Глава 27

Проснулась от того, что кто-то щелкал меня по носу. Открыла глаза — Снежок сидит, на меня глядит. Обычно животные в таких случаях хотят есть. А если уж я обещала заботиться — надо держать слово.

— Привет! — улыбнулась ему и села. За окном тишина, раннее утро, хотя должен быть как бы вечер.

Это что же, я целые сутки проспала?!

И как Димея меня не разбудила? Хм… Надо посмотреть, чем она занимается там?

Босиком дошла до ее комнаты, заглянула, а Димка тоже дрыхнет как сурок. Зато пока мы спали, нам накрыли стол в комнате.

Под милым букетиком расставили красивые фарфоровые тарелочками с крышками.

Они сдерживали запахи, поэтому-то мы ничего и не заметили.

— Тш-ш! — прижала палец к губам, призывая кота, который запрыгнул на стул и тянул моську к тарелкам, не шуметь.

Осторожно приподняла теплую крышку, и по комнате поплыл аппетитный запах.

Снежок, как умный благородный кот, молчал, но движением пушистого хвоста показывал — ему тоже не терпелось угоститься вкусненьким. Еще смотрел такими голодными глазищами.

Димка это все равно не осилит, поэтому грех не поделиться с нами.

Я разделила вилкой и ножом мясной медальон на две половинки и одну протянула коту. Скорость, с которой он расправился со своей долей, умопомрачительная, поэтому отдала ему вторую.

Потом мы нашли мясной рулет, еще кусочки мяса в душистой подливке… Закуски, выпечку, печенье… И только когда набили животы, я приметила записочку.

Эта, в отличие от прошлых, написана в спешке, на небольшом листочке, скручена в трубочку и спрятана в центре букета, который явно составлял не мастер дела, а обычный человек.

Борьба с любопытством была проиграна сразу же. Я аккуратно развернула листочек и прочитала:

«Еще раз приношу извинения за оплошности на отборе. Селебрин».

Понятно, что записочка предназначалась Димке. Меня это ни капельки не расстроило. Наоборот, я затанцевала по комнате, ликуя, что на нашу «золотую зубастенькую рыбку» клюнул принц. Если так дальше пойдет — может быть, дело выгорит, и я вернусь домой!

— Ну что ты топаешь?! — проворчала сонная Димея. Потянулась, глянула на часы и… пулей соскочила с постели. — Конкурс! Опаздываем на конкурс! А ты еще не одета?! — Бросилась к гардеробу, по пути сбив стул.

— Какой конкурс? — холодок прошелся по спине. Неужели, пока я спала, Димка узнала о новом?

— Твое испытание! — рявкнула она и бросила в меня туфлей. Метко, но я проворно увернулась.

— Так, Дим, уже все, прошли его. Не помнишь? — покосилась на взвинченную стервозину, которая до инфаркта доведет своими шуточками.

— Живо собирайся! — она не верила и уже готовилась запустить второй туфлей, но я успела напомнить:

— Тебе в кабинете с менталистами плохо стало, и ты упала в обморок! Неужели не помнишь?

Димка резко замерла, выронила туфлю и ахнула.

— Какой позор! Чтобы я, Рыжная, как дохлячка упала? — Завертела головой. — Нет-нет! Только не это!

— Ну… Менталисты устали, все-таки больше пятидесяти участниц проверили, и вот так вышло. Но это даже плюс! Зато смотри, Селебрин извиняется за случившееся! — сунула ей записку под нос.

Димка пробежалась глазами. Румянец прилил к ее щекам. А потом она радостно завизжала и, прижав бумажечку к груди, неожиданно обняла меня.

— Вот! Можешь же, когда хочешь! — потянув за собой, уронила меня на свою постель, как лучшую подружку. Подперла руку щекой и попросила: — Ну же, не томи, рассказывай, как все прошло! Я ничего не помню!

— Можешь поинтересоваться у Селебрина. Хороший же предлог? — подсказала я ей вариант.

— Верно! — оживилась Димка, ловкой ящеркой скатилась с кровати и поскакала к зеркалу. — Ольха, неси оливково-дымчатое платье! Надо подготовиться к завтраку.

