Глава 21 — 22
Тишина подтверждала, что я ударила важного, очень влиятельного человека!
Кажется, даже церемония отбора остановилась. Нигде ни звука, ни шелеста… И рядом не осталось никого. Только вот толкались, наседая друг на друга, галдели, а теперь я совсем одна перед этим черным… Вороном.
Да-да, он именно Ворон! У него и нос орлиный, и глаза жалящие, а плотоядная ухмылка под побагровевшей щекой вовсе пугает… Опасный, злопамятный, жестокий человек!
В панике мысли роились в голове, пытаясь найти спасительный выход, но, увы, ничего дельного на ум не приходило.
— Ой, — я приложила руки к щекам, горевшим от волнения и страха. — Простите, фрей! Не думала, что это… вы… на галерке… среди… нас.
— Вот как? — прищурился он и стал походить на разбойника, готового накинуться и растерзать жертву.
Я закивала болванчиком, и он неожиданно растянул губы под тонкими ухоженными усиками в подобие улыбки.
— Ой ты, цыпонька, — поманил к себе пальцем… — Цып-цып-цып…
Ага, чтобы погладить по головке.
— Я нечаянно! Честно-честно! Простите, — пролепетала я и, сделав шаг назад, уперлась спиной в перила. Бежать некуда…
— Цып-цып-цып, — снова поманил Ворон. Голос у него с хрипотцой, низкий, недобрый.
Я бочком двинулась влево — к служебному входу.
Ворон, не сводя с меня жалящего вздора, сместился тоже. Еще руки раскинул.
Метнулась вправо. Он следом. Попытался схватить…
Я в ловушке. От страха заскакало сердце, пытаясь выскочить из груди. Жар волной пронесся по телу, отозвавшись холодком в плече.
Ворон, решив, что я впала в ступор, предпринял очередную попытку сцапать меня.
Это несложно, когда у жертвы нет пути отступления. Если только с балкона прыгать…
Я хотела жить! Настолько сильно, что вопреки здравому смыслу, шептавшему: «Упади на колени, рыдай, моли о пощаде», — напряглась, сосредоточилась и, едва ощутив крепкую хватку мужских, сильных рук на плечах, со всех сил наступила ему на ногу, следом пнула по голени… И пусть тип в красивых сапогах — кожа тонкой выделки. Он охнул и согнулся.
Еще бы пнула по орешкам, но враг, сообразив, что это возможно, выпустил меня из хватки, отступил…
Я же, воспользовавшись ситуацией, бросилась наутек. Но унося ноги, не забыла про этикет, поэтому прокричала:
— Тысячу! Тысячу извинений… — от шока едва ручкой не помахала.
Изо всех сил я пыталась изобразить глубочайшее раскаяние, вот только в тишине дворца мои слова отразились от каменных сводов и пронеслись по всему дворцу ехидной насмешкой.
«Конец! Конец!» — пульсировало болью в висках осознание отчаянного положения, в которое сама себя загнала по глупости и неосторожности.
Адреналин зашкаливал, и я бежала, не разбирая куда, только бы убежать подальше, минуя гвардейцев, которых в замке на каждом повороте, перед каждой дверью по несколько человек.
Повезло, что сразу выбежала в служенные коридоры, иначе бы они уже давно скрутили меня.
Вниз по лестнице не рискнула бежать — оттуда доносились испуганные крики служанок. Кричали ли они от страха или еще по какой-то причине, я не знала и узнавать не хотела, поэтому задрав подол, перескакивая через крутые ступеньки, помчалась вверх. Но после первого же поворота лестница сузилась и перешла в арку, которая при моем появлении сверкнула и перенесла меня в другой коридор, более темный и заброшенный.
Я бежала по нему, потом по лестнице, скрипевшей при каждом шаге, пока не толкнула толстую кованую дверь и не оказалась на… чердаке?
Миновав комнату, я выбежала в другую, еще более просторную, чем первую. А из нее в еще одну… Череда однотипных пустых комнат сменялась, и я, бегая по ним, кажется, носилась по кругу и не могла найти проход, через который оказалась здесь. Он словно исчез!
