Глава 10

Мой взгляд скользнул с побледневшего лица Полины на экрану её магофона, где красовались заголовки: «Рабовладельцы в Пограничье» и «Работорговля в новой обёртке».

— Покажи, — мой голос звучал спокойно, хотя внутри закипала холодная ярость.

Белозёрова протянула мне устройство, и я быстро просмотрел несколько публикаций. Намеренная клевета, точно рассчитанная на подрыв нашей репутации, могла серьёзно затормозить набор населения и получение статуса Марки. А без официального статуса разработка месторождения Сумеречной стали становилась невозможной.

— Нужно срочно обсудить это с Родионом, — сказал я, возвращая магофон девушке.

Час спустя мы собрались в его квартире. Лицо Коршунова, изрезанное морщинами, оставалось непроницаемым, но в глазах светился профессиональный интерес.

— Я узнал об этих публикациях ещё до вашего звонка, боярин, — начал он, постукивая пальцами по ручке трости. — Мои ребятки сразу дали знать, что в городе шумиха поднялась. Начал раскручивать ниточку, как только первые сообщения появились.

— И что удалось выяснить? — я подался вперёд, внимательно глядя на своего главу разведки.

— Информация впервые была размещена в Пульсе, — Коршунов достал потрёпанный блокнот и раскрыл его на нужной странице. — Эта соцсеть, как помойка. Все туда сливают негатив. Одновременно посты появились в нескольких группах, включая весьма популярную «Подслушано у Дворян — Сергиев-Посад». Причём заметьте: публикации произошли практически в одну и ту же минуту, с разницей максимум в полчаса.

— То есть это определённо спланированная акция, — задумчиво произнесла Полина, теребя прядь волос. — Но кому это выгодно?

— Я проанализировал тексты публикаций, — продолжил Коршунов. — И кое-что привлекло моё внимание. В них использовался очень характерный оборот — «вместо возвращения в лоно общества происходит современное закрепощение». Что-то в этой формулировке показалось мне знакомым.

— Ты знаешь, откуда она? — спросил я, ощущая, как напряглись мышцы шеи.

Такая точечная атака явно была направлена не просто на подрыв репутации, а на полную остановку нашей работы по набору жителей.

— Покумекав, я вспомнил, — Родион победно улыбнулся. — Эту фразу я видел в брошюрах Фонда Добродетели. Там они как раз хвалились, что «возвращают в лоно общества заблудшие души». Очень похожий стиль, не находите?

— А есть другие доказательства? — поинтересовалась Полина. — Одной фразы как-то маловато…

— Так точно, — отрывисто кивнул собеседник. — Поэтому я кинул клич своим информаторам. И кое-что уже всплыло. Есть у меня один мальчишка, работающий официантом в ресторане «Сказочный лебедь». Так вот он давеча подслушал интересный разговор. Некая дама обсуждала с солидным господином «наглого деревенщину из Пограничья». Забавное совпадение, не правда ли?

Я нахмурился, анализируя информацию. Если кто-то из представителей фонда действительно стоял за клеветой, это могло означать только одно: наша деятельность по выкупу должников напрямую задевала их интересы. Возможно, у них были свои планы на этих людей, и мы невольно перешли им дорогу.

— Есть ещё что-нибудь о даме из ресторана? — спросил я.

— Пока немного, — признался Родион. — Димка говорит, что она регулярно обедает в этом заведении. А самое любопытное, что ресторан находится буквально в пяти минутах от офиса Фонда Добродетели.

— Всё это весьма косвенные улики, — я задумчиво потёр переносицу, — но они дают нам ниточки, за которые можно потянуть.

— Именно так.

— Расскажи подробнее о самом фонде, — попросил я. — Чем они занимаются, на что живут?

— «Фонд Добродетели» — благотворительная организация, которая активно предоставляет работу и кров всяким несчастным, оказавшимся на дне жизни: бедолагам из долговых тюрем, маргиналам, спившимся работягам, бездомным. В общем, протягивают руку помощи всем отчаявшимся и обездоленным, — пояснил Коршунов. — Получают пожертвования от сочувствующих аристократов и богатых купцов, имеют обширную коллекцию недвижимости по городу. На поверхности всё выглядит благородно и респектабельно.

— Значит, мы с ними конкуренты по сути, — медленно произнёс я, начиная понимать ситуацию. — Мы вторглись на их территорию, предложив должникам лучшие условия.

Коршунов согласно кивнул:

— Именно к такому выводу я пришёл. И всё же слишком нервная реакция для обычной благотворительной организации.

— Так кто же возглавляет этот фонд? — уточнила Полина.

