Глава 11. Каменное пугало
Что дёрнуло меня пойти вслед за Кристиной — я бы и сам себе объяснить не сумел. Может, просто инстинкты взяли верх. Нет, не те инстинкты, о которых можно подумать. А те, что вбиты в голову каждому, кто ведёт нелегальный образ жизни, и кого в любую секунду может накрыть армия или полиция. Видишь, что кто-то из твоих ведёт себя странно — разберись. Желательно тихо, не привлекая внимания. Это у мирных жителей допустимо чудить и хранить секреты. А у подпольщиков всё немного сложнее.
Таким образом Кристину я, не задумываясь, записал в «свои». Она могла думать иначе. Всё же она была чёрным магом, я — до известной степени белым. К тому же мы только что с нею сражались, как заклятые враги... Однако для меня это ничего не означало. Обычные военно-полевые учения. А в целом, мы с ней ведь учимся в одной академии. И живём в одной стране. И если на эту страну нападут — сражаться будем бок о бок.
В темноте горели фонари, стояла мёртвая тишина. Я старался держаться в тенях и не выпускал из виду Кристину, которая тоже скользила, избегая островков света.
Что за тайны?.. Скорее всего — чушь какая-нибудь. Свидание или вроде того. Ну, если она спешит на встречу с каким-нибудь красавчиком — я мешать не стану, спокойно вернусь в корпус... Угу. Напорюсь на наставника, получу выговор за то, что нарушил режим, огребу штрафных баллов... Чёрт, ну вот куда я лезу?!
Однако интуиция вопила вовсю. Что-то было не так этой ночью, и как бы мне ни хотелось повернуть обратно, я продолжал идти. Интуиция капитана Чейна не подводила ещё никогда.
Я потерял Кристину на очередном повороте тропинки. Она как будто скользнула между деревьями и исчезла из виду. Заметила меня? Или уже близка цель её вылазки?
Я ускорил шаги, поравнялся с тем местом, где она пропала. Справа от меня высилось странное сооружение. На первый взгляд оно напоминало покосившуюся, частично развалившуюся крепостную башню, однако я сходу раскусил фальшивку.
Во-первых, фортификационное сооружение здесь было так же к месту, как священник на оргии. Во-вторых, даже если предположить, что когда-то тут проходила линия обороны, то почему не осталось других её элементов? На древность не спишешь, постройке не больше двух сотен лет, а пожалуй что и меньше. К тому же на отсутствие средств император явно не жалуется, всё остальное поддерживается в прекрасном состоянии. И эту рухлядь тоже, если бы была такая надобность, давно бы отреставрировали. Значит, так всё и задумывалось.
Ну и, наконец. Я не специалист по архитектуре, однако башня резко отличалась от всего, что видел в столице. Это был какой-то другой стиль. По-моему мнению — древний, откуда-то из средних веков.
Поскольку Кристину я потерял, подумал, что можно и уделить постройке пару минут. Обошёл вокруг. Вход открыт, внутри видно начало винтовой лестницы. Наверное, просто одна из архитектурных диковинок, призванных услаждать взор императора. Сверху, вероятно, открывается красивый вид.
К башне прилагался кусок стены, уходящий в холм или же рукотворную насыпь. В стене была арка, а над аркой — камень, на котором я разглядел надпись. Будь со мной кто другой — удивился бы, что я могу разглядеть полустёршиеся буквы в такой темноте. Я сумел, но помогло мне это не сильно: «НАПА’МѦТЬ ВОЙНЫ ѼБ’Ѧ’ВЛЄННОЙ ТꙊРКАМИ РОССІИ СЄЙ КАМЄНЬ ПОСТАВЛЄНꙎ ҂аѰѮИ ГОДА».
Ясно, что памятник, но чего там с датой — этого я уже понять не смог. Неужели пару сотен лет назад здесь была такая письменность?.. Или это тоже — стилизация?
Что-то стукнуло, и я сразу отвёл взгляд от надписи. А заодно — отскочил от башни. Сверху легко сбросить на голову камень, например. Если Кристина меня засекла — с неё станется. Расстроенная поражением и разгневанная слежкой дама способна и не на такое.
Я внимательно оглядел строение. Чутьё, унявшееся было, вновь стало посылать в мозг сигналы. И теперь уже я отчётливо расслышал в них опасность.
