Глава 13 — 14

Димея оценила мой боевой настрой и, оставшись со мной один на один в благоухающем саду, куда привела чтобы пообщаться, уже не рискнула называть меня замухрыжкой. Меня это не радовало — мне уже все безразлично, а уж принимать близко к сердцу глупые придирки заевшихся фреев я вовсе не стану.

— А ты не такая, как я думала, — призналась она, усевшись на кованую скамейку, рядом с которой стоял столик с напитками и сладкими угощениями.

Стоило разнестись по усадьбе, что я могу проклясть за неуважение, отношение ко мне изменилось. Только жаль — это лишь слова. Нет у меня ни капли магии. Однако любопытство томило Димею, и она полюбопытствовала, не поленившись встать и подойти ко мне почти вплотную.

— И как ты собралась проклясть Вельду? Ты же не магесса.

— Кулаком, — врать я не собиралась. Кто дружит с логикой — сразу сообразит, что будь у меня магия, меня бы на отбор не отправили, и поймал бы на лжи.

— О, если бы так можно было, на отборе мне бы не было равных! — вздохнула она.

Я оглядела ее хрупкое телосложение, и Димея с грустью пояснила:

— Папа был много лет несменным телохранителем императора. Я пошла в него: и силой, и внешностью.

— Это же хорошо.

— Ага, особенно внешность «хорошая»! — раздраженно хмыкнула она.

— Вы же красотка.

— Это личина, — огрызнулась с болью Димея, и я прямо-таки почувствовала ее отчаяние.

На лестнице я видела супругу фрея Мильена и младших дочек. Если представить, что старшая похожа на них — не красавица, но побороться за приятную внешность можно. Другое дело — что делать с характером?

«Решаем проблемы по мере поступления!» — разработала я на ходу простой план и решила хватать быка за рога, точнее Димку за бока.

— Идите сюда! — потребовала решительно.

Дименька, не ожидавшая, что служанка смеет с ней — богатой и знатной фрей так обращаться, остолбенела, не успев донести до рта ореховое пирожное.

— За принца Селебрина будем бороться или как? — строже вопросила я, копируя безапелляционный тон Эверия.

— Ага, — претендентка ловко сунула в рот пирожное целиком, спешно пережевала и только тогда поднялась со скамейки.

— Снимите личину! — потребовала я строго.

— Это еще зачем?! — Дименька поменялась в лице, будто я требовала у нее отдать все имущество.

— Надо! Ну?!

Невыносимо страдание отразилось в больших зеленых глазах. Изящный алый ротик скривился, будто отведав полыни, а потом со вселенской грустью Димка сняла с лифа розового шелкового платья брошь…

После чего я поменялась в лице.

Димея не уродина, но… увы, утонченные благородные черты развеялись с магической дымкой, явив миру сердитого, взбалмошного вида рыжую девицу с курносым носом, очень конопатую. С острым, колючим взглядом и…поджатыми тонкими губами, выдававшим вредный нрав моей, так сказать, подопечной. Глаза, кстати, стали обычными карими.

Прикидывая, что и как можно подправить косметикой, я нахмурилась — и Димка прошипела змеей:

— Считаешь меня уродиной?!

— Просчитываю путь к победе, — я грозно свела брови. — Учитывая ожесточенную борьбу за принца, надо очень постараться.

— А есть куда стараться? — настроение у претендентки менялось так резко, будто в ее голове тумблер переключался. Но радует, что она хотя бы не истеричка.

— Попытка — не пытка, — с важным видом ответила я и рванула к Эверию, чтобы обсудить идею.

Подобно урагану взлетела по лестнице огромного особняка, перепрыгивая через ступеньки и шокируя всех, попадавшихся по пути.

В дверь к магу постучала, выждала немного, вошла — и потеряла дар речи: у нас всего пара часов на сборы осталась, а он развалился на софе и подушках в домашнем халате, закинул ногу на ногу и прохлаждался, сверкая коленками с золотистой растительностью, похожей на те же мохнатые «валенки», разве что светленькие.

