Откровения

Я тоже поднялся на ноги и оглянулся на сидящего во главе стола Станислава Викторовича. Тот смотрел в сторону, словно все происходящее не имело к нему никакого отношения. Это мне показалось странным, так как за минуту до окончания официальной части встречи мужчина выглядел довольным происходящим.

— А вас, Павел Филиппович, я попрошу остаться, — произнес император до того, как я успел уйти.

Бабушка бросила на меня короткий предупреждающий взгляд и направилась с князем Чеховым прочь.

— Как вам это место? — спросил хозяин резиденции. — После шумной столицы, наверно, тут все кажется глушью.

— Здесь очень красиво, — искренне признался я. — В детстве бабушка часто возила меня в поместье за городом. Но оно ни в какое сравнение не идет с вашими владениями.

— Думаете, что мрамор — это слишком? — хмыкнул он, вставая во весь свой немалый рост.

— Я не о доме говорил, — я пожал плечами. — мне еще не доводилось бывать там, где надо сдерживать силу.

— А разве в лицее, к примеру, можно пользоваться ею бесконтрольно?

— Нельзя, конечно. Но как мне пояснили, здесь даже костер запалить не положено с использованием стихии.

— Это так, — кивнул собеседник и направился в сторону, противоположную особняку.

Я пошел следом, оглянувшись на дворян, которые шумно переговаривались, угощаясь закусками с разложенных столиков.

— Вы проголодались? — уточнил Станислав Викторович и махнул кому-то, кого я до того не заметил. Из тени кустов выскользнул тощий мальчонка и побежал в сторону толпящихся гостей.

— Нет, мы успели перекусить.

— Так значит это от вас так вкусно пахнет чесноком, — император усмехнулся. — И когда только князь Чехов успел подстрелить дичь?

Я вновь пожала плечами, разумно полагая, что лгать императору не стоит. Тем более, в таких мелочах.

— Знаю, что вы приехали отдельно от родственников. Вы собирались сюда, не ведая про особенности пребывания на территории. И наверняка привезли с собой одежду, которую вам рекомендовала взять ваша мудрая бабушка.

— Скажу больше, что она сама собрала вещи и выслала мне их домой, — признался я и тут же пояснил, — она была уверена, что на моих вещах не будет герба семьи. А здесь стоит демонстрировать свою принадлежность к фамилии.

— И она не просветила вас относительно продуктов, потому как была уверена, что на въезде вашу машину все равно досмотрят. Да и кто додумается везти с собой в гости еду, — мужчина хитро улыбнулся.

— Мой помощник, — ответил я. — Он у меня человек простой. И был уверен, что на приемах не станут сытно кормить.

— Думаю, что вы не прятали ничего намеренно и вашу машину пропустили без досмотра.

— Так и было. Но охрана у вас хорошая. Остановили, документы проверили… — начал я выгораживать парней, которые встретили нас на дороге.

— Я не стану никого наказывать, Павел Филиппович. Сложно винить людей в том, что они испытывают к вам уважение.

— С чего это? — я удивленно приподнял брови.

Мы дошли небольшого озера, которого до того не было видно из-за искусно высаженных кустов. Деревянный мостик уходил в воду и на нем сидел мальчишка в льняной рубахе и соломенной шляпе. При виде нас он подскочил, вытаскивая из воды удочку. А потом подхватил ведро, чтобы побежать нам навстречу.

— Я рыбы наловил, — выпалил он с гордостью, демонстрируя добычу и улыбку, которая казалась умилительной из-за отсутствия переднего зуба.

— Ну-ка покажи? — заинтересованно уточнил император и заглянул в ведро. — Я думал, ты котам решил добыть, чтобы побаловать. А тут прямо чудо какой улов. Смотрите, Павел Филиппович.

Я подошел ближе и заглянул в ведро. Там в воде, присыпанной травой, чтобы рыба не плескалась, ходило несколько некрупных карасей.

— Уха выйдет знатной, — вынес я свой вердикт.

— Глеб Станиславович, — мальчишка протянул мне руку, и я пожал худенькую ладошку. — А вы тот некромант, который мертвых видит?

