Глава 29

Солнечный свет через широкое окно озарял комнату. В косых золотых лучах порхали редкие пылинки, которые Снежок разглядывал, щурясь от света, и довольно улыбался.

— В твоем маленьком тельце скрывается благородное, смелое сердечко, — провела я рукой по гладкой, шелковистой шерстке.

— Му-ур-ркх, — отозвался кот, сверкая глазищами.

Конечно, он мурлыкал от удовольствия, но иногда особенно громкое урчание раздавалось так удачно и вовремя, что мой монолог начинал походить на настоящую беседу.

— Еще ты изумительный красавец и очень умный.

— Мыркх…

— А еще во всем этом мире мой единственный друг, — взяла его на руки и прижала к груди. Кот заурчал так, что завибрировала все его тельце. — Только жаль, что ты не человек…

— Ур-р-р…

— Если бы не ты, попалась бы я в лапы коварного Ворона…

Снежок потерся мордочкой о мою руку, выпрашивая еще ласки. Любит ее, и сколько ни наглаживай — все мало.

— Ты знал, что цветы с подвохом? Или просто не понравился резкий запах? — легким касанием пальцев почесала его меховые «рожки». Дефект шерсти, как сказала Димея, но для меня они милая изюминка роскошного синеглазого кота. — И откуда ты такой умненький пришел? Неужели тебя хозяйка совсем не ищет? Я бы на ее месте расклеивала объявления, оплатила рекламу по телевизору… — да сделала что угодно, только бы найти тебя.

— Му-ур-рк, — гордо отозвался Снежок, задрал мордочку. Я, подгадав момент, в благодарность за все, что он сделал, чмокнула его в розовый бархатный нос.

Снежок застыл, его мордашка вытянулась от удивления и стала такой ошеломленной, что я не выдержала и от души рассмеялась.

Уже живот заболел, а я все не могла успокоиться. Пришлось прилечь и отвернуться от Снежка, потому что хватало короткого взгляда на его мордашку — я начинала снова безудержно хохотать.

Кот тут же перебрался к лицу.

Чтобы не видеть его, закрыла глаза. Тогда он лапой осторожно коснулся моего носа.

— Хочешь, чтобы еще поцеловала? — в хорошем настроении мне хотелось дурачиться, радоваться жизни, наслаждаться временем, когда я сама себе хозяйка. Вытянула губы трубочкой, как в детстве, и издала громкое — ч-чмок! Но так и не открыла глаза.

Снежок упал на бочок и прижался к моей голове теплым животом.

Потрясающий кот!

— Жаль, что мы хоть и в мире магии, но здесь нельзя как в сказке: поцеловать кота, чтобы он превратился в человека, — искренне пожалела я и потрепала Снежка за лапу. — Знаешь, когда мне в детстве читали сказку про царевну-лягушку, я мечтала найти лягушонка-мальчика, поцеловать его, чтобы у меня появился свой принц. Но когда поделилась мыслями с мамулечкой, она огорчила, сказав, что магии и чудес не бывает. Я расстроилась, перестала верить в чудеса, а потом оказалось, что магия-то есть! Только в другом…

За дверью в Димкиной комнате раздалось едва уловимое шуршание.

Снежок не придал ему значения, но изливать чувства мне перехотелось. Я притихла, и тогда приоткрылась дверь.

— Что ты о принце говорила? — показалась рыжая, разлохмаченная макушка.

Невероятно, но кодовое слово «принц» Димея услышала во сне, в другой комнате, хотя говорила я шепотом!

— О Селебрине ничего.

— Поменьше мечтай о принцах, — проворчала она. — Спать мешаешь. — А если заняться нечем, сходи к Нилене. Пусть она пригласит ювелира. У меня украшений не осталось.

Помнится мне, у нее еще четыре ларца с украшениями. Но спорить не стала. После обеденного сна Димея вредная.

Поднялась с постели, поправила платье, прическу и отправилась выполнять поручение.

Крыло, где располагались участницы отбора, мне хорошо знакомо. Быстро миновала его, вышла на парадную лестницу. Идти туда, где сосредоточились самые напыщенные снобы, нет желания, но больше всего я не хотела, чтобы кто-нибудь догадался о моей робости.

Мне казалось, что стук моего сердца отражается от мраморных ступеней, хрустальных люстр, что его слышат все, кто попадался навстречу.

Похолодевшими от волнения пальцами, я легонько касалась фигурных балясин перил и делала шаг за шагом. И чем больше волновалась — тем прямее держала спину, выше вскидывала подбородок.

Свернув в анфиладу залов, натолкнулась на невысокую хрупкую девушку в сопровождении таких же изящных подруг. Их иссиня-черные волосы уложены совсем не по элирийской моде. Я даже замедлила шаг, чтобы рассмотреть их лучше.

