Глава 8

Не дожидаясь рассвета, мы направились по нужному адресу. Я вёл Муромец через пустынные ночные улицы Сергиева Посада, мысленно выстраивая план действий. Сквозь открытые окна ночной ветер трепал волосы моих охотников, сидевших на задних сиденьях — просить их пристегнуться было бесполезно. Все они горели желанием закончить поскорее начатое дело.

Вскоре перед нами выросла семиэтажная громада жилого дома на Вифанской улице — одна из немногих «высоток» в городе. По правде говоря, их можно было пересчитать по пальцам одной руки. Для строительства настолько высотных зданий требовались ресурсы, которые мог поставить только Бастион.

Даже в ночной тьме здание выглядело внушительно и дорого: светлые стены, большие балконы, широкие окна. Вокруг тянулась декоративная металлическая ограда высотой около трёх метров. Я разглядел небольшое КПП у въезда, где дежурили трое хорошо вооружённых охранников в тёмной форме.

— Парни, как думаете, сможете бесшумно вырубить этих бойцов? — полюбопытствовал я, когда мы остановились в тени деревьев примерно в сотне метров от дома.

Охотники переглянулись. Федот, самый старший из четвёрки, коренастый мужчина со шрамом на правой брови, ухмыльнулся:

— Обижаешь, воевода. Мы же не зря всё это время тренировались. Да и отец Макарий показал пару приёмчиков — тот ещё зверь в рукопашной. Никто даже не пикнет, будь спокоен.

— Мы это, — Евсей постучал пальцами по ножнам, — аж копытом бьём от нетерпения. Дозволь начать?

Мои «волки» были людьми практичными — доказывать делом они любили больше, чем разговорами. За это я их и ценил.

— Действуйте, — я коротко кивнул. — Только не увлекайтесь. Без лишней крови, они к нашим делам касательства не имеют.

Четвёрка растворилась в ночи с впечатляющей слаженностью. Я наблюдал, как они передвигаются от тени к тени, от укрытия к укрытию. Подготовка не прошла даром — движения были точными и экономными. Подобравшись к КПП с двух сторон, они дождались момента, когда охранники отвлеклись, и мгновенно нырнули в раскрытые от жары окна, взяв пару в удушающие захваты. Короткая борьба — и тела безжизненно обмякли.

Буквально через минуту Федот подал сигнал, и я подъехал к воротам. Охрана была жива, просто без сознания. Правильно, шум нам сейчас ни к чему.

Пока я парковался на затенённом месте у боковой стены дома, Гаврила и Федот уже скользнули в открытую дверь подъезда. Через минуту высунулась голова молодого охотника, и он махнул нам — путь свободен.

В просторном лобби первого этажа лежали ещё двое охранников — их удалось обезоружить и связать в служебном помещении охраны. Методом нехитрых вычислений нам удалось выяснить, что на каждом этаже по шесть квартир. Соответственно, нужная нам квартира сорок два находилась на последнем этаже.

Дом, хоть и высокий по меркам Сергиева Посада, был довольно широким, что объясняло такое количество квартир на лестничной клетке.

— На первом этаже остаются все кроме Гаврилы. Контролируйте входы и выходы. Ты со мной.

Мы направились к лифту — примитивной кабине с дверцей-гармошкой. Для покойного Платонова подобные механизмы не были новинкой, а вот я испытывал невольное восхищение этой машиной. Металлическая коробка, поднимающаяся с помощью невидимых тросов и противовесов — чудо инженерной мысли, доступное простым смертным. Я ловил себя на мысли, что мои современники сочли бы такое колдовством. Особенно Синеус, мой младший брат, который никогда не ладил с тем, что сложнее самострела.

Кабина со скрипом двинулась вверх, хорошо освещённая единственной лампочкой под потолком. Гаврила стоял, напряжённо сжимая рукоять ножа. Я одобрительно кивнул — при тесном контакте холодное оружие эффективнее огнестрельного. Никакого шума.

Седьмой этаж встретил нас ярким коридором с ковровой дорожкой, заглушающей шаги. Повернув за угол, я заметил троих охранников у двери с номером сорок два, и это мгновенно подняло мне настроение. Если бы Кабан уже скрылся, он забрал бы подручных с собой.