Ощущение было такое, будто у меня закружилась голова. Контуры башни расплылись. Я ещё испугался, что потеряю сейчас сознание, но раздался стон и рокот. Это камни тёрлись друг о друга, разрывая скрепляющий их состав.
Нет, голова у меня не кружилась. Просто башня начала двигаться.
— Какого?.. — пробормотал я, пятясь подальше от этого чуда архитектуры.
Пару секунд у меня ещё теплилась мысль, что всё это — плановый аттракцион, какая-то магическая развлекушечка для императорской семьи и их гостей. Но башня собралась в невнятную кучу, а потом развернулась, выпрямилась во весь рост, и иллюзия рассеялась.
Передо мной стоял каменный гигант, возвышающийся над деревьями. С него сыпалось крошево отделки, обнажая каменный остов.
Молча, с одним лишь рокотом трущихся друг о друга камней, гигант поднял руки, и тут меня отпустило.
Я прыгнул в сторону за миг до того, как каменные руки ударили в землю — там, где я только что стоял.
По земле прокатилась дрожь. Я вскочил.
Нет, что ни говори, а вряд ли императорская семья развлекается именно так. Мы с императором, конечно, знакомы весьма поверхностно, однако он произвёл на меня впечатление человека весьма рассудительного. А эта тварь, чем бы ни была и какими бы мотивами ни руководствовалась, совершенно очевидно хотела лишь одного: убить меня.
Я сжал кулак и почувствовал звенья цепи. Теперь, когда моё оружие обрело «плоть», я тратил на его поддержание гораздо меньше сил. Металлическая цепь, удлиняясь на лету, прянула в сторону гиганта. Обвилась вокруг широченной ноги.
Намотав цепь на кулак, я что есть силы дёрнул и выругался. Ну да, размечтался — одолеть такую здоровенную дуру!
Гигант вновь размахнулся, делая шаг ко мне. Я дёрнул рукой, и послушная цепь соскользнула с каменной ноги. Метнувшись в сторону, я захватил цепью несущуюся к земле каменную руку и прыгнул, потянув всем весом.
Мне удалось выбить гиганта из равновесия. Он покачнулся, повалился было набок, но подставил пленённую руку и опёрся на неё.
На этом мои достижения закончились. Я поспешно высвободил цепь вновь и принялся размахивать ею уже с другим расчётом. Металл врезался в камень, выбивая искры и крошку. Я колотил по безглазой каменной морде, по руке, по корпусу, уже понимая, что смысла в этом нет.
Чёрная магия. Мне могла бы помочь одна лишь чёрная магия, направленная на уничтожение противника, а не на защиту от него и не на пленение. В этом и заключалась дьявольская ловушка: я был беззащитен перед этим чудовищем!
Но ведь я могу убежать, разве нет? Свалить в академию и рассказать о случившемся. Что бы это ни было — это явно не моя проблема и не мой косяк. Пусть разбираются те, кто получают за это дерьмо зарплату.
Осенённый такой светлой мыслью, я смотал цепь и бросился прочь, к тропинке.
Свист рассекаемого воздуха привёл в действие ещё один инстинкт из прошлой жизни. Я, не тратя времени на то, чтобы притормозить, рухнул на землю, обдирая лицо и руки. Снаряд просвистел над головой и ударил в землю на метр впереди меня. По спине заколотили комья земли.
Ну ничерта себе!
Я откатился в сторону, и тут же в землю ударил ещё один камень.
Отставить бег. Он зашибёт меня, размажет ровным слоем, так, что даже опознавать будет нечего.
— Ну давай, здоровяк, — прошептал я и вскочил на ноги.
Следующую атаку встретил лицом к лицу. Принял на Щит камень, который от удара разлетелся вдребезги, а я почувствовал сильный толчок в руку.
Если до этой минуты я, подобно Андрею, полагался не столько на магию, сколько на себя и своё оружие, то теперь настало время вспомнить уроки Платона. Оружие может быть разным, и универсального нет. Против этого соперника мне нужна магия, чёрт её подери, и чем больше — тем лучше.
— Давай! — криком подбодрил я каменного монстра.
Тот прицелился в меня рукой, и от неё отделился камень, полетел в мою сторону, наращивая скорость.
Ну, шанс у меня будет всего один. Я сосредоточился и почувствовал, как энергетические контуры моего тела порождают нужное заклинание: Белое Зеркало.