В принципе, ноги как ноги, но почему-то я растерялась.

— Забыл поставить на тебя ограничение… — оторвавшись от записной книжки, равнодушно подытожил Эверий и опустил ноги. Заодно длинную полу халата одернул, лишая меня интимного зрелища — вида обнаженных мужских коленок. Не бог весть что, однако видеть икры мага — странно. Я привыкла видеть его другим.

— Ваш купол работает? — дыхание выровнялось, но по мне очевидно, что я примчалась на крыльях ветра из-за важной причины.

— Говори… — а сам писульки на бумаги выводит какие-то, слушая меня в пол уха.

— Внешность претендентки надо срочно облагораживать!

— Исключено. Правила отбора запрещают магическое облагораживание.

— А простое человеческое облагораживание?

— Такое есть? — он наконец-то оторвался от сочинительства и посмотрел на меня.

— Есть! Надо успеть купить все необходимое!

— Завтра купим в столице.

— Вы представляете, на сколько может затянуться выбор средств? Дело важное, кропотливое и сложное. Займет как минимум весь день. С условием, если лавки поблизости. А надо еще покупки освоить, приноровить и приучить претендентку к немагическому украшательству…

— Нет времени. Ускорься, — Эверий опять уткнулся в свой блокнотик.

— Если ускорить Дименьку — случится катастрофа!

Эверий вздохнул, захлопнул записную книжечку и обреченно изрек:

— Все завтра. С утра.

— Сэр, — обрадовалась я и, приложив руку к козырьку, отдала честь. На что у Эверия округлились глаза.

— Выбирай выражения! — побагровел он словно смущенная девица. Пришлось объясниться.

— Это значит: будет исполнено, господин магвел.

Мимика мага стала непередаваемой. В миг в его руке из ниоткуда появилась огромная, увесистая книга, и он принялся листать ее, бормоча под нос:

— С… е… р… — поднял голову и поинтересовался: — На каком это наречии?

— Не важно! — пропищала я и попыталась сбежать. Но на повороте ноги прилипли к полу.

— Подозрительная что-то твоя деревня, Ольха! — прищурился Эверий, поправляя полы шелкового полосатого халата, то и дело распахивавшегося и открывавшего мужские мускулистые ноги.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Мне бы испугаться, но я застыла, сраженная открытием: Эверий помнит мое имя! Надо же.

— Я повышена до Ольхи? — съязвила.

— Уже разжалована, — огрызнулся он. — Через час переносимся. — И махнул рукой, указывая, что могу выметаться.

Открыв дверь, я натолкнулась на Димку, ее мать и сестер, приникших ушами к дверной щели и не успевших ретироваться.

— Ушки у заек заболят, — плотоядно улыбаясь, пригрозила я любопытной банде.

— Да, что-то зачесалось, — одна из сестриц Димеи испуганно коснулась розового ушка с золотистой сережкой. После схватила двух младших сестер погодок за руки и повела подальше от меня, не забывая оглядываться.

— Светлая с нами, — снисходительно произнесла хозяйка дома, однако закрывая собой от меня детей. Она уже сориентировалась и держалась с вызовом. — И магвел Эверий — друг нашего дома. Он не причинит нам зла!

— Друга дома не следует отвлекать от насущных дел, — парировала я наступая.

— Вашу наглость — да на благое дело, — прищурилась супруга фрея Мильена и стала похожей на крыску.

— Мама, не мешай! — оттеснила ее от меня Димея.

Убедившись, что мать ушла, она принялась наседать.

— Чего Эверий-то сказал?

— Через час перенос!

— Ах! — раздалось хоровое изумление из-за угла: недалеко сестрицы ушли. И прислуга не отстает от них. Зато я убедилась: прав Эверий! Пока не буду уверена, что купол защищает меня от лишних ушей — следует держать язык за зубами, иначе по зубам можно получить.

