Глава 30

После неожиданной встречи с Селебрином, мне хотелось побыть одной, в тишине, подумать о произошедшем, поэтому я решила прогуляться по дворцовому парку.

Любуясь красотой сада, я переходила от одного любимого уголка к другому и не заметила, как ноги привели меня к озеру, над гладью которого высился гостевой домик.

Разглядывая переливающуюся на солнце черепицу, живо вспомнила, как Эверий захлопнул перед моим носом дверь. До сих пор обидно, но я отчаянно нуждалась в его совете.

С другой стороны, капля долбит камень не силой, а частым падением… И вообще, ему рано или поздно придется выслушать меня, ведь не все можно рассказать при Димее. Поэтому поколебавшись, я двинулась к гостевому дому.

Привратник узнал меня, не стал останавливать.

Я поднялась по лестнице, ведомая магический огоньком-проводником, и остановилась перед знакомой дверью.

Сомневаюсь, что добьюсь успеха, я ведь не маркизета, но переборов робость, потянулась к звериной морде с кольцом в зубах.

Чудовище открыло красные угольки-глаза, недовольно оглядело меня и крепче сомкнуло зубастую пасть. Да так, что я не смогла кольцо сдвинуть ни на миллиметр.

Вот это наглость! Небрежное отношение разозлило, раззадорило, и я, показав язык морде, постучала в дверь костяшками пальцев.

Чудовище зарычало, оскалилось, но дверь неожиданно распахнулась, и передо мной встал пожилой спутник мага. Оглядел и… отступил, приглашая войти.

Комната походила на грот. Приятно-прохладная, с мягкими сумерками. Со стены, что напротив окна, приглушенно журчал водопад и пеной растекался по полу, стилизованному под горное озерцо, с видневшимся каменистым дном. Даже разноцветные рыбки метались от каждого шага.

Я понимала: это, возможно, иллюзия, — однако ступала осторожно, опасаясь, что упаду в воду.

У окна кресло в виде валуна. Коснулась его ладонью и удивилась, что оно упругое, теплое на ощупь. Пока спутник Эверия отлучился, я присела, чтобы попробовать на удобство, и так и осталась в нем.

Из окна виднелось поле. Полевые цветы колосились волной от ветерка. Щебетали птицы… Я залюбовалась, да так, что расслабилась и не заметила, как вошел Эверий.

Его светлые волосы собраны на затылке золотыми зажимами. Я привыкла, что такую прическу обычно носят женщины, однако мага она ни капельки не портила. Даже напротив — подчеркивала волевые черты, мужественный профиль и хищный разлет бровей. Однако льдинки-глаза у Эверия сегодня лучистые, снисходительные… Ой!

Разглядывая мага, увлеклась и позабыла: в Элирии нельзя так нахально смотреть на мужчин. Да еще не встала, как полагается служанке! Вскочила на ноги и застыла, смущенная своим невоспитанным поведением. Теперь он точно догадался, что я неравнодушна к нему.

Эверий знает, что он красавец. Наверно, в душе потешается надо мной. Мне стало неловко.

— Что-то важное? — он указал на кресло, из которого я только что встала. Сам щелкнул пальцами, и за его спиной возникло еще одно кресло-валун.

Конечно, важное! Только начинать беседу со слов, что принц сегодня держал меня за руки, заглядывал в глаза и интересовался моим тщеславием, было немного стыдно. Я решила зайти издалека.

— Вы знали, что принц — маг?

Эверий кивнул.

— Я узнала об этом сегодня, когда пришла к статс-фрее Нилене. Зашла в ее кабинет, чтобы попросить пригласить ювелира к маркизетте, однако там был принц. И он… — опустила глаза на подол, — сам пригласил ювелира.

— Что значит сам? — расслабленный Эверий, любовавшийся полем, повернулся ко мне, нахмурился.

— Меня пригласили в кабинет фреи Нилены. Я вошла, ожидая увидеть ее. Однако в комнате никого не оказалось. Я покашляла, а потом вышел принц…

Он внимательно слушал, не перебивал, однако мне хотелось сквозь землю провалиться.

Выйдя из кабинета Нилены, в душе я немного ликовала, что сам принц обратил на меня внимание. Однако рядом со сдержанным, отстраненным Эверием накрыло четкое осознание: уделяя мне внимание, Селебрин не возвышает меня, а, скорее принижает, предлагая короткую интрижку. Для простой служанки, которая с трудом концы с концами сводит, это удача, но в глазах Эверия поступок принца — его прихоть, постыдная похоть, о которой он через день-два не вспомнит… Унизительный для порядочной девушки намек.

