Глава 12. Вызов

Я шёл по парку и размышлял на ходу. В кандидатах на роль злоумышленника недостатка нет.

У меня тут двое Юсуповых под боком, старший и младший, и оба не отказались бы меня прикончить. И пусть у них ничего не получилось — я всё же понёс потери. Удар по голове и ночёвка в палате не в счёт, красотка Полли в ультракоротком халатике сгладила негативные впечатления. Однако мой выплеск энергии был нацелен исключительно на уничтожение соперника, и моя жемчужина теперь была чёрной более чем наполовину. Столько усилий — и всё насмарку. Вот за это я жаждал поквитаться.

Была суббота. Вообще-то в Академии — день рабочий, выходной тут, согласно распорядку, единственный — воскресенье. Но Игра, состоявшаяся вчера, считалась эпохальным событием, закончилась она поздно, и по этому случаю начало учёбы отложили до понедельника. Таким образом я, со своей травмой, ничего не пропустил. Хотя, понаблюдав с полчаса происходящее вокруг, подумал, что стратегически — это неверное решение со стороны руководства академии. Первое правило командира: солдат должен быть постоянно занят. Если это не так, то он найдёт себе неуставное занятие, и у командира неизбежно появятся проблемы.

Собственно, это сейчас и происходило: по парку слонялись курсанты в поиске развлечений, не связанных с ночными клубами и ездой по городу на дорогущих машинах. Получалось плохо, в воздухе витало напряжение. Вчерашний инцидент с Мишелем в столовой был только началом. Сейчас, после того как команда чёрных магов торжественно проиграла, поводов для взаимного недовольства стало больше.

Я подумал, что не пройдёт и недели, как начнутся постоянные драки или ещё чего похуже. Интересно, как местное начальство намерено с этим справляться? Или же такой опыт у них есть, и расчёт на то, что аристократическое воспитание всё преодолеет, себя оправдывает? Что ж, поживём — увидим.

Я целенаправленно шёл к месту вчерашнего загадочного нападения. В кармане кителя осталась игровая карта, Илларион Георгиевич вчера не потребовал её вернуть.

Достав карту, я нашёл нужное место и прочитал название находящейся там достопримечательности: «Башня-руина». Значит, относительно того, что «древность» — искусственная, угадал.

Впрочем, не удивлюсь, если сейчас башня стоит там, как новенькая. Я уже вообще ничему не удивлюсь. После того как на тебя нападает шестиметровый каменный гигант, способность удивляться отмирает стремительно.

Я прошёл знакомой дорожкой при свете дня и остановился, глядя на развалины. Нет, башня не восстановилась чудесным образом. Памятник архитектуры был уничтожен, да так основательно, что не осталось даже двух камней, скреплённых друг с другом. Территорию кто-то окружил жёлтой ленточкой, запрещающей вход.

Ну и что я тут хотел найти? Ответы. На какие вопросы?.. Да если бы я умел пытать камни!

Вкрадчивые шаги я услышал давно, однако не повернул головы. Развитая интуиция говорила, что опасности нет никакой. Даже если это суждение показалось бы оскорбительным для того, кто крадётся.

— Так-так-так, — подал голос Юсупов-младший. — Что я вижу? Господин Барятинский собственной персоной!

— Здравствуй, Жорж. — Мой взгляд продолжал скользить по руинам. — Слыхал про такую теорию, что преступника всегда тянет вернуться на место преступления? Вопреки инстинкту самосохранения.

— Сочинение Фёдора Михайловича Достоевского читать доводилось, — фыркнул Жорж. — Впрочем, как и всякому грамотному человеку.

— Понятия не имею, о ком ты говоришь. — Я повернулся и смерил взглядом Жоржа. — Это сделал ты? — кивнул на развалины.

Прямой вопрос часто недооценивают. В ответ на прямой вопрос люди всегда реагируют. Особенно хорошо они реагируют, если вопрос звучит неожиданно.

Но на этот раз я прокололся. Похоже, Жорж был готов к такому повороту. Сам сообразил, или кто-то его подготовил? Скорее второе. Ну не мог этот щенок поднять такую махину! Если бы мог — не слил бы так бездарно бой в императорском дворце. Значит, в покушении на меня замешан и его дядька.

