Глава 17

Перед переносом в императорский дворец Димея нервничала, психовала и вообще вела себя безобразно.

Успела поругаться с Эверием, уловившем в ее новых нарядах отголоски магии. Нарычала на меня, что я мага разозлила. Поругалась с маменькой, не верящей в затею под названием отбор. Еще разок попеняла фрею Мильену, что пойдя внешностью в него, она живет несчастной. Потом расплакалась, закусила сладким, сменила платье и только после всего этого угомонилась.

Для появления на отборе Димея выбрала сиреневое платье с красивым белым кружевом на груди и по краю подола. В меру пышное, с милой жемчужной брошкой. Давия под моим руководством уложила ей волосы, украсила затейливыми заколками. А я делала скромный макияж. Яркий мы решили приберечь для бала, чтобы окончательно пленить Селебрина.

Эверий по случаю торжественного выхода выбрал голубой костюм и надел самые красивые и дорогие магические талисманы.

Меня тоже приодели, подобрав темно-серое платье с серебристыми цветами, вышитыми по подолу. Простого фасона, строгое, вкупе с собранными на затылке волосами, оно делало меня представительной, похожей на компаньонку.

— Разве так выглядят служанки? — удивилась я, оценив свое отражение в зеркале.

Димея хмыкнула:

— Думаешь, служанок во дворце не хватает? Тебя в замаранном платье к воротам императорской резиденции не подпустят. Поэтому будешь играть роль моей компаньонки, — она нахмурилась, повернулась к Эверию, который склонился над сундуками и придирчиво проверял наши вещи, собранные на отбор, и попеняла ему: — Не понимаю вашего выбора. У других знатные дамы в сопровождающих, а вы мне ее за каким-то мраком подсунули.

— Благородной фрее не пристало непристойно выражаться, — осадил ее Эверий и даже не удосужился объяснить свой выбор. А ведь она права: я ни черта не понимаю в дворцовых интригах, этикете, сложностях придворных взаимоотношений… Как смогу помочь Димее?

Радовало лишь одно: я давно мечтала, чтобы Эверий увидел меня красивой. Чтобы дрогнуло его сердце, оттаяло, и он стал относиться ко мне мягче, внимательнее…

Увы, увидев меня нарядной, он, конечно, удивился, даже проводил долгим изучающим взглядом. Но… мне хотелось большего. Хотя бы скромного комплимента.

Я ведь симпатичная. У меня хорошая кожа, красивые карие глаза. А еще темно-каштановые волосы, почти по пояс, чуть волнистые — моя гордость.

«Ну и ладно! — осадила себя: — Не о том думаешь, Оля».

Эверий настроил портал. Перед нами возникла мерцающая дымка, и мы вошли в нее.

Я посещала Петергоф с экскурсией и мысленно приготовилась к тому, что увижу, однако реальность превзошла самые смелые ожидания.

Во мне проснулся эстет, и я с жадностью всматривалась в огромнейший зал, наполненный светом и роскошью. В императорской резиденции удивительно сочетались строгие светлые стены, стремящиеся в небо белые арки и колонны. А когда задрала голову и увидела люстры, словно тончайшие паутинки, сплетённые в прекрасные цветки и облепленные капельками росы, ахнула.

Вздох разошелся эхом по залу. Димея тут же толкнула меня локтем, призывая не позорить ее. Как раз успела, прежде чем к нам подошли встречающие — три придворные фреи в роскошных платьях со шлейфами и высокий темноволосый герольд, в костюме, расшитом красными полосами и золотом. Жезл в его руке смотрелся грозно, из-за набалдашника, увенчанного крупным кроваво-красным кристаллом.

Делегация придворных разглядывала нас отнюдь не приветливо, и на меня нашел ступор. А когда начались установленные в высшем обществе церемонии — я совершенно растерялась.

Герольд, чуть задержав взгляд на статном Эверии, стукнул жезлом по мраморному полу дворца и громко огласил:

— Фрея Димея Рыжная, первая наследница фрея Мальена Рыжного, маркизета Пинеи, прибыла на отбор в сопровождении магвела фрея Иммарела Эверия вир Тарскийского! — в мою сторону даже головы не повернул.

Эверий учтиво поклонился, вручил приглашение.

Герольд коснулся красным кристаллом листа с золотым тиснением и витиеватыми буквами — сверкнула печать, подтверждая, что приглашение подлинное, после чего мужчина поклонился нам.

Димея с любезной улыбкой присела в почтительном реверансе. Я повторила за ней, хотя начни я корчить рожицы — мое присутствие все равно не заметили бы, ибо без родовитого титула я здесь никто.

Гвардейцы в красных мундирах, застывшие у дверей, пугали.

Украдкой поглядывая на их грозные лица, я пожалела, что плохо знаю этикет, ибо любую оплошность во дворце заметят, донесут кому следует, а потом строго спросят. Именно это я чувствовала в сказочно красивом, воздушном дворце, в котором безукоризненный белый цвет подчеркивал сияние хрусталя, зеркал, золота.

Завершив придворные поклоны, герольд отступил, освобождая место строгой манерной даме в бордовом платье.

Она подошла к Димее, держа в руках молочного цвета бархатную подушечку. На ней лежал еще один крупный алый кристалл, похожий на сердце.

— Претендентка, — торжественно и грозно обратилась фрея, — докажите, что вы верны императору Асельену, императрице Мелдее, наследному принцу Селебрину и Элирии. И что в сердце вашем нет места злу, предательству, мести.

