Глава 6

Коршунов Родион Трофимович размешивал жидкую кашу на воде, рассеянно глядя в окно на утреннюю суету Сергиева Посада. Серая муть за стеклом соответствовала его настроению, как и бесцветное варево в миске. Отставив ложку, он потянулся к карте города, приколотой к стене — вчерашняя новость о воеводе из Пограничья по фамилии Платонов требовала пометок и анализа.

Отчёты его маленьких информаторов сходились: приезжий задел Кабана, и тот готовил для него ловушку. Карандашом была отмечена избранная преступниками точка засады — старый карьер за городскими воротами. Не раз туда увозили тех, кто перешёл дорогу известному бандиту.

Дверь распахнулась без стука, прервав его размышления.

— Родион Трофимыч! — перепуганный Влад влетел в комнату, задыхаясь от бега. — Они идут сюда! Тот самый барин, к которому я вчера ночью ходил!

— Спокойно, салага. Битва не проиграна, пока у командира холодная голова, — машинально произнёс он, хотя внутри всё напряглось. — Давно видели? Сколько их?

— Двое! В соседнем переулке уже. Минуты три, не больше.

Коршунов мгновенно принял решение. Оставаться — значило нарваться на неприятный разговор. Неизвестно, что взбрело этому Платонову в голову после вчерашнего предупреждения. Быть может, решил, что за «благодетелем» кроется нечто большее, чем простая неприязнь к криминальным элементам.

— Понял тебя, карауль у окна, — распорядился он, торопливо собирая бумаги в сумку.

Заметка о возможном владимирском шпионе ушла в потайной карман старого кителя, карта с пометками — в его подкладку. Остальные записи Родион сжёг в небольшой жаровне — секретная информация не должна попасть в чужие руки. Как учили ещё на службе: «Если компрометирующий материал нельзя сжечь или утопить — хоть ешь его, но врагу не оставляй».

Извлечённый из-под кровати заранее подготовленный свёрток с предметами первой необходимости отправился в сумку. Самое ценное — некоторое количество монет различного достоинства и поддельные документы — оказалось за подкладкой протеза.

— Уже на лестнице, Трофимыч! — выпалил Влад, отскакивая от окна.

— Чёрт побери! — выругался Родион, накидывая на плечи поношенный плащ. — Бегом по запасному маршруту. И не лезь к этому аристо, понял? Встречаемся там же, где обычно.

Мальчишка кивнул и выскользнул в коридор.

Хлопнув себя по карману, где лежал потёртый револьвер, Коршунов подхватил трость и направился к заранее подготовленному лазу на чердак. Отодвинув шкаф, он обнажил узкую лестницу, ведущую в небольшой квадратный люк в потолке.

Протез подвёл в самый неподходящий момент. Старая конструкция, неумело подогнанная под культю, поддалась неестественному напряжению — крепёжный ремень лопнул, когда Родион уже был на середине лестницы. Пальцы здоровой ноги лишь слегка касались ступени, и когда протез соскользнул, Коршунов потерял равновесие, отчаянно хватаясь за лестницу.

В этот неудачный момент дверь и распахнулась.

Картина, представшая перед двумя незнакомцами, заставила бы их рассмеяться, не будь она такой напряжённой: неловко изогнувшись, одноногий пожилой мужчина повис на лестнице, мёртвой хваткой вцепившись в ступеньки, а его деревянный протез валялся на полу.

— Доброе утро, — спокойно произнёс Прохор, которого Коршунов сразу узнал по полученному описанию, осматривая комнату. — Никуда не торопитесь, надеюсь?

Родион сжал зубы и, отпустив лестницу, тяжело осел на пол. Инстинктивно рука потянулась к внутреннему карману, где покоился револьвер.

— На вашем месте я бы этого не делал, — предупредил Прохор, и воздух вокруг него слегка задрожал, сформировав несколько острых каменных игл, зависших в воздухе. — Я просто хочу поговорить, сударь… простите, не знаю вашего имени.

Коршунов замер, оценивая ситуацию.

«Землянник, и судя по всему, не слабый, — отметил он про себя. — Не меньше Подмастерья второй-третьей ступени, чтобы так беззвучно и без жестов создавать подобные конструкты».

