ты бы видела караван из Шувалихи, — тихо сказал Тимур. — Они прибыли вчера, когда ты была на разведке месторождения. Дети истощённые, женщины измученные. Мужчины их проводили до ворот и вернулись обратно — не хотят оставлять землю.

Василиса нахмурилась. Упрямство крестьян было ей понятно — привязанность к земле у них в крови. Однако Бздыхи не станут уважать эту связь.

Встреча переселенцев прошла организованно — сказывался опыт, приобретённый за последние недели. Захар и три старосты сопровождали новоприбывших к временным жилищам, где им предстояло остановиться до постройки собственных домов.

После обеда Василиса отправилась проверить ход строительства школы. Здание уже обрело стены, внутри усердно работали плотники. Девушка оглядела просторное помещение, мысленно представляя, как скоро здесь будут заниматься дети. Уже через неделю должны были прибыть новые учителя — математик из Сергиева Посада и наставница химии из числа беженцев.

Её мысли перескочили на новую тему.

Отец Макарий не зря гордился своими успехами. Из Кирилловского скита и Пафнутьевой обители прибыло пятьдесят шесть человек — семьи, потерявшие дома из-за нашествия Бездушных. Эти люди ценили безопасность Угрюма и готовы были начать всё сначала.

Покинув школу, Василиса направилась к новым торговым рядам. Степан превзошёл себя — помимо обещанных двух торговцев, с помощью различных налоговых и иных льгот ему удалось привлечь ещё троих. Теперь в торговом квартале Угрюма открывались лавки, предлагавшие товары, которые раньше можно было найти только в крупных городах.

Лавка «Восточные пряности» особенно привлекала внимание. Её владелец, смуглый немолодой мужчина с аккуратно подстриженной бородкой по имени Ираклий, выставил у входа корзины с диковинными специями, наполнявшими воздух экзотическими ароматами. Рядом готовилась к открытию галантерейная лавка, где уже развешивали на стенах отрезы ярких тканей.

— Боярышня! — окликнул её Захар, спешащий по улице с какими-то свитками подмышкой. — Вы не видели Игнатия Михалыча? Прибыли ремесленники из Рязани!

— Он должен быть у строящейся больницы, — ответила она. — Альбинони опять требовал его вмешательства.

Захар поблагодарил и поспешил дальше, а Василиса с улыбкой посмотрела ему вслед. Старый слуга гордился каждым привлечённым им ремесленником, словно лично их выпестовал. Гончар с подмастерьями уже обустроил мастерскую и начал производство первой партии посуды. Кожевник с семьёй тоже не терял времени — из его мастерской уже вышла первая сумка. А столяр-краснодеревщик, которого Захар называл не иначе как «сокровище», создавал мебель такого качества, что даже аристократы не постыдились бы поставить её в своих домах.

Подходя к больнице, Голицына услышала знакомый голос итальянского доктора, эмоционально что-то объяснявшего строителям. Альбинони размахивал руками, требуя особой планировки операционной и системы вентиляции. Его акцент становился сильнее, когда он волновался, а волновался он почти всегда.

Однако результат стоил этих страданий — больница Угрюма обещала стать одной из лучших за пределами крупных городов. С появлением целителя Георгия Светова медицинская служба острога значительно усилилась.

Геомантка изменила направление и пошла к северной окраине, где на опушке леса работали лесорубы. Часть из них недавно перебросили на заготовку древесины для строительства шахты. Василиса вспомнила недавний разговор с Игнатием и Прохором о добыче Сумеречной стали.

Сейчас работа шла полным ходом — десять крепких мужчин валили деревья, обрубали ветви и распиливали стволы на брёвна нужной длины. Дальше ими должен был заняться Тимур, чтобы убрать лишнюю влагу. Лес звенел от стука топоров и скрежета пил. Этот звук странным образом успокаивал Василису — он означал, что планы воплощаются в жизнь.

Прохор настаивал на сохранении секретности разработки месторождения до получения статуса Марки, поэтому официально заготовленная древесина предназначалась для строительства дополнительных складов. Василиса знала, что скоро ей предстоит использовать свой дар геоманта для разведки жилы и прокладки основного ствола шахты.

Острог разрастался, обретая черты настоящего городка. Новые дома, постепенно заменявшие временные жилища, выстраивались ровными рядами вдоль недавно проложенных улиц. Строительные леса окружали будущую школу и больницу. Торговый квартал привлекал всё больше людей. А главное — население увеличивалось с каждым днём.

'Скоро, — подумала Василиса, — скоро мы сможем подать прошение о статусе Марки. А это значит, что разработка месторождения станет законной".

С этой обнадёживающей мыслью она направилась обратно в острог, где её ждало ещё много дел.

* * *

Звон разбитого стекла разрезал тишину как удар хлыста. Металлический грохот и звон осколков эхом прокатились по лавке, заставив меня мгновенно подскочить с кресла. Не тратя времени на лишние движения, я схватил ножны с мечом и бросился к лестнице.

