Глава 18 · Мысли о навязанной, но такой желанной

— Ваше величество! Ваше величество, сейчас будет огненное представление…

— Ваше величество, в этом году сад так прекрасно украшен!

— Ваше величество!

Наложницы пищат и совсем не обращают внимание на то, что я им и не отвечаю.

Женщин так легко купить.

Их взгляд мечется по богато оформленному саду с ледяными скульптурами, и все бросаются к террасе, чтобы разглядеть огненное представление циркачей.

Писки, смех и лицемерные пожеланья правят этим балом. Кажется, праздничное настроение у всех вокруг, кроме меня.

Рассматриваю вино на дне своего хрустального бокала и медленно шуршу императорской одеждой в сторону моих покоев.

Там, усевшись на кожаный диван прямо на балконе, с тихим вздохом наблюдаю, как внизу веселятся гости торжества.

Прикрываю на миг глаза и массирую виски. Ощущаю, как рядом появляется кто-то с подносом в руках. Ставлю на него вино и забираю другой бокал с лекарством от мигрени.

— Доложи.

Спокойно роняю своему доверенному слуге во дворце.

Хан нейтральным голосом начинает свой отчет.

— Фиолетовый и Красный старейшины уединились в южной беседке, в последнее время у них слишком много общих дел. Госпожа Зульфия активно ищет невесту своему сыну, господину Фаарату.

— Сам Фаарат?

— Не явился на торжество, как и господин Аникей, как и господин Валид.

— Вот ведь паршивцы. — С усмешкой выдаю и слышу ровный голос Хана.

— Они отправили ответное письмо с извинениями, ваше величество, принести?

— Не стоит. — Отмахиваюсь.

— Вы планируете их наказать?

— За что? — Выгибаю бровь, обдавая земляного нага вопросительным взглядом. — За то, что они не явились на этот праздник лицемерия? Уверен, эти четверо либо пропадают в эту ночь по своим лечебницам, либо по казармам. Я могу им разве что завидовать.

— Чему, ваше величество?

— Тому, что руки их, не в пример моим, развязаны. И они могут отделаться таким письмом да не явиться на сборище маразматиков.

— Вы император, ваше величество, в ваших силах все прекратить в любое мгновение.

— Ты знаешь, что меня бесило с самого детства, Хан?

— Нет, ваше величество.

— То, что король — главная фигура на шахматной доске, и по итогу самая слабая.

— И все же, ваше величество, в ваших руках такая власть…

— Но и ответственность. — Хмыкаю кислотно и возвращаю бокал на поднос, кручу перстень на большом пальце. Рассматриваю фонари, что горят красным цветом на изогнутых козырьках крыш.

— Где мои сыновья?

Уверен, Хан знает. Змей спокойно рапортирует:

— Отклонились, чтобы поздравить ее величество с праздником.

— Отклонились… — тихонько ворчу себе под нос. — Так и говори: сбежали под шумок.

— Ну, ваше величество, при всем моем уважении, это куда лучше, чем прошлогодняя драка меж ними в задней части сада. — Кажется, что голос Хана бесцветный, но я знаю, что это не так. Он переживает за моими оболтусами. — Мне кажется, они в последнее время начали немного ладить.

И я…

Я тоже за них переживаю. Увы, но рожденные от разных женщин, моя кровь не смогла их сблизить.

Не надо было сильно вникать в корень проблемы, и так было ясно: роды их матерей настраивали пацанов против друг друга.

И все мои попытки это пресечь никак не помогали. До сегодняшнего года.

Когда за дело взялась моя навязанная, ненужная, назойливая жена.

Молчавшая и создававшая мне проблемы последние два года Тамира резко переброзилась после ссылки в храм богини Хары.

И теперь мои мысли потеряли покой.

— Ты читал отчет фэра Белана. Насколько плохи ее раны?

— Фэр Валид сказал, что завтра госпожа уже сможет ходить. В принципе, она могла присутствовать и на бале с помощью дозы обезболющего зелья, но ее величество отказалась.

Да, ее уже не заботит мое внимание. Даже наоборот, я остро ощущаю, как всеми силами Тамира от меня отдаляется. Эта девчонка умудрилась за все то время, что провела в дворце после возвращения, не разделить ни одной ночи со мной.

Хотя я имею право на ее тело как муж, минимум один день в неделю!

— Почему здоровьем императрицы занимаеться кто-то посторонний⁈ Почему Валид?

