Глава 11 · «…не будет!» или немножко о рыночных ценах продажных женщин

— Так чем мы тут с тобой занимались?

— Пока ничем… — шустро разворачиваюсь в мужских руках и упираюсь в стальную грудь ладошами. — Но сейчас будем.

Толкаю его легонько, заставляя упасть в кресло позади, и император странным делом мне подается. На мужских губах скользит задумчивая улыбка.

Устроившись поудобнее в кресле, тот ставит мощные руки, обтянутые мышцами под смуглой кожей, и повелительно мне кивает в полном умиротворении.

— Ммм… Продолжай.

Ко-о-о-нечно, родной. Я уже не остановлюсь, пока своего не добьюсь! И к нашему общему удивлению лезу к нему на колени, прямо своими коленками поверх его. Выпрямляюсь в спине и ставлю руки на широкие плечи, чтобы удержаться в вертикальном положении, тем самым возвышаюсь над ним на целую голову.

— У меня к вам, ваше величество… очень много вопросов…

Пальчиками машинально зарываюсь ему в волосы и плавно подбираюсь к шее.

— Вопросы? — пелена похоти опускается на янтарные очи императора, тот расслабленно проводит пальцами по застегнутым пуговицам своей рубахи, в которой облачена я. — Ммм… Не думаю, что это ныне своевременно.

— Еще как своевременно. — дергаюсь назад, не позволив мужчине вытянуть пуговицы из петелек.

— И какие у тебя вопросы?

— Очень серьезные, — нагибаюсь к нему ближе, и так выходит, что щекой прикасаюсь к его носу. На мгновение темные ресницы государя прикрываются, особенно когда мой голос опускается до чувствительного шепота. — Например, почему в предверье священного праздника младший принц сослан в казарму?

Глаза императора резко распахиваются, губы в недовольстве, и тот гневно выдыхает, от чего ноздри расширяются, а скулы обостряются.

— Это не должно касаться императрицу.

И пытается привстать.

— Именно что «должно».

Упрямо чеканю и наваливаюсь на мужчину, не позволив ему встать. Ноги, на которых я устроилась, слегка разьежаются, и одной своей коленкой устанавливаюсь прямо промеж бедер императора.

Но вместо того, чтобы испуганно ойкнуть и отойти, я нагло придавлю мужское достоинство императора своей коленкой. Чтобы не больно, но и чтобы проникся.

— Мое величество крайне беспокоится о юном принце и настойчиво вас просит вернуть ребенка домой.

Сильнее вжимаюсь коленом в мужской пах. Ощущаю на себе полный недоумения взгляд императора, он просто в шоке оттого, что его священным яйцам кто-то покусился надавить коленом.

Дергает угольными бровями, тихо шипя себе под нос.

— Ралан не ребенок, а мужчина, и он обязан учиться военному делу!

— Полностью с вами согласна, — упираюсь лбом в его лоб, упрямо выдаю свою политику партии, а то нечего мне тут ребенка тиранить. — Но только после того, как пройдут зимние праздники, во время которых он должен быть в кругу семьи, а не черт знает где!

В глазах императора мелькает осознание?

Как странно, такое чувство, что он только сейчас осознал — благодаря его решению, младший отпрыск не будет во дворце во время праздника Зимнего Солнца.

Осознать-то осознал, только черта с два он признает мою правоту.

Ох уж эта нежная мужская психика.

— Это мне решать, где будет проводить мой сын свое время!

— В корень с вами не согласна!

— Н-да? — выгибает тот бровь и резко дергает правым бедром в сторону, я соскальзываю обеими коленками промеж его ног. И если я слегка обескуражена, то его величества наоборот.

Хищная ухмылка появляется на узких губах, он устраивается удобнее и неожиданно опускает руки на мою талию. Фиксирует и рассматривает с нескрываемым голодом.

Игра, в которой я надавила на его «светилище», теперь медленно обернулась против меня. Он думает, я сбегу?

Щас… Только чулки поглажу.

— Мне кажется, что императрица позволяет себе слишком многое.

Обманчиво мягкий шепот касается моего слуха.

Соскальзываю пальчиками под его шикарные черные волосы, что прилипли к голым плечам, подкрадываюсь пальчиками к затылку. И ровно как и он мою талию, так и я хватаюсь за его волосы.