Одно радовало: некоторое взаимопонимание между мной и Эверием появилось.

Не сговариваясь, мы пришли к общему итогу: Дименьку надо сперва отправить в столицу, и уже потом, закрывшись куполом тишины, спорить друг с другом по поводу отбора вещей для претендентки.

Димея хотела прихватить с собой двух служанок, надеясь, что я каким-то чудом смогу за три дня освоить трехлетнюю программу парикмахерского искусства. И я бы согласилась — рискнуть можно, тем более что первые пару дней мы будем жить в их фамильном особняке, и только потом поселимся во дворце, но когда увидела довольную круглолицую Вельду — мою обидчицу, в мечтах уже гулявшую по столице, я встала в позу и стала мстить.

— Нет! — в голосе моем прозвенела сталь.

Служанка с мольбой заглянула в глаза хозяйке.

— Госпожа! Я же одна умею делать «Рыбкин домик»!

— Будешь делать его на кухне, — сверкнула я глазищами. Прощать пинок, подлый поступок, я не собиралась. К тому же Димее без личины навороченные прически не идут — овал лица не позволяет.

Дименька подчинилась и без единого препирательства вошла в голубой портал перемещения. Следом за ней зашла довольная Давия, не забыв перед исчезновением показать язык и «нос» Вельде — извечной конкурентке за внимание и расположение хозяйки.

Я возликовала, однако обернувшись, поняла почему меня никто не осадил: Эверий стоял за спиной и сверлил оставшихся присутствующих фирменным ледяным взглядом, от которого язык отнимается.

— Благодарю, — шепнула ему.

Он шевельнул пальцем, создавая купол «не слышимости», и произнес:

— Только что ты обрела недруга.

— Но и получила возможную союзницу, — возразила ему, напоминая о второй служанке.

Эверий сощурился и, кажется, с любопытством вглядывался в меня. Мне стало неловко.

— А что мы будем делать со всем этим? — кивнула на вещи, окружавшие нас. Их так много, что огромная гостиная походила на склад.

Эверий взмахнул рукой — все сундуки, коробки, чемоданы раскрылись — собранное барахло поднялось над полом. Зато украшения: серьги, кольца, диадемы с крупными камнями засияли в воздухе капельками утренней росы, как новогодние игрушки и мишура.

Но даже так мы будем разбираться неделю.

— Магическое нельзя, — пробурчал Эверий. Почти все ювелирные украшения отправились обратно в шкатулки, крышечки захлопнулись. Оставшееся, ничтожно малое количество забраковала я.

— Они ей не подходят по цветотипу кожи и волос. Она же рыженькая, — приготовилась, что Эверий будет спорить, однако он кивнул и перешел к отбору нарядов.

Они почти все с магическими усовершенствованиями, а из оставшихся удалось выбрать несколько платьев.

Я обрадовалась, что почти закончили, но тут Эверий уперся.

— Эти не подходят, — поморщился при виде нарядов, что я отложила. — Выбери другие.

— Но они не подходят!

— Наоборот. Что выбрала ты, — указал небрежно пальцем, — ужасны.

— Это чем же?

— Цветом. Ее спутают с прислугой.

— Но именно эти цвета лучше всего оттеняют ее настоящий тон волос!

Эверий нахмурился.

— Мне они не нравятся.

— Лишь бы Селебрину понравились, — огрызнулась я.

— Хм, — фыркнул маг и, безнадежно взмахнув рукой, перешел к выбору обуви.

Увы, отделив те, что с магической подпиткой, остались единственные симпатичные туфельки — скромные, золотистые, с небольшим каблучком и милым бантиком.

— Красивенькие, пойдут, — поймала их в воздухе и уложила в сундук, который возьмем с собой на отбор. — Если что, на балу не будут натирать Димее ноги.

Эверий закатил глаза и с шумом выдохнул:

— Это домашние тапочки.

Ух, как с ним тяжело!