— Господин Вахид уже трижды проигнорировал нужды ее величества. Да и сама императрица предпочла Валида фэра Белана.

Вот именно, что предпочла! А еще он был в том долбанном списке! Который ни хрена не для подруги.

Тамира мне солгала. Впрочем, не только в этот раз. Но то, как она делает это… ммм, меня не злит. Даже наоборот.

Возбуждает?

Притягивает?

Я чувствую себя играющим за шахматной партией с достойным противником. И азарт меж нами настолько накалился, что уже не важно, кто выиграет. Удовольствие пронзает от каждого хода, комбинации.

А хорошего оппонента в шахматной игре тяжело найти.

Очень тяжело.

— Ваше величество, вы можете наказать господина Вахида и велеть заняться здоровьем императрицы. И белый наг послушаеться вашего наказа, но ее величество…

Хан недоговаривает.

Мы оба знаем, что Тамира найдет лазейку сделать по-своему.

Всего-то полтора месяца, а мои сыновья уже сбегают к ней в личные покои и разбавляют ее тоску своим присутвием.

И меня это выбешивает. До безумия. Инстинкты орут и рвут меня на части, заглушая голос разума.

Потому что я ревную!

Тамиру к мальчикам.

И их к ней!

Ревную! Потому что из меня вышел хреновый отец, времени на них выкроить никогда не выходило. А теперь они выросли, и если с Тамерланом у нас еще есть общий язык, потому как кронпринц он чаще посещает со мной разные мероприятия. То до Ралана мне и вовсе не дотянуться.

Я косячу по отношению к собственному сыну! И меня это коробит. Потому что они единственные родные моему сердцу существа, не считая брата и кузена.

Опять потираю переносицу и тяжко вздыхаю. Хан замечает мое состояние.

— Может, оно и к лучшему, ваше величество?

— Что именно?

— Ну, то, что императрица подобрала ключики к сердцам принцев и восоеденила братьев. Они реже стали конфликтовать. И даже слуги пару раз видели их совместные тренировки на мечах. Ваши дети вместе.

— Тамира сама ребенок, какая, к черту, восоеденительница⁈

Рявкаю больше от осознания собственной неудачи. Где-то Хан прав.

— Ваше величество, возраст не всегда признак разумности. Вспомните себя — вы самый молодой император, восходящий на престол. И тоже вы вытащили империю победительницей из воины с зиргсами, и столько лет удерживаете власти.

— Ага, только ослабил узду аристократии настолько что уже и не счесть из косяки.

— Это сделал ваш отец, вам приходиться сражаться с последствиями. Но народ вас любит.

— А собственные сыновья нет. — с горечью делаю вывод.

Хан не опровергает мои слова, а лишь мягко подталкивает меня к своей идеи.

— Так может убить двух зайцев одним копьем, и через императрицу наладить отношение с сыновьями. Как-никак они ваше единственная опора.

Всё правильно. Но всё же… Меня пугает эмоциальная часть моей души, когда дело доходит до Тамиры.

Чувствую себя шестнадцатилетним придурком, которому понравилась самая непримечательная девчонка.

И вроде воображаемая крутизна давит на мозги, уверяя, что она временное увлечение.

А сердце в грудине ноет, что она не моя.

Более того, самое паршивое, что и есть моя! Но по факту ничерта не моя…

— И ты ее защищаешь.

Вздыхаю устало, будто обвиняю Хана. На лице змея не проскальзывает ничего лишнего, кроме хладнокровья.

— Ваше величество, мое дело вам говорить то, что я вижу и слышу. Неизведанным мне способом ее величество изменилась. Сильно изменилась. Мои солдаты еще не ухитрились следовать по ее петам во время каждых ее вылазок из дворца, но…

— Но?

Оборачиваюсь на него.

— Она начала посещать чаще храм. Почти каждую неделю, причем не для того, чтобы ее видел народ и восхвалял, ее величество посещает самый дальний из горных храмов.

— Думаешь, любовник?

Сердце пропускает удар, а перед глазами на мгновение темнеет. Вспоминаю, каким обыденным жестом она оседлала мои колени и обняла за шею. Неужели… есть кто и другой, на котором она так изящно забираеться?

— Исключенно, ваше величество. — через биение собственного сердца, что раздается в ушах, практически не могу расслышать Хана. Дергаю головой, прогоняя паршивые образы.

Никогда никого не ревновал.