Запутанные ходы и переходы незнакомого крыла как лабиринт! Вроде бы пробегала тут, а вроде бы и нет!
«Если не могу убежать — надо спрятаться!» — подсказал разум.
Привалилась спиной к потемневшей от времени стене и, пытаясь отдышаться, заозиралась по сторонам. Тогда-то и услышала громкий топот каблуков…
Что приближался мужчина, нутром почувствовала. И он совсем рядом.
Загнанная в ловушку, я метнулась в соседнюю комнату, где нашла у окна, покрытого паутиной и пылью, ветхий стул с выцветшей обивкой, рядом с ним вместительный сундук с замком и низкий пузатый шкаф, в который заберусь, если проявлю чудеса акробатики…
Еще надеясь на чудо, попыталась открыть крышку сундука. Увы, она не поддалась.
А шаги все ближе! Уже в соседней комнате!
Бросилась к шкафу, протянула руку к створке и остановилась, с горечью осознав: меня будут искать в нем в первую очередь.
В отчаянии завертела головой и заметила у соседнего маленького круглого окна небольшую нишу. Думала, показалось, но сделав пару шагов — убедилась: она и правду есть! Утренний свет падал, не создавая тени, и узенькая ниша оставалась почти незаметной.
Если вжаться, возможно, не заметят! Если, конечно, не пойдут дальше к стене, у которой ничего нет…
Деваться некуда. Мышкой побежала к нише. Вжалась спиной в каменную кладку, вытянулась в струночку, юбку натянула, чтобы ни в коем случае ее не заметили, и замерла…
Шаги стали медленнее, вальяжнее.
«Если найдет, что тогда?!» — набатом прозвучала в голове мысль. Я не знала.
"Если только падать на колени и умолять сжалиться. Он же улыбался…" — вспомнила, что улыбался тип недобро и то, до моих пинков, а потом уже только кривился и тяжело дышал…
«Кричать, драться, оттолкнуть со всей силой и снова бежать? Куда?! Везде гвардейцы. Не выпустят! Выхода нет! Упасть в обморок и изобразить приступ? Поможет ли? Или сразу на месте убьет, разрубив пополам?»
Я еще надеялась, что мужчина, преследующий меня, не тот опасный тип в черном, что он случайно зашел сюда, ведь идет так расслабленно… Но из соседней комнаты раздался мурлыкающий зов:
— Цып-цып-цып, кр-расотка! Выходи! Найду сам… — замолчал угрожающе, — будет интер-реснее!
Скрип раздался у порога — он уже в комнате.
— Я тебя нашел! — раздалось совсем рядом, всего в нескольких шагах от меня.
Я ощутила, как по взмокшей спине стекли струйки пота. Сердце так громко загрохотало, что я испугалась, что Ворон услышит его тревожный стук.
Он остановился почти рядом, у того самого шкафа… Я перестала дышать, ожидая поворота судьбы.
— Я слышу твое дыхание! — раздался шорох, потом скрип… А потом негромкий грохот и неожиданное:
— Ма-ау-у!
Я не поверила ушам! Но ровно до тех пор, пока не последовал глухой удар, от которого едва не вскрикнула.
От ужаса и жалости к маленькому беззащитному существу, случайно попавшемуся чудовищу под раздачу! Которому досталось из-за меня!
Створки шкафа с грохотом захлопнулись.
— Пшел! — резкий свист, легкая вспышка, и животное как будто захрипело. Затем шаги… удаляющиеся.
Ворон ушел, а я продолжала стоять, дыша через раз, все еще не веря, что спаслась.
Вот только спаслась ли? Такой человек как Ворон не простит прилюдной пощечины!
Еще долго я стояла у стены, боясь пошевельнуться. И только кошачье тарахтение, такое обнадеживающее и умиротворяющее, успокаивающее, помогло мне отмереть.
Осторожно выглянула из-за ниши.
Белая кошечка лежала на боку перед шкафом.
Почувствовав мой взгляд, повернула мордочку, и я по глазам поняла: ей больно.
Сразу вспомнилось: животные могут мурчать не только от радости и удовольствия, но и от боли.