У той, что в центре, высокая прическа, плечи укрыты каскадом распущенных волос. Белое шелковое платье плотно облегает фигурку. А вместо привычных массивных украшений, что любят элирийские аристократки, рассыпь жемчуга на шее. Еще одна крупная жемчужина украшает высокий лоб. Не сразу, но на груди девушки я заметила белую розу.

Претендентка! Почему я не видела ее раньше? И лишь когда стайка девушек упорхнула, сообразила: это одна из принцесс. Скорее всего, та, что с целительной магией…

«Она невероятная!» — подумала с восхищением и с грустью подытожила: принцесса, хорошо воспитана, с магическим даром… Где она — и где Димея… Шансов нет…

Претендентки слонялись по анфиладе взад-вперед. Конечно, в такую погоду лучше прогуливаться по парку, но здесь встретить Селебрина вероятность больше, потому они и облюбовали галерею.

При виде меня Димкины заклятые соперницы, как всегда, зашептались, захихикали, но это больше не задевало меня, потому что я отчетливо поняла: ни одна из разодетых куколок не тронет сердце Селебрина. Несмотря на различие в чертах, на то, что кто-то красивее, кому-то меньше повезло с внешностью, они одинаковые, пресные, неинтересные. А вот воздушная эвискарка — сердце подсказывало, что это она — невероятная в своей хрупкости, главная соперница моей рыжеволосой бестии…

— К кому? — вырвал из раздумий вопрос мужчины в ливрее. Он появился из ниоткуда, и я растерялась от неожиданности.

— К статс-фрее Нилене, — я была почти уверена, что камердинер постарается скорее избавиться от меня, как от назойливой мухи, но он уточнил:

— По какому поводу?

Взгляд его не выражал никаких чувств, но они в душе точно имелись. На симпатию я не рассчитывала, и пока меня слушали, быстро изложила проблему.

— Маркизетта Рыжная просит пригласить к ней ювелира.

— Ждите, — камердинер исчез за золотой дверью.

Конечно, она не из золота, но так щедро украшена узорами и позолотой, что основания почти не видно.

Вернуться ни с чем и признаться Димее, что меня даже слушать не стали, обидно. Но именно этого я и ожидала и в волнении разглядывала орнамент на двери, пока не услышала:

— Вас ждут, — дверь распахнулась, приглашая войти.

Мягкий ворс ковра приглушал шаги.

Я ступала медленно, разглядывая светлую комнату. Как обычно роскошь во всем. Окна от пола до потолка, красивая мебель на резных ножках, письменный стол; кресло, больше подходящее женщине… Но цветов и зеркал нет, что подтверждает сухость как качество личности владелицы… И кабинет пустой.

— Кхм…кхм… — покашляла. Сразу насторожилась, что пригласили войти, а хозяйки кабинета нет.

Может быть, хотят проверить: как я себя поведу? Фрея отлучилась по срочному делу императрицы? Я не знала, что думать, пока не раздался щелчок, затем шаги… Мужские.

Обернулась и застыла, увидев перед собой… Селебрина.

— А где фрея Нилена? — так удивилась, что с реверансом позволила себе задать вопрос, что немыслимо.

— Встаньте, — от тона, каким принц ответил, заволновалась. Это был не приказ, скорее просьба. И голос хоть и спокойный, доброжелательный, но чуть ниже, чем обычно. Показалось? Не думаю. Подняла голову и увидела его улыбку.

— Рад, что мы сможем поговорить, — он подошел ближе, нарушая дистанцию, что должна соблюдаться между простолюдинкой и наследником престола.

По-хорошему принц должен сидеть вон на том кресле, что у окна. Или за рабочим столом, смотреть властно, разговаривать требовательно… А он что делает? Зачем? Да и о чем разговаривать?!

Кровь прилила к вискам. Интуиция кричала, что все это неспроста.

Надо собраться и бороться. Срочно! Сжав кулаки, я вонзила ногти в кожу — боль помогла настроиться на нужный лад.

— Слушаю вас, Ваше Сияние.

Отступить я не имела права. Но он так близко…Поэтому, стоя на месте, начала медленно отклоняться. Немного… Еще… Пока мой живот не оказался впереди меня.

Селебрин опустил глаза, оценил мою позу. Совсем не изящную.

— И что это значит? — уточнил, приподнимая бровь. Негромко, но так, что по телу пробежала дрожь.

— Держу осанку.

— Или намекаете на что-то? — глаза его скользили по моему лицу. Я почувствовала себя мышкой в мышеловке.

— На что? — уже пожалела, что затеяла это.

— Это вы мне скажите на что намекаете?

