Глава 18

Я развешивала в шкаф вещи, подбирала и сочетала их, чтобы в случае внезапного ЧП быть наготове в любое время суток, а Димея перекусила дольками фруктов, что принесли, и отправилась разведывать обстановку.

Ее не было меньше пятнадцати минут, затем за дверью послышались торопливые шаги — и вот она вернулась бледнее обычного.

— Что случилось-то? — спросила я, предполагая худшее: принц сделал выбор — отбор досрочно завешен, пора по домам. Или Димке удалось встретить свою любовь и на радостях свернуть шею…

— Все случилось! Все и сразу! — оказалось, Дименька не испугана — Дименька в ярости. Сжав кулаки, она принялась носиться по комнате и искать, чего можно разнести… Увы, ничего подходящего, чтобы в случае ущерба можно было свалить на случайность, не нашлось.

Ваза с цветами как примагничена к столику, шкафчики секретера девственно чисты, безделушек в комнате нет от слова совсем, а на единственном стуле стояла я.

Психанув, Димея подошла к сундуку, приподняла его и ка-ак шарахнула им о пол… У меня в ушах зазвенело.

— Маркизетта, с вами все в порядке?! — сразу же забарабанила в дверь помощница фреи Нилены, дежурившая на этаже.

— Да-да! Ступайте! — пропищала Димея, силясь не гаркнуть, чтобы девушка убиралась вон. На отборе же, здесь приходится быть сдержанной, воспитанной. — Я упала и стул уронила!

Ага, если только чугунный…

— Ну, рассказывай! — подбоченилась я, наседая на подопечную, пока она не лопнула от недовольства, распирающего ее.

Убедившись, что за дверью никто не топчется, Димея начала жаловаться:

— Риса хвасталась, что вчера с принцем на балконе беседовала! Выцепила же, гадина! — хотела топнуть ногой, но спохватилась, что находится не дома. Поэтому в сердцах плюнула и снова заметалась по комнате.

— Может быть, он с ней из вежливости общался, — возразила я, представив, что принц — обычный избалованный вниманием мажор, решивший потешить свое эго отбором претенденток. От победы моей «лошадки» рыжей масти зависит: «Обрету ли я свободу, вернусь ли домой?» — поэтому сама мысль, что уже появилась фаворитка, заставила меня нервничать. Взяв себя в руки, я нашла еще один аргумент, который, к счастью, привел Димею в чувства: — Говорить можно что угодно. Другое дело — верить ли?

— Нет! — мотнула головой Димея как упрямый ослик. — Она точно не в его вкусе!

— Вот и ладненько, — выдохнула я и вернулась к делу. — Слушай свою интуиция, а не чужую брехню.

— Вот интуиция как раз и кричит! На отбор приехали претендентки из Моринии, Эвискара, даже из Норидии!

— Бой с соперницей отпадает? — съязвила я, отметив в душе, что в случае неудачи с покорением принца была бы не против, чтобы Дименька поколотила обскакавшую ее соперницу, победила и жила счастливо в Элирии с любимым Селебрином, а я, не менее счастливая, вернулась домой, в свой мир…

Только допустила в мыслях возможность — живо вообразила бой… и тут же устыдилась: до какой кровожадности докатилась с такой жизнью!

— Посмотрим, — взмахом ноги Димея скинула туфельку, затем вторую, присела на софу. И тут же вскочила с места. — Неправильно развешиваешь, неумеха! А ну, отдай! — Подлетела и вырвала из моих рук платье. — Ничего не умеешь!

Я все делала так, как надо. Но спорить не стала. Отошла и позволила ей поработать.

Трудяжка «спину гнула» недолго. Одного платья не повесила, как от «физической нагрузки» ее озарила идея.

— Чем бездельничать — надень тряпье служанки и проберись на кухню — разузнай, о чем говорит прислуга!

У меня глаза на лоб полезли. Как она себе это представляет? Вокруг гвардейцы, придворные, прислуга… — мышь не проскользнет, а я без магии, накрывшись простыней, изображаю Кентервильское привидение, гремлю цепями и по запаху бреду на кухню?!

