Глава 37

Во сне пришли кошмары. Я плутала по замкнутому подземелью, убегала от шипов и пиявок, Мелдеи и гвардейцев и… искала беловолосого мужчину, чтобы он защитил меня от всех опасностей.

Я на Эверия злилась, а он снился. Интересно, это потому что неравнодушна к нему или из-за магии? Вспомнила наш поцелуй, и он показался мне чудесным сном, который не мог случиться в реальности.

Но почему Эверий поцеловал меня? Рот затыкал, чтобы не ругалась? Так мог справиться проще — взмах руки, и я нема как рыба. Или, вполне возможно, после борьбы у него случилось магическое истощение, сил не было, поэтому поцелуем… Или нет?

Вспомнила взгляд мага, тревогу в его глазах — сердце защемило, досада сменилась нежностью, даже появилась гордость, что Эверий такой заботливый. А потом я услышала за окном серенаду…

— Мау! Мау! Мау! — завопил в ночи, чувственно и надрывно, неизвестный кот. Не уверена, что песня посвящена мне, однако… Выбралась из постели, открыла окно и увидела, как от крыла невест одна за другой отъезжали кареты.

«Хм… Куда это они? Почему мы никуда не едем? Димку не пригласили?! Что делать?» — перебирая варианты, я уже хотела будить маркизету, как в ночной тишине услышала плач.

Высоты я боясь, но ради сведений высунулась в окно до предела и прислушалась.

Визгливый женский голос причитал, умолял, грозил, а холодный статс-фреи Нилены — подруги и доверенного лица императрицы — выпроваживал одну из претенденток домой.

Почему ночью и не порталом?

«Запретили любую магию, чтобы исключить новые нападения…» — подсказал здравый смысл.

Тогда Эверий больше не сможет проникать в наше крыло!

Я загрустила и теперь уже мяуканье кота воспринимала как прощальную песню.

Конечно, до конца отбора он никуда не уедет, но мы ведь не увидимся. Он не сможет прошмыгнуть в облике Снежка на наш этаж — и у меня не будет надежного тыла!

С другой стороны, почему я решила, что он собирался приходить?

Чтобы помочь, собрать важную информацию, проследить за отбором.

Снова вспомнила, сколько всего я ему наговорила! Как обзывала! А как пожелала в запале семь дочек от Димеи! От стыда запылали щеки.

Ох, прав Эверий — надо было держать язык за зубами! Зато какой урок. Но как же стыдно будет с ним встречаться, смотреть в глаза!

Еще некоторое время кот исполнял серенаду, а я стояла и живо представляла блистательного, гордого мага, вопившего во все горло во влажных от росы кустах:

— Мау! Мау!

Стало смешно и не так одиноко.

***

Утром меня разбудил легкий зуд в плече.

Раньше я ненавидела метку, считала клеймом и постоянным напоминанием о рабстве, но один поцелуй — и я расклеилась.

«Иди-ка знаешь куда!» — почесывая, мысленно послала мага. В ответ метка немного нагрелась и сменила легкой, приятной прохладой. Похоже, будто сначала обожгли кожу поцелуем или горячим дыханием, а потом подули. Приятно и неожиданно, что он услышал и дал знак. Еще такой трогательный.

Перед глазами встала его довольная, хитрая физиономия. Опять вспомнила, чего наговорила в запале. Словно маленькая обзывалась козявкой…

Нет, у Эверия ко мне не может быть никаких чувств! Я невоспитанная, несдержанная, неутонченная. И вообще не красавица… Но чертовски мила, как говорила мамулечка.

Вспомнила о доме, загрустила и решила стараться как можно реже чихать и вообще сторониться всяких магов.

Когда вышла из комнаты, Димея дрыхла поперек кровати с портретом Селебрина подмышкой.

Еще одна сердечная страдалица… Но вспомнила, какой она бывает поганкой, и жалость прошла. Селебрин дает прочихаться маркизетте, она мне. Я ей и Эверию. А он нам с ней… Круговорот вредин в природе. Нет бы всем по пуду счастья и пуду радости…

Димея всхрапнула, перевернулась — портрет принца оказался на краю постели. Вот-вот упадет. Чтобы грохот не разбудил «рыжее лихо», я на цыпочках двинулась к угрозе.