— Дим, а не рано? — я кивнула на часы. — Три часа до одиннадцати!

— Зато в парке можно гулять хоть сейчас, — кокетливо улыбнулась она. — Когда Селебрин нервничает, он гуляет в одиночестве!

На радостях Димка была душкой. Собиралась быстро и уже через десять минут убежала, оставив нас со Снежком одних.

Пребывая в хорошем настроении, я принялась играть с котом. Щекотала его розовые подушечки на лапках, пытаясь привлечь внимание шорохом под одеялом, но Снежок ленился прыгать и разве что разок поймал «лжемышку» лапой. И то на его глазастой мордашке читалось недовольство.

Двигаться сытому коту явно лень. Поэтому оставила его в покое.

Вот только мне надо тоже чем-то заняться. После полноценного отдыха полно сил, и сидеть при замечательной погоде в комнате — глупо.

Вышла на балкончик, а там… Свежий утренний воздух пьянил, влажная от росы трава сияла на солнце, чистое небо радовало глаза, наполняя душу восторгом. Вот бы прогуляться!

«Нельзя просидеть весь отбор взаперти!» — решила для себя и стала собираться.

Гулять по зеленому лабиринту гораздо приятнее, чем любоваться им из окна, и совершенно нестрашно.

Высота кустов едва достигала плеч. Сразу видно, что в округе никого, никто не потревожит мое уединение, поэтому я сняла туфли и зашагала босиком, как в детстве, слушая бодрое щебетание птиц, щурясь от ласкового солнца.

Впервые за время попадания в Элирию, я счастлива. Улыбка не сходила с лица, от радости хотелось петь, но когда за спиной раздалось:

— Вы прекр-расны, — вздрогнула, развернулась и столкнулась нос к носу с… Эбрером.

Он встал передо мной темной тенью!

Хотела дать деру, плевав на приличия, но не успела — изучив мою тактику, он прежде поймал меня за руку.

— Стойте! — прозвучало в тишине властно, немного грозно, но не так пугающе, как в прошлый раз.

Сердце сделало в груди кульбит, забилось тревожно, волна адреналина захлестнула меня. Чувства обострились. В шоке даже голос Ворона зазвучал иначе: медленнее, ниже, как будто мелодичнее.

Но особенно меня потряс его невероятный парфюм. Настолько, что я принялась жадно принюхиваться. Потом еще и еще, чаще, глубже, невольно подаваясь навстречу, чтобы насладиться вдосталь, запомнить, отпечатать в памяти необычайно глубокий, терпкий, дурманящий, в меру сладкий аромат.

Странно, но стоя рядом с Эбрером, я уже не боялась его как раньше. Наоборот, мне хотелось приблизиться, коснуться его темной щетины. Как я раньше не замечала харизматичности, мужественности советника?

— Я ведь не такой и страшный, — промурлыкал Эбрер и послал мне взгляд, от которого кровь прилила к лицу.

Без сомнения, он мужчина чувственный, пленяющий… и пугающий. Притягательное сочетание, наполненное риском и таинственностью.

Ворох противоречивых чувств обрушился на меня: волнение, страх, радость, что он не злится больше; гордость, что я такая замечательная смогла вот так раззадорила сухого, закрытого Ворона…

В душе ураган, а Эбрер все ближе. Не заметила, как его рука оплела мою талию, собственнически легла на бедро.

Он заглядывает в глаза, что-то страстно шепчет. Я взволнована, смущенно улыбаюсь, но разорвать наш сумасшедший, наполненный страстью зрительный контакт, не могу. И не хочу!

Эбрер настолько притягателен, что хочется уткнуться ему в грудь, обхватить руками шею и вдыхать полной грудью его запах, от которого кружится голова и подкашиваются ноги. О, Боженьки, какой мужчина!

Смуглое лицо нависло над моим. По взгляду прочитала: сейчас поцелует. Попыталась отстраниться, но Эбрер не выпускал меня из объятий.