— Глеб, где твои манеры? — пожурил его отец.

— Но я должен узнать. Другого шанса может и не быть, — мальчишка состроил умильную рожицу, и правитель закатил глаза. — Павел Филиппович, а вы можете песиков возвращать с того света?

— А зачем?

— Ну, если песик погиб и его надо вернуть, — упрямо повторил сын императора, напомнив мне Фому.

— Никого возвращать не надо, — терпеливо пояснил я. — Потому как если кто-то уходит, то он обретает шанс жить в другом свете. А если его вернуть и оставить тут насильно, то он будет мучиться.

— Не будет. Я ведь мучить его не стал бы, — в глазах мальчишки загорелось возмущение.

— Он сам будет страдать, — добавил я. — Ведь его тело погибло. А значит, он не сможет ни есть, ни пить. А душа будет требовать насыщения. Будет желать сил, которых неоткуда взять.

— Можно ведь кормить чем-то? — не унимался мальчик.

— Что может насытить душу, как считаете Глеб Станиславович?

Маленький рыбак задумался и посмотрел в траву, над которой порхали крохотные сиреневые бабочки.

— Не знаю.

— Душа хочет жизни. И если ей не удается получить новую жизнь, то она будет забирать силу у других. Без спроса. Воровать то, что получится. У одного украдет немного радости, у другого чуточку счастья. Быть может, человек и не заметит, что его перестали радовать блинчики поутру. А потом на рыбалку не захочется идти. Но голодная душа может причинить много вреда, если ей не удастся уйти вовремя. Она станет страдать и заставлять страдать других.

— И такие души видит некромант? — неожиданно серьезно спросил мальчик, подняв на меня потемневшие глаза. — Голодные и злые?

— Чаще всего они просто уставшие. И очень хотят уйти. Не думаю, что через такое стоит проходить песику. Он не заслуживает подобной судьбы.

— А добрых призраков не бывает?

— Встречаются, — не стал лукавить. — Но все со временем начинают грустить. Нельзя удерживать тех, кто должен уходить.

— Спасибо, Павел Филиппович, — вздохнул мальчишка, шмыгнул носом, потом посмотрел на императора и заявил, — значит, ты был прав. Пойду попрошу Кузьму вынести Бобика из ледника.

— Бобика надо захоронить под старой ивой. Он был хорошим псом, но его время пришло, — тепло произнес император и наклонился, чтобы поцеловать мальчишку в макушку. — Ступай.

— До свидания, — коротко кивнул мне Глеб и направился в сторону особняка.

— Три дня пришлось держать собаку в стазисе, — пояснил император, когда его сын отошел достаточно далеко. — Псу за последний год совсем уже одряхлел от старости. Но Глебушка решил, что раз к нам приедет некромант, то он сотворит чудо.

— Увы, — я развел руки в стороны.

— Вы сделали больше, чем я мог ожидать, — Станислав повернулся к воде. — Детям сложно донести, что не все в этом мире можно исправить. И вам удалось подобрать верные слова.

Я промолчал, не зная, что сказать в ответ. Просто встал рядом и тоже окинул взглядом водную гладь. Солнце клонилось к закату, и часть озера оказалась в тени деревьев. Словно кто-то провел линию между подступающей ночью и днем. Над солнечной стороной скользили верткие стрекозы. А вот там, куда лучи света не падали, казалось, даже время застыло.

— Говорят, что на месте этого особняка когда-то стоял охотничий домик. Что раньше тут останавливался правитель империи со своими друзьями. Они пили, ели, охотились. Чтобы вернуться с добычей, которую тут же запекали на вертеле.

— Но все было не так, верно? — предположил я.

Мужчина коротко кивнул, а потом вновь заговорил.

— Далеко отсюда есть одно место. В глубине леса раскинулась топь. И там по тайной тропе можно было пройти к избушке, сколоченной из бревен. Старики говорили, что она стояла там испокон веков. И никто не додумался до того входить в нее или останавливаться там на ночь. Когда император решил устроить в этих местах резиденцию, он не знал про тот дом. И долгое время до него и дела никому не было. Но кто-то недалекий рассказал правителю о доме. А потом намекнул, что ему обязательно надо посетить это место. Потому что если есть строение, то в нем должен быть хозяин. И если не император, то кто там может быть главным?

