Глава 23

Вошла не служанка, а статс-фрея Нилена, правая рука императрицы Мелдеи.

С первой встречи она невзлюбила нас из-за недоверия к ее стараниям, поэтому, не скрывая неприязни, оглядела меня и отчеканила тоном, не терпящим возражений:

— Вас ждут.

Слова едва не довели меня до инфаркта, однако рядом с ней гвардейцев не было, и никто скрутить меня не пытался.

Вспыхнула надежда, что все не так уж плохо, однако она почти сразу же растаяла от рационального предположения: меня могут поджидать за дверью, чтобы сделать дело тихо и не тревожить претендентку.

Боясь выходить, я медлила, судорожно пыталась собраться духом, принять то, что пошлет судьба, и фрея Нилена надменно потребовала:

— Быстрее!

Несмотря на зрелый возраст, она как тростинка, но это, видимо, от желчи, переполняющей ее. Даже губы кривит, будто дольку лимона во рту держит. Не помогали скрасить неприятное впечатление ни дорогие наряды, ни прически, которые она тщательно подбирала, чтобы выглядеть лучше.

Увы, ничего не поделаешь. Даже если я каким-то чудом сбегу из дворца, Эверий разыщет меня и прибьет за нарушение клятвы. Поэтому с поникшей головой я последовала за статс-фреей Ниленой.

К счастью, за дверью гвардейцев тоже не оказалось, как и дальше по коридору.

Я воспрянула, однако ситуация странная. Димея тоже так посчитала и, хотя приглашали «Вас», то есть одну меня, увязалась следом.

Быстро, как будто куда-то опаздываем, мы шли по парадному коридору, совершенно пустынному. Вышли к великолепной главной лестнице, сверкавшей из-за обилия золота, хрусталя и света, и стали подниматься…

«Таким путем вряд ли ведут в камеру…» — подумала я. Вытянувшееся лицо Димеи подтверждало: мы идем точно не в казематы.

Множество благоухающих красивых букетов в вазах, встречающихся вдоль высокой арочной галереи с зеркальными стенами и магическими голограммами, только подтверждали догадку, хотя она казалась нереальной.

Томимая любопытством Димка не сдержалась.

— Фрея Нилена, — любезно и кротко обратилась она к женщине. — А куда мы идем?

— Куда, маркизетта Рыжная, вы идете — не имею представления, — отчеканила дама.

Димея насупилась, но вместо того, чтобы закатить истерику, прикусила язык.

— К фрею Эбреру? — тихо спросила я, дрожа от волнения.

— Терпение — первая женская благодетель, — отозвалась статс-фрея и свернула к арке, которую подпирали высокие скульптуры мускулистых львов, державших в мощных лапах щиты с гербами.

Вышколенные гвардейцы распахнули перед нами роскошные двери, явив вздору анфиладу просторных залов.

Я старалась не вертеть головой, разглядывая мебель и магические штуки, но спиной ощущала: гвардейцы хоть и стояли без каких-либо эмоций на лицах, поглядывали на меня с подозрительным интересом.

Когда еще миновали несколько постов, я убедилась: хватать меня не собираются! Обрадовалась, обнадеженная поворотом, и взмолилась небесам, обещая быть хорошей, доброй, великодушной, только бы все обошлось.

У очередной роскошной белоснежной двери фрея Нилена остановилась, пропуская меня вперед.

Гвардейцы открыли дверные створки, приглашая войти.

Помешкав, я сделала шаг. Димея тоже собралась протиснуться, но ее остановили, скрестив сабли перед самым носом.

Я не оборачивалась, но Дименькин убийственный взгляд, насылающий все возможные неприятности на мою бедовую голову, ощутила.

В просторном кабинете, заставленном книжными полками от пола до потолка, залитом светом, падающим от великолепнейших магических люстр, я немного ослепла и не сразу заметила женщину, восседающую за столом, и… молодого мужчину, стоявшего у открытого окна. И это точно не Эбрер, потому что выше, моложе, стройнее…

Не веря счастью, я вытянула шею, чтобы убедиться, что мне не привиделось…

Прошло несколько мгновений, прежде чем до меня дошло, что молодой зеленоглазый мужчина похож на принца, которого я видела на портрете в Димкиной комнате!

Как мешок картошки на негнущихся ногах попыталась спешно сотворить нижайший реверанс и едва не упала, потеряв равновесие.

Впечатленные моими деревенскими манерами, принц Селебрин и императрица Мелдея молчали, недоуменно разглядывая меня. А я от стыда готова была провалиться сквозь землю.

Мне не делали ни единого замечания, но разница между ними, благородными аристократами с царственной осанкой, и мною, запуганной, в ужасном платье, с растрепанными волосами и ватными ногами, слишком разительна. Я как пугало, и дело не только в дорогих вещах и украшениях.