Его опыт подсказывал, что этот аристократ, несмотря на молодость и внешнюю вежливость, опаснее, чем кажется. В его глазах читался особый холод — взгляд человека, привыкшего как принимать жёсткие решения, так и убивать на месте.

— О чём же вы хотите говорить? — спросил Родион, убирая руку от кармана и медленно отстраняясь от лестницы.

— О том, зачем вы послали мальчишку предупредить меня о ловушке Кабана, — ответил Прохор, рассеивая каменные иглы жестом руки. — Должен признать, это пробудило моё любопытство.

Коршунов слегка расслабился, но привычка не терять бдительности не позволяла ему полностью опустить защиту. Он подтянул к себе протез и начал прилаживать его обратно, сохраняя возможность быстро дотянуться до оружия.

— Я не большой поклонник бандитов, — произнёс он, глядя Прохору прямо в глаза. — А вы выглядите как человек, способный покончить с Кабаном раз и навсегда. Я навёл справки. Слухи о ваших подвигах в Пограничье распространяются быстрее, чем вы думаете.

— Однако это не объясняет, какое вам дело до меня, Кабана и нашей вражды, — Прохор сделал шаг вперёд, внимательно изучая карты на стенах. — Кто вы такой, сударь…?

— Филиппов, — спокойно соврал Родион. — Отставной чиновник Казённой палаты. Люди Кабана вымогали у меня деньги, пока я ещё оставался на службе.

Прохор усмехнулся:

— Чиновники Казённой палаты обычно не держат у себя карты города с отметками о передвижениях городской стражи и группировок бандитов. И они определённо не обучают беспризорников методам слежки и сбора информации.

«А парень непрост, — подумал Родион. — Вошёл минуту назад, а уже успел прочитать и проанализировать половину моих карт. Хорошая выучка, наблюдательность на высоте. Интересно, военное прошлое или природный талант?»

— У вас отличная интуиция, боярин, — признал Коршунов. — Должно быть, это полезно в вашем… деле.

— Что бывший военный, полагаю, разведчик, забыл в этой дыре? — спросил Прохор напрямую. — И почему глава целой шпионской сети беспризорников решил помочь мне?

Родион вздохнул. Отпираться дальше не имело смысла — стены уже сказали достаточно. Поправив протез, он переместился в своё потрёпанное кресло и достал курительную трубку. Медленно набив её табаком из кисета, он щёлкнул кремнем зажигалки.

— Это долгая история, — произнёс он, выпуская дым.

— А я никуда не спешу, — ответил Прохор, устраиваясь на единственном стуле, в то время как Гаврила занял позицию у двери.

— Ногу я потерял не в бою, — начал Родион, глядя в окно на серое небо. — Это было результатом тщательно спланированного покушения. Я служил начальником разведки Сергиева Посада, координировал операцию по выявлению шпионской сети Владимирского княжества. — Он помолчал, собираясь с мыслями. — Мы раскрыли крота. Полковник Рубцов… Так его звали. Годами он сливал секретные сведения врагу.

Коршунов сделал ещё одну затяжку.

— Рубцов успел скрыться, предупреждённый своими покровителями. Но напоследок оставил мне прощальный подарок — подрывную руну в моём экипаже. — Он постучал костяшками пальцев по протезу. — Защитный амулет спас мне жизнь, но не ногу. Просто не сумел поглотить всю взрывную волну…

Родион заметил, как внимательно его слушает Прохор.

«Не просто слушает — анализирует, сопоставляет факты, ищет нестыковки», — подумал он.

— После этого всё пошло наперекосяк. Мой начальник, генерал Карагин, внезапно усомнился в виновности Рубцова, хотя доказательств было более чем достаточно. Расследование покушения свернули, а меня комиссовали, — горько усмехнулся он. — Видите ли, аналитик без ноги якобы бесполезен, даже если голова осталась на месте. В нашем деле две награды — пуля от врага или пинок от начальства. Я получил и то, и другое.

Прохор кивнул:

— А что дальше?