Как опытный охотник, он не спешил, делал все выверено, неспешно, и я настолько прониклась восхищением, что едва сдерживалась, чтобы не потянуться к нему самой. Я хотела попробовать его губы на вкус! Хотела ощутить силу объятий, тепло его коренастого тела, которое сейчас казалось самым совершенным во всем дворце. Хотела, чтобы он был моим и только моим!

Еще недавно я боялась Ворона, считала злым человеком, а оказывается, он мужчина, рядом с ним кровь быстрее течет по венам, голова кружится от опьянения!

Сама не заметила, как приоткрыла губы…

«Это же вульгарно!» — мелькнуло где-то на подсознании, но я отмахнулась. Плевать! Сейчас важнее блеск темных глаз Эбрера. Он утащит меня на дно греха, и пусть!

Я готова отдаться вся, без остатка. Настолько желала этого, что призывно всхлипнула, хотя никогда прежде не была такой смелой и раскованной.

Я жаждала его поцелуя; грубого касания мужских губ, что возьмут в плен мои. И когда Эбрер начал медленно наклоняться, возликовала.

Уже ощущала его частое, теплое дыхание кожей, когда он дернулся и с ненавистью прошипел:

— Тва-арь! — разбив все очарование момента.

Я вздрогнула и вмиг протрезвела.

Любой дурман пройдет, когда перед тобой искаженное ненавистью лицо, жуткие, горящие злобой глаза.

Резко выпустив меня из объятий, он потянулся к штанине.

Я отпрыгнула и почти бросилась бежать, когда заметила на черных брюках Ворона пушистое белое пятно!

Сердце екнуло! Эбрер, если поймает Снежка, убьет его, растерзает голыми руками!

Однако прежде чем рука советника коснулась белой шкурки, Снежок ловко отскочил и, сделав кульбит в воздухе, прыгнул в гущу зеленых кустов.

— Ар-р! — прорычал Ворон как дикое животное.

Я побежала. Не разбирая дороги, босиком, так быстро, как могла.

В ушах свистел ветер, но в панике свернув не туда, попала в тупик. Пришлось согнуться и выбираться из лабиринта, полагаясь на удачу.

Длинный подол мешал. Несколько раз я упала. Зато благодаря зазорам у корней кустов, смогла разглядеть фонтаны и выбраться к ним.

Только рано обрадовалась. По ступенькам уже прогуливались придворные. Увидят меня — растрепанную, с зелеными разводами на юбке, босую… — подумают Бог весть что и разнесут по всему дворцу, а это повредит Димее.

Закусив от досады губу, ползком прошмыгнула за цветочную клумбу, за другую, потом задрав юбку, спустилась по живописным валунам в Озерный парк и вбежала в один из гротов.

Благовоспитанные фреи и лиеры так не делают, но я, попаданка, и, как ни крути, по всем пунктам ненормальная. Так что терять нечего.

Каменные арки, увитые цветами и ползучей зеленью, надежно скрыли меня от чужих глаз.

Прислушиваясь, чтобы ни на кого не нарваться, я судорожно пыталась придумать, как вернуться в комнату, и шла в сторону острого шпиля, видневшегося издалека, под которым примерно находился кухонный двор. Если приплатить девочкам — помогут, так что…

— Ой! — тихонько охнула, наступив на мелкий, острый камень.

— Кто здесь?! — где-то рядом откликнулся строгий голос.

Ага, так я и отозвалась. Хромая и сдерживая стоны, попыталась скрыться в зарослях, но… именно оттуда вынырнула мужская фигура.

— Вы?! — замер Селебрин, оглядев меня с ног до головы.

— Д-д… да-да! Наслаждаюсь прогулкой, воздухом, красотой парка. Он чудесный! Великолепный! Извините! Не хотела помешать! — кое-как выполнила реверанс из-за пострадавшей стопы и попыталась улизнуть.

— А ну, вернитесь!

— Обязательно, чуть позже! — ужасно стыдно в таком виде показываться. А если рядом с принцем императрица… Ох, попушки-воробушки!

Увы, с раненой ногой далеко не убежишь.