Судорожно размышляя, как ответить, чтобы не подставиться, не нарушить этикет, не сделать глупость, я одновременно терпела болезненное напряжение в спине и пояснице. Какое тут думать? Поза дурацкая, ужасно неудобная. И Селебрин, кажется, начинает сердиться. Губы его побледнели, на лбу появились морщинки. Смотрит пристально… Ой, ей!

Спину жгло. Я мужественно терпела, пока поясницу не простелил болезненный спазм.

Охнув, покачнулась, едва не потеряла равновесия — и сильные пальцы принца оказались на моих предплечьях.

— Благодарю, — тихо отозвалась я, встретившись со взглядом изумрудных глаз, и от смущения отвернулась.

Теплое дыхание Селебрина ритмично щекотало макушку. Он стоял близко, не спешил убирать руки, однако и не переступал грань, когда дружеские, заботливые касания переходят в посягающие, с намеком на искру влечения. Однако даже это внушало волнение и опаску.

Я чувствовала, что один жест, слово, взгляд — и нарушу равновесие.

От волнения бросило в жар, дыхание стало более глубоким, шумным, от чего стало особенно неловко под внимательным взглядом принца. Опустила голову и к удивлению заметила, его грудь тоже часто вздымается. Неужели тоже волнуется?

Подняла голову и снова наткнулась на взгляд зеленых внимательных глаз.

— Простите, Ваше Сияние, это все из-за смущения. Я служанка, не ожидала, что вы будете столько великодушны, — стремясь немного отдалиться, сделала шажок назад, ненавязчиво намекая, что более в помощи и поддержке не нуждаюсь, однако отступить не вышло. Селебрин не думал выпускать меня из интимной дистанции.

Еще более почувствовав подвох в происходящем, я занервничала. Сжала кулаки, опустила голову.

Селебрин точно подметил, что со мной происходит, но продолжал молчать и наблюдать за моими метаниями.

— Я пришла по поручению маркизеты. Она просит пригласить к ней ювелира, — перед глазами расшитый золотом борт костюма. Принц сегодня не в военной форме, выглядит менее грозно, только это обманчивое впечатление. Он может быть раздраженным, резким, властным… мстительным, как все люди, привыкшие к подчинению. Не зная, что еще сказать, я замолчала.

— Это все, что сейчас занимает ваши мысли?

Голос Селебрина мягкий, вкрадчивый, и от этого неловко, тревожно. Будь моя воля, пожелала оказаться подальше от Его Сияния, чтобы не стоять, не мучиться неопределенностью и догадками. Принц должен выбрать Димею, а я стою и перетягиваю его внимание на себя. Только этого не хватало.

Хотела еще раз демонстративно напомнить, что я служанка, но прежде Селебрин убрал одну руку с моего предплечья, раскрыл ладонь, и из нее потянулась полупрозрачная алая лента. Отделившись от руки принца, она сделала виток в воздухе и исчезла, будто ее и не было!

— Ювелир приглашен, — устало пояснил Селебрин и вернул руку на мое предплечье.

Мне бы волноваться, что он не желает отступать, отпускать меня, а я стою и перевожу восхищенный взгляд с Его Сияния на его руку и обратно.

— Вы маг?! — ошарашенно выдохнула и подняла на него глаза.

— Только ради ваших удивленных глаз я готов устроить целое магическое представление, — улыбнулся Селебрин. Его черты смягчились.

Что он перестал сердиться — отлично, но неужели принц из тех мужчин, которые не пропускают ни одной юбки? Иначе с чего ему показывать фокусы перед служанкой?

В голове молниеносно пронеслись жалобы Димеи, что вокруг принца постоянно крутятся фаворитки. Это обычное явление. А что он обращает внимание на меня — ненормально! Я ведь даже не дворцовая прислуга! Я компаньонка претендентки, его подруги детства!

— Вы очень добры, Ваше Сияние! Но моя скромная персона не достойна такой щедрости, — попыталась снова отодвинуться. И снова не удалось, что заставило меня напрячься.

— Разве не мне решать, кто достоин, а кто нет? — мужские руки соскользнули по шелковистой ткани платья, обожгли мои запястья. Одно дело, когда придерживают за плечи, другое, когда касаются обнаженной кожи. Это уже не дружеское!

— Вам, как будущему императору, — кивнула я и с трудом сдержалась, чтобы не отвести глаза. — Только прошу — учтите, я девушка скромная, строгих нравов.

Хотела обозначить, что совсем не ветреная, а вышло, что торгуюсь. Покраснев, добавила торопливо:

— У меня есть жених.

— Правда? — тон принца стал насмешливым, удивленным. — И кто же он? Его персона достойна вашей благосклонности?