Плавно, не делая резких движений, переложила тяжелую рамку на пол и заметила под кроватью какой-то лист. Крохотный кончик выглядывал из-под свисающего покрывала, и я бы ни за что не заметила его, если бы не случайность.

Ох, ты ж! Чего Дименька прячет?

Уже через пару минут маркизета была разбужена холодной водой, вылитой на нее из кувшина. Точь-в-точь, как недавно она будила меня.

Фурия взлетела над кроватью, выдала крепкое словцо и пообещала меня прибить. Но я прежде успела помахать у нее перед носом листом.

— Читала? — поинтересовалась язвительно и строго.

Она выхватила его, пробежала глазами и, когда дочитала, была бледна, как простыня.

— Почему ты не сказала мне вчера?! — прокричала мне маркизета, скидывая одеяло.

— А разве не ты его положила под кровать?

— Нет! — Димея остановилась перед ванной, ошарашенная открытием.

— И я не клала.

— Тогда кто? — бледность ее начала сменяться румянцем, плавно переходящим в некрасивые пятна.

Без сомнения — если бы не спешка, она закатила грандиозный скандал. И повод имелся значимый. Некто постарался не донести до нас извещение о личной встрече с Селебрином, назначенной на утро.

— Вернусь — найду вражину! — сидевшая перед зеркалом, Димея потрясла кулаком. — Она горько пожалеет!

— Помогу всем, чем смогу, — поддержала я подопечную, но сейчас надо сосредоточиться на другом. Поэтому удобнее взяла кисточку с подводкой и бесцеремонно потребовала: — А пока закрой рот и не дергайся, иначе стрелки получатся разными.

От ярости маркизеты Рыжную распирало, но желая быть для принца неотразимой, усилием воли она сомкнула зубы и притихла.

Вот она, сила любви, даже огненную фурию усмирила.

***

Скорая встреча с Селебрином действовала на маркизетту, как валерьянка на кошку. В ожидании свидания, она стала томной, игривой, только с нервозностью не могла ничего поделать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— От этой встречи многое зависит. Я чувствую это! Мне даже снился сон! — Димея прижала дрожащую руку к груди.

Мы собрались чуть раньше, чем предполагали, благодаря короткой прическе, и теперь я настраивала ее, расхаживавшую по комнате, на позитив.

— А я видела во сне успех! — соврала ради благой цели, не краснея. — Но лучше выйти пораньше. Мало ли, происки врагов — место встречи изменится или что-нибудь еще пойдет не по плану. Или по этикету лучше немного опоздать?

— Про этикет можно позабыть ради счастья, — Димка обрадовалась, встрепенулась. Даже улыбнулась.

— Твоего счастья или империи?

— И твоего тоже! — маркизета стукнула кулаком по моему колену. — Я ценю верных людей.

Я кивнула и дальше препираться не стала, чтобы не сбивать подопечную с настроя. Ей же надо быть милой, обаятельной. Мы все для этого сделали: длинные передние пряди закололи кокетливыми заколками в виде цветов; подобрали нежное платье, которое очаровывало хитрым кроем, казавшимся обманчиво простым, зато выгодно подчеркивавшим достоинства маркизеты. Так уж случилось, что наши фигуры похожи, и я настоятельно рекомендовала Димее заказать наряды нового фасона, которого при дворе еще не видели. Если так дело пойдет — я стану местной Коко Шанель, устроившей революцию в моде.

— Доведи меня, потом незаметно исчезни, — потребовала маркизетта, когда, перед выходом, витая в облаках, поскользнулась на гладком паркете и едва не упала.

— Сейчас! — я бросилась в свою комнату, чтобы прикрепить брошь Мелдеи на платье. Нельзя пренебрегать подарками императрицы, хотя интуитивно чувствовала: дар имеет двойное назначение. Он не только для моей охраны, но и для чего-то еще. Ведь аристократы по сути эгоистичны. Надо побороть стыдливость, обязательно встретиться с Эверием и узнать подробности. И о покушении. И о подземелье — ведь там точно что-то произошло!

Мы уже выходили, когда раздался робкий стук. Дверь приоткрылась, и в покои вошла Толли, которую я пожелала видеть своей помощницей. Девочка она расторопная, добрая.