— Клянусь, — торжественно произнесла раскрасневшаяся от волнения Димея и положила руку на кристалл. Он засиял.

— Проследуйте в свои покои, — дама легким кивком дала знак гвардейцам раскрыть двустворчатые парадные белые двери.

Она и ее спутницы красивые, моложавые, но мне придворные фреи не понравились. Думаю, их внешность улучшена магией, которая в высшем свете используется повсеместно. Однако даже волшебство не смогло смягчить их сухие, надменные улыбки.

Проходя по анфиладе коридоров, мы встречали и других придворных.

Увидев нас, они улыбались, манерно кланялись, желали победы. Но стоило им оказаться за спиной, принимались, не таясь, сплетничать.

— Кто это? — интересовались, не приглушая голоса. — Дочь Рыжего? Неужели?!

— Только по отцу и узнала. Вылитая его физиономия, и цвет тот же противный…

— Ах. Бедная девочка…

Они даже не соизволили применить «купол тишины» — обыденную магию аристократов и совершенно не переживали, что сказанное ранит нас.

Я боялась, что Димея бросится на любителей позлословить с кулаками, однако она ухом не повела. Напротив, расправила плечи и легкой походкой, громко цокая каблуками, шествовала по дворцу.

В комнату, которую выделили нам, первым зашел Эверий. В императорской резиденции он молчалив, сосредоточен, замкнут — нет в нем ни капли былого легкомыслия. Вот бы сразу сознательно отнесся к делу.

Проверил все тщательно и позволил войти нам в просторную, уютную комнату с большим окном.

Оценив красивый секретер, зеркало от пола до потолка, большую кровать под балдахином, диванчик с резными ножками, свежий букет на столике… — я вышла на балкон, а там… роскошнейший вид на зеленый лабиринт и каскадный фонтан.

— Вещи принесут после проверки, — донесся до меня из комнаты недовольный тон фреи Нилены, раздраженной тем, что маг не доверяет дворцовому гостеприимству.

А ведь Эверий прав: соперницы могут подбросить какую-нибудь пакость. Какой же отбор проходит без козней соперниц?

Чтобы успеть переговорить с магом до его ухода, я вернулась в комнату. Фрея Нилена как раз ушла.

— Если срочно понадоблюсь, найдете меня в гостевом доме, — сообщил маг, стоя перед зеркалом и внимательно оценивая его. Он так тщательно разглядывал его гладь, что я тоже начала всматриваться. Ничего подозрительного не заметила: идеально чистая поверхность, без малейшего изъяна… Но ему как магу виднее.

— Это как же вы отвоевали себе уголок, а? — поинтересовалась Димея. — Во время отбора в резиденции императора ни пяди свободной не найти — все занято.

— Все ради вас, маркизетта, — Эверий оторвался от зеркала, повернулся к ней и галантно поклонился. — Не забудьте: с утра быть готовой к любым поворотам. И избегайте лучшего. А ты, Ольха… — Не забыл и про меня. — Не забывай держать себя в руках, а рот закрытым.

Тон его сердитый, взгляд льдистых глаз хмурый, но я уже привыкла к испепеляющим вздорам, поэтому не особенно-то и трепетала. Разве что смущалась по-прежнему, когда чувствовала на себе внимательный взгляд мага.

Увы, Эверий ушел.

На душе стало тоскливо. Еще и Димка, как только мы с ней остались одни, присела на постель, скинула новые туфельки, жавшие ноги, убрала напускную браваду и с горечью подытожила:

— Комната паршивая, душная, — горестно вздохнула. — Поговаривают, что будет три этапа. Это три дня примерно, но отбор может затянуться на несколько седмиц. Придется в крошечной комнатке без магии киснуть, как в клетке.

Я огляделась. Ничего себе «клетка». Ее бы в мою крохотную двушку, где вся семья живет.

Димея решила, что я ищу себе место, и ткнула пальцем в сторону зеркала.

— Твое место там.

Я подошла, осторожно толкнула его, ожидая увидеть комнатку для служанки, а отодвинув, обнаружила за зеркалом глухой шкаф во всю стену.

Повернулась к Димее — она не шутила.

— В нем от духоты задохнуться можно. А если в вашей комнате найдут мой трупик — молва разнесет, что вы бесчеловечны, — пригрозила ей.

— Меня и так безобразным чудовищем считают, — вздохнула она и упала на постель. — Права мама, я дура.

— Дурам везет, — отозвалась я, по пояс сунувшись в шкаф и прикидывая, как приструнить эгоистку. Душной летней ночью тут совершенно невозможно спать. Еще на жесткой полке. Как ей вообще такое в голову могло прийти?

— Ах, ты меня дурой считаешь?! — подскочила Димея, взвившись змеей.

— Давай, дорогая, определимся, — повернулась к ней и задрала подбородок, показывая, что не боюсь. — Мы или собачимся, или пытаемся бороться за твое счастье?

— Ладно. Потерплю тебя. Можешь спать на диване, но потом… — погрозила она мне пальцем.

Да уж, дворец — серпентарий, еще Димея начинает вести себя как барыня-самодурка. А что будет, когда ее мечты начнут рушиться как карточный домик?

Ладно, пока молчу и жду, как пойдет дело, но если ее хамство начнет зашкаливать — Дименьку ждет большой сюрприз. У меня в роду богатырей не было, зато росла я с двоюродными братьями. Тоже кое-чего умею, поэтому постоять за себя смогу. Но пусть для Димочки это станет сюрпризом.