Я не стал рисковать. Быстро сформировав заклинание, я направил ладонь в их сторону. Из моих пальцев вырвалась гроздь каменных дротиков — тонких, как шило, острых, как игла, твёрдых, как алмаз. Они просвистели по коридору беззвучными тенями и вонзились в тела охранников — лица, грудные клетки, горло. Трое мужчин рухнули на пол, даже не успев вскрикнуть.

Это уже были не охранники жилого комплекса, а люди Кабана, так что жалеть их я не собирался.

Переступив через обездвиженные тела, мы подобрались к двери. Массивный замок даже не пытался сопротивляться моей сабле из Сумеречной стали — металл разошёлся с лёгким скрипящим звуком.

Изнутри доносилась приглушённая музыка — что-то ритмичное с перебором струнных инструментов. Сквозь щель приоткрытой двери пробивался мягкий свет. А ещё — женские стоны.

Мы с Гаврилой переглянулись. Он слегка покраснел, но кивнул, готовый выполнить любой приказ.

— Ох, ты мой тигр! Лев! Настоящий самец! — женский голос звучал так наигранно, словно актриса третьесортного театра пыталась изобразить страсть, которой не чувствовала. — Сильнее, мой господин! Никто не может сравниться с моим хищником!

В ответ раздалось хриплое рычание. Мужской голос выдавал ярость и неудовлетворённость, которую он компенсировал, вымещая злость на партнёрше:

— Заткнись, дура… Просто… заткнись… и не мешай… Твари… Все они… твари… Попов… не отвечает… Суходолов тоже…

Я решил не дожидаться окончания этой нелепой сцены. Толкнув дверь, я стремительно прошёл через просторную гостиную, обставленную с показной роскошью, мимо кухни с каменными столешницами и свернул на звуки в спальню.

— Хороший вечер, не правда ли? — произнёс я, наблюдая, как лицо мужчины, нависавшего над женщиной с розовыми волосами, перекосилось от шока и ужаса.

Не дожидаясь ответа, я схватил его за плечо и одним рывком сдёрнул с кровати. Голый бандит перелетел через всю комнату, врезавшись в туалетный столик, что загрохотал на всю комнату.

Гаврила тем временем весьма сноровисто затолкал кляп в рот кричащей женщины, связав ей руки поясом от её же шёлкового халата. Молодой охотник попеременно краснея и бледнея косился на обнажённое женское тело, надо сказать, весьма симпатичное. Чтобы не отвлекаться я схватил нужного мне человека за ногу и поволок за собой в гостиную, как куль с картошкой.

Через несколько секунд я смог наконец-то рассмотреть того, кого называли Кабаном. Дорофей Савин оказался жилистым мужчиной среднего роста, с непропорционально большой головой и мощными надбровными дугами, придававшими ему постоянно нахмуренный вид. Его лицо действительно напоминало кабанью морду — выдающаяся вперёд нижняя челюсть, глубоко посаженные маленькие глазки и короткий, словно обрубленный нос с раздутыми ноздрями. Всё его тело покрывали скверного качества татуировки — не символы принадлежности к определённой банде, а нагромождение разных рисунков, которые он, вероятно, набивал в течение многих лет в различных тюрьмах и каторгах.

Теперь я понимал происхождение его клички — дело было не в комплекции, а в этой характерной форме головы и агрессивной манере нападать без предупреждения.

— Ты… — бандит сплюнул кровь из разбитой губы, прикрывая пах руками. — Как ты меня нашёл?

Я достал из-за пояса револьвер, некогда принадлежавший Еремею Хромому:

— Скажи мне, что именно в твоей ситуации натолкнуло тебя на мысль, что ты имеешь право задавать мне вопросы? — равнодушно поинтересовался я и вытряхнул из камор барабана пять пуль из шести.

Резко крутанув его, я направил ствол на противника и нажал на спусковой крючок. Сухо щёлкнул курок, и Савин дёрнулся, будто его ужалила дюжина ос.

— Постой! Постой, боярин! — зачастил он, враз теряя боевой настрой.

Вместо ответа, я вновь спустил курок.

Вена на виске Дорофея запульсировала столь интенсивно, что он имел все шансы не дожить до рассвета, окончив свой земной путь в результате банального инфаркта.

Хоть со стороны и казалось, что я действую совершенно случайным образом, стихийное родство с металлом позволяло отчётливо почувствовать, где именно находится сгусток свинца. И сейчас он сидел в самой последней каморе, давая мне пять холостых выстрелов.