— Боярин Василий Елецкий, — ответил Родион. — Публично его считают меценатом, образцом добродетели и благотворительности. Регулярно жертвует крупные суммы на разные богоугодные дела.

Имя показалось мне смутно знакомым, и далеко не сразу я вспомнил грузного мужчину с одутловатым лицом, который устроил со мной словесную пикировку, пытаясь выставить меня недалёким деревенщиной.

— Я встречал его, — медленно произнёс я. — На званом ужине у Бутурлиных. Он был одним из близких друзей графа, насколько я помню.

— Совершенно верно, — подтвердил глава разведки. — Елецкий вхож в высшие круги общества Сергиева Посада. Весьма значительная фигура…

Полина подошла к окну, задумчиво глядя на улицу. Затем повернулась к нам, и в её глазах появился особый блеск — так бывало всегда, когда она придумывала что-то интересное.

— А что, если… — начала она, затем остановилась, словно сомневаясь, стоит ли продолжать.

— Говори, — подбодрил я.

— Что, если привлечь к расследованию твоего двоюродного брата? — предложила она. — Он журналист с солидным опытом расследований. К тому же, его лицо не примелькалось в Сергиевом Посаде.

Идея была неожиданной, но логичной. Святослав действительно мог бы помочь, да и наше родство давало дополнительную гарантию лояльности. К тому же, он действительно собаку съел на таких историях и весьма резво чешет языком.

— Я знаю, что предложение звучит как сюжет из моих любимых детективных романов, — смущённо добавила Полина, заметив мой внимательный взгляд, — но подумай сам, если за этими публикациями действительно стоит Фонд Добродетели, нам нужен кто-то, кто сможет проникнуть к ним.

Как альтернативный вариант, я мог бы использовать Черкасского. Вот уж, кто опытный шпион, но его положение гораздо сложнее. Тимур остался в Угрюме помогать со строительством зданий и поддерживать безопасность острога. Отозвать его оттуда сейчас было бы рискованно.

Кроме того, у него нет убедительной легенды для проникновения в благотворительную организацию — что забыл пиромант в «Фонде Милосердия»? Скрывать же дар будет затруднительно.

К тому же его двойная игра с Демидовыми делает его положение слишком уязвимым — одна случайная проверка его прошлого, один узнавший его в лицо человек, и вся операция окажется под угрозой.

Кузен же не только обладает природным даром убеждения и врождённым обаянием, но и имеет реальные навыки в области рекламы и продвижения, которыми он пользуется в своей повседневной работе.

Его харизма открывает многие двери, а недавний успех с разоблачением Терехова придаёт ему уверенности и опыта в подобных делах. Он сможет выставить себя полезным руководству фонда, предложив услуги по улучшению их имиджа и расширению влияния, что даст ему доступ к внутренней информации без лишних подозрений.

К тому же, все свои статьи он пишет под творческим псевдонимом и в отличие от Тимура почти не покидает Муром.

Коршунов задумчиво потёр подбородок:

— А ведь это может сработать. У нас слишком мало информации, чтобы действовать напрямую, особенно против столь уважаемой организации. Нужен человек внутри. Внедрять туда кого-то на низшую позицию бессмысленно, потребуются месяцы, чтобы он получил хоть какую-то полезные данные.

С одной стороны, вовлекать Святослава в потенциально опасное дело казалось неправильным. С другой, если фонд действительно вёл против нас информационную войну, нам требовалось понять их мотивы и разгромить подчистую. А для этого хорошо бы найти доказательства их недобросовестности.

— Ладно, — наконец решил я, — давайте свяжемся со Святославом. В конце концов, ему решать, рисковать ли своей шкурой или нет.

Трубку он взял не сразу — видимо, был занят работой над очередной статьёй.

— Прошка! Какой приятный сюрприз! — его голос звучал бодро и энергично, как всегда. — Чем обязан твоему звонку?

Я кратко объяснил ситуацию: клеветническая кампания против Угрюмихи, подозрения в адрес Фонда Добродетели, необходимость внедриться в организацию для выяснения правды.

По мере моего рассказа в голосе Святослава нарастало возбуждение:

— Звучит как потрясающий материал! Если эта контора действительно скрывает тёмные тайны, это может стать сенсацией года. Я, конечно, помогу тебе, кузен. Тем более что ситуация с Тереховым пока подугасла, и мне хотелось взяться за новое серьёзное расследование.

— Что, кстати, с ним происходит? — поинтересовался я. — После публикации материалов о его экспериментах я ожидал более бурной развязки.