— Плохая идея, — я покачал головой.

— Вы думаете? — сощурился мужчина.

— Чаща, болото, дом на нем, который стоит давно — все это очень подозрительно выглядит. Я бы не стал туда соваться.

— Но охотники были пьяны и веселы. Никто из них не захотел прислушиваться к нескольким аристократам, которые взывали к голосу разума. Император отдал приказ, и вся честная компания рванула туда…

Глаза Станислава Викторовича затуманились, словно он вспоминал происходящее.

— Они скакали на лошадях по лесу. Потом оставили взмыленных животных у места, где тропа сужалась. Когда люди вступили на топь, то каждый призвал свои стихии, чтобы найти дорожку вреди болота и дойти до дома первым. Почти все были веселы и бахвалились своей удалью. Перепачканные грязью аристократы выбрались к избе, которая оказалась корявой и кособокой. Вокруг высились холмы с палками, воткнутыми в них. Сама изба вросла в землю и покрылась мхом. Никому бы и в голову не пришло там жить. И одна девица из свиты императора неожиданно сказала, что заходить туда нельзя. Что надо убираться прочь.

— Ее не послушали? — затаив дыхание уточнил я, хотя догадывался о том, что услышу.

— Над ней посмеялись. Император вынул клинок и разрубил ветхую дверь, отбросил в сторону гнилые доски. И в тот момент день сменился ночью. Буквально минуту назад с неба лился свет, а вот уже мир утонул в чернильной тьме. Тут же вспыхнули огненные миньоны за спинами своих хозяев. Но вместо того, чтобы осветить местность. Они вдруг набросились на призывателей и их друзей. Каждый из аристократов призвал своих помощников. Вот только они не подчинялись приказам. Пришлось вынуть клинки, которыми принято разделывать дичь.

Мужчина посмотрел на меня темными глазами, в которых качалась боль.

— Мало кто понимает, что это такое — биться с чистой силой, когда у тебя самого нет ничего, кроме ножа. Несколько князей полегли сразу же и их тела поглотило жадное болото. Кто-то успел заметить сидящую на крыльце проклятого дома женщину. Потом одни утверждали, что она была старухой, а другие уверяли, что там была девушка невиданной красоты. Вот только, кем бы она ни была, но стало ясно, что именно она сделала так, что силы ополчились против одаренных…

— И как же они выжили? — спросил я, когда пауза затянулась.

Мужчина тряхнул головой, будто все еще пребывая в собственных воспоминаниях.

— Только один человек из всей свиты оказался крепче колдовства. Та девица, которая просила не ходить в проклятый дом. Она призвала свою силу. И болото вспенилось, выпуская наружу мертвецов. Их было так много, что деревья расступились, чтобы вместить каждого. Мне было совсем мало лет. Но я помню, как выглядит некромантка призвавшая смерть. Она была прекрасной и жуткой. Ее черные волосы взметнулись и словно змеи клубились вокруг головы. Лицо сделалось белым… Та старуха из избы подскочила на ноги и засмеялась. Ее голос казался громом. Многие попадали на колени, зажимая уши. Мертвые шли на миньонов, обхватывая их костьми и закрывая плотью, которая не разлагалась в болоте. И хоть наши миньоны были мощными, они не могли справиться с лавиной мертвых. Никогда прежде я не видел столько трупов.

— Там капище?

— Древнее и могучее, — шепотом подтвердил император. — Жрецы потом десятилетие пытались его зачистить, но сумели лишь накрыть защитным куполом, внутри того, который раскинулся над резиденцией.

— А та некромантка…

— Софья Яковлевна спасла нас. Она сумела раздавить руками мертвых всех наших миньонов и приказала не призывать новых. Никто из нас не посмел ее ослушаться. Даже император. Спустя годы я понимаю, что если бы она потребовала в тот момент трон, то получила бы его и каждого из нас в рабство. Мы бы принесли ей клятвы верности не раздумывая. Но она не просила об этом. Она поклонилась старухе и заговорила с ней на незнакомом тягучем языке. Та выслушала, кивнула и медленно побрела к избе. Дверь вернулась на место, а домишко стал еще ниже, опустившись в землю по самую крышу.