— Странно, — задумчиво произнёс я, разглядывая револьвер, — что ты не попытался сбежать, когда понял, что с Еремеем и остальными что-то случилось.

— Я… я собирался пересидеть здесь до утра, — Савин облизнул пересохшие губы. — Никто не знает про эту хату.

— Продолжай.

— Я кинул клич. Все мои парни к утру должны собраться в «Золотой подкове». Я планировал контратаку, — Кабан бросил взгляд на свой саквояж из тёмной кожи, стоявший у кровати. — Дюжина стволов против одного. Даже если ты маг, тебе бы не поздоровилось.

Я усмехнулся оптимизму этого человека, граничащему с наивностью. Впрочем, для подобный веры имелись свои основания. Для обычного Подмастерья подобной ватаги действительно бы хватило…

— Расскажи мне про свои тайники.

Это был самый простой способ проверить честность собеседника, ведь ответы я уже знал

— У меня нет тайников! — слишком быстро ответил Савин, и я покачал головой.

— Неверный ответ, — я снова выстрелил.

Сухой щелчок. Третий по счёту.

Кабан дёрнулся так сильно, что ударился затылком о стену. По его лицу пробежала судорога.

— А как насчёт Онуфрия Большелапоффа? Какое он имеет к тебе отношение? — ещё один вопрос, ответ на который я уже знал.

Савин не колебался, получив возможность бросить хоть кого-то под нож вместо себя.

— Он под моей крышей работает, — охотно признался бандит. — После того, как их схему с Мухиным раскрыли, купец искал защиты. Мы договорились: я обеспечиваю безопасность, он отмывает через свои каналы деньги и даёт выход на торговцев Реликтами.

— Именно он навёл тебя на меня? — уточнил я, вспомнив слова Еремея.

— Да, этот хорёк прибежал ко мне сразу, как узнал, что ты в городе, — Савин кривовато усмехнулся. — Сказал, что ты разрушил всю их схему с Реликтовым приказом, и что тебя нужно убрать. Убедил, что у тебя имеются хорошие деньги.

— На чём сидел Горелый? — спросил я, меняя тему.

— Что⁈ — удивлённо захлопал глазами бандит.

— Кто поставляет тебе «товар»?

— Какой товар? — глаза Савина забегали.

Я молча нажал на спусковой крючок. Четвёртый щелчок.

— Чёрная зыбь! — выкрикнул он, захлёбываясь словами. — Беру у купцов из Восточного каганата. Называется Чёрная зыбь. Это… это снадобье на основе каких-то Реликтов. Даёт невероятный прилив сил, снимает боль, повышает выносливость. Горелый сидел на ней — двойная доза перед каждым делом.

Я кивнул. Это объясняло его остекленевший взгляд и общее состояние.

— И кто именно твой поставщик?

— Ишан Малик, — голос Кабана сорвался на хрип. — Он приезжает раз в месяц. Большой такой чужеземец, с бирюзовой серьгой в ухе. Встречаемся на постоялом дворе «Три сосны» на южном тракте.

Я мысленно сделал заметку проверить эту информацию. Наркоторговцы — ещё одна проблема, которую стоило решить в будущем.

— Что в саквояже? — я кивнул на кожаную сумку.

Савин промолчал, плотно сжав губы. Пятый щелчок заставил его взвыть.

— Ладно, ладно! Там… там моя страховка. Компромат. На капитанов Суходолова и Попова. На замглавы Торгового приказа, на двух судей. У меня всё задокументировано — когда брали, сколько, за что. Они про это знают. Поэтому не трогают.

Я подошёл к саквояжу и открыл его. Внутри лежали аккуратно разложенные папки, каждая с именем. Тут же я обнаружил стопку чеков на предъявителя — всего около пяти тысяч рублей. Солидная сумма, хватило бы на каменный особняк в хорошем районе города.

— Это наш общак, — обречённо пробормотал Дорофей. — Его все пополняют от своей доли…

— А на твоём личном счету сколько? — спросил я, изучая содержимое саквояжа.

— Нет у меня счёта, — Савин попытался выдавить улыбку.

Я внимательно вгляделся в его лицо, прощупывая связь с металлом барабана. Сейчас патрон находился в каморе, напротив курка, и при следующем выстреле содержимое чужого черепа покрасит стену. Зная это, я демонстративно направил револьвер ему в лоб.

