Глава 15. Император растерян не меньше, вино всем в помощь!

Вторую половину дня я провела в тренировках. Я их совсем забросила, а они, оказывается, в прямом смысле слов мою жизнь спасли: то, что я могу накапливать или собирать заряд в своём теле – заслуга моих многолетних практик и только их.

Алинэ зашла ко мне после обеда, принесенного так же в покои, и мы мило поболтали под надзором совсем, было, притихшего Джая. Герцогиня принесла не только чемодан с моими вещами, но и пару книжек с весьма сомнительным содержанием. Судя по всему, она уверилась, что эти романы – нечто сродни артефактов, отпугивающих злой рок…

Естественно, никаких ответов от Каяна я не получила: моя идея с письмом в Солнечный дворец была проигнорирована… либо великие умы в данный момент бьются над этой проблемой, решая, должны ли они давать мне подобное право, и чего я вообще хочу этим добиться?

На самом деле ответ простой – я хочу понять, дадут ли мне шанс связаться с Цай? Или мне придётся какими-то секретными шифрами объяснять герцогу всё, что мне нужно передать в Солнечный дворец, через письма Алинэ?..

Вдовствующая императрица не заглянула ко мне ни днём, ни вечером. Полагаю, весть о моих расспросах разнеслась быстро, и вдове попытались указать на место. Это, конечно, мои личные домыслы, но что-то мне подсказывает, что было именно так. Теперь вопрос – как она поведёт себя дальше? Не то, чтобы я не верила в силу её влияния… охрана вокруг вдовы почившего императора шла в боевом построении, что говорит о большой ценности её жизни для всего севера… но эта женщина по сути ничем мне не обязана. И, если она решит не связываться с Каяном, никто её за это винить не будет.

В итоге, умотала я себя на тренировках знатно – так, что к позднему вечеру у меня ломило всё тело. И я по старой привычке приложилась к бутылке вина: оправдывала себя в этот момент безысходностью своего положения пленницы покоев, а ещё тем, что я была защищена от посягательств императора его обещанием вдове – обещанием получить моё согласие на его предложение…

С вином я была знакома с подросткового возраста, когда начальник охраны дворца, не выдержав моих стонов после очередной тренировки, дал мне глотнуть из своей фляги спасительного в таких случаях алкоголя… К слову, я его не виню за это: слушать те звуки, понимая, что их издаёт четырнадцатилетняя девушка, которой в пору по балам бегать, а не бандитов на улице избивать… Да, меня жалели. И теперь я четко понимаю это. Моя жизнь в Солнечном дворце не была легкой и приятной. И вновь – права была вдова императора севера: всё, что у меня там было, это техника «легкого тела», добытая для меня дедом на давней войне. И пусть теперь я знала, что это лишь обрывок от настоящей техники, менее ценным он для меня не стал. Я была благодарна деду. Он защищал меня, как мог, потому что любил. Каяну этого не понять, как и Джаю: для них поступок деда – грабёж, сошедший с рук гиганту, которому никто ничего не мог противопоставить. Именно поэтому Каян сам захотел стать гигантом. И сотворил из своей небольшой страны империю, способную уничтожать государства.

Да, в отличие от них, я могла понять и Каяна, и Джая. Потому и пила сейчас, грустно глядя на противоположную стену и размышляя о хитросплетениях судеб. И едва не пропустила появление в моих покоях императора – собственной персоной…

Быстро убираю бутылку на прикроватную тумбу и стремительно укладываюсь на постель, отчего волосы рассыпаются по подушке, частично закрывая лицо. Оставаться спиной к гостю не рискнула, потому выбрала правый бок… в конце концов, если Каян решит распустить руки, не взирая на сон своей «наложницы», я смогу остудить его пыл чётким ударом в нос. А дальше – прыжок к чемодану, приём пилюли, всё ещё спрятанной в подоле платья, и полноценная драка за свою честь! Впрочем, пилюлю я бы не трогала, – хотя бы сейчас: я всё ещё возлагаю на неё надежды при мысли о побеге с севера…

Дверь в покои открывается с характерным скрипом, и я застываю. А затем слушаю звук шагов по покоям.