И вот, выстрельнуло, когда, казалось, уже взрослый, зрелый мужик⁈

— Ты уверен?

Хочу казаться спокойным, но у самого подступают клыки и обильно выделяется яд во рту, сглатываю горечь субстанции.

— Да. — кивает головой. — Мои змеи за ней следили. В молитвенную комнату она входит сама, никто ее там не ждет и после нее не входит. Императрица сидит там часами. И всегда приходит с дарами для монахов и лечебнице при храме.

— Какие же грехи ты замаливаешь, жена моя?

Тихо нашептываю себе под нос, пригубив вина.

— Старшая придворная дама сказала, что императрица каждый раз молится за ваше здоровье и здоровье ваших наложниц.

Алкоголь застревает в горле, и я, выпучив глаза, откашливаюсь.

— Ваше величество⁈

— Не шути так при мне!

Рявкую на Хана и прикрываю на секунду глаза. Эта девчонка меня доведет до греха. Клянусь богами.

— Что там еще?

— По слухам и исходя из наших наблюдений, ее величество оборвала все связи со своим родом и отцом. Сослала всех слуг, что были направлены к ней канцлером, и проигнорировала все приглашения в отчий дом.

А вот это уже интересно.

— Еще ее величество посещала Академию Целительства и Лекарского Искусства.

Морщусь.

Я даже знаю, к кому она шла.

Еще одно имя из чертового списка — Майдар фэр Белан.

— Императрица пожертвовала нуждам Академии больше ста акров земли под постройку теплиц.

И вроде бы она мне не наврала из всего, что говорит мне Хан, но нутром-то я чувствую, что эта девчонка много что от меня скрывает.

И все норовит сделать самой. Вместо того чтобы прибежать ко мне за помощью, она умудряется выкручиваться и все делать по-своему!

Ну не поганка ли?

Еще и подарок мне не приготовила!

Обидно не по-детски.

И да, я зол и обижен! Потому что о том, что она подарила моим сыновьям, мне остается лишь гадать, но у обоих были плохо скрываемые довольные моськи!

А меня обозвали никудышным мужем и заявили, что брак со мной ей не нравится!

А вот нравится, не нравится — терпи, моя красавица!

— Что насчет девчонки, из-за которой она полезла в толкотню?

— Пробиваем, ваше величество, но пока что глухо. Судя по всему, она человек, с императрицей общается фамильярно, обзывает странным титулом «крестная», еще и умудряется неслыханной дерзостью сократить имя императрицы.

— И как же?

Становиться мне интересно.

— Мира, ваше величество.

Ми-ра, Мирррааа…

И так легко оно ложится на язык, будто так и должно.

— Пока что сама императрица никак не представила свою гостью, но из своего павильона ее не выпускает.

Вот оно как…

— Узнай, кто эта девчонка и почему она себе так много позволяет по отношению к моей жене.

— Будет сделано, мой император. Что-то еще?

— Да, проследи, чтобы мои пацаны допоздна не засиделись у императрицы. Ей нужно отдыхать.

— Как прикажете. И еще, ваше величество…

Мнется тот.

— Что случилось?

— Наложницы поспорили… на вас.

— Как любопытно… — жестко усмехаюсь.

— Да, кто из них проведет первую ночь в новом году с вами. Они уже заказали наряды и подкупают дворцовых слуг, чтобы те доложили им, когда ваши вечера свободные.

Не то чтобы новая история. Среди наложниц своя иерархия во дворце. И раньше оно меня не беспокоило, до той поры, когда те не попадались на гадостях, учиненных друг дружке. Стоит заметить, что чаще всего попадалась сама Тамира, чем меня раздражала и за что и была сослана в храм.

Но после ее возвращения.

Ни одного косяка! Хотя ее уже трижды пытались убить, благо Хан со своими охранниками все контролирует, как и сами телохранители императрицы.

— Ваше величество, разумнее будет выбрать одну и не обострять спор меж нагинями, в этом году они пойдут на многое.

— Ты прав…

Встаю со своего кресла и спокойно шуршу хвостом в свою спальню.

Кидаю Хану через плечо:

— Пусти слух во дворце, что я не просто сбежал с праздничного торжества, а провел эту ночь с императрицей.

— Вы шутите? Наложницы сожрут ее величество за подобное!

На губах лезет жесткая усмешка.

— Не-е-ет не сожрут, но покусают. А Тамира пущай думает, как от них отбиваться, а не как любовников себе найти!