— Последний шанс, — мой голос был спокоен, как поверхность глубокого озера в безветренный день.

— Три тысячи восемьсот девяносто рублей! — выпалил он, белея на глазах. — Магофон на столике. Он привязан к счёту.

Я кивнул Гавриле, и тот принёс мне указанное устройство — дорогая модель, инкрустированная драгоценными, кричащими о роскоши камнями. Передав его Кабану, я второй раз за сегодня использовал Императорскую волю, вложив в ментальный приказ абсолютную непреклонность:

— ПЕРЕВЕДИ ВСЁ НА МОЙ СЧЁТ!

Глаза противника остекленели, но он послушно активировал магофон, подтвердив личность, и выполнил перевод на озвученные ему банковские реквизиты. Спустя несколько минут мой собственный магофон сообщил о поступлении средств на счёт в ИКБ.

Савин выглядел сломленным. Всё, на чём строилась его жизнь — власть, деньги, страх — рассыпалось в прах за считанные часы. Он сидел, ссутулившись, безвольно опустив руки.

— Не убивай… — прошептал он. — Я уеду. Клянусь, ты никогда больше обо мне не услышишь.

Я медленно покачал головой:

— Ты знаешь, сколько жизней ты искалечил? Сколько людей пострадало от твоей жадности?

— Боярин, все так делают, — отчаянно забормотал он. — Система такая. Не я — так кто-то другой. Дай шанс. Я всё могу рассказать и про всех!

Слова бандита вызвали во мне прилив холодной ярости. «Все так делают» — излюбленное оправдание слабых и бесчестных.

Перед глазами встала картина из прошлой жизни: моё войско, осаждающее крепость Хёгхольм, последний оплот мятежного ярла Гуннара. Казначей крепости предложил открыть ворота для моей армии в обмен на мешок золота и возможность скрыться.

Я отказался — не из благородства, а из презрения к предателям. Человека, предавшего своего господина, ничто не остановит от предательства нового. Такие люди опасны именно своей беспринципностью.

В той же битве брат Гуннара, Олаф Молчаливый, с двадцатью воинами сдерживал наш отряд у восточной башни полтора часа, хотя мог бы отступить или сдаться. Сражался до конца, зная, что обречён, но не изменив присяге. Таких людей меньшинство, но именно они достойны уважения, а не стервятники-падальщики, живущие за счёт чужих страданий.

— Все так делают? — переспросил я тихо, жёстко глядя в глаза Савину. — Нет. Не все. И именно поэтому тебе нет места в этом мире.

Договорив, я вбил свой кулак ему в лицо, отправляя собеседника в царство грёз хотя бы на время. Оставив Кабана под присмотром Гаврилы, вернулся в спальню, где всё ещё лежала связанная Ирина. Её розовые волосы разметались по подушке, в глазах застыл ужас. Собрав в себе последние крупицы энергии, я чувствовал, как внутри поднимается тяжёлая, древняя сила. Впервые за долгое время я использовал Императорскую волю трижды за ночь — это было рискованно, но необходимо. И спасло меня от забвения лишь то, что объектам этого умения становились единичные цели, а не отряды, как случилось в битве с поляками.

— ЗАБУДЬ ВСЁ, ЧТО СЕГОДНЯ ПРОИЗОШЛО! — приказал я, вкладывая в это слово всю мощь своего дара.

Глаза девушки остекленели, взгляд стал пустым и безжизненным. Она замерла, словно кукла с обрезанными нитями, а затем медленно опустилась на кровать, впадая в подобие транса.

Я почувствовал себя опустошённым. Магический резервуар окончательно иссяк, его стенки ныли, как перетянутые жилы. В висках гулко стучала кровь, перед глазами плыли тёмные пятна. Я привалился к стене, восстанавливая дыхание.

— Воевода, вы в порядке? — обеспокоенно спросил Гаврила.

— Буду, — я выпрямился, превозмогая усталость. — Заверни эту падаль в ковёр и тащи его в машину.

Сам же я подхватил саквояж. Внизу пришлось отправить троих охотников за телами убитой охраны Кабана. Не хотелось их оставлять под дверями певицы, которая наутро даже не сможет сказать, что произошло в её квартире.