Я подавлена и с трудом сдерживаюсь, чтобы не ссутулиться. Да и как иначе, когда на кону жизнь и предстоит молить о пощаде.

Любопытный и будто бы разочарованный взгляд императрицы, красивой, моложавой темноволосой женщины, жалил. Мне было неловко, стыдно и до одури страшно, потому что я мошенница, пойманная за руку на подмене и обмане. За такое по головке не погладят. Если только по шее… топором или веревкой.

— Променять должность компаньонки участницы отбора на участь поварихи и служанки — кто бы мог подумать? — усмехнулась Мелдея, брезгливо скривив кончики ярких губ.

Вот так просто мне дали знать, что я вычислена и раскрыта. Я предполагала, что это случится, но чтобы по такой нелепости!

Императрица стройна и восхитительна. Богато расшитое золотом и прозрачными кристаллами молочное платье подчеркивает ее изящность и хрупкость. Разве что украшения с крупными багровыми камнями, смотрелись на ткани каплями крови и напоминали: эта великолепная женщина может принять грозное решение о возмездии за все мои проделки.

Мне хотелось начать сразу же объясняться, клятвенно заверить, что зла в моих поступках не было, но по этикету пока мне не позволено говорить. Переживая бурю в душе, я стояла и с трудом держала осанку, пока приятный мужской голос не спросил:

— Для чего? Вас плохо встретили? Недостаточно заботились?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍И что ответить? Оправдываться, давя на жалость? Увы, это не те люди, которым есть дело до черни. Поэтому я решила быть смелой. Идея хорошая, но как совладать с дрожащим голосом?

— Цель оправдывает средства, — хрипло пояснила я, пряча руки за спиной, чтобы от волнения не начать теребить подол формы. Еще, как назло, голос дрогнул, и вышло немного громко, с намеком на дерзость.

Императрица и принц переглянулись. Наверно, надо вести себя иначе: покладистее, плаксивее, но дух бунтарки снизошел на меня и толкал гордую к плахе.

— Допустим, — кивнул Селебрин. — Какие вы преследовали цели на кухне? Чего добивались?

— Лишь узнать сильные и слабые стороны претенденток, — допуская, что меня скрытно могут проверять на ложь, я решила отвечать как можно ближе к истине.

— С какой целью? — строго уточнила императрица.

— Чтобы сравнить с достоинствами и недостатками маркизеты Рыжной и убедиться, что хотя бы некоторые шансы имеются…

— Ха-ха-ха! — рассмеялся принц совершенно искренне. — И какие ваши выводы? Есть шансы?

— Если молиться и надеяться, то… возможно… будут, — стушевалась я.

Селебрин от души улыбнулся, и даже его царственная мать смягчилась, растянув губы в вежливой полуулыбке. Но глаза ее остались пугающе серьезными, холодными.

На вид ей можно дать не больше сорока, только мимика, скупые движения, строгая прическа больше подошли бы более зрелой женщине. Я боялась императрицу, нутром ощущая исходящую от нее опасность.

— Очень даже здравые выводы. Однако ваши поступки заставляют усомниться в вашем здравомыслии и здравомыслии вашей нанимательницы.

— Это все из-за волнения и отчаяния, — я опустила голову, чтобы скрыться от пристальных, жалящих взглядов. — У нас не было никаких злых помыслов.

Со мной играли, как с мышонком. Сейчас смеются, пребывая в хорошем расположении духа, но стоит промахнуться, сказать не то — растерзают с таким же смехом.

Ладно, пусть так — понять бы, что их интересует и оттянуть время расправы.

Хоть еще денек жизни — но он мой, а потом… потом всякое может случиться. Или осел сдохнет, или падишах.

— Почему после всех ваших обманов мы должны вам верить? — недоверчиво поинтересовалась Мелдея.

— Вы умеете разбираться в людях и знаете, что в моих словах нет лжи. Я честно работала, старалась и, можно даже сказать, трудилась во благо.

У принца и его матери от удивления приподнялись брови.

— Откуда такая уверенность?

Пока я гадала, как лучше польстить, принц поинтересовался:

— Пребывать на кухне вам нравится больше, чем помогать маркизетте на отборе? — вроде бы строго, но когда взглянула на него исподлобья, столкнулась с зелеными насмешливыми глазами, смотревшими без угрозы, скорее с искренним любопытством.

Военная форма с золотыми шнурами ему очень шла. Селебрин, вообще, красив, строен, спокоен и даже располагал к себе. Теперь понимаю, почему Димка неравнодушна к принцу.

Я покачала головой.

— Желаете вернуться к обязанностям кухарки?

Снова покачала. Еще насупилась и закусила губу, представив, что в наказание меня пожизненно припишут к кухне, а там девочки за проделки дадут мне прочихаться… И едва не прослезилась.