— И что было потом?

— Мы вернулись в лагерь. Всю дорогу молчали, размышляя о произошедшем. Иногда среди стволов деревьев мелькали тени и если кому-то хотелось всмотреться в них, они видели мертвых, которые шли за нами по пятам. Некромантка опасалась, что кто-то из нас решит призвать силу, и придется с этим бороться.

Когда мы оказались у этого озера, император попросил вашу бабушку отпустить мертвых. И она сделала это. Не требуя ничего взамен. Не ставя условий. Только сказала, что хотела бы как можно реже с нами встречаться.

— Так она получила позволение не посещать резиденцию, — понял я.

— Она не рассказывала об этом?

— Только в общих чертах. Княгиня не особенно любит хвалиться своими подвигами.

— Никогда не видел такой мощи, — признался император. — И точно прежде, не испытывал такого ужаса от собственного бессилия.

Мужчина прошел по мостику и остановился у самого края доски.

— В то время было принято решение объявить это место свободным от силы. Чтобы каждый из аристократов мог вспомнить, что он прежде всего человек. Силой позволено пользоваться только в пределах своего дома. А вот в лесу мы должны вести себя так, словно не владеем талантами.

— Здесь миньоны могут восстать против своего хозяина? — уточнил я.

Вместо ответа император взмахнул рукой и на поверхности воды появились круги. Затем раскрылись крупные белые кувшинки.

— Тут нет опасности, — пояснил мужчина, второй рукой, заставляя камыш на другой берегу сделаться гуще. — Просто установленные правила, которые надлежит исполнять.

Я хотел спросить, почему же он использует силу, но вовремя прикусил язык. В этот момент из-за кустов вышло трое дружинников и остановились, оценив обстановку. Каждый поклонился мне и дождались, когда Станислав Викторович обернулся.

— Все в порядке. На меня никто не напал, и я не вынужден защищаться. Просто решил поправить немного пейзаж. Можете быть свободны.

Мы тут же остались одни. Император вернулся на берег и сел на траву. Я последовал его примеру, устроившись рядом.

— Я тоже стараюсь следовать правилам. Вы заметили, в каком состоянии кусты?

— Да, садовник у вас отменный, — признал я.

— Скажу вам по секрету, что этот садовник — я сам. Я и инструменты.

— В самом деле? — я уже иначе взглянул на подстриженные растения. — Здорово у вас получается.

— И у вас получается отменно, Павел Филиппович.

— О чем речь? — насторожился я.

— Вы сумели расположить к себе Петроград. Вас любят люди. И для этого вы всего лишь были собой. Делали свое дело, защищая тех, кто к вам обращался.

Я не знал, как должен реагировать на подобные заявления, и пожал плечами.

— Понимаете, отчего вашу машину не стали обыскивать?

— Не уверен, что на это есть причина. Просто я сказал, что запрещенного у меня с собой нет. Мне поверили. Я не знал, что продукты сюда завозить нельзя.

— Дружинники считают вас героем, мастер Чехов. Вы защитили того парня… — мужчина задумался, пару раз щелкнул пальцами, — Львинов, кажется.

— Литвинов, — поправил его я. — Если вы говорите о деле пропавшей княжны.

— Именно о нем. Вы практически спасли того беднягу от каторги, а всю его семью от голодной смерти. Насколько я знаю, он вернулся на службу. Потому все дружинники смотрят на вас как на своего человека.

— Я еще девушку от нежеланной свадьбы избавил. Случайно, в процессе помощи клиенту, которого назначила мне палата, — сообщил я упавшим голосом. — И боюсь, что люди решат, что я и в этом могу помогать.

— Я слышал, что вы исцелять способны, — хохотнул Станислав Викторович, хлопнув меня по плечу. — Не беспокойтесь, Павел Филиппович, слава — не самая верная подруга. Сегодня вам аплодируют, а завтра могут закидать гнилыми помидорами.

Мне показалось, что на последней фразе голос императора стал строгим.