Когда пауза после этих шагов затягивается, я уже, было, решаю, что меня раскусили – и император в данный момент стоит надо мной, сложив на груди руки… но тут вдруг простынь рядом со мной натягивается, а кровать чуть прогибается…

Он что, решил присесть на мою постель?

Затем рядом с моим лицом появляется теплая ладонь…

Он ведь не…

И Каян осторожно убирает пряди волос с моих глаз и губ…

За… зачем он это делает?..

– Спишь, – произносит тихий глубокий голос, после чего надолго замолкает.

Лежу, слушая удары сердца; даже дыхание выравниваю при помощи практики: не уверена, что смогу выдать адекватную реакцию на происходящее, поэтому продолжаю имитировать сон.

– Что же мне с тобой делать, Аянэ Тэра? – вопрошает голос после ещё одной долгой паузы.

Он действительно спрашивает меня об этом?.. И не набрасывается на моё спящее тело, желая унизить ещё больше?

А как же война, которая, со слов вдовствующей императрицы, непременно должна была начаться между нами?..

– У неё жар? – звучит вопрос неожиданно близко, после чего я буквально кожей лица ощущаю дыхание императора, – Это… запах вина? – через пару секунд кровать ещё больше прогибается где-то за моей спиной, где появилась ладонь Каяна, решившего проверить, пуста ли бутылка, стоявшая на дальней тумбе…

Ощущать его тело, зависшее где-то надо мной, было странно. И слишком… слишком!

– Так ты напилась, маленькая восточная принцесса? – с лёгкой усмешкой спрашивает Каян, возвращаясь на своё место подле меня, – Так боялась моего прихода?

Замираю, когда теплые пальцы оказываются на моём лице, мягко поглаживая скулу. А когда большой палец медленно спускается к моим губам… резко открываю глаза.

Смотрю на прекрасные черты молодого правителя севера и напряженно жду его следующего хода. Он должен дать мне причину для нападения. И он должен понимать, что я даю ему шанс дать мне эту причину.

Я хочу, чтобы он знал, почему я нападаю.

Не потому, что я дикая – а потому что он не держит своего слова!

– Я ни к чему не принуждаю тебя, не надо так на меня смотреть, – внезапно произносит Каян.

– Вы сказали, что спросите моего согласия, – отвечаю, продолжая напряженно таранить его взглядом.

– И я спрошу. А сейчас я просто касаюсь твоего лица. Это тоже запрещено? – отстранённым голосом уточняет император.

Он ставит меня в тупик. Если я скажу «да», выходит, он уже нарушает запрет…

– Нет, это не запрещено, – отвечаю ровно, – но и не поощряется, – добавляю.

– А ты готова «поощрять»? Что для этого необходимо сделать? – тут же проявляет интерес Его Величество.

– Отпустить меня домой, – произношу почти беззвучно.

– Это невозможно, – не моргнув, отвечает Каян.

– Отпустить домой Аэрона, – предлагаю другой вариант.

– Я и так это сделаю: я уже обещал тебе, – с мягкой улыбкой напоминает Каян, – выходит, ты поощришь меня за это?..

– Отпустить сейчас. Живым и невредимым, – почти перебиваю его, дополняя свой ответ.

И Каян некоторое время, не отрываясь, смотрит на меня…

– Каким будет поощрение, если я выполню твою просьбу? – наконец, спрашивает он.

– Я… – немного теряюсь.

– Позволь мне спать рядом.

– Это слишком, – рывком отодвигаюсь от него, разрывая контакт.

– Не каждый день. Только завтра, – мгновенно меняет ставку Каян.

– Почему… почему только завтра? – спрашиваю, борясь с собственным любопытством.

– Потому что сейчас ты не способна мыслить трезво. И, согласившись терпеть моё присутствие эту ночь, завтра с утра можешь обвинить меня в том, что я тобой воспользовался, – приводит довод Его Величество.

– Просто – лежать? – отводя взгляд, уточняю.

– Просто лежать рядом, – кивает Каян, кажется, неотрывно следящий за моим лицом.