Через четверть часа мы погрузили в машину все тела и добавили к ним безвольное тело главаря. Выехав за пределы огороженной территории, мы направились к заброшенному парку на окраине. Там, среди густых зарослей, я выгрузил тело Кабана и вскрыл ему горло — быстро и почти милосердно. Последними крохами магии я создал в земле глубокую яму, куда и отправил все тела вместе с бездыханным главарём преступного мира Сергиева Посада. Этот способ сэкономил нам несколько часов на рытьё ям лопатами.

На миг магическое истощение достигло пика, и перед моими глазами помутнело. Краем уха услышал голос Гаврилы:

— Держитесь, воевода.

Ответить я бы не сумел, а потому просто поглотил встроенный в рукоять сабли кристалл Эссенции, немного восстанавливая свой резервуар. Сразу стало легче.

Верхушка банды Кабана была уничтожена, а в моём распоряжении теперь находился обширный компромат и значительные средства, которые можно было использовать для укрепления и защиты Угрюма. Осталось убрать всю эту плесень, и можно будет двигаться дальше.

Восстановив силы, я достал магофон и набрал знакомый номер. Владимир Трофимов, специалист по особым поручениям при канцелярии князя Оболенского, ответил после третьего гудка.

— Слушаю, — голос звучал собранно, несмотря на поздний, или скорее, уже ранний час.

— Владимир? Это Платонов. У меня для вас информация, которая может заинтересовать князя, — я говорил сухо и по делу, не тратя времени на расшаркивания.

— Боярин Платонов, — в голосе прозвучало лёгкое удивление. — Рад слышать. О какой информации идёт речь?

— Коррупция в рядах Сыскного приказа, судейского корпуса и городской администрации. С именами, суммами и фактами. Документальные доказательства.

В трубке повисла пауза.

— Это… серьёзное заявление, — Трофимов явно насторожился. — Откуда у вас такие сведения?

— Главарь местной банды вёл подробный учёт своих расходов на взятки. Я получил доступ к его архиву.

— И где сейчас этот главарь?

— Скажем так — больше он не доставит проблем, — ответил я, наблюдая, как Гаврила и остальные охотники проверяют оружие.

— Понятно, — медленно протянул Трофимов. — Где вы сейчас находитесь?

— Важнее другое, — перебил я. — Через час в трактире «Золотая подкова» соберутся остатки той самой банды. Порядка двадцати головорезов. Я предлагаю обмен: вы арестуете бандитов и получите документы о коррупции, заработав очки в глазах князя. Мне нужно лишь содержимое тайника в подвале.

Учитывая мой опустевший резервуар и малую численность бойцов моего спецназа, это был самый простой способ получить желаемое, не тратя попусту время и не рискуя тем, что враги расползутся, как тараканы по всему городу. Будь у меня достаточно магической энергии, я бы зачистил трактир и в одиночку, но так или иначе поднялся бы шум и пришлось бы иметь дело с полицией. Лучше сразу действовать через официальные каналы.

— Вы крайне… специфично ведёте переговоры, боярин, — в голосе Трофимова появились нотки уважения, — но предложение для меня весьма и весьма интересное. Когда нужно быть на месте?

— Через сорок минут. Не опаздывайте, — я отключил связь, не дожидаясь ответа.

Ровно через тридцать пять минут мы заняли позицию в переулке напротив «Золотой подковы». Трактир, потрёпанное двухэтажное здание с облупившейся вывеской, выглядел заброшенным в этот ранний час. Однако опытный глаз замечал признаки присутствия: слегка раздвинутые шторы на втором этаже, свежие сигаретные бычки на ступенях крыльца, дымок из трубы.

Вскоре со стороны центральной улицы появились три чёрных фургона без опознавательных знаков. Из первого вышел Трофимов — подтянутый мужчина средних лет в строгом сюртуке. Следом за ним выстроились два отделения спецназа княжеской гвардии в лёгких бронежилетах, с короткоствольными автоматами.

— Боярин Платонов, — Трофимов коротко кивнул, пожимая мне руку. — Вижу вы уже здесь. Сможете описать, что нас ждёт?

— Около двух десятков человек внутри. Вооружены, на взводе, но не ждут атаки, — я указал на здание. — В подвале интересующий меня тайник.

Трофимов кивнул командиру отряда — крепкому темноволосому капитану с жёсткими чертами лица.