***

Заходить в портал страшновато. Однако голубой магический свет теплом коснулся кожи, а затем я ощутила прохладу и резкий, даже приторный запах духов… А затем услышала громкие голоса в соседней комнате, доносившиеся через открытую дверь:

— Тебе, Дия, нечего делать на отборе! Все знают, что только благодаря связям отца ты залезла в претендентки. Обманом одним словом!

— Можно подумать, что твой папенька не подсуетился, — Дименька ни капельки не стушевалась. — Ты себя видела в зеркале, а? Безмозглая большеротая гусеница! Еще и квелая!

— А ты… ты неповоротливая доска! Ты мне больше не подруга!

— Ха-ха, — съязвила Димея. — Встретимся на отборе, и пусть судьба нас рассудит!

Дверной проем озарил сияющий блик, означавший, что бывшая подруга Димеи ушла порталом.

Эверий тяжко вздохнул.

Я повернулась к нему, однако он уже был таким же, как обычно — горделивым, самоуверенным, неприступным.

— Ой, вы уже тут?! — обрадовалась Димея, заглянув в комнату. — Видели, да? И она еще укоряет меня! А сама… — Заметив за нами единственный сундук с вещами, осеклась.

— Нет-нет-нет! — замахала руками. — Так на отбор не приезжают. Надо срочно приобрести все необходимое, а нам нужно, начиная от сорочек, чулок, белья, духов и нарядов: утренних, для обеда, бальных, прогулочных, амазонку… В нескольких цветах и оттенках. Еще…

Боженьки! У меня голова разболелась от ее несмолкаемой болтовни. Хорошо, что Эверий создал «купол тишины». Стало так спокойно: Димея открывала рот, что-то доказывала, загибала пальцы, а мы ничего не слышали. Только благостно улыбались, не забывая изредка кивать ей.

— Магвел Эверий! Тяжело на отборе придется, — повернулась к нему. — Но мы ведь что-нибудь придумаем? — С надеждой заглянула в красивые синие глаза, допуская, что Эверий тоже под личиной, и в самом деле никакой он не красавец. Но сейчас это неважно — главное, чтобы придумал что-нибудь.

— Рассчитывай на себя. Меня во дворце не будет, — огорошил признанием Эверий. Я растерянно захлопала ресницами.

— Что?! Как же так?!

— Магам запрещено помогать претенденткам, и во избежание соблазнов они должны покинуть место отбора. Особенно иностранцы.

Я сжала руки в кулаки, чтобы справиться с нахлынувшим отчаянием. Тогда у нас нет шансов!

— Это что же, — подытожила я. — У нас есть нахальная претендентка без особой красоты, ума, скромности и талантов… Без платьев, туфель и всего остального? И каким-то чудом я должна помочь ей победить?!

— Почему же. Ты утверждала, что платья ей очень даже подойдут, — съязвил Эверий, за сарказмом скрывая раздражение.

— Это если добавить кружев и шелка!

— Вдобавок к бракованной претендентке прилагается помощница без вкуса, — поморщился он, как будто лизнул лимон.

— Тогда зачем вы во все это взялись?! И меня заодно втянули?!

— Забыл спросить мнение одной мелкой пигалицы, — прищурился он, и я почувствовала, как руку начало жечь. Не мучительно больно, но неприятно, зудяще. Однако гордость не позволила мне даже поморщиться.

— Ладно! Если мы сможем удивить принца — возможно, появится надежда! — ухватилась я за единственный шанс.

— Это вряд ли, — Эверий тоже пребывал в дурном настроении, поэтому стал циничным и грубым. — Принц знает Димею как свои пять пальцев, один из которых она ему сломала, поэтому удивить его не получится.

Я схватилась за сердце.

— А если мы не победим, что тогда? — посмотрела на мага с надеждой. Вдруг ничего ужасного не случится.

— Ничего хорошего, — он оскалился широкой, почти демонической улыбкой. — Будь умницей, Ольха, и быть может, я не только освобожу тебя от договора, но и исполню заветное желание.