Не больно… Но властно, с достоиством императрицы выпремляюсь в спине и шепчу в пересохшие губки.

— Я не лезу к тем, кто мне безразличен, ваше величество.

Опасная искра мелькает в янтарных глазах.

— Значит, принц Ралан тебе небезразличен?

Легкая угроза… Нет… Злость? Да, это она, вперемешку с раздражением, мелькает в его голосе.

Постойте-ка, он меня ревнует? К шестнадцатилетнему мальчишке?

Вовремя скрываю свое удивление и стараюсь сохранить бесцветное выражение лица.

— Разумееться, — выдаю спокойно. — Он же ваш сын.

— Вот именно! — цедит ядовито и стискивает мою талию до боли. Дали боги придурку силушки, называется! — Он мой сын, Тамира! Мой! И я не желаю, чтобы ты ошивалась рядом с ним!

Вот как? А я дико извиняюсь, с чего такие заявления?

Дергаю слегка за смолинные волосы, причиняя императору легкое неудобство, что его отрезвляет от праведного гнева. Поджимает в недовольной гримасе, но странным делом не приказывает мне убрать рук с его волос.

Почему?

Неужели у такого сильного мужика есть грязный секретик, и он любит, когда в постели над ним доминируют?

Было бы печально, будь оно правдой.

Но кинув один взгляд в янтарные глаза, понимаю, что нет, Яран тот еще властолюбивый козел, что в жизни, что в постели.

Тогда почему он терпит мои руки в его волосах?

— Почему нет? — спрашиваю самым невинным способом, касаясь кончиком носа его щеки, подмечаю, как у мужика дернулся кадык, мужской взгляд ползет по маршруту меж моими грудями, что раскрылся в вороте его рубахи. — Я его мачеха. Мы с его высочеством неплохо ладим и даже подружились.

— Никакой. Ко всем чертям. Дружбы. Меж вами.

Яростно чеканит. И неожиданно одна из его огромных ручищ взлетает вверх. Меня хватают за подбородок и удерживают на месте, так что наши губы в миллиметре друг от друга. Голос императора понижаеться до чувствительного шепота.

— Ты меня поняла, Тамира?

Я обычно всегда способна трезво оценить ситуацию и на импульсивные поступки не способна. Но тут как будто что-то в голове переклинило, и так захотелось почувствовать такие же грубые эти мужские губы, как и слова, что из них вылетают?

Исконно женским жестом тянусь рукой к его лицу и провожу указательным пальчиком по нижней мужской губе. Попутно говорю с легкостью и беспечностью в голосе:

— Нет, не поняла.

Мужские губы неожиданно распахиваются, и я не успеваю убрать палец, его берут в плен. Стон зарождается в горле, когда немного прохладный язык императора облизывает кончик моего пальца. А глазами, словно самый настоящий змей, наблюдает за мной и даже не мигает.

— Он ребенок, ваше величество.

— Он мужчина! — выплевывает мой палец, чтобы возмутиться.

Запихиваю свой большой палец обратно ему в рот, что бы замолк. И чудо дивное, но тот покорно продолжает его сосать и не возмущается. По-прежнему сверля меня недовольным взглядом.

— Ралан милый, умный, воспитанный и чуткий ребенок.

Слегка прикусывает мой палец, и я, ойкнув, сама вырываю его из коварного рта императора и прижимаю к груди.

— Я сам знаю о достоинствах своего сына! — выдыхает высокомерно и скошивает взгляд на мою прижатую к груди руку. На мгновение мне мерещится тень вины, что проскользнула в янтарных глазах.

Вздыхает, небрежно ухватив мою ладонь.

— Дай сюда.

— Не надо… — прячу ту за спину, давая понять, что уже поздно. Не надо было кусать! — И вообще, мы разговаривали!

Да, разговаривали, а при этом, несмотря на то, что мы оба хладнокровные твари, но градус в спальне поднялся до такой шкалы, что мне в одной его сорочке невыносимо жарко. Потому что наши губы говорят одно, а руки все стремятся коснуться друг друга.

— М-да, разговаривали… — хмыкает, небрежно откидываясь на спинку кресла. — И где мы же остановились… в нашем разговоре?