Святослав раздражённо фыркнул:

— Терехов сейчас как в осаде — экономические связи рушатся, много политических последствий, но… Ловко выкручивается, змеюка. Переложил всю вину на «недобросовестных чиновников», якобы действовавших без его ведома. Назначил козлами отпущения руководителя департамента магических исследований Измайлова и нескольких младших администраторов. Выступил с речью о «недопустимости подобных преступлений» и лично возглавил комиссию по расследованию.

— Классический приём, — заметил я. — Встать во главе борьбы с тем, что сам и породил.

— Именно! Пчёлы против мёда! — Святослав выругался, убрав магофон от лица. — Пытается соскочить, но я этого так не оставлю, просто нужно копать глубже и искать новые подходы. А пока… — он хмыкнул, — расследование этого фонда может стать отличным промежуточным проектом. Да и тебе помочь хочется, после всего, что ты сделал для меня.

— Будь осторожен с Тереховым, — предупредил я. — Такие люди не прощают тех, кто копается в их грязном белье.

— Знаю-знаю, — отмахнулся кузен, — но и я не лыком шит. — Опасность — часть профессии журналиста. Когда мне приехать в Сергиев Посад?

— Чем скорее, тем лучше. Сможешь отпроситься в редакции?

— А то! Сегодня же выеду и через несколько часов буду у вас.

Хорошо иметь собственный автомобиль…

После разговора я какое-то время смотрел на погасший экран магофона. Святослав всегда был авантюристом, но в этот раз мне казалось, что я втягиваю его в нечто большее, чем обычное журналистское расследование. Хотя, с другой стороны, если Фонд Добродетели действительно был замешан в сомнительных делах, разоблачение могло стать важным шагом в карьере двоюродного брата.

* * *

Святослав прибыл через четыре часа, как и обещал. Мы встретились в небольшой конспиративной квартире Коршунова на окраине города. Родион принёс с собой объёмную папку с документами и какой-то маленький свёрток.

— Итак, рассказывайте подробности, — потирая руки, сказал Святослав. — Что известно об этом фонде?

Я изложил всё, что мы узнали, включая подозрения о связи между публикациями и Фондом Добродетели.

— Нам нужно выяснить, действительно ли они стоят за клеветой, и если да, то почему им так важно очернить нашу работу, — закончил я.

— А ещё интересно, что происходит с теми должниками, которых они забирают из тюрем, — добавил Коршунов. — По городу всякие слухи ходят…

Глаза Святослава загорелись охотничьим азартом:

— Это становится всё интереснее! Я уже представляю заголовок: «Фальшивое милосердие: тёмная сторона благотворительности Сергиева Посада».

— Главное — выяснить правду, а не написать громкую статью, — осадил я его пыл, хотя понимал, что профессиональный инстинкт кузена — наше преимущество в этой ситуации.

Мы потратили несколько часов, разрабатывая легенду. Святослав представит себя как обедневший аристократ, желающим реабилитироваться в обществе через благотворительность благодаря своим навыкам. Он предложит свои услуги по написанию материалов и организации пиар-кампаний для фонда.

— Елецкий не упустит возможность заполучить услуги профессионала бесплатно, — уверенно заявил Коршунов. — Особенно если вы намекнёте на свои сохранившиеся связи в аристократических кругах за пределами Сергиева Посада. Расширение влияния среди знати — это сильная приманка для таких, как он, жадных до общественного признания.

Следом Родион передал Волкову папку с документами:

— Здесь всё, что может понадобиться: поддельные документы, ваша новая биография и немного информации о руководстве фонда. Изучите внимательно.

Затем достал из свёртка маленький серебряный медальон на цепочке:

— А это — артефакт на крайний случай. Амулет экстренной связи. Если нажать на центральный камень и произнести кодовое слово «буревестник», мы получим сигнал тревоги и ваше примерное местоположение.

— Серьёзный подход, — удивлённо вскинул брови кузен.

— И ещё, — добавил Коршунов, — если возникнут проблемы с магофоном, используйте этих мальчишек, — он указал в окно на группу оборванных детей, игравших на улице. — Скажите любому из них: «Для Хромого от Ястреба» и передайте записку. Они знают, как найти меня.

Я наблюдал за приготовлениями, размышляя о природе людей, прикрывающих тёмные дела благородными намерениями. В моём прежнем мире враги обычно стояли передо мной с оружием в руках, и я знал, как с ними бороться. Здесь же приходилось сражаться с клеветой и интригами — оружием, к которому я ещё только привыкал.

— Будь осторожен, — сказал я Святославу, пожимая ему руку на прощание. — Если почувствуешь малейшую опасность — немедленно выходи из игры. Никакая информация не стоит твоей жизни.