— Утра доброго, маркизета Рыжная, лея Ольха, — служанка присела в реверансе, который Димея тут же раскритиковала.

— Неуклюжая! И, уверена, без опыта.

— Она моя помощница! — заступилась я за девочку. — И я выбирала ее не по умению приседать.

— Себе под стать выбирала? Оно и видно, — скривилась Димея, которая только что рассуждала, что запросто плюнет на этикет, если будет необходимость.

— Толли, сейчас ты свободна. Я позову тебя чуть позже, — улыбнулась я девочке, которая смотрела на меня с нескрываемым восхищением.

Она открыла перед нами дверь, мы вышли в коридор и с удивлением заметили: соседние комнаты открыты, служанки наводили в них порядок.

Я и Димея переглянулись и, не сговариваясь, вернулись в комнату, где маркизетта, которая только что воротила нос от Толли, пристала к ней с расспросами.

— Что ты знаешь? — выудила из кармана золотой имперский и сунула в белый фартучек девочки.

Та растерялась, захлопала глазами, не веря в счастье, но маркизета умеет возвращать с небес на землю.

— Быстрее! — рявкнула грубо.

— Ночью некоторые претендентки покинули резиденцию. Без объяснений. В спешке. И сейчас их покои прибирают, чтобы переселить претенденток с нижнего этажа, протараторила девочка.

— Сколько осталось?

— Примерно двадцать.

— Эвискарийка?

— Ей отвели лучше покои. Другие принцессы уехали ночью.

Услышав, что главная соперница осталась, маркизетта нахмурилась.

— Я еще что-нибудь узнаю, — пообещала Толли, решив, что ею недовольны.

— Уж постарайся! — прошипела Димея и махнула рукой, чтобы перед ней открыли дверь.

Только в парке, когда рядом не стало лишних ушей, мы смогли обсудить новости.

— Бледная немочь осталась… — с сожалением подытожила Димея. В принцессе она видела главную соперницу и жаждала, чтобы та куда-нибудь сгинула.

— Но и ты не уехала, — напомнила я маркизетте, что еще один негласный тур она прошла. Странно все это, но не мы устанавливаем правила отбора. — Вот красотке Риеле помахали ручкой.

— Жаль, я этого не видела. Лично помахала бы этой змее, — злорадно улыбнулась Димея.

— Разве будущая принцесса не должна быть милой и великодушной?

— Когда стану принцессой, тогда и буду великодушной, а пока мы идем по дороге, усеянной шипами. Нужно работать локтями и рваться вперед, — она покосилась на меня и поинтересовалась подозрительно: — А почему ты такая счастливая?

— Выспалась.

Мы почти пришли к розовым аркам, которые были выбраны местом встречи. Высокие, все в цветах, они виднелись еще до поворота. Димея сжала кулаки, снова занервничала.

— Макияж в порядке? — повернулась ко мне.

Я придирчиво оглядела ее. Вроде бы все идеально, вот только помаду маркизета «съела». Надо поправить.

Чтобы заново нанести ее и сделать это аккуратно, я взяла подопечную за руку, отвела в сторонку и полезла в сумочку за флаконом. Пусть мы не делали ничего постыдного, принцу не следует знать, как тщательно маркизета готовилась к встрече, поэтому «лук амура» на губах Димеи я вырисовывала, спрятавшись за живой изгородью.

Мы никого не трогали, стояли тихо, когда услышали мужскую беседу…

Димея оживилась, замахала руками, поторапливая меня, ведь принц не должен ждать. Вот только, чем ближе подходили беседующие мужчины, тем отчетливее слышались голоса — и Селебрина среди них точно не было.

— …Это слишком рискованно! — прошептал возмущенно первый.

— Трус! Тогда я сделаю это один! — отозвался второй с презрением.

— План опасный! Это самоубийство! До него не добраться! Меры безопасности усилены так, что муха не пролетит…

Я и Димка перестали дышать, напрягли слух. С каждым словом беседа неизвестных нам нравилась все меньше. Ведь пахло как минимум подлым заговором!

Предчувствуя неприятности, я готова была бежать куда подальше, чтобы донести на заговорщиков, но Димея не шелохнулась.