— Нападение? — раздался из соседней комнаты встревоженный голос Полины.

— Оставайся там! — крикнул я, перепрыгивая через две ступеньки.

Федот и Михаил уже были внизу, с оружием наготове. Обстановка магазина выглядела нетронутой — ряды товаров, прилавок, пара стульев для посетителей. Только у витрины на полу блестели осколки разбитого стекла, а среди них лежал булыжник размером с кулак, обёрнутый в плотную бумагу.

— Федот, — произнёс я, быстро оценив ситуацию, — выследи того, кто это бросил. Если это не ребёнок, сломай ему ногу. Только тихо, без лишнего шума. Проблемы с полицией нам ни к чему.

Охотник кивнул — коротко, без лишних слов. Он бесшумно выскользнул через дверь.

Я подошёл к булыжнику и поднял его, разматывая бумагу, покрытую изнутри грубым размашистым почерком. Текст не отличался художественной ценностью:

«Платонов! Ты не знаешь правил игры, а это плохо для бизнеса. Приходи завтра в полночь в старый карьер за восточными воротами. Обсудим ситуацию по-деловому. Приходи один — иначе разговора не выйдет. Кабан.»

Да-да, приходи один, мы тоже одни придём.

— Что там написано? — Полина тихо спустилась по лестнице, кутаясь в тёплую шаль.

Её глаза тревожно блестели в полумраке, а пальцы сжимали магический жезл.

Я протянул ей записку:

— Приглашение на беседу. От нашего нового «друга» Кабана.

Она быстро пробежала глазами текст, и её лицо посерьёзнело.

— Это очевидная ловушка, — Полина нахмурилась, складывая записку. — Они не собираются вести переговоры.

— Разумеется, — кивнул я, присаживаясь на край стола. — Простой и старый, как мир, приём. Заманить противника в уединённое место и убрать его.

— Что ты собираешься делать? — в её голосе прозвучала неподдельная тревога.

Я мимолётно улыбнулся:

— Сходим и поговорим. На понятном им языке.

Тихий шелест крыльев привлёк моё внимание — в разбитое окно влетел Скальд. Ворон величественно опустился на спинку стула, встряхнул перьями и уставился на меня своими умными глазами.

«Ну что, дружище, узнал что-нибудь полезное?» — спросил я, мысленно открываясь для нашей связи.

«Ещё бы! — с гордостью отозвался Скальд. — Я такой шпион, что любой разведчик обзавидуется!»

Поток информации хлынул в моё сознание. Я увидел трактир «Золотая подкова» глазами ворона, наблюдал за троицей бандитов, встречавшихся с рыжебородым Еремеем Хромым. Разговор между ними, телефонный звонок Кабану, планы по организации засады в карьере… Скальд не упустил ни одной детали.

«Еремей упоминал каких-то Горелого и Спицу, которых возьмёт с собой. Кажется, они хотят избавиться от тебя».

— Ничего нового, — пробормотал я вслух, заметив недоумённый взгляд Полины. — Скальд подтвердил наши подозрения. Они готовят ловушку в карьере.

Дверь открылась, и в лавку вошёл Федот, а следом за ним, задерживаясь в дверях, тощий мальчишка лет двенадцати-четырнадцати в потрёпанной одежде.

— Задание выполнено, воевода, — негромко доложил охотник. — Это был тот самый лысый из троицы, что приходила днём. Учитывая, чем он занимается, ногу ему сломал не мой ботинок, а неудачное падение с забора, — уголки губ следопыта чуть приподнялись в намёке на улыбку.

— Хорошо, — кивнул я.

— И ещё, — Федот кивнул на мальчишку, — этот пацан говорит, что у него для вас информация. Важная.

Беспризорник переминался с ноги на ногу, нервно теребя потрёпанную кепку в руках. Его взгляд перебегал с меня на Полину, на разбитое окно, и, наконец, остановился на Скальде. Ворон, словно понимая ситуацию, принял величественную позу и чуть расправил крылья, вызвав на лице мальчишки смесь восхищения и испуга.

— Как тебя зовут? — спросил я, делая шаг вперёд.

— Влад, — ответил он, глотая окончание. — Меня прислали сказать вам… — он снова оглянулся, будто боялся, что его подслушают, — сказать, что встреча в карьере — это ловушка. Там люди Кабана хоронят часто тех, кого… ну, понимаете.

Я сохранил бесстрастное выражение лица, хотя эта информация лишь подтверждала то, что я уже знал от Скальда.

— И ещё, — продолжил мальчишка, набравшись храбрости, — Хромой берёт с собой Горелого и Спицу. Это маги, сильные. Они уже десяток человек на тот свет отправили.

Вот это было уже интереснее. Скальд тоже слышал эти имена в разговоре. Я мысленно отметил для себя, что противостоять придётся не только бандитам с оружием, но и магам, возможно, с боевыми талантами.