Я нервно затеребила кружевной рукав платья.

— Я внимательно слушаю, — в тишине голос Эверия прозвучал… как будто сердито и раздраженно. Так показалось мне.

— Селебрин был излишне мил. Возможно, он через меня желает что-то узнать о маркизетте? — предположила самый очевидный вариант. Эверий поморщился.

— Вряд ли он о ней чего-то не знает.

Рядом с магом я особенно остро чувствовала, что я служанка. Он не позволял себе грубостей, косых взглядов, обидных слов, оскорблений. Был сдержанно-вежливым, недосягаемым, неподражаемым, и этим подчеркивал свое благородное происхождение.

Еще он загадочный, умный, невероятный… — меня тянуло к нему как магнитом, хотя умом я понимала тщетность глупых надежд.

— Вы устали? — неожиданно поинтересовался Эверий.

— Испытания переносятся чуть легче, когда веришь в победу.

— Вы не верите?

— Я видела эвискерийку. Она по сравнению с другими претендентками выгодно отличается: такая загадочная, хрупкая, изящная…

Эверий фыркнул. Вытянул ноги на пуфике в виде камня, закинул голову и небрежно ответил:

— Уверяю, Селебрин знает, что она властная и коварная, как истинная дочь своей матери.

— Да?! — я привыкла считать, что разбираюсь в людях, поэтому его мнению удивилась. — А по ней и не скажешь.

— В Эвискерии матриархат. Но вы не отвлекайтесь.

— Да это как бы все, — пока шла к Эверию, в уме крутилось столько вопросов, но под строгим взглядом мага в голове «каша» и только желание любоваться им.

Эверий сделал легкий жест пальцем. Рядом со мной возник еще валун, с небольшой баночкой на ровной верхней грани.

— Выпейте. Это поможет вам восстановиться.

Я взяла ее, открыла и ощутила приятный запах. Поднесла к губам, сделала глоток… Вкусно и душисто.

— Сами варили?

— Конечно, помешивая ложечкой на кухне, — усмехнулся Эверий. — Купил. Заниматься такой ерундой у меня нет времени.

Почти сразу же я почувствовала себя физически лучше, а вот в душе появилась грусть.

— Вы все-таки настаиваете, что принц намеренно уделяет вам внимание? — огорошил внезапным вопросом Эверий.

— Опыт у меня небольшой…

— Ответьте без увиливаний.

— Скорее да, чем нет, — призналась под испытывающим взглядом. — Селебрин не позволяет себе ничего лишнего. Разве что слишком добр ко мне. Но когда держат за руку служанку-простолюдинку — это же неправильно, да?

— Вас смущает, что он держал вас за руку? — красивые губы Эверия растянулись в лукавой улыбке.

— Если бы я была фрей — не смутило. Но я не фрея. Поэтому все это выглядит странно.

— Держитесь с достоинством, тяните время. После посмотрим, к чему это все было.

— А если… — заикнулась я о самом нежелательном варианте развития событий.

— Каждая девушка имеет в арсенале уловки и хитрости. Используйте их — и увидите, что принц тоже мужчина.

«Очень обнадеживающее утверждение!» — рассердилась я. Наверно, мне хотелось, чтобы Эверий сделал руками магический пасс и сообщил: «Все, проблема решена!» А вместо этого предлагает ждать, хитрить, водить за нос… Хотя сам прекрасно знает, чем принц и властный вельможа отличается от простого мужчины, которого можно водить за нос. Юпитер не станет томиться и ждать — он будет действовать.

Я вздохнула.

— Обещаю: ваши старания будут щедро вознаграждены, — пообещал маг.

— Угу, — понимая, что время общения подошло к концу, я встала. И все же решилась задать давно мучавший меня вопрос.

— Вы верите, что Селебрин выберет Димею?

Не дождавшись ответа, задала еще более провокационный вопрос.

— А правда, что в случае неудачного исхода… вам придется…

— Есть такая вероятность, — холодно и раздраженно отозвался Эверий. — А у вас вероятность стать пожизненной служанкой маркизеты.

Я поглядела на него исподлобья. И встретилась с хищным взглядом мага.

— Старайтесь. Сделайте все что можете и даже больше!

Да будто я и так не стараюсь?!

***

Зайдя в комнату, я услышала шум воды и обрадовалась: пока Димка нежится в ванной, я поиграю со Снежком. Тихо притворила дверь, на цыпочках прошмыгнула в свою комнатушку и позвала:

— Кис-кис-кис!