За свободу кузена я должна буду вынести его присутствие в своей спальне всего одну ночь… при том, что моя репутация на севере уже разрушена, а мой статус наложницы клеймом ляжет на меня – в любом случае…

– Нет, я не могу, – чуть громче, чем нужно, отзываюсь, устремив взгляд на простыни подо мной.

– Хорошо… – протягивает Каян без эмоций, – А просто обнять меня?

Резко поднимаю глаза.

– Не сейчас, – тут же поясняет император, – завтра. Когда я приду к тебе вечером, перед сном. Просто обнять. И всё.

Долго смотрю на него. Чего он хочет добиться? Зачем ему мои объятия? Для него же всё это такая же мука, как и для меня.

– Я… я могу это сделать, – произношу через паузу.

Просто обнять – это несложно. Мы уже находились вблизи, когда ехали на лошади. Я способна это вынести, если это не будет длиться долго.

– И твоя подруга, Алинэ… я могу отпустить её после съезда дипломатов в конце недели. Она отправится на родину под присмотром людей герцога, – продолжает делиться потоком щедрот Каян.

– Что вы за это хотите? – осторожно уточняю.

– Сегодня ты тоже обнимешь меня. На прощание.

Зачем ему это?!

Поджимаю губы, сосредоточенно глядя на него.

Я совершенно точно чего-то не знаю. Или не понимаю.

Потому что не в силах осознать пользу от этой мелочи.

– Вы действительно отпустите их обоих? Аэрона – завтра, и Алинэ – через шесть дней? – спрашиваю негромко.

– Да, отпущу, – кивает Каян с едва заметной улыбкой.

Почему он улыбается? Я уже где-то оступилась?

– Клянётесь именем Макота? – уточняю сосредоточенно.

Одобрение Бога Порядка крайне важно для правителя империи Го. Он не станет разбрасываться клятвами просто так.

– Клянусь, – звучит ровный ответ.

– В таком случае я могу обнять вас, – произношу совсем тихо.

И слежу за появлением вполне себе заметной улыбки на лице Каяна.

Почему…

Когда он так улыбается, у меня появляется ощущение, что мы вовсе не враги! Это неправильное ощущение. Я не должна зацикливаться на нём.

Император вдруг поднимается с моей постели, отступает на шаг и поднимает руки, раскрывая их в приглашающем жесте.

Я должна подойти к нему? Сейчас?..

Как-то неловко поднимаюсь вслед за ним и некоторое время стою на месте, словно решаясь на какой-то отчаянный шаг.

А затем делаю этот шаг, оказываясь в объятиях Его Величества.

Его ладонь, появившаяся на моих волосах, согревает голову. А его рука, обвившая мою талию, прижимает слишком крепко...

…почти надёжно…

– Почему ты дрожишь? – слышу отстранённый голос где-то над моей головой.

Он почувствовал?..

– После смерти отца никто меня не обнимал, – отвечаю честно, раскрываясь перед ним в этом аспекте, но прикладывая все силы, чтобы сдержать эмоции в ответе. Я не могу проявить ещё больше слабости! И не могу позволить ему понять, как сильно всё происходящее воздействует на меня. Но это тепло чужого тела вокруг, мягкое дыхание на моих волосах, и абсолютное отсутствие какой-либо агрессии по отношению ко мне сейчас – в данный момент… добивают мою оборону.

И я закрываю лицо руками, опустив голову ему на грудь.

…

Несколько секунд мы просто стоим, затем Каян отстраняет меня от себя и долго смотрит на мои ладони, скрывавшие от его глаз все мои чувства. А когда я нахожу в себе силы поднять на него взгляд, то не сразу понимаю, что значит это выражение на лице Его Величества...

Он растерян? Или он злится? А, может, ему противно?

Император отступает на шаг, молча разворачивается и выходит из моих покоев, – и только после того, как дверь за ним закрывается, я могу позволить себе разреветься. Пусть не в голос: за дверьми могли услышать. Но и не беззвучно.

Я должна была выпустить из себя всё, что так долго сдерживала и подавляла. И я плакала… а затем вздрогнула от ощутимого удара по стене.

Кто-то в коридоре решил подраться?

Быстро вытирая слёзы, подхожу к двери и прислушиваюсь. Ни звука…

Это довольно странно…

Иду умываться и готовиться ко сну, решив, что мне послышалось.