Застыв истуканом, она сжала кулаки, и по морщинке, обозначившейся на ее лбу, я поняла: приплыли!

«Нет! Нет!» — завертела головой, замахала руками, но упрямица, гордившаяся своей силой, приняла решение и не собиралась отступать. Оглядев меня свысока, задрала свою юбку и выудила откуда-то… самый настоящий кастет.

Я с оторопью наблюдала за ее приготовлениями и не могла ничего поделать. А маркизета тем временем, качнула головой, убирая прядки с лица, еще сильнее свела брови и с отчаянным воплем:

— Изменщики! — набросилась на того, кто стоял к ней ближе…

«О, Боженьки!» — я выдохнула и закричала во все горло, спасая маркизету:

— Пожар! Пожар! Спасите!

***

Штурм маркизеты оказался внезапным — заговорщики не успели среагировать, и кулак Димеи настиг первого — высокого, рослого мужчину.

Он охнул, однако на ногах выстоял, и следом получил пинок по колену.

— Предатели! Подлецы! Убийцы! — Димея сражаясь отчаянно, не жалея своего живота: молотила гиганта по груди и громко кричала.

Маркиз Рыжной научил дочурку драться врукопашную, только девичьи силы не равны силам здорового, физически крепкого мужчины. Тип выставил длинную руку вперед, и она больше не могла до него дотянуться. А когда на помощь первому заговорщику ринулся второй, дело запахло жареным.

Меня затрясло от страха и адреналина. Где же гвардейцы?! Почему их все нет, когда они так нужны?!

Второй схватил маркизету за волосы и потянул на себя — я бросилась на помощь. Выпрыгнула из кустов, запрыгнула ему на спину и, вцепившись в волосы, заорала в ухо:

— Не смей! Не смей!

Тип взвыл, впился когтями в мою руку, больно раздирая кожу, а другой рукой изо всех сил саданул меня по бедру.

У меня от боли посыпались искры из глаз. Я охнула, однако белое пятно, выпрыгнувшее из кустов и с воинственным шипением накинувшееся на злодея, заметила боковым зрением. А потом округу огласили отчаянные вопли заговорщика.

«Рви его, рви!» — возликовала я и, мстя за болезненный удар, вцепилась негодяю в ухо и выкрутила до предела.

Он заорал так, будто его разрывали на куски. Упал на бок, придавив мою пострадавшую ногу. И тут уже закричала я. А потом рефлекторно укусила негодяя за другое ухо, так вовремя подвернувшееся…

Меня тянули от злодея, уговаривали отпустить, я не могла разжать пальцы.

— А-а! — орал заговорщик. — Снимите ненормальную с меня. А-а!

Даже когда рядом раздался встревоженный голос фреи Нилены, а следом самой императрицы, я продолжала сжимать в кулаке пряди врага. Еще на всякий случай накрутила их на ладонь, чтобы не выпустить.

— Ольха, вы умница! Вами и маркизеттой можно гордиться. Но будьте добры, отпустите Лагрома!

— Нет! — прорычала Димея, тоже продолжая бороться, хотя ее тянули гвардейцы. — Они достойны смерти! Смерти!

— Маркизетта! Я приказываю вам! — строгий голос Мелдеи привел нас обеих в чувства, и мы ослабили хватки. Этого хватило, чтобы нас растащили по разным углам поляны.

Меня трясло. Я едва на ногах стояла. Димея тяжело дышала. Крылья ее носа гневно раздувались. На лбу разрасталась шишка… А в другом углу стояли растрепанные Лагром и… Нермар — глава безопасности, с ссадиной на скуле, разбитым носом и угрюмым видом. Но он выглядел целым в сравнении с Лагромом, у которого штанина разодрана в лохмотья, окровавлена, а уши бардовые и опухшие от травм.

— Эта стерва покалечила меня! — ткнул в меня пальцем братец выбывшей претендентки. — Лишила уха!

— Мужчину шрамы украшают, — холодно, но с какой-то тайной радостью в голосе, даже с неким восторгом ответила императрица, разглядывая нас.

Мы с маркизеттой смотрели на окружающих и не понимали, что происходит. Неужели они не слышали наши крики? Или не верят нам?