— Действуем, — отдал приказ тот, сделав несколько жестов рукой подчинённым.

Операция заняла меньше десяти минут. Две группы одновременно ворвались через парадный и чёрный входы, третья заградительным огнём подавила окна. Внутри раздалось несколько коротких автоматных очередей, крики, звон разбитого стекла. Затем наступила тишина.

Вскоре вышел один из армейцев:

— Чисто, Владимир Сергеевич. Четверо уничтожены при сопротивлении, остальные повязаны.

Мы с Трофимовым вошли в трактир. Помещение напоминало поле боя — перевёрнутые столы, осколки бутылок, тела убитых, лужи крови. Пятнадцать человек лежали лицом в пол, со скованными за спиной руками.

— Оперативно работаете, — заметил Трофимов, наблюдая, как бойцы уводят задержанных. — Признаюсь, не ожидал такой эффективности от провинциального воеводы.

— У меня своеобразные методы, — ответил я, спускаясь по узкой лестнице в подвал.

— Я заметил, — сухо усмехнулся собеседник. — Вы ведь здесь меньше недели, а уже ликвидировали крупнейшую бандитскую группировку города, до которой ни у кого руки не доходили. Не говоря уже о том, что вскрыли солидный гнойник с коррупцией. Вы человек лихой, боярин Платонов, и шутить не любите, верно?

— Меня учили, что в ответ на атаку нужно бить без пощады до тех пор, пока враг не перестанет не просто шевелиться, а представлять хоть малейшую опасность, — равнодушно ответил я, отпирая тяжёлую дверь потайного хранилища.

Внутри мы обнаружили настоящий арсенал — десятки единиц огнестрельного оружия различных типов, от револьверов до винтовок и ружей, но моё внимание привлёк единственный тяжёлый пулемёт. Пускай и далеко не новый, а скорее всего списанный каким-то предприимчивым квартирмейстером Бастиона, он всё же мог усилить наш острог. Особенно, когда я скопирую его…

В дальнем углу помещения стоял старинный кованый сундук, запертый на массивный замок.

— Я полагаю, это то, что вы искали? — спросил Трофимов

— Именно, — кивнул я, обведя руками трофеи. — Это моя компенсация за беспокойство.

Затем я передал Трофимову саквояж Кабана со всеми документами кроме чеков.

— Здесь вся документация о взятках и «крыше», — пояснил я. — Имена, суммы, даты, документальные подтверждения. Капитаны Суходолов и Попов, замглавы Торгового приказа, двое судей. Этого должно хватить, чтобы провести основательную чистку.

Владимир осторожно открыл одну из папок, бегло просмотрел содержимое и уважительно покачал головой.

— Впечатляюще, боярин. Князь будет доволен, — он закрыл саквояж. — Ваши услуги Сергиеву Посаду неоценимы. Возможно, стоит обсудить дальнейшее сотрудничество?

— Возможно, — уклончиво ответил я, — но позже. Сейчас у меня есть более срочные дела.

Прежде всего, мне нужно было отдохнуть. Но Трофимову это знать было необязательно.

Попрощавшись, я проконтролировал погрузку трофейного оружия и сундука в Муромца и направился в знакомый дом в бедном квартале. В дороге Гаврила умудрился вскрыть сундук. Его содержимое не стало сюрпризом — внутри лежали золотые рубли, расфасованные по одинаковым мешочкам.

Коршунов открыл дверь после первого стука, словно ждал меня.

— Ну что, боярин, всё получилось? — спросил он, жестом приглашая меня войти.

— Дело сделано, — я опустился на стул, чувствуя, как напряжение последних часов постепенно отступает.

Разведчик хмыкнул, вертя в руках пустую трубку:

— Ядрёна-матрёна!.. За сутки разметали самую крупную банду в городе… — он покачал головой с искренним восхищением. — Теперь на отдых?

— Нет, всё только начинается. Родион, поздравляю с назначением на должность главы разведки и контрразведки острога Угрюм. Отказ не принимается, — усмехнулся я, видя как Коршунов открыл рот от изумления. — А теперь твоё первое задание — придумай, как по максимуму извлечь пользу из ситуации с Онуфрием Большелапоффым. Этот ублюдок обязан принести выгоду Угрюму и при этом сполна расплатиться за содеянное.