Илларион Георгиевич Юсупов — распорядитель вчерашней Игры. Один из немногих, кто мог не только наблюдать за ней, но и влиять на происходящее. Например, посредством магии устроить водоворот в безобидном на вид пруду. Если бы Андрей не пришёл мне на помощь, я бы утонул — в этом сомневаться не приходилось. А Илларион Георгиевич с чистой душой устранил бы водоворот так же запросто, как создал. И вздыхал над моим безжизненным телом вместе со всеми — ах, какая трагедия! Несчастный случай, кто бы мог подумать! Бедный мальчик...

Жорж изобразил презрительное недоумение до того натурально, что почти заставил меня поверить.

— Сделал что? — переспросил он. — Построил башню? Увы, но к моим многочисленным дарованиям талант зодчего не относится. Сломал башню? Ответ опять же будет отрицательным. Тебя так сильно ударило по голове? Ты снова всё забыл?

Теперь ему, похоже, и правда сделалось интересно, аж глаза засверкали.

— Не надейся. Всё помню. — Я продолжал буравить Жоржа взглядом в ожидании непроизвольных реакций. — Помню, как башня превратилась в каменного монстра и попыталась меня убить.

— Точно ударило, — покачал головой Жорж. — Хм-м. А ведь вы опасны, господин Барятинский! Для себя, а ещё более — для окружающих. Неизвестно, что взбредёт вам в голову в следующий раз. Должен ли я об этом доложить ректору?.. — Он сделал вид, что задумался. — Пожалуй, что должен. Но, как благородный человек, я предоставляю тебе срок до понедельника. Покинь сие славное учебное заведение под любым предлогом, который сочтёшь приемлемым. Мне претит дышать с тобою одним воздухом.

Щенок отлично владел собой. На первый взгляд... Хм-м, а вот так?

Я сделал резкий шаг в его сторону. Жорж попятился. Ага, вот теперь нам стало страшно.

— Как благородный человек, — процедил я сквозь зубы, — я дам тебе десять секунд на то, чтобы назвать имя виновника в покушении на меня. Я его и сам уже знаю, но, так и быть, дарю тебе шанс поступить правильно. Если вы, два недоумка, задумали меня убить — до вас уже должно было дойти, что так просто это сделать не получится. В следующий раз отдача может и покалечить.

— Ты псих! — выкрикнул Жорж, судорожно оглядываясь; броситься наутёк ему мешала только гордость, а вот поджилки явно затряслись. — О чём ты говоришь?! Рассуждаешь о благородстве! Белый маг! — Он выплюнул эти слова, как ругательство. — Лучше бы сказал спасибо Кристине!

— Чего? — скривился я.

И вдруг вспомнил.

Кристина! А ведь точно. Это за ней я пошёл ночью. Её след затерялся где-то в районе башни-руины...

— Госпожа Алмазова тебя нашла, — пояснил Жорж. — Прибежала на грохот, вытащила из-под обломков и подала сигнал наставникам.

— То есть, Кристина с вами заодно? — уточнил я.

— Что?! — совсем уже остолбенел Жорж.

— Что слышал, недоносок! — рявкнул я. — «Прибежала, вытащила, подала!» За идиота меня держишь? Здесь чёрт-те что творилось, а Кристина услышала только когда всё уже закончилось? Да я готов на что хочешь спорить, что все услышали грохот с самого начала! И побежали сюда. А Кристина, сообразив, что не успевает закончить начатое, «подала сигнал». Ведь так всё было?

Побледневший Жорж ответил не сразу. Какое-то время ему понадобилось на то, чтобы собрать для ответа всю оставшуюся надменность.

— Вы перешли все границы, господин Барятинский, — тихо, дрожащими губами проговорил он. — Вы не оставляете мне другого выбора. Больны вы или нет — я не намерен мириться с таким оскорблением! Я пришлю к вам своего секунданта сегодня же.

— Кого? — не понял я.

Но Жорж молча, быстро — чтобы не передумать, наверное — развернулся и ушёл. А я задним числом понял, что секундант — это не здоровенный мордоворот, который попытается за секунду до смерти переломать мне кости. А человек, который доставит мне вызов на дуэль.