Стараясь не издать ни звука, ни шороха, подошла к животному, присела перед ним. Рука сама потянулась к белой, пыльной шерстке.
Красивая кошечка, глазастая. Просто милашка. Только безжалостный, жестокий человек мог поднять на такую лапоньку руку. Хотя я понимала, что ударили котейку совсем не рукой. А потом вовсе попытались добить магией. Из-за меня!
Попыталась бережно поднять, взять на руки животное, но оно дернулось от боли и хрипло мяукнуло.
— Бедненькая! — погладила ее по мягкому шелковистому бочку. Захотелось помочь, очень, но как?
Я на чердаке, что над корпусом невест, или каком-то другом… Меня разыскивают. Я не знаю, что делать… Еще и пострадало невинное существо.
— Прости, — погладила его осторожно по макушке. — Я не хотела. — И разрыдалась от жалости к себе и кошке.
***
Кошечка не сводила с меня грустных, внимательных глаз. Они у нее большие, синие, чистые озера. Потом тихонечко встала и медленно пошла, подволакивая заднюю лапку.
— Ой, — я даже перестала плакать и невольно рассмеялась. — Так ты мальчик?
Кот грациозно повернулся и бросил небрежный кошачий взгляд, полный укора и недовольства: «Глупые, вы человеки», — и зашагал дальше.
Я поднялась и пошла следом. Ведь откуда-то же он пришел сюда, потому что здесь нет миски ни с едой, ни с водой, значит, где-то должен кормиться.
Прихрамывая, кот шел вдоль стены, принюхивался, а потом по одному ему ведомому признаку ткнулся мордочкой в стену с мелким щербинками, которых везде полно, и… прошел сквозь нее, как через туман.
Не веря своим глазам, я опустилась на колени, протянула руку и нащупала невидимую дверь! Толкнув которую наощупь, оказалась в хорошо знакомом служебном коридоре, освещаемом тусклыми рожками.
Что это за ловушка такая? Не понятно. Зато в коридоре, как ни странно, ни души. Только мой шерстистый спаситель тоже бесследно исчез.
— Кис-кис-кис! — позвала кота тихонько. Увы, не отозвался. Тогда я сосредоточилась на своем спасении.
Крадясь, спустилась по лестнице до пролета с отметкой «пять» на стене. Свернула, еще пробежала, открыла дверь, ведущую на парадный этаж. Проследила, чтобы ни на кого не нарваться, и метнулась к Димкиной комнате.
— Фух! — выдохнула, закрыв резную дверь, и съехала спиной по ней. Больно, зато отрезвило.
Я еще жива и пока свободна! Надо постараться добраться до Эверия…
Подошла к окну и попыталась представить: где же этот гостевой домик и как к нему лучше пробраться, чтобы не оказаться схваченной.
За окном тихо, ничего необычного. Птички поют, стрекозы и пчелы летают, фонтаны журчат… — будто ничего и не случилось.
«А ведь было бы логично поджидать меня у двери. Наверняка ведь разузнали на кухне, что я собираю информацию для маркизетты Рыжной…» — подумала и не успела удивиться своему везению, как услышала в коридоре торопливые шаги.
Не мешкая, я запрыгнула в шкаф, забитый нарядами, и кое-как закрыла створку, оставив для обзора крохотную щелочку.
Дверь хлопнула, в гостевые покои вошла раскрасневшаяся, взволнованная Димея. Встала посреди комнаты, огляделась по сторонам, разыскивая, кажется, меня.
Я занервничала: точно по всему дворцу разлетелись слухи… Однако приоткрыла створку и показалась.
— Вот ты где! А я прошла! — торжественно сообщила она и лучезарно улыбнулась. — А половина претенденток покинула отбор, как я и говорила.
— Рада, — отозвалась я, все еще прячась в гардеробном шкафу.
— Выходи, — Димка подошла, взяла меня за руку, чтобы вытянуть на свет, и подозрительно ласково произнесла: — Поздравляю!
Это на нее не похоже. Явно сарказм.
— Что наконец-то избавишься от меня? — предположила.
— Да ну! — махнула рыжая бестия свободной рукой. — Ты прославилась на всю столицу! Вот это настоящее, стоящее твое достижение.