— Не беспокойся, Прошка, — улыбнулся он. — Я знаю, когда стоит рисковать, а когда отступить.

Мне хотелось спросить: «Тогда почему не так давно ты сидел привязанный к стулу в компании трёх мордворотов с паяльниками?..». Однако я сдержался.

После его ухода я повернулся к Коршунову:

— Сможешь обеспечить ему прикрытие?

— Уже организовываю, — кивнул тот. — Двое моих людей будут постоянно следить за ним издалека. В случае необходимости они смогут вмешаться.

Оставалось только ждать и надеяться, что Святослав справится и выяснит, стоят ли эти святоши на самом деле за клеветнической кампанией против Угрюма. А если так, какие тёмные тайны они пытаются скрыть за фасадом благотворительности.

— Что там по нашему общему другу Онуфрию? — я переключился на другую тему.

— Ядрёна-матрёна!.. Много чего. Я начал действовать сразу, как только мы расстались. Уже сформировал команду из двенадцати беспризорников и четырёх студентов. Все они нуждаются в деньгах и держат язык за зубами.

— Шестнадцать человек? — я удивлённо поднял брови. — Не многовато ли?

— В самый раз, — уверенно ответил Коршунов. — У Большелапоффа магазин в городе и склад на окраине. На каждый объект поставил по два-три наблюдателя, работают посменно. Мальчишки следят за тем, кто приходит и уходит, что привозят и увозят. Студенты выполняют более сложные задачи — изучают документацию, разговаривают с клиентами, притворяясь покупателями.

Я отметил про себя, как быстро Родион развернул сеть наблюдения — ещё одно подтверждение его профессионализма.

— И что удалось выяснить? — спросил я, подливая нам обоим чай из дымящегося чайника.

— Картина вырисовывается интересная, — Коршунов пролистал страницы блокнота, исписанные мелким почерком. — После того, как вы обрубили ему канал скупки Реликтов, основной доход Большелапофф получает от перепродажи артефактов и зелий из Реликтов, которые скупает у различных поставщиком и ремесленников. После разоблачения его схемы с Мухиным он был вынужден поднять закупочные цены, но не смог соответственно увеличить розничные из-за конкуренции.

— То есть его маржа снизилась, — кивнул я.

— Именно. И это ещё не всё, — Родион заметно оживился. — Мне удалось найти бывшего помощника его бухгалтера, некоего Клюева. Молодой человек был уволен полгода назад за какую-то мелкую оплошность и затаил обиду. Небольшое денежное поощрение… — он многозначительно посмотрел на меня, — и вот что мы имеем.

Коршунов достал из папки несколько листов с колонками цифр:

— Большелапофф балансирует на грани рентабельности. Последний год был для него крайне неудачным — рост расходов, снижение прибыли. Он залез в долги. Взял три крупных кредита в СПТБ под залог своих лавок и склада.

На мой недоумённый взгляд собеседник пояснил:

— Сергиво-Посадском Торговом Банке.

— Весьма уязвимая позиция, — заметил я, чувствуя, как внутри разгорается азарт охотника, загоняющего добычу в ловушку.

— Это ещё не все слабости, — Родион потёр культю ноги. — Пятьдесят процентов его товаров поставляется из Мурома и Владимира через посредника — торговый дом «Братья Архиповы». Если этот канал нарушится, половина его полок опустеет.

Я молча кивнул, оценивая масштаб проделанной работы. За считанные дни Коршунов собрал столько информации, сколько другим не удалось бы раздобыть и за месяц.

— А ещё я близок к тому, чтобы выяснить его реальное имя, — добавил Родион с особым блеском в глазах. — Информация должна прийти завтра.

— Отличная работа, — я не скрывал своего восхищения. — Теперь у нас есть рычаги давления.

Коршунов выпрямился в кресле, и я заметил, как едва заметная улыбка тронула его обычно суровые губы. В его глазах читалась профессиональная гордость — чувство, знакомое любому мастеру своего дела, когда его работу оценивают по достоинству.

— Какие будут дальнейшие указания, боярин? — спросил он, возвращаясь к официальному тону.

— Продолжай в том же духе, — ответил я. — Особенно меня интересуют его кредиторы. Если с ними можно договориться, это значительно ускорит наш план.

— Уже работаю над этим, — кивнул Родион. — Есть у меня один знакомый клерк в СПТБ… Думаю, дня через два будет полная информация.

Когда Коршунов ушёл, я ещё долго сидел, обдумывая полученные сведения. Благодаря его усилиям мы получили весомые рычаги воздействия на Большелапоффа. Ещё немного, и этот интриган поймёт, что война в выражении «торговая война» является ключевым, а войны я не проигрываю.