Дуэль! На дуэли погиб мой отец.

Я не изучал этот вопрос глубоко. Но судя по тому, что успел узнать, дуэли — самое бессмысленное времяпрепровождение, свойственное аристократам, из всех, какие только можно придумать.

Если человек тебе мешает — устрани его. Но зачем подставляться самому? Жизнь и так тебя зацепит, если захочет. Нравится демонстрировать собственную храбрость — отправляйся на войну... Но не пытаться же объяснять мою логику Жоржу и его секунданту. Единственное, чего добьюсь — сочтут трусом, сообразно здешним представлениям о благородстве. И ничего, кроме проблем, мне это не доставит.

Ладно, дуэль так дуэль. Насколько понимаю кодекс, раз меня вызвали, значит, первый выстрел за мной. А я не промахиваюсь даже по движущимся мишеням. Что уж говорить об идиоте, который будет гордо стоять, ловя пулю грудью...

Тут я заметил, что по той же тропинке, которой ушёл Жорж, ко мне приближается преподаватель. Я запомнил его имя — белый маг Всеволод Аркадьевич Белозеров, который вчера вступился за Данилова в столовой.

— Господин Белозеров! — Я поклонился.

— Господин Барятинский! — Всеволод Аркадьевич ответил на поклон. — Слышал, что вы покинули медпункт. Как ваше здоровье?

— Благодарю, прилично, — сказал я. — С лёгкой руки госпожи Нарышкиной рана почти зажила.

— Очень рад, что всё так благополучно обошлось, — кивнул Всеволод Аркадьевич. — Не уделите мне немного времени?

* * *

Кабинет, куда привёл меня Всеволод Аркадьевич, оказался крохотным — не больше моей комнаты в жилом корпусе. Объём скрадывали шкафы с многочисленными томами. Для того, чтобы сесть за стол, учителю пришлось протискиваться боком. Однако его это, похоже, ничуть не смущало.

— Прошу, — указал он на единственный стул для посетителей.

Я сел. Стул — скрипнул. Всеволод Аркадьевич опустился в вытертое кожаное кресло, которое выглядело так, будто прошло долгую и печальную дорогу вниз от императора, через ректора и его секретаря, до Всеволода Аркадьевича.

На столе лежало немного бумаг, пресс-папье, стояла пепельница. Всеволод Аркадьевич достал из ящика стола сигару, вопросительно посмотрел на меня. Я пожал плечами — мол, курите, не возражаю.

Чиркнула спичка, по воздуху пополз терпкий аромат недорогого табака.

Сбоку на столе стоял мраморный «глобус». Такой же, как у деда. Я помнил, что он служит индикатором магии. Наверное, такие тут есть у всех учителей и наставников. Этой ночью «глобусы», должно быть, сверкали, как новогодние гирлянды.

— Я подумал, — сказал между затяжками Всеволод Аркадьевич, — что лучше будет перевести наш разговор в неформальную сферу. Видите ли, Константин Александрович... У многих в академии есть вопросы касаемо событий минувшей ночи.

— Да, у меня они тоже есть, — кивнул я. — Первый: что это вообще было?

Всеволод Аркадьевич посмотрел на меня с удивлением. Затянулся ещё раз, стряхнул пепел в пепельницу.

— Осмелюсь спросить... Вы не помните?

— Прекрасно помню всё, — отрезал я.

— И что же именно вы помните?

— После игры я... пошёл прогуляться перед сном. — Ну, назовём это так, не признаваться же, что из непонятных соображений отправился следить за Кристиной. — Остановился у Башни-руины. И тогда она... — Вот тут я начал чувствовать себя идиотом. — Она превратилась в огромного каменного человека и попыталась меня убить.

Всеволод Аркадьевич поперхнулся дымом и долго кашлял. На глаза его навернулись слёзы.

— Прошу прощения, — просипел он и затушил сигару в пепельнице. — Прошу простить. Что сделала Башня-руина?

— Вы услышали, — буркнул я. — Знаю, как это звучит. Но я видел то, что видел. Конечно, башне не самой вздумалось превратиться в чудовище и напасть на меня. Я не ребёнок, это мне понятно. Кто-то воздействовал на неё магией, вот что я хочу сказать.