— После госпиталя я оказался на улице с грошовой пенсией. Пытался устроиться на гражданскую службу, но Карагин перекрыл все пути. — Он затянулся. — Однажды на улице стал свидетелем нападения одного из людишек Кабана на какого-то старика. Несмотря на протез, вмешался, хорошенько наподдал ему тростью. Отморозку, конечно, а не старику, — позволил себе улыбку Коршунов. — Оказалось, что это был наставник молодого боярина Уварова.

Прохор слегка прищурился при упоминании фамилии Уваровых, и Родион сразу отметил эту реакцию. «Интересно, — подумал он. — У этого воеводы личные счёты с Уваровыми или просто знает их репутацию?»

— Фёдор нашёл меня и предложил работу в службе безопасности их семейного дела. Постепенно я вырос до начальника этой службы. Как я всегда говорю: «Хороший разведчик стоит целого батальона. Глаза и уши важнее штыков».

— Что было дальше?

— Три года я был главой службы безопасности дома Уваровых, создал эффективную систему защиты их коммерческих тайн, — продолжил Коршунов. — А потом появился один треклятый итальянец, и вскоре я оказался уволен.

— Джованни Альбинони, — произнёс Прохор, не как вопрос, а как утверждение.

Эта осведомлённость окончательно убедила Родиона, что перед ним не просто молодой аристократ, а человек с глубоким пониманием местных интриг.

— Вы хорошо осведомлены, — кивнул он, — но это не мои секреты. Если Альбинони захочет, сам вам всё расскажет.

Прохор достал магофон и набрал номер:

— Доброе утро, найди, пожалуйста, доктора Альбинони и передай ему трубку. Это важно.

Коршунов усилием подавил готовую выскочить на лицо гримасу удивления.

После паузы он продолжил:

— Джованни, доброе утро. Знаю, странная просьба, но можешь описать мне бывшего главу безопасности рода Уваровых?

Из магофона донёсся эмоциональный итальянский акцент:

— О, madonna mia! Это вам ещё зачем, синьор? Ах, Родион Коршунов? Конечно помню! Высокий мужчина, очень строгий, с военной выправкой! Правая нога — протез. Всегда носит костюм с жилетом, даже в жару. И эти глаза, острые как скальпель — видят тебя насквозь! Единственный порядочный человек в этом змеином гнезде Уваровых!

Прохор коротко объяснил ситуацию, и разговор принял характер перекрёстного допроса. Родион наблюдал за молодым воеводой с растущим интересом.

Мастерски ведёт беседу.

— Расскажи, что произошло между тобой и Уваровыми, — попросил Прохор врача.

Коршунов услышал, как хирург умолк, и с неохотой, но всё же подчинился приказу. Зная непростой характер Альбинони, это было вдвойне удивительно.

— Святые угодники, такая трагедия! — экспрессивно воскликнул Джованни. — Я имел несчастье влюбиться в Елену, младшую дочь Афанасия Ильича! И она любила меня, клянусь святой Марией! Но её уже обещали сыну этого напыщенного индюка Громова! Когда старик Уваров узнал о нас, он… как это по-русски… озверел! Выгнал меня, угрожал, распускал слухи, что я бездарный шарлатан!

— Родион знал об этом? — спросил Прохор, глядя прямо на Коршунова.

— Si, certo! Конечно знал! Но он благородный человек — не доносил, считал это нашим личным делом. А когда началась эта… как её… кампания по очернению меня, он отказался участвовать! Даже предупредил меня о готовящейся провокации! За это его и уволили.

Родион смотрел в пол, слушая эмоциональную речь итальянца. Те события до сих пор вызывали у него горечь — он видел, как искренне любили друг друга Елена и Джованни, и как всё было разрушено ради коммерческой выгоды.

— Старый Уваров, узнав о моём «предательстве», пришёл в бешенство, — вступил в разговор Коршунов. — Сказал, что я укусил кормящую меня руку. Обвинил в «некомпетентности». Использовал свои связи, чтобы я больше нигде не смог устроиться в охранные структуры. И вот я снова оказался здесь, — он обвёл рукой скромную комнату.

После завершения разговора с доктором, Прохор вернул магофон в карман и внимательно посмотрел на Родиона:

— Что было дальше?