Я ахнула, осознав масштаб бедствия. Вот влипла!
— Влепить пощечину первому советнику, — поганка нахмурилась, выдержала театральную паузу и продолжила издеваться: — Это что-то! Только ради этого тебя следовала взять с собой. Эверий — умница!
Я растерянно моргала, не понимая: почему Димея так радостно язвит. Неужели скандал ни капельки не задел ее? Может, как раз-таки задел, и ее шансы победить на отборе уменьшились до нуля?
— Тебя с отбора не выгонят? — спросила, затаив дыхание. Если так — лучше Эверию на глаза не попадаться.
— Нет! — беззаботно качнула головой Дименька. — У какой еще претендентки компаньонка отважится начистить наглую хитрую физиономию Эбрера? Ты подняла мне настроение. И Селебрину тоже. Такой спектакль! Ах! Мы не поверили глазам! — Продолжая издеваться, она захлопала в ладоши.
— И что теперь будет?
— Когда закончится отбор, я буду каждый день присылать тебе цветы. На могилку, — Дименька плюхнулась на постель и принялась скидывать туфельки. — Не поскуплюсь на строительство склепа с четырехрукой воительницей… Или безрукой… Эбрер тебе их точно оторвет… — Коза откровенно издевалась, мстя за все мои прошлые подколы. — Так что старайся, изо всех сил, даже больше! Чтобы я выиграла на отборе, иначе после его окончания тебе конец!
Ужасная новость, однако мне почудилось, что есть ма-аленькая надежда.
— А кто или что мешает Эбреру сделать мне «конец» на отборе?! — уточнила, хватаясь за соломинку.
— Сам отбор. А еще… азарт… — Дименька подошла и ловко щелкнула меня по носу. — Какая-то замухрыжка его еще и пнула, ха! Прилюдно! Первого советника! Он такого представить не мог! Поэтому сейчас трогать тебя Эбрер не станет, подождет, пока шумиха уляжется, но потом… — Прищурилась плотоядно, будто лично мечтала принять в экзекуции участие. Фу, какая противная и злая Димка.
Я сглотнула.
— А если я выиграю — так и быть, замолвлю словечко перед Селебрином об одной Замухрыжке, — перешла резко Димея с кнута на заманчивый пряник. Но я не наивная дурочка, уже понимаю, как мыслит здешняя аристократия, готовая ради корыстных целей идти по головам, не чураясь подлых средств и способов, поэтому хмуро возразила:
— Это вряд ли, — через силу усмехнулась, чтобы скрыть ужас, на который Димея рассчитывала и который хотела использовать для моего подавления.
— Сомневаешься в моей победе? — сверкнула карими очами маркизетта.
— Сомневаюсь, что вспомнишь об обещании.
— Ха-ха, — рассмеялась она натянуто. — Вот видишь, ты не дура. Так чего ударила Эбрера? Жалко что ли было подарить немного ласки?
Вот поганка! Я с трудом сдержалась, чтобы не стукнуть ее, однако без ответа наглость не оставила.
— Как ваша компаньонка, маркизетта Рыжная, — промурлыкала я, чуть-чуть маскируя ледяной тон, — пятная свою честь — я роняю тень и на вашу персону. А ведь доброе имя так важно для претендентки.
— Вот хитрая задница! — прорычала Димка и встала в позу, уперев руки в бока. — Но ничего-ничего, выбора у тебя нет: или расшибешься в лепешку, и я выиграю на отборе. Или… — Прищурилась злорадно… — Эбрер собственноручно сделает из тебя лепешку!
— Какая разница! — дерзко заявила я, задирая подбородок. — Смысл надрываться, если результат тот же?
— А ну, иди сюда! — она двинулась на меня.
Неожиданный шорох в коридоре заставил нас замереть.
— Слышишь! Это за тобой пришли, — прошипела Димея, откровенно злорадствуя. А у меня и без ее устрашения волосы встали дыбом, поджилки затряслись.
В дверь настойчиво постучали.
— Ну, пока, Замухрыжка! — ехидно пропела гадючка, подходя к двери.