Всеволод Аркадьевич задумчиво смотрел на меня сквозь последние клубы дыма, поднимающегося от пепельницы.

— Кгхм, — сказал он.

— Не верите, — констатировал я.

Историю с водоворотом лучше даже и не начинать рассказывать. От башни хоть развалины остались, а с воды — какой спрос?

— Видите ли, Константин Александрович, — медленно, тщательно подбирая слова, заговорил Всеволод Аркадьевич. — Даже если я вам поверю, это не отменяет фактов. А факты таковы. Вчера ночью вы не вернулись вовремя в жилой корпус. Я находился здесь. — Всеволод Аркадьевич постучал пальцем по столу. — Поэтому заметил несколько вспышек белой магии и даже сумел их локализовать.

Ч-чёрт! Вот сейчас я окончательно уверился в том, что цепь стала продолжением меня. Используя её вчера, даже не задумался о том, что активация личного оружия вряд ли проходит по разряду «бытовая магия второго уровня». То есть, в каком-то смысле она, возможно, и бытовая. Но однозначно не второго уровня.

— Я не придал этому большого значения, — продолжил Белозеров. — Белая магия — не то, из-за чего следует беспокоиться. К тому же мне было известно, что в корпус не вернулась и госпожа Алмазова. Всё это, разумеется, нарушение устава и должно караться, но... я тоже когда-то был молодым. И прекрасно понимаю, что такие яркие индивидуальности, как вы двое, обязаны притягиваться.

Судя по ощущениям, я краснею. Что это, мать твою, такое, Константин Багрянорожий?! Сообщаю новости: Алмазова пыталась тебя убить!

Впрочем, для юношеских гормонов аргумент был — такой себе.

Всеволод Аркадьевич же лишь кивнул, посмотрев на побагровевшего меня, и продолжил:

— Я ждал, полагая, что вы сотворили для дамы букет цветов, или ещё что-нибудь в этом духе. И надеялся, что никто из наставников в этот миг не смотрит на индикатор.

Я представил себе выражение лица Кристины, если бы я, догнав её ночью, вручил букет. Ну, тут одно из двух. Либо кинулась бы убивать, либо... Либо не убивать.

— А этот индикатор, — кивнул я на «глобус», — разве не показывает интенсивность используемой магической энергии?

Всеволод Аркадьевич с удивлением перевёл взгляд с «глобуса» на меня.

— Вот как? Вы знакомы с этим прибором?

— У нас в имении есть такой, стоит на столе у деда, — сказал я. — Понятия не имею, откуда он взялся, не спрашивал.

Ответ, похоже, удовлетворил Всеволода Аркадьевича. Он кивнул.

— Вы совершенно правы. Интенсивность индикатор тоже отображает.

— В таком случае вы не могли не заметить, что далее интенсивность была побольше, чем требует букет.

— Вы недооцениваете цветы, Константин Александрович, — усмехнулся Белозеров.

— Я там Щит использовал! — повысил голос я. — И Белое Зеркало! Это было не романтическое свидание, а сражение!

— Что ж, когда я заметил вспышку чёрной магии — догадался, что свидание свернуло куда-то не туда и пора вмешаться, — кивнул Всеволод Аркадьевич. — Мы с наставниками примчались так быстро, как смогли. И обнаружили сидящую на развалинах башни госпожу Алмазову. Ваша голова покоилась у неё на коленях.

— А меча у неё в руках не было? — буркнул я.

— Нет.

— Странно...

— Если верить госпоже Алмазовой — а именно её версия согласуется с фактами — то она пошла прогуляться перед сном. Затем услышала грохот и крики, прибежала на шум, увидела рушащуюся башню и — вас. Отважная девушка бросилась на помощь и вытащила вас из-под обломков.

— Какая трогательная история. А как насчёт вспышки чёрной магии? Вас это не насторожило?

Белозеров грустно посмотрел на меня.

— При поступлении все вы прошли проверку на магический уровень. Я не вправе разглашать уровни других учеников, но... Скажем так: та вспышка соответствовала восьмому уровню владения энергией. Приписать это госпоже Алмазовой попросту невозможно.