А засыпаю лишь после того, как убеждаюсь в наличии пилюли в подоле, открыв чемодан и проверив платье. Кажется, сам факт её наличия стал моим персональным успокоительным.

Завтра вечером я вновь войду в объятия Каяна, и зависящие от меня люди окажутся в безопасности… а дальше – хоть потоп.

– Ваше Высочество! – слышу взволнованный голос Алинэ следующим утром.

Приглашаю её войти, не оборачиваясь, и уже хочу было позвать за стол, как застываю.

Потому что за спиной герцогини стоит Ро’ун. Стоит и смотрит на меня.

– Где Первый генерал? – спрашиваю вслух и сама не понимаю – у кого именно.

– Я не знаю, – напряженно поглядывая на северянина, отзывается Алинэ, – мне никто не доложил о смене караула.

– Присаживайся, – всё же киваю на кресло и сосредоточенно слежу за перемещением Ро’уна.

Он не отставал от герцогини ни на шаг и не планировал оставаться у дальней стены, как Джай – а застыл за спинкой кресла, в котором расположилась Алинэ.

Прямо напротив меня.

– Куда подевался ваш брат? – решив не игнорировать факт его присутствия, спрашиваю у белого генерала.

– У Первого генерала много забот, – спокойно отзывается тот, словно сцены на суде не было вовсе, – Меня поставили охранять герцогиню в эти дни.

Как информативно, прямо всё объяснил.

– Ты довела бедняжку Джая до нервного срыва, так что его пришлось сменить? – поднимаю чашку с чаем и не спеша отпиваю, прикладывая усилие, чтобы рука не дрожала.

– Похоже, он не выдержал того факта, что мне симпатичнее его подчинённый из Гостевого дворца… кажется, Кор? – протягивает Алинэ, откровенно дразня брата Джая.

Сказать ей, что ли, что они не особо дружны?

– Кор – не глупый юноша, – киваю медленно и делаю маленький глоток терпкого по вкусу напитка, – но мы с тобой уже обсуждали это… ни один северянин, каким бы порядочным он ни казался, не может и не будет рассматриваться в качестве твоего жениха. Здесь нет достойных герцогини Даронской, – произношу сухо, не глядя на Ро’уна.

– А как же этот... Гоу‘хан?.. – отчего-то вспоминает моего соученика Алинэ, – Вы говорили, что из всех северян он самый достойный!

– Я сказала, что он – неплохой вариант. Не более, – поправляю её и поднимаю взгляд на белого генерала, – но что-то мне подсказывает, что даже из него местная система ценностей сделает морального урода.

После этих слов в покоях устанавливается гробовая тишина.

– Так почему он не участвовал в Горном походе вместе со мной, не подскажете мне, Второй генерал? – протягиваю, чуть подув на горячий напиток.

– Потому что был наказан за непослушание, – звучит сухой ответ.

– Он не послушал вашего приказа? Интересно… и какого же именно? – продолжаю расспрос, игнорируя собеседника взглядом.

– Ему было приказано выступить на соревнованиях лучше вас и встретиться с вами в финальном раунде, чтобы демонстративно одержать победу, знаменуя главенство севера над востоком. Но Гоу‘хан не послушал приказа, за что был наказан и отстранён.

Смотрю в стену, сжимая пальцами горячую чашку.

– Алинэ, я была не права. Возможно, кто-нибудь сможет устоять и не скатиться до бездумного мстителя… но это ещё не точно, – отставляю чашку на стол, затем разворачиваюсь к герцогине всем телом, ощутив острую необходимость сменить тему, – я договорилась с императором, тебя отпустят домой.

– Что?! – изумленно восклицает девушка, едва не подпрыгивая в кресле, – Как это возможно?!

– Как – не скажу, но, оказалось, возможно, – чуть улыбаюсь ей, – и я хочу попросить тебя об одолжении.

– Каком? – с горящими глазами спрашивает Алинэ.

– Не рассказывай отцу о том, что здесь происходило. Скажи лишь, что передала его послание императору, выждала необходимое для соблюдения всех приличий, время и отправилась домой. Про всё остальное не говори ни слова...