— А если меня остановят? Или еще хуже, разоблачат? — попыталась воззвать к разуму Дименьки, но куда там. Она непробиваема.

— И что? Таких, как ты, во дворце — каждая вторая. Суй монетку и иди себе дальше!

— Вот сама бы и сходила! — огрызнулась я.

— Эверию пожалуюсь! — прошипела Димея. — Или… — Прищурилась. — Прокляну… — Потрясла у меня перед носом кулаком.

Я не боялась ее ни капельки. Могу сдачи дать, чтобы не повадно было руки распускать, а вот Эверий… — другое дело. Чтоб его!

Полезла доставать униформу.

Не знаю, сама ли Дименька додумалась или подсказал кто, но в сундуке действительно лежали поношенные чулки, стоптанные туфли и застиранное платье, какие обычно носит прислуга.

— А где кухня? — попыталась уточнить, пока переодевалась.

— Там, где кухня вообще, — неопределенно махнула рукой Димея почему-то в сторону открытого окна, из которого виднелись чудесный зеленый лабиринт и фонтаны.

— Гениально, — съязвила я.

— Рада, что ты наконец-то оценила мой ум, — приняла она мой сарказм за чистую монету.

Едва я застегнула последнюю пуговку на платье, Димея приоткрыла дверь комнаты, выглянула в коридор. — Быстрее, пока никого нет! Кошель не забудь взять! И волосы растрепи что ли. Не на отбор идешь!

Я вообще не представляла в какую сторону идти и что делать. Надо было подумать, составить хоть какой-то план действий, еще запасной обдумать на всякий случай, но Димее не терпелось.

Подгадав, чтобы в коридоре никого не было, она подхватила меня за руку и потащила к дверце, едва заметной на фоне светлой стены дворца.

Открыв ее, затолкала меня в серый проход, которым пользуется дворцовая прислуга, чтобы не мельтешить перед придворными.

— Сведения — вот главное сокровище! Без сведений не возвращайся! Кошель возьми! — сунула мне в руки колбаску монет, завернутую в шелковый платочек, и захлопнула дверь. Наверно, еще подперла ее с той стороны, чтобы я не выбралась обратно.

Увы, выбирать не приходится. Мне нужна победа.

Первым делом я спрятала сверток в лифе — но он такой увесистый, что при прыжке или беге запросто упадет в панталончики. Вот же ж, а!

В темном служебном коридоре с голыми стенами раздавались приглушенные шаги, шорохи, голоса…

Я прислушалась с замиранием сердца… Вроде бы звуки доносились издалека.

Фух! Перевела дух и лихорадочно заметалась по пустому проходу, срочно разыскивая корзину с грязным бельем, метлу, тряпку или еще что-нибудь, ведь дворцовая служанка, беспечно слоняющаяся по резиденции с пустыми руками, будет выглядеть подозрительно.

Так ничего и не найдя, на носочках подкралась до угла, заглянула за поворот и, обнаружив у одной из дверей обычное ведро с щеткой, так обрадовалась, будто выиграла миллионный приз в лотерее.

Стараясь не издать ни звука, приблизилась к «сокровищам», наклонилась, чтобы взять за ручку, как за спиной раздался мужской возглас:

— О-о! — чужая ладонь легла на мое бедро…

Медленно, пытаясь справиться с шоком, я поднялась, обернулась — и страх сменился возмущением, потому что, недвусмысленно улыбаясь, на меня нагло таращился один из слуг дворца.

Плюгавый мужичок в несвежей ливрее, ниже меня на полголовы, некрасивый, с глубокими залысинами, даже не думал убирать руку. Более того, шагнул ближе, нарушая дистанцию, и зашептал тоном рокового соблазнителя почти в ухо: — Какая медовая булочка! М-м!

От несвежего дыхания меня замутило. Яростное негодование лавой разлилось в груди. И хоть я до ужаса боялась разоблачения, изо всех сил оттолкнула его от себя.

Тип отлетел к стене, охнул и громко, с ненавистью в маленьких глазках, зашипел:

— Ах, ты дрянь! Еще пожалеешь! На коленях будешь ползать, когда вылетишь из дворца! Я уж постараюсь.