Заклинание Щит защищало того, кто его использует, от атаки. Белое Зеркало, в принципе, делало то же самое, но с оговоркой. Оно перенаправляло злое намерение по исходному адресу.
«Ошибка в выборе между Щитом и Белым Зеркалом может стоить жизни, — говорил на занятиях Платон. — Если в вас стреляют, то Щит просто защитит от смерти, Зеркало принесёт смерть стрелку. Но если в рушащемся здании на вас падает балка, то Щит, опять же, спасёт вашу жизнь, тогда как Зеркало не сделает ничего».
«Это как?» — возмутился я, привыкший к тому, что оружие или работает, или нет.
«Белое Зеркало отражает враждебное намерение, ваше сиятельство. У падающей балки никакого намерения нет, и для Зеркала её попросту не существует».
«Хорошо. А если в рушащемся здании кто-то специально скинул на меня балку?» — не сдавался я.
Платон посмотрел на меня с жалостью. Мол, ну и планы вы себе строите на жизнь, ваше сиятельство. И ответил: «Тогда, безусловно, балка полетит в бросившего её».
Сейчас я играл в «орёл или решка». Есть ли у каменного гиганта намерение? Если есть — то добрым его не назовёшь, а значит, всё должно сработать. Но я ведь не вчера родился, и даже в этом мире уже не первую неделю живу. Будь тут оживающие башни — мне бы об этом хоть намекнули. А значит, гиганта сотворил кто-то. И вот тут — большой вопрос, как моё заклинание расценит эту многоходовку.
Камень долетел почти до моей вытянутой руки и... исчез.
По воздуху пробежала рябь, как будто колыхнулся огромный целлофановый пакет. Потом я ощутил, как в мои энергетические контуры что-то вливается. Это что-то ощущалось, как кипяток, но не обжигало, а приятно бодрило, что ли. Но продлилось не долго. Миг — и поток хлынул обратно.
Камень материализовался и полетел назад с той же скоростью. Врезался в грудь опешившего гиганта и разлетелся вдребезги.
Гигант даже не пошатнулся. «Год жизни за реактивный гранатомёт!» — мысленно взмолился я, но ответить на мои молитвы было некому.
Рука каменного монстра вновь поднялась. Я облизнул пересохшие губы. В голове непрерывно происходила мучительная работа. Я бесконечно инвентаризировал тот небольшой набор магических приёмов, что был у меня в распоряжении, пытаясь составить нечто, способное одолеть этого исполина.
Вариантов не было. Вообще. Меня учили как белого мага, я должен был лишь защищаться, максимум — пленить и обездвижить соперника. Но сейчас моим соперником была груда камня.
И вдруг меня осенило. Я вспомнил, как впервые проявил магию — во время встречи с Пуховым, который приставал к моей сестре. Позже Платон разъяснил мне, что это был бесконтрольный выброс магической энергии. Если различные заклинания можно уподобить множеству кранов, позволяющих получить струи различной толщины, температуры и напора, то то, что сделал я, напоминало скорее прорыв трубы, который я умудрился быстро заделать.
Для кого другого такая вспышка могла стать фатальной, но я уже не раз удивлял местных своей невероятной «магической ёмкостью и проводимостью».
И сейчас меня мог спасти только такой же прорыв.
Исполин выстрелил сразу двумя камнями, один полетел над другим. Я, вместо того чтобы отступить, бросился им навстречу. Прыгнул, пролетел между двумя снарядами, приземлился на ноги, стремительно сократил расстояние до монстра.
Тот взмахнул рукой, думая вколотить меня в землю, но я его опередил. Всё получилось легче, чем я думал. Воздух вокруг меня зазвенел, заискрился, и я ощутил внутри себя обескураживающую пустоту.
«Стоп!» — мысленно закричал я, вновь задраивая все энергетические люки.
Ноги подкосились, я упал на спину. Но звук, который я слышал, был приятнее самой прекрасной мелодии — я слышал, как рушились камни. Оставался лишь один крохотный нюанс...
Моего выплеска хватило, чтобы развалить гиганта, но составляющие его тело камни никуда не делись. И теперь они осыпа́лись вниз. В том числе и на меня.
Я вскинул руку и в очередной раз сотворил Щит. Тех остатков магической энергии, что у меня сохранились, явно не хватало. Каждый удар по Щиту я ощущал так же, как если бы камни врезались в моё тело. Хорошо, что они не копились сверху, а отскакивали, один за одним, один за...