— Мог спиться, как многие в моём положении, но решил использовать навыки иначе, — Коршунов указал на карты на стенах. — Вспомнил методы работы с агентурой, начал привлекать беспризорников в качестве информаторов. Сначала собирал информацию об Уваровых, искал способы восстановить справедливость. Но со временем сеть разрослась.

Он докурил трубку и выбил пепел в небольшую жестянку.

— Сейчас я собираю и систематизирую информацию обо всём значимом, что происходит в городе. Эти сведения востребованы — у торговцев, у полиции, у влиятельных персон. — Родион встал, опираясь на трость, и подошёл к карте. — А Кабан… этот мерзавец использует беспризорников для грязных дел. Многие из моих ребят уже пострадали, сели или погибли из-за него.

Прохор слушал внимательно, и Родион заметил в его глазах что-то, похожее на понимание. «Не обычный аристо, — подумал он. — В глазах есть стальной блеск, который бывает только у тех, кто многое повидал. И скрывает больше, чем показывает».

— Когда я узнал о засаде в карьере, решил предупредить вас, — закончил Родион. — Не из благотворительности. Просто подумал, что вы можете быть тем, кто избавит город от этой язвы.

* * *

Разведчик смотрел на меня с изучающим вниманием, словно каталогизируя каждую черту лица для своего досье. Я решил перейти к более конкретным вопросам.

— Расскажи мне о связи Кабана с Большелапоффым, — попросил я, отмечая, как едва заметно вздрогнул Коршунов.

Родион медленно кивнул, постукивая пальцами по подлокотнику кресла.

— После ареста Мухина, который крышевал мутную схему с Реликтами, Большелапофф искал новых покровителей. Кабан подхватил стареющего купца под локоток, предложив защиту в обмен на процент с прибыли и пользование его торговыми связями.

— Удобная сделка, — заметил я.

— Более чем, — согласился собеседник. — Через Онуфрия Кабан отмывает деньги и распространяет своё влияние среди торговцев. А купец получает защиту от конкурентов и особое «дружеское» отношение от сыскного приказа. Когда вы сорвали его схему в Реликтовом приказе, он естественно затаил обиду.

Я мысленно пометил ещё одну точку на карте вражеских сил. Помимо криминального авторитета, против меня действовал и известный торговец — не самое приятное сочетание.

— А где найти самого Кабана? Где он живёт?

Родион поправил протез и покачал головой:

— Дорофей Савин не просто так дожил до своих лет в таком бизнесе. Он параноик. Мои оборванцы сузили круг его перемещений до трёх возможных жилищ, но это не панацея. Стоит ему почуять слежку — и он перебирается на новое место.

Бывший разведчик вздохнул:

— Как говорил мой первый командир: «Если капкан виден — он не для тебя поставлен». А этот зверь умеет скрываться.

— Кроме Горелого и Спицы, у него есть другие маги? — продолжил я расспросы.

— Нет, только эти двое. Маги дорого обходятся, даже Кабан не может содержать их больше. Но он платит им достаточно, чтобы обеспечить лояльность.

— А сам Кабан владеет магией?

Родион усмехнулся:

— К счастью, нет. Иначе он давно бы уже прибрал к рукам весь город.

— Каковы ранги Горелого и Спицы?

— Горелый — Мастер третьей ступени, специализация боевая. Опасен, но предсказуем. Спица — Мастер первой ступени, но её Талант компенсирует разницу в рангах, — Коршунов мрачно поджал губы. — Я едва не потерял двух агентов, пытаясь выяснить природу её Таланта. Всё, что мы знаем — он связан с воздухом и удушением. Мои ребятки — настоящая невидимая армия, но против паршивых колдунов… — он не закончил фразу.

Я отметил, что на вопросы о противнике Родион отвечал чётко и детально, как хорошо обученный офицер. Но после стольких бесед с аристократами и политиками я не мог не задаться вопросом — насколько ему можно доверять? Воевода, неожиданно заявившийся к нему домой, угрожающий магией… Любой разумный человек на его месте рассматривал бы все варианты.

Словно прочитав мои мысли, Коршунов внезапно спросил:

— Когда вы планируете меня убить, боярин Платонов?