Наматывает один из моих локонов себе на указательный палец. Тянет к себе. Не больно, но настойчиво.

И я подаюсь, наблюдая, как огни загораются все ярче и ярче в мужском взгляде.

— На том… — упираюсь пальчиком в выемку меж его ключицами. Кожа еще влажная после водных процедур, и я подушечками пальцев рисую по ней бессмысленный узор. — Что вы обязаны вернуть моего пасынка во дворец.

— А по-моему, мы остановились на том, что императрица осознала, что мое слово — закон, судьба Ралана тебя не касается.

— Вы не можете мне запрещать переживать и заботиться об этом мальчике.

— Он мужчина! — цедит упрямо, тянет меня еще ближе. Зарывается пальцами в мои волосы, фиксирует на одном месте, вплотную от себя. — И да, я могу всё.

— Вам оно кажется, ваше величество.

— Ты оспариваешь мою власть? — тянет с угрозой. Улыбаюсь, мимолетно касаясь губами упрямого мужского подбородка.

— Я про то, что вам кажется, что Ралан — мужчина. Бесспорно, он взрослый юноша, но не думаю, что он заслуживает подобного — встретить священный праздник в холодной казарме на казенной койке.

Взгляд императора мягчает. Он щурится с подозрением.

— Ты слишком сильно заботишься о нем. — его хватка в моих волосах становится крепче, изучает мое лицо. Придирчиво, жадно облизывает губы. — С чего это? Почему…?

Меня осеняет бредовая мысль во второй раз за вечер.

Только на этот раз я ее озвучиваю.

— Вы… меня ревнуете, что ли? — смеюсь. — Да, ради всего святого! Этот мальчик смотрит на меня как на старшую сестру! Не больше!

— Не больше и не меньше! Никак! — отрезает тот. — Мой сын под запретом, Тамира. Ты поняла? Никаких связей с Раланом у тебя не будет?

— Хорошо. — сглатываю. — Пусть будет так, но верните его обратно во дворец.

— Разговор окончен. — лицом зарывается в изгиб моей шеи, трется носом об нежную кожу. — Сейчас меня интересует другое. Например, спаривание с тобой.

— Да? — сдерживаюсь от гневного крика, мягко перехватываю императора за лицо обеими ладошами, подношу к своему лицу и шепчу прямо в губы: — Как жаль, что ничего не будет.

— Не будет?

Непонимающе выгибает бровь. Усмехаюсь по-стервозному и спрыгиваю с мужских колен, махаю ручкой в воздухе.

— Ничего не будет, пока Ралан не вернется в дворец!

Жестко несет меня, и сразу отхожу на пару шагов, демонстративно давая понять, что не шучу.

Наблюдая краем глаза, как тяжело дышит мужчина в кресле. Сцепив зубы до скрипа, упирается в меня яростным взглядом.

— Ты мне условия ставишь?

Сжимает пальцами подлокотники кресла до писка последних. Усмехаюсь, оборачиваюсь к императору лицом и ставлю одну ножку вперед, перекидываю волосы через одно плечо.

— Не ставлю, просто озвучиваю. Доброго вечера.

Оборачиваюсь, чтобы уйти. Хотя куда ты, мать, собралась в одной рубашке и чулках?

Не успеваю додумать свою мысль, как ощущаю что-то длинное и толстое вокруг своих ног.

Выше по бедрам, пока гибкий гладкий хвост не обхватывает и мою талию, поднимает над полом и разворачивает к императору.

Сглатываю.

Нижняя часть его тела превратилась в массивный змеиный хвост. Император облизывает губы раздвоенным языком, хмыкает.

— Мы не договорили, Тамира.

Пальцем очерчивает мою щеку, спускается вниз по подбородку к шее.

— Ты требуешь, чтобы я вернул Ралана, и взамен ты мне отдашь свое тело? Собираешься мне продать то, что и так мое?

Выгибаю бровь с говорящей усмешкой «Ваше ли?». О… Его величество всё читает по губам и понимает без слов. Кольца его хвоста сильнее стискивают мое тело, а взгляд императора ужесточается.

Высокомерно хмыкает, пальцами опускаясь на пуговицы на моей рубахе.

— Осторожно, девочка, только продажные женщины выставляют свое тело в обмен на вознаграждения.