Щит «мигнул». Кажется, сознание начало меркнуть ещё до того, как осколок камня угодил мне в голову.
* * *
За свою жизнь мне неоднократно приходилось просыпаться в лазаретах, и это ощущение я узнал сразу. Ощущение, как будто жизнь встала на паузу, и тебя окружает покой. Только вот это обманчивое чувство. На самом деле жизнь продолжается, и чем дольше проваляешься на койке — тем больше потом навёрстывать.
Я открыл глаза, увидел белый потолок над собой. Повернул голову и почувствовал, что на ней тугая повязка. Сильно меня тем камнем приложило... Но главное — жив. И руки-ноги шевелятся. Ну и, раз уж голова способна всё это осознать, значит, с ней тоже никаких проблем нет.
Дёшево отделался, учитывая размеры соперника.
В просторной палате с раскрытым окном я лежал один. В смысле, тут в принципе была всего одна койка. Рядом с койкой стояла тумбочка, на ней — ваза с цветами, чуть дальше — стол, застеленный скатертью, и чёрный блестящий лаком стул.
Я осторожно перевёл тело в сидячее положение. Лёгкое головокружение накатило — и улеглось. Я нащупал узел, распустил его и снял повязку. Ссадина на лбу совсем смешная, так, царапина. И я от этой ерунды вырубился?..
Ответ явился тотчас же. Дверь в палату распахнулась, и вошла Полли. Я хотел было её поприветствовать, но язык присох к нёбу. Госпоже Нарышкиной в очередной раз удалось меня удивить.
На Полли был короткий — изрядно выше колена — медицинский халатик и накрахмаленная шапочка. Халатик едва сходился на груди.
— Ой! — Полли, похоже, не ожидала увидеть меня в сознании. — Ты уже встаёшь?
— Частично, — сказал я. — А ты...
— Я вызвалась помогать сестрой милосердия, как только узнала, что с тобой случилось! — выпалила Полли.
— Ясно, — улыбнулся я и коснулся ссадины на лбу. — Твоя работа?
Полли энергично закивала:
— Маг-целитель приходит сюда только раз в неделю, или по особому приглашению. Он бы и с сотрясением справился, а я только снаружи всё залечила...
Судя по понурому выражению лица, Полли это расстраивало.
— Да я в порядке, — успокоил я её. — Долго провалялся?
В палате было светло, за окном пели птицы.
— Часов десять. — Полли подошла и уселась рядом со мной. — Наверное, ты просто спал. Как себя чувствуешь?
Она потянулась пощупать мне лоб. Я позволил ей это. Хотя бы потому, что когда Полли наклонилась, передо мной открылся невероятной красоты вид.
— Симпатичный халатик, — не выдержал я.
— Правда? — Полли отдёрнула руку и разгладила несуществующие складки на халате. — Более подходящего размера не нашлось, представляешь!
— А что не так с размером? — изобразил я удивление.
— Ой, ну он же мне мал! Княжна Якунина, которая выпустилась в прошлом году и которой принадлежали эти халаты, отличалась миниатюрностью во всём. Сегодня же напишу родителям, пусть закажут мне сразу три халата в размер.
— Я бы не стал торопиться. Тебе очень идёт.
— Пра-а-авда, Константин Александрович? — невинно захлопала глазами Полли и закинула ногу на ногу.
— Такая же правда, как то, что солнце встаёт на востоке, — заверил я её и с усилием заставил себя отвести взгляд. — А где моя одежда?
На мне была больничная пижама, и я не стал спрашивать, кто именно её на меня надевал.
— Я принесу, — встала Полли. — И позову врача. Пусть она тебя выпишет. Скажу ей, что тебя против воли не удержать и лишней секунды, уж в этом сомнений нет.
— Спасибо, — кивнул я.
Врач — пожилая женщина в очках с толстыми стёклами — вредничать не стала. Убедившись, что я в ясном сознании, знаю, какой сейчас год, как зовут меня, императора, и сколько пальцев мне показывают, благословила меня и ушла. Полли принесла мою одежду и тактично удалилась. Так что уже через полчаса после пробуждения я шагал по достопамятному парку и чувствовал себя совершенно здоровым человеком.
Только вот одна проблемка: ночное нападение. Кто и за каким чёртом натравил на меня это каменное пугало?