Краем глаза я заметил, как напрягся Гаврила у двери.

— Зачем же мне тебя убивать? — спокойно спросил я.

— Чтобы я не сдал вас Кабану, — пожал плечами Родион. — Стандартная процедура.

— А ты собираешься это сделать?

— Нет, — он покачал головой, — но в нашем деле словам веры нет. Так что на вашем месте я бы позаботился об устранении потенциального свидетеля.

Меня почти позабавила его прямота. В этом мире, полном интриг и недомолвок, встретить человека, готового говорить настолько открыто, было редкостью.

— Я не собираюсь тебя убивать, — ответил я. — Напротив. Если ты сможешь указать мне на логово Кабана, доказав свою квалификацию, я предложу тебе работу.

Коршунов прищурился, словно пытаясь разглядеть подвох в моих словах. На его лице отразилось сомнение — реакция человека, дважды преданного теми, кому он доверял.

— Нет, благодарю, — медленно произнёс он. — После двух опытов со «справедливыми» начальниками я сыт по горло иерархией. Предпочитаю работать на себя.

— Воевода — человек слова, — неожиданно вмешался Гаврила. — Я сам был простым охотником из деревни, пока не встретил его. Он всегда играет честно с теми, кто честен с ним.

Я бросил на парня короткий удивлённый взгляд. Даже в Угрюме он редко высказывался так эмоционально.

— Если ты действительно навёл справки обо мне, то должен знать, что Уваровы и Платоновы — не друзья, — добавил я. — Они уже несколько раз пытались мне навредить, и я хотел бы отплатить им сторицей. Считай это дополнительной гарантией.

Шпион задумчиво постукивал пальцами по протезу. Я дал ему время на размышления, разглядывая карты и схемы на стенах. Даже беглый взгляд говорил о тщательности и системности работы этого человека. Такие навыки могли бы пригодиться в Угрюме.

— Хорошо, — наконец произнёс Коршунов. — Я достану вам нужную информацию и понаблюдаю за тем, как вы себя проявите. Можно считать это испытательным сроком. Для нас обоих.

Я кивнул:

— Разумно.

— К слову, — собеседник наклонился вперёд, — поскольку солидная часть охраны из «Золотой подковы» будет направлена в карьер для подготовки засады, трактир станет практически беззащитен. Если бы вы хотели нанести удар, обыскать помещение, допросить оставшихся… момент весьма удачный.

Предложение было здравым, но меня больше интересовала другая цель. Я позволил себе лёгкую улыбку:

— Ценная информация, но я не собираюсь игнорировать столь удачную возможность смахнуть с доски фигуры тех, кто зажился на этом свете. В карьере можно без помех устроить шумное представление. К тому же там будет сам Еремей — слишком ценный язык, чтобы его упускать.

— И вас не пугают те маги? Вероятная засада?..

— Ни капли.

Я заметил, как в глазах Родиона промелькнуло что-то, похожее на уважение.

— Прямой подход, — задумчиво произнёс он. — В наше время редкость.

— Перед лицом абсолютной силы любые хитрости теряют смысл, — ответил я фразой, которая когда-то была моим девизом в прошлой жизни. — Готовь информацию о Кабане. Перетряхни хоть весь город, но достать мне его адрес. Когда вернусь, обсудим детали твоего нового положения.

— Если вернётесь, — с лёгкой иронией подметил Коршунов.

— О, я вернусь, — улыбнулся я, и улыбка вышла не слишком дружелюбной. — Не сомневайся в этом.

Выходя из скромной комнаты бывшего разведчика, я чувствовал уверенность. До ночной встречи в карьере оставалось достаточно времени, чтобы хорошо подготовиться.

А что касается моего нового знакомого… в нём определённо чувствовался потенциал. Я уважал людей, сумевших выжить после предательства. Они редко повторяют ошибки и поздно ложатся спать. Именно таких соратников я ценил больше всего, когда был королём.

Если Коршунов сдержит слово, то станет ценным приобретением для Угрюма. Разведка и контрразведка — именно те сферы, которые требовали усиления перед лицом назревающих конфликтов с двумя князьями.