Не отозвался. Тогда я выглянула на балкон, но и там пушистого прохвоста не нашла. Видно, надоело ему сидеть взаперти, пошел кошачьи владения патрулировать, кошечек навещать…

После эликсира Эверия, во мне бурлила энергия, и лентяйничать не хотелось. Да и Димея подбросила забот, вывалив вещи из гардероба. Кто зайдет к нам — ужаснется.

Я принялась наводить порядок.

Разложила шляпки, зонтики, туфли, перчатки… Броши, кольца и серьги рассортировала по шкатулочкам. Успела навести порядок на зеркале, разложив косметику, а Димея все продолжала мыться.

Я прильнула ухом к двери и позвала:

— Ты скоро?

Язва-маркизетта не отозвалась, и я постучала громче.

Не сразу, но шум воды стих. И мне показалось, что я услышала всхлипывания. Сдавленные, безутешные…

Сердце сделало кульбит и упало в пятки.

Неужели узнала о моей встрече с Селебрином? Тогда у нее была бы совершенно другая реакция — ярость, желание мстить… Или ей велено покинуть отбор?

Ой, Божечки! Только не это!

— Димея, открой, пожалуйста! — забарабанила я.

— Убирайся!

— Открой! — чтобы уговоры лучше подействовали на упрямую ослицу, толкнула бедром дверь. — Если надо, я выломаю! — Конечно, это неправда, но Димка поверила.

Замочек щелкнул. Перед моим носом появилась узенькая щель.

Ожидая чего угодно, с Димеей все возможно, я осторожно заглянула в ванную.

Сумрачно, не душно, как должно быть, когда кто-то долго моется, и подозрительно тихо.

Да что ж такое-то, а? На пару часов нельзя оставить маркизетту без присмотра — найдет проблему.

— Выходи! — позвала ласково, как выманивают пугливого щенка. А сама, перебрав в голове все возможные варианты Димеиного расстройства, продумала путь своего отступления. От разъяренной тигрицы лучше убежать и дать ей остыть, а потом уже говорить.

В глубине ванной послышалась тихая возня, потом медленные шаги босых ног… Дверь приоткрылась… И я увидела бледную, зареванную Димею.

— Что случи… — запнулась на полуслове, увидев ее короткие, растрепанные волосы, длинной до подбородка. А на затылке совсем короткие! Настолько, что даже шиньон не привязать! Если только приклеивать…

Плохо ориентируясь в пространстве, Димея вышла из ванной и на несколько мгновений остановилась. Затем, как лунатичка, повернулась в сторону балкона… У меня сердце екнуло.

— Даже не думай! — рявкнула я, схватив ее за руку. Да я сейчас что угодно сделаю, хоть японского городового вспомню и призову, только бы привести ее в чувства. — Не переживай ты так. В конце концов, Эверий отрастит новые. Он сможет. — Попыталась успокоить.

— Но музыкальный вечер вот-вот начнется… — прошептала Димея, пребывая явно не в себе. Икнула и добавила: — Эверия сюда не пустят… А сама я не выйду! Лучше умру! Умру, чтобы избежать позора!

— И опозоришься еще больше! — у меня не было желанию обидеть ее. Если только самую капельку за все истрепанные нервы и периодически дергающийся глаз, но в целом я хотела пробудить в ней упрямство, ярость, жажду борьбы. Чтобы она встрепенулась и захотела бороться.

Это удалось, но чудной ум Димеи вывернул ситуацию в привычном русле: нашел крайнюю в беде, то есть меня. И теперь Димка жаждала выплеснуть злобу, покарать негодяйку.

— Это все из-за тебя! — сжала она кулаки. Хотела кинуться, но увидела себя в зеркале и разрыдалась.

Пришлось напоить ее водой, обмахать веером, прежде чем смогла добиться более-менее внятного рассказа, как маркизета попалась на удочку вероломной мошенницы-злодейки.

— Тебя не было… — всхлипывая рассказывала Димея. — Пришла служанка и сказала, что всем претенденткам надо срочно собраться в музыкальной зале. Что Мелдея решила устроить вечер. А я же не причесана! Она предложила услуги. Я согласилась… А она… она… Я ахнуть не успела! — Горько зарыдала.

— Ты ее раньше видела?

Она покачала головой, и у меня сердце сжалось: претендентка с ежиком на затылке — это катастрофа!

— Дим, ты сама понимаешь, что нам надо к Эверию?

— Хочешь, чтобы меня все увидели вот такой?! — завизжала она со злостью, будто это моя вина, что ее обвели вокруг пальца.

— У тебя есть другие варианты?

Димка молчала, но по ее кровожадно блеснувшим глазам, я догадалась, что есть. А когда она протянула руку, достала из шкафчика ножницы и ринулась на меня, ее план стал предельно понятным. Но я на такой не согласна.