От страха сжалось сердце: сейчас на ругань сбегутся люди — и меня поймают!

Хотела схватить ведерко, убежать куда глаза глядят, однако за спиной раздались тяжелые, шаркающие шаги.

Я обернулась и увидела грузную, уставшую женщину, появившуюся из-за поворота, которая наткнувшись на нас, свела брови и недовольно пробухтела:

— Дел невпроворот, а ты, Конрад, за свое. Сгинь — не то Эдмару пожалуюсь.

— Хоть обжалуйся! Он мне ничего не сделает! — взвизгнул истерично тип и, скривив оскорбленную мину, ретировался.

Я и женщина остались одни.

— Чего стоишь — в гляделки играешь? — хмыкнула она. — Работы много. Или хочешь места лишиться?

— Нет-нет! — повертела я головой и схватила ведро с щеткой, показывая, что готова трудиться.

— Тогда идем. Или Конрад приглянулся?

— Фу! — сморщилась я.

— Скромнее будь, незаметнее. Ишь, вырядилась… — женщина недовольно оглядела меня, хотя мое платье точь-в-точь как ее, только размером меньше. Не удивлюсь, если мою форму выкупили у настоящей работницы дворца.

— Я ничего такого и не думала. Просто не ожидала, что подкрадется… — объяснилась, чтобы не молчать и не вызывать подозрений.

— Новенькая что ли? — обернулась женщина. Хорошо, что при спуске по крутой винтовой лестнице она больше смотрела себе под ноги, иначе бы заметила, что я дрожу как осиновый лист.

— Угу.

— М-м! То-то думаю: чего ты такая забитая? И вроде тебя прежде не видела.

Накатила паника: не раскусили ли меня? Пора ли доставать колбаску, чтобы откупиться? К счастью, женщина больше меня не расспрашивала. Более того — смилостивилась и сообщила:

— Мой совет: в крыло, где поселились претендентки, мужчин не допускают, даже фреев, поэтому можешь не стараться — толку не будет. А от претенденток схлопочешь запросто. Краше их мордей во дворце не должно быть, — хохотнула она, довольная своей шуткой.

— Благодарю за совет, — я на ходу изобразила неуклюжий реверанс. — А как же Конрад? Он не мужчина?

Женщина ехидно поинтересовалась:

— Хочешь убедиться?

— Нет!

— Он племянник придворного нарезчика мяса, — приложила палец ко рту, показывая, что сплетничать о нем не стоит. — За магические ограничители не заступает, правил не нарушает… Что с него взять?

Лишь после намека я спохватилась, что по этажу, на который мы спустились, витает запах еды и свежей выпечки.

Я обрадовалась, потом спохватилась: велика вероятность снова встретить Конрада и его дядьку, — и вздохнула.

— Ничего, обтешешься, попривыкнешь — легче станет, — спутница толкнула одну из тяжелых кованых дверей и вошла. Я зашла следом.

Кухня, которую увидела, оказалась просторная, но совершенно непохожая на дворцовую. Даже в трактире Адели имелась небольшая магическая плита, а здесь самые обычные, в которых надо ворошить золу кочергой. И пахнет хоть и вкусно — отнюдь не трюфелями и не изысканными ароматами.

— Чего стоишь? Ставь, — спутница указала на угол, где стояла огромная бочка с мусором, и дала мне возможность хотя бы на несколько мгновений спрятаться от любопытных глаз.

Что это черная кухня, на которой готовят для дворцовой прислуги, поняла, когда успела оглядеться и заметила за длинным деревянным столом, на грубо сколоченных скамьях женщин и девушек. Горничные и служанки, одетые менее опрятно, чем первые, сидели и ели, громко стуча ложками по мискам.

У огромных плит с кипящими кастрюлями две девочки, лет пятнадцати, ползали на коленях — драили серый каменный пол, а над ними стояла старуха и тыкала пальцем, указывая, где надо лучше тереть.

— Ты кто? — заметила меня она. Вытянула тощую, морщинистую шею и подслеповато прищурилась, чтобы разглядеть лучше.