Я не оскорбляюсь, лишь хмыкаю, медленно опустив голову на бок.

— Нельзя назвать женщину продажной, если у нее нет возможности выбрать покупателя.

Зло щурит глаза, практически больно хватает меня за подбородок.

— Ты своего покупателя уже выбрала!

Черт… Давит больно. Я будто связанная, надо отсюда выбираться. Каким бы накаченным и крутым самцом его величество не был. Но после известия о том, что он не может быть потенциальным отцом моего малыша, мне как-то спать с ним нежелательно.

Зачем усугублять наши отношения сексом?

Вдруг ему понравится, и потом не отпустит?

Или мне понравится?

Эх… Тоскливым взглядом прохожусь по крепкому прессу его величества. Это не ролик рекламы спортзалов или красивая картинка для инсты, а самый что ни на есть стальной торс, которого не накачали, а «выростили» в ежедневных тренировках на мечах.

Так, Мира! Приди в себя, даю себе мысленную затрещину.

Выбирайся давай! А то… Тебя тут уже взглядом того… Отлюбили. И не раз!

— Боюсь, в сделке продажи этого тела я не участвовала.

— Тамира!

Пытается меня упрекнуть? Не-ет, он совершенно правильно понимает мои слова. И, наверное, впервые за долгое время осознает, что во всей этой многоходовочке Тамира была лишь пешкой.

Это заметно по его потерянному взгляду и ослабевшей хватке хвоста.

Ловко выпрыгиваю из кольца его хвоста, наг моргает пораженно и, будто боясь, что я сбегу, тянется руками за мной.

Так не сбегу.

Тут нужно по-умному.

Сама подхожу к нему ближе.

Мягко толкаю уже на край огромной кровати. Змей покорно падает на нее задом, при этом хвостом окружая мои ноги. Не сдерживает пока что, но сидит наготове.

С этим надо что-то делать.

И действовать надо решительно и нагло.

Как там было? Ударь первой и победишь.

Беспечно поднимаю одну стопу на один из изгибов его черного хвоста, где-то в районе человеческих коленей.

— Понимаете, ваше величество, мальчик не виноват, что мы с вами не ладим.

— Ралан давно не мальчик… — Сглатывает от вида того, как чулок стекает под моей ногой вниз. — Это во-первых. Во-вторых…

Возвращаю ногу на пол, при этом подальше от его хвоста.

Ставлю вторую ногу на тело императора.

Стаскиваю чулок.

— Так что там во-вторых?

— Ммм… Чего ты этим добиваешься, Тамира? — Недовольно фырчит. — Я на твои уловки не поведусь! У меня предостаточно тех, кто готов утолить мой телесный голод!

А вот это неожиданно ощущаеться как пощечина. И нехило так меня встряхивает.

Все-таки мышление мое адаптировано на моногамию. Видеть вот такого кобелину с целым табуном кобыл как-то… Ну дико, что ли?

И вроде как где-то внутри задета немного женская гордость. Ибо он еще и мой муж. Не просто, а отчаянно претендующий на то, что он у меня, млять, единственный.

Решительно разворачиваюсь и отхожу.

— Ну и куда ты собралась?

Спрашивает безмятежно. Подхватываю верзний халат, валяющийся на полу от моего наряда. В платье некогда влезать, накидываю его на плечи.

— Тамира, я задал вопрос.

Шипит.

— Моего молчания не достаточно для ответа? Кидаю на него взгляд через плечо.

Мне кажеться, что он сейчас опять кинеться ко мне, но император упрямо сидит на месте.

— Иди сюда.

Манит меня двумя пальцами. Демонстративно завязываю пояс халата.

— Тамира?

— Я озвучила цену за ночь со мной, ваше величество.

— А я уже говорил, что не буду платить за то, что считаю своим.

— Верните принца.

— Эта тема закрыта.

Меремся взглядами. Первая отворачиваюсь.

— Тогда спокойной ночи!

Вылетаю пулей из императорских апартаментов. В коридоре тут же наталкиваюсь на дремавшего Хакима. Увидев меня, тот подрывается на ноги.

— А вы что…? Уже…что ли?

— Ага… — цежу сквозь зубы. — Скорострел ваш император!