— Отдай волосы! — потребовала Димея, когда я ловко увернулась от нее и запрыгнула на широкую упругую кровать. — Они тебе все равно не нужны!

— Что значит не нужны? — я не собиралась сдаваться. Конечно, ради свободы я могу и пожертвовать волосами, но одно дело, когда отдаешь их добровольно, а другое, когда тебя принуждают. Щас!

Димка решила добиться своего с помощью силы. Тоже забралась на постель и угрожающе приближалась, пытаясь загнать меня в угол, под балдахин, и обкорнать под Гавроша.

Я похолодела от страха. В ярости маркизета может промахнуться. Ей до жизни и здоровья служанки нет дела. Слуги для нее не люди! Это придало мне сил и скорости. Я напряглась, сосредоточилась, и когда она попыталась схватить меня и выкрутить руку, провела прием, который когда-то двоюродные братцы оттачивали на мне.

Димея не успела моргнуть — оказалась распластанной. Я же извернулась и обхватила ее ногами.

Она сильная, но я юркая, тоже злая, поэтому сцепились мы не на жизнь — насмерть.

— Отпусти! — завизжала Димка поросенком, когда я провела болевой захват. Попыталась укусить меня в живот, но я сильнее сжала бедра и выкрутила ее руку. А когда она другой рукой попыталась выцарапать мне глаз — провела удушающий прием.

— А-а! — заорала Димка и выронила острые ножницы, которые соскользнули с атласного покрывала и с грохотом упали на паркет.

— Перестань орать! Успокойся! — пыталась воззвать к ее разуму, но куда там. Димея визжала, орала, вопила, упоминая слова, что не должны не то, что вылетать из милого ротика фреи, но и быть ей знакомы. Но Димка знала их и использовала не смущаясь, позабыв, что находится во дворце, на отборе…

Дверь с грохотом распахнулась. В комнату, громыхая сапогами, забежали гвардейцы. За ними Селебрин. И, увидев нас, барахтающихся, с задранными юбками, сверкающими панталонами, растрепанных и раскрасневшихся, застыли с оголенными саблями в руках…

Димка и я тоже замерли, под взорами мужчин, у которых от шока открылись рты. Принц вовсе застыл и не шевелился.

— А-а, мы тут… разминаемся… — все, что смогла вымолвить я.

Селебрин кивнул и, не сказав ни слова, круглыми глазами продолжил рассматривать нас. Лишь когда увидел короткие рыжие пряди, взлохмаченные как у клоуна, отмер: закрыл ладонью глаза, запрокинул голову и… расхохотался.

Он не мог остановиться, сотрясался от смеха. Гвардейцы, что окружали его, стояли красными, сжимали челюсти и изо всех сил пытались оставаться серьезными. Лишь когда кто-то не сдержавшись хрюкнул, Селебрин взмахом руки отпустил охрану.

Мужчин как ветром сдуло.

Принц же обошел кровать, нахально выбирая наиболее пикантный ракурс.

Я выпустила обмякшую, рыдающую горькими слезами маркизетту, чтобы поправить юбку. Она выскользнула из хватки, схватила подушку, прикрылась ею и убежала в ванную.

Проводив ее взглядом, принц вытер глаза от слез, проступивших от безудержного смеха, подошел к двери, наклонился и крикнул:

— Ди, не переживай! Тебя ничто не испортит!

За дверь раздался вой.

Селебрин повернулся ко мне.

Я приготовилась к чему угодно, однако он удивил.

— Сочувствую вам, Ольха. Если маркизета станет нестерпимой, переходите в услужение императрицы.

Я? После такого позора?! Не веря ушам, пригляделась к Селебрину. Издевается? Однако он серьезен.

— Вы… Ваше Сияние, очень добры и любезны. Но… Я не брошу маркизету в беде, — а как бросишь, если привязана к ней намертво?

— Да-а, — покачал он головой и едва не прыснул от смеха. — Беда у маркизетты Рыжной. Что планируете делать?

— Можно мага позвать?

— Увы, правила одинаковы для всех претенденток. Магия на отборе запрещена, — развел он руками.

— А если мы навестим мага?

— Это можно, — кивнул. Улыбка не сходила с его лица, и мне, несмотря на все, что сделала пакостного Димка, стало ее жаль. Селебрин не пожалел подругу детства, а ведь мог. Мог!

— Не грусти, Ди! — крикнул принц, уходя. — Я найду того, кто это сделал!

«Чтобы наградить…» — почему-то подумалось мне по взгляду его довольных глаз.