Сделав небольшой крюк за зарослями, принц обогнал меня и предстал во всей красе, а я перед ним во всем своем безобразии.

— Так-так-так… — ледяной голос Селебрина напугал до мурашек.

— Кто там? — раздался за его спиной голос Димки.

«Все, терпение принца кончилось…» — подумала я и попятилась, но, сделав пару шагов, натолкнулась на кого-то, шумно дышавшего от быстрого бега…

Подняла голову — и увидела, конечно же, Ворона.

Плохо дело, зато мужчинам стало сразу не до меня. Воспользовавшись моментом, я отошла в сторону, чтобы не стоять между ними.

— Полночный филин на утренней прогулке?! — изобразил удивление принц. Голос его сочился ядом. Судя по холодку в тоне, он встретил заклятого врага. — Случилось затмение? Небо сошлось с землей? Или еще что-то?

Принц как лед, а Эбрер, раздосадованный тем, что все обернулось не так, как он хотел, сомкнул губы, скривил их в улыбке. Глаза его сверкали как два уголька.

Не знаю, каким образом он держится на посту первого советника, если между ним и венценосной семьей столь напряженные отношения, но в таких случаях хуже всего тем, кто оказывается между молотом и наковальней. А это как раз я!

Хотя… может быть, Ворона поддерживает император?

Я вытянулась в струнку, замерла, потому что передо мной разворачивалась буря.

— Вижу, Селебрин, вы уже сделали свой выбор. Так что вас беспокоит? — едва прикрывая дерзость учтивостью, поинтересовался Эбрер.

Димка стояла за спиной Селебрина, молчала, но когда ветер подул в ее сторону, тоже начала водить носом, принюхиваясь к аромату Советника. После чего ее карие глазенки от удивления широко распахнулись, засияли… Грудь даже стала вздыматься чаще!

Осознание, что Ворон применил коварство, разъярило меня. Я перестала бояться подлеца. Стояла, дерзко рассматривала его и вкладывала во взгляд все презрение.

Ворон заметил, оценил и послал ответный взгляд, насмешливый и суливший мне много хлопот.

— Меня, Эбрер беспокоит, как ваша супруга отнесется к вашему увлечению? — не остался в долгу принц.

— Не следует, Селебрин, увлекаться чужими делами, когда своих невпроворот…

Беседа начинала походить на обмен угрозами и компроматом. Очень интересно. Но и опасно.

Пока думала, как поступить, чтобы не навлечь на себя новых бед, Селебрин повернулся к Димее.

— Маркизетта, благодарю за прогулку. Не желаю вам портить настроение, поэтому откланиваюсь, — вежливо кивнул.

Димка присела в низком реверансе.

Я повторила за ней, стараясь не обращать внимания на Ворона, однако его досаду, ярость и жажду приручить меня, ощущала кожей.

Зачем я советнику, тем более женатому?! Не знаю, но он точно не отступит. И плевать ему на мое упорство. Ворон добивается своего любой ценой.

Но сейчас, под негласной защитой Селебрина, я храбрая и злая. Невероятно хотелось влепить Советнику еще несколько пощечин, и не только их, потому что он подлец, негодяй, еще и изменщик! Тьфу!

Димке уходить от любимого не хотелось, однако она неглупая. Когда надо, прекрасно понимает, чего можно, а чего нельзя. Да и Селебрин каким-то неведомым образом действовал на нее положительно.

— Да, Ваше Сияние, — пролепетала она и как кроткая овечка пошла к дорожке. По пути едва заметно дала мне знак, чтобы следовала за ней.

Я быстрым шагом поскакала следом, уже выдохнула с облегчением, когда услышала вопрос принца:

— А где ваши туфли?

Вот глазастый! И ведь ждет объяснений.

Развернулась и, не сдерживая ехидства, ответила:

— Подарила фрею Эбреру.

— По назначению? — лукаво уточнил принц, подразумевая пощечину на отборе.

— Я воспитанная и скромная лея, — уклончиво ответила и, еще раз присев в поклоне, понеслась за Димкой, которая шагала быстро и недовольно сопела.