— Тогда перестаньте позорить должность компаньонки и выполняйте обязанности с достоинством и честью! — отчеканила императрица, хлопнув ладонью по столешнице. На фоне тишины и негромких сдержанных голосов хлопок прозвучал оглушительно. Я вздрогнула, оторвала взгляд от паркета и столкнулась с тяжелым, испепеляющим взором каре-зеленых глаз Мелдеи. Показывая, что аудиенция завершена, она отвернулась к окну.

Чтобы убедиться, что все верно поняла и не нарушить протокол встречи, я покосилась на принца.

Селебрин едва заметно склонил голову к плечу, и я поспешила изобразить реверанс.

В этот раз он вышел значительно лучше. Наверно, потому что от счастья у меня выросли крылья.

Когда я вышла, не успела отдышаться, Димея подскочила ко мне, преградив путь.

— Я знала, что ты непростая штучка, Замухрыжка! — она настолько поражена случившимся, что не смогла дотерпеть до комнаты и начала ругаться почти под дверью. — Кто ты такая? И почему Эверий выгораживает тебя!?

— Не поняла: ты меня к кому ревнуешь? — поддела я ее, счастливая, что после императорской аудиенции со мной все хорошо. Еще вспомнила, что принц недолюбливает Ворона, а значит, шанс остаться невредимой есть! Правда, принц тот еще ловелас.

— Только попробуй строить Селебрину глазки! Я тебя… — Димея согнула пальцы и выставила холеную когтистую пятерню перед моим лицом.

— А что я теряю? Все равно после отбора лепешка… — теперь уже я ее троллила от души за все гадости, что она наговорила мне перед визитом.

Ревнивая Димка не сдержалась, кинулась на меня. Я от нее и подальше от императорского кабинета. Но стоило подбежать к противоположным дверям, они распахнулись, и в проходе возникла черная, пугающая фигура Ворона.

Только не это! Я застыла на месте.

— Какая неожиданная встреча! — прищурился советник, сканируя меня колючими глазками. При хорошем освещении отчетливо видно: цвета он предпочитает темные, но ткань и украшения у него лучшие в Элирии. И пусть в светлых интерьерах резиденции походит на кляксу-ворона, подобный стиль Эбрер выбрал намерено, чтобы поддерживать суровый образ.

— Мне очень жаль, — я отступила на всякий случай и сделала реверанс. А он… он неожиданно чинно поклонился… нам с Димеей. Именно нам. Не только ей.

— Мне честно искренне жаль… Я не хотела… — продолжала я пятиться от натянуто улыбающегося мужчины.

— Ну что вы, моя прелесть. Все хорошо, всего-то небольшое недоразумение! — сделав вид, что не замечает моих маневров, в два широких шага настиг и попытался коснуться меня.

Ага. Так и поверила ему.

— Не подходите! — выставила руку.

— Вы не верите мне? — состроил он грустную мину. — А если я дам клятву, что не держу зла? Совсем не держу.

— Магическую? — вклинилась Димея и подозрительно покосилась на меня и на советника. — Неужели?

— Клянусь, — жуткий Эбрер приложил руку к кристаллу, что висел у него на груди в оправе, на серебряной цепочке.

— Сами себе клятву дали, у себя и забрали? — я не верила ему и продолжала пятиться.

— Глупышка! — приторно мило проворковала Димея. — Магия едина. Она в жилах мага, в крови. Ее не обмануть. Неужели Эверий не просветил свою помощницу?

— Ах, Эверий… — скривился Ворон, будто гадость в рот попала. Всего на миг. Стоило ему снова перевести взгляд на меня, настроение его резко сменилось. — Надеюсь, прекрасная компаньонка макризетты Рыжной перестанет меня бояться? — Не дождавшись ответа, неожиданно поклонился и отступил, давая пройти.

Я хотела пулей пролететь мимо него и скрыться, но за спиной приоткрылась дверь императорского кабинета.

— Что за шум? — тон Селебрина прозвучал совсем иначе, чем в беседе со мной: ледяной и немного раздраженный.

— Я с докладом, — небрежно поклонился Ворон, совершенно не тушуясь неприязненного отношения принца.

Любопытно наблюдать за ними, но пока дело не коснулось меня, я поспешила уйти как можно скорее и как можно дальше. Димее, чтобы успеть за мной, пришлось подхватить юбки. Однако за то, что я позволила себе слишком пристально и заинтересованно разглядывать ее любовь, она по дороге попыталась меня пнуть.

Я как чувствовала, что с ее стороны возможна гадость, и отпрыгнула.

— Мазила! — показала ей язык.

Димка зарычала, приготовилась к новой атаке, как за нашими спинами раздался хохот.

Принца или Ворона? Выяснять желания не было, и я, плевав на правила хорошего тона, побежала. За мной понеслась Димка — тоже та еще «воспитанная» маркизетта.