— Кто тебя прислал? — спросил я, внимательно следя за реакцией мальчика.

Влад заметно напрягся.

— Благодетель, — выпалил он и, воспользовавшись моментом, когда все ожидали продолжения, юркнул к двери и выскочил на улицу.

— Догнать его? — тут же спросил Федот, делая шаг к выходу.

Я покачал головой:

— Не нужно.

«Скальд, проследи за ним, — мысленно приказал я ворону. — Узнай, к кому он пойдёт».

Ворон каркнул и вылетел в разбитое окно.

Мы собрались в задней комнате лавки. Полина села за небольшой стол, Федот и Михаил остались стоять — охотники предпочитали быть готовыми к действию в любой момент.

— Итак, давайте обсудим полученную информацию, — сказал я. — Завтра в полночь нас ждёт засада в старом карьере за восточными воротами. Бандиты во главе с правой рукой Кабана, планируют устранить нас, чтобы запугать остальных торговцев. С ними будут минимум два мага. Как их там… Горелый и Спица.

— Не слишком-то оригинальные клички для магов, — пренебрежительно фыркнула Полина. — Наверняка один пиромант, другой, возможно, специализируется на молниях или воде.

— Вполне вероятно, — согласился я, — но меня больше заинтересовало другое. Скальд слышал, как Еремей упомянул некоего Онуфрия.

Я задумчиво постучал пальцами по столу.

— Сдаётся мне, это мой заклятый «друг» Большелапофф Онуфрий Павлович. Тот самый почтенный купец второй гильдии, что вместе с Мухиным устроил мошенничество в Реликтовом приказе.

На удивлённый взгляд Белозёровой я пояснил:

— Это произошло ещё до твоего приезда.

Полина подняла взгляд от записки, которую всё ещё держала в руках:

— А что с ними было дальше?

— Начальник Реликтового приказа попал в тюрьму и сейчас отбывает срок за получение взяток, а вот Большелапофф, похоже, сумел выкрутиться. И теперь ведёт дела с Кабаном, захотев мне отомстить.

Дверь снова открылась, и в комнату вошёл Гаврила. Его лицо было покрыто мелкими царапинами от веток, а в волосах застряли листья.

— Воевода, позвольте доложить, — произнёс он, бросив мимолётный взгляд на Полину и снова переведя глаза на меня. — Я собрал информацию о Кабане и его делах.

— Что с внешним видом? — поинтересовался я.

— Пришлось уходить от погони, но я оторвался. Вы были правы. У Кабана хватает в городе людей.

— Ясно. Рассказывай, — кивнул я.

— Дорофей Савин контролирует большую часть торговли в западном районе города, — начал Гаврила. — Два капитана сыскного приказа действительно регулярно получают от него взятки. Его люди запугивают торговцев, заставляя платить «за защиту». Тех, кто отказывается, подвергают жестоким наказаниям — от побоев до поджогов лавок.

Гаврила на секунду замолчал, собираясь с мыслями:

— Базируется банда в трактире «Золотая подкова». Сам Кабан появляется там редко, предпочитая оставаться в тени. Его правая рука, Еремей Хромой, ведёт большую часть дел.

— Что насчёт магов? — спросил я. — Слышал о Горелом и Спице?

— Да, воевода, — кивнул Гаврила. — Горелый — огневик средней силы, но крайне жестокий. Любит пытать жертв огнём. Настоящее имя неизвестно. По слухам приехал с Владикавказа. Спица, Акулина Гордейчук — что-то вроде воздушницы, специализируется на создании лезвий. Говорит всем, что внебрачная дочь князя Шереметьева, но так ли это… — он пожал плечами. — Примечательна тем, что имеет Талант, но никто не знает какой именно. Хотя один бродяга болтал, будто самолично видел, как она задушила мужика из банды Кабана, что полез её лапать. Пальцем, мол, его не тронула, а он стал разевать рот, как рыба. Я в колдунстве, воевода, не разбираюсь, потому мне неведомо, нормально то или нет…

Нет, не нормально. Выкачивать пригодный для дыхания воздух из ограниченного пространства способен лишь по-настоящему развитый маг. Как минимум, Магистр. А вот Талант у менее могущественного чародея мог бы объяснить схожие способности.

— Они оба наёмники, — продолжил разведчик. — Работают на Кабана время от времени. За последний год на их счету не меньше пяти подтверждённых убийств, но слухи ходят о доброй дюжине.

Я слушал доклад, мысленно выстраивая план действий. Против нас — банда головорезов и два мага. Место — уединённый карьер, идеальное для засады и избавления от тел. Время — полночь, когда полиция меньше всего интересуется тем, что происходит за городскими стенами.

На моих губах появилась тонкая улыбка. В прошлой жизни мне доводилось оказываться в куда более сложных ситуациях. И частенько противники совершали одну и ту же фатальную ошибку — недооценивали меня.