— Скромный человек — кузнец, — все, что смогла в панике придумать. Я в элирийской деревне никогда не была, но он должен иметься. Без него же никак не обойтись. В хозяйстве всегда требуются плуги, лопаты…

— Кузнец! — засмеялся Селебрин, запрокинув голову. Его волосы засияли на свету, и он стал как будто моложе, беззаботнее. — Вы и кузнец?! Как мило… — Вытер края глаз рукой и потряс головой. — Милая Ольха, а как же амбиции? Неужели вы не мечтаете о большем?

— Как минимум о двоих детишках — дочке и сыночке, дружной семье и стабильном доходе… — выпалила я и почувствовала себя дурочкой. Только в подступающей панике ничего лучше в голову не приходило. — Простите меня, неразумную, но… Не смущайте меня, пожалуйста, Ваше Сияние. Вы красивый, потрясающий мужчина и достойны самой лучшей претендентки… — потянула на себя руку. Нехотя Селебрин выпустил мои пальцы.

— Опять маркизета? — опустился край его губы. Он вновь стал серьезным и немного печальным.

— Я всем сердцем за нее, — честно призналась я, ведь лгать глупо.

— Я надеялся, что не настолько отвратителен вам, — произнес он с горечью, отвернулся и подошел к окну.

Он произнес это так тоскливо, что я испытала жалость. Но эмоции — это одно, а разум твердит другое.

Он меня не знает — раз! Я простолюдинка, а он принц — два! Три — у него во дворце самые лучшие невесты со всей Элирии и принцессы соседних стран! А он заглядывается на меня! Да-да! Осталось нарушить соглашение с Эверием, обмануть Димею и прыгнуть в темный омут с головой. Только как бы шею не свернуть себе.

— Вы знаете, что вы красивый молодой мужчина, принц Элирии, — заговорила я серьезно, с жаром, искренне, потому что иначе уже невозможно разрулить ситуацию, которая пошла не туда. — У вас есть фаворитки. И другие девушки будут рады, если вы обратите на них внимание. Зачем вам при таких возможностях смущать обыкновенную служанку? Чтобы засчитать себе очередную победу?

Вы и так достойны уважения и восхищения. Поэтому я прошу, просто умоляю, не делайте из меня, пожалуйста, игрушку… — хотела добавить, что мне и так непросто, но воспоминания накатили волной, и я против воли почувствовала в глазах влагу. Пришлось сомкнуть губы и поморгать, чтобы смахнуть слезы. Не хочу плакать. Чтобы успокоиться, отвела взгляд и принялась считать…

— Я понял вас, — с обидой отозвался Селебрин, сцепив пальцы за спиной. Лица его я не видела, и фантазия нарисовала трепещущие от недовольства крылья носа принца. Сведенные брови. — Вы считаете меня низким человеком, следующим за зовом плоти. Думаете, обладать властью — это прихоть? Развлечение? Радость и веселье?

Смотреть на его спину грустно. Он ведь, по сути, неплохой человек. И может быть, в обычной жизни я бы оценила его, но не во дворце, где царствует лесть, обман, интриги.

— Пожалуйста, не сердитесь на меня.

— За что мне на вас, Ольха, сердиться? Вы искренны. Я ценю это, — Селебрин повернулся. Только радости на его лице после моих признаний нет. — Меня как раз и привлекают в вас простота, ум, преданность. И находчивость. — Он улыбнулся. — В вашем обществе мне на удивление комфортно. Не нужно притворства, у ваших слов нет иного смысла, нежели того, что вкладываете в них…

Не ожидая от Селебрина подобных признаний, я растерялась. Конечно, допускала, что он умеет располагать к себе — титул наследника обязывает к этому, однако сейчас мне казалось — он действительно искренен.

Оценив мое удивленное лицо, Селебрин мягко приказал.

— Сейчас ступайте. Отдохните. А потом… мы увидимся с вами… — сделал паузу и добавил: — И маркизеттой на пикнике.

— Я могу сообщить маркизете, что узнала лично вот вас?

— Зная ее характер, уверяю, пока не стоит. Извещение разошлют всем претенденткам, — он еще раз улыбнулся, но уже более печально.

Когда я вышла из кабинета, сердце билось, как птичка в клетке.

Я, конечно, симпатичная, но чтобы почти одномоментно к моим ногам упали и Советник, и Принц? Хм… Невольно вспомнилось, как один маг, от одного взгляда которого кровь начинает бежать быстрее, сердце пускается вскачь, не пустил меня на порог и равнодушно захлопнул дверь перед носом, хотя я пришла за помощью… И решила: никому верить нельзя. И как бы мне заливали в уши, что я особенная, чудесная, надо быть начеку.