— Они, — ткнула пальцем Димея в мужчин, — готовили покушение!

— Да, милая, я знаю, — улыбнулась императрица. — Это была проверка. И вы с честью выдержали ее. Даю высший бал.

— Проверка?! — от ярости красное лицо маркизеты стало пунцовым. — Проверка?!

— Важно было удостовериться: верны ли вы короне? — потирая скулу, отозвался Нермар. — Проверка в рамках отбора. И мы с Лагоромом взяли на себя роли заговорщиков. Не думал, что вы такие фурии.

— Мало вам досталось! Мало! — Димея дрожала, как осиновый лист. А зная ее темперамент, она сейчас наговорит лишнего, важно срочно принять меры.

Прихрамывая, двинулась к ней, чтобы поддержать и как-то успокоить. Уже почти дохромала — рядом раскрылся портал, из которого выпрыгнул Селебрин.

Увидев нас с Димеей растрепанными, он осекся на полуслове. Оглядел. Потом оглядел Лагрома с окровавленной штаниной, главу безопасности, снова нас…

Маркизета всхлипнула, качнула головой, резко развернулась и, позабыв про этикет, про венценосных особ, даже про любимого, зашагала по мощеной дорожке, которая, кажется, ведет к садовому домику.

— Маркизетта очень взволнована, — пролепетала я, кое-как изобразила реверанс и попятилась, желая тоже скорее покинуть поляну. Прихрамывая, обежала разросшийся розовый куст, догнала маркизетту и прошептала:

— Сволочи!

— Невоспитанная девка! — донесся до меня злющий голос Лагрома. — Ты еще поплатишься! И за уши! И за ногу! И за честь!

— Радуйся, что остальное невредимо! — не сдержавшись, крикнула я, и только когда услышала заливистый смех императрицы, вспомнила, что я в императорской резиденции.

Димка гордо шла в разодранном платье, даже не пыталась прикрыться. Мой наряд цел, но нога… Как же болит!

— Он меня не любит, — вдруг прошептала маркизета и всхлипнула. — Не доверяет. Иначе зачем… зачем они устроили это представление?

— Но ты-то его любишь.

— Ненавижу, — она помолчала и добавила с отчаянием и горечью. — Но люблю.

— Тогда приводим себя в порядок, возвращаемся и ждем объяснений. Потому что сегодня ты превзошла всех.

— Думаешь? — оживилась маркизета. Ее влажные глаза заблестели от вспыхнувшей надежды.

— Слышала, что сказала Мелдея? Высший бал.

От моих слов печаль в карих глазах исчезла. Она внезапно остановилась, схватила меня за руку и потащила обратно.

— Возвращаемся!

— Эй?! Зачем?!

— Если это час моего триумфа — я должна быть там. И пусть Селебрин смотрит на меня и убеждается: лучше, вернее и надежнее меня ему никогда не найти. Нигде! Я лучше всех этих принцесс!

Наше появление произвело фурор.

Взволнованный Селебрин ринулся к нам.

Димея встрепенулась, я приготовилась исчезнуть за зарослями и не отсвечивать, однако принц вклинился между нами и, взяв нас обоих за руки, повел к матери.

— Я не знал, что они такое устроят, — произнес со смущением, пока мы шли. — Я бы не позволил!

— И никогда бы не узнал, на что способно храброе сердце! — отозвалась императрица.

Я подняла глаза и наткнулась на ее взгляд. Она смотрела именно на меня, а не на маркизету.

Да что здесь происходит?!

Я готова была бежать к Эверию прямо сейчас, однако Мелдея произнесла:

— О вашем мужественном подвиге огласят перед всеми претендентками в тронном зале.

Димея расцвела. А я с теплотой в душе вспомнила: Снежок-Эверий даже в драке не бросил меня. Он рядом! Он надежная защита!

Стоило представить, что маг мог так жестоко разыграть — стало неприятно от одной только мысли. Это унизительно. Нет, Эверий никогда бы не устроил такую проверку. И пусть Селебрин не сам додумался до такого, от этого не менее обидно. А еще, уверена, Эверий никогда бы не позволил никому решать его судьбу за его спиной. И в этом главное отличие принца и моего мага.