— Это новенькая, — ответила за меня моя спутница, решив, что я пугливая. — Нам поесть бы.

— Лентяйка ни ложки не получит! — прокаркала неприятная старуха, повернулась к столу, взяла что-то темное, подозрительное и… швырнула в меня.

Я испугалась, рефлекторно отскочила.

— Эми, смотри как белоручка работы шарахается! — загоготали женщины. — Тряпки боится.

Передо мной и вправду лежал кусок тусклой тяжелой ткани.

— Пока кухню не отдраите до блеска — еды не получите, — прокаркала старуха и потянулась за метлой, что стояла у стены. Заметив это, девочки заработали усерднее.

Не мешкая, я подоткнула юбку за пояс, подняла брошенную тряпку, намочила ее и, встав на колени, принялась мыть старую, выщербленную плитку.

Уже скоро от щелочи и грубой мешковины заболели руки. Спину и колени с непривычки ломило. Однако девочки не хныкали, и я держалась. Зато по чуть-чуть подползая к служанкам, решившим немного поболтать после сытного обеда, могла слушать сплетни.

— Норидийка посетовала, что тушеное мясо жесткое, — пожаловалась старуха. — Это у Бенгейта-то? Неужели беззубая, как я?

— У них, дикарей, традиция — зубы подпиливать… — присоединились к обсуждению и другие женщины.

— Дикарка, а на нашего принца рассчитывает. Только мрака ей лысого, а не Селебрина!

— От нее рыбой пахнет, говорят.

— А от эвискарки, поговаривают, травами, — осмелилась подать голос девочка, что мыла полы рядом со мной. На нее сразу цыкнули.

— Говорят эвискарка — хорошая травница и даром магическим владеет, — оценив мое рвение, старуха подобрела и села за общий стол.

Ползая рядом, я разглядела край ее фартука с кружевом по подолу, добротные туфельки с небольшим каблучком… Что явно свидетельствовало: старуха Эми имеет вес на кухне. Надо к ней присмотреться.

— И что? — возразил кто-то. Среди наших претенденток тоже магинь хватает!

— Так она целительница! — многозначительно прошептала старуха. — Ей перечить не следует. Вдруг выбор падет на нее.

— Если бы сговорились императоры — обошлось без отбора! Не надо было стольких дармоедок кормить. Ни одного испытания не прошли — а уже мнят себя победительницами, — возразила одна из горничных.

Я старательно грела уши, чтобы не упустить ничего важного, и далеко от стола не отползала. Старуха приметила, что я долго тру одну плитку, прищурилась. Разговоры тут же стихли.

Испугавшись, я принялась натирать пол с удвоенным старанием.

— Ничего, им обиднее возвращаться будет, — отозвалась женщина, что привела меня на кухню, и разрядила обстановку. — Наше дело держать нос по ветру. Не зря говорят: день отбора — седмичное жалование в руках. Эниль, ты уже получила что-нибудь? — Повернулась к юной девушке с грустными глазами, рядом с которой сидела.

— Нет, — печально ответила та. — А Розалия получила.

Все взоры обратились к худенькой, невзрачной женщине, тихо обедавшей в дальнем конце кухни. Окна в той стороне нет, поэтому из-за духоты имелось больше свободного пространства, которое молчаливая горничная, видимо, ценила.

— Розаль, поделишься? Хотя бы сладостями? — обратились к счастливице болтушки.

— Угу, — медленно прожевав рагу, отозвалась та. — Как и пощечинами. Хотите?

— Себе оставьте такую щедрость…

На кухне интересно, вот только коленям больно. Еще немного — я растянусь на полу и взмолюсь о пощаде.

Когда предел уже почти наступил, старуха Эми соизволила сжалиться.

— Ладно, прошли испытание. Садитесь за стол! — наложила нам полные миски и разрешила пообедать. Вот только скоро у нее снова разболелся зуб, настроение переменилось, и нас опять загрузили работой.

До позднего вечера я мыла посуду, чистила овощи, лук, рыбу… — и работе не было конца.

Зато по слухам узнала о характерах претенденток, что они без исключения верят в свою победу и готовы ради нее на все. Не отбор, а битва титанов какая-то!