Глава 19 · Подстава от «любимого мужа» или не стоило расслабляться

Замечательное зимнее утро встречает меня морозной свежестью из приоткрытого окна. Ежусь от прохладного ветерка и с удовольствием вдыхаю аромат капучинно.

Н-да, я достала семена черного лотоса и попросила повара сварить мне этот чудный напиток по утрам.

И теперь, захватив кружку божественного кофе, я понимаю, что готова захватить и мир.

Улыбка лезет на губах.

Тишь да гладь, взгляд ползет по моему письменному столу, там распахнутая деревянная коробка, в ней изящное зеркало с серебристой отделкой и усыпанное по раме синими камнями.

Это подарок Тамерлана.

А рядом с ним другая крупная шкатулка, внутри вырезанные из белого и зеленого нефрита шахматные фигуры — подарок от Ралана.

Мои мальчики подошли ответственно к выбору подарка мне. И даже умудрились улизнуть с бала, чтобы подарить мне свои презенты именно в разгар праздника. А по итогу разделили со мной трапезу и просидели до утра.

В какой-то момент я даже забеспокоилась, что нам всем вместе попадет от его величества, но вот уже сутки прошли, и ничего — пронесло.

И все же этот день через чур прекрасно начался. А я, как человек, прошедший через гос. структуры, суеверная и подозрительная до трясучки.

Но настроение это мне не портит. Продуктивность зашкаливает, и первым делом, разложив по моей спальне подарки мальчиков (на самом видном месте!), я приступаю к работе.

Тихо напеваю себе под нос какой-то мотивчик из девяностых, принимаюсь за свои дела. Проверяю сводку новостей, учетные книги по моим землям, что достались мне вместе с приданным.

Читаю пару писем от «родственничков». А на вечер планирую новый ритуал «шитья» с волосом Валида.

И всё так подозрительно идет хорошо, что я даже не пугаюсь предстоящей процедуре. Подозрительное явление для меня мозг воспринимает со скепсисом, так и нашептывая: «Мать, ты булки не расслабляй».

Правильный сигнал со стороны мозгового отсека, потому что ближе к вечеру начинается цирк.

«Цыганочка с выходом» в исполнении Зефирки настигла меня, когда я неспешным шагом возвращалась с главной кухни (попросила главного повара приготовить какое-то не сильно сладкое пирожное).

— Ваше величество! — тявканье девчонки, и я сейчас не передразниваю ее, а так оно и звучит, догоняет меня уже ближе к воротам моей усадьбы. — Ваше величество! Постойте!

Бегает она за мной вприпрыжку.

Я ускоряю шаг, но зараза не сдаеться. Рядом парящая Тами дергает плечом, смотрит на меня извиняюще.

— Я чего-то не знаю? — шепчу одними губами.

Призрак поджимает губы, да разводит руками.

— Слухи всего навсего, но наложницы взбудоражены.

Так, тут надо спросить кого-то более собранного и обьективного. Тянусь шеей к рядом шагающей старшей придворной даме Халиме.

— Чего мне ждать от «премногоуважаемой» госпожи?

— Ядовитых высказываньях и словесных уколов, вам не могут простить прошедшую ночь.

— А есть мотив?

Выгибаю бровь, старшая нагиня невозмутимо кивает головой.

— Впервые за долгое время в дворце император провел не просто первую ночь в году с императрицей, а прямо во время бала счел нудным удалиться в ваши покои и провести ночь с вами.

С какой гордостью она это говорит! Прям не скрывая удовольствия, а у меня глаз дергается.

— А мы были вместе прошлой ночью?

Нагиня то ли не расслышала мой вопрос, то ли просто приближение Зефирки ее заставило принять невозмутимое выражение лица, так или иначе я последовала ее примеру.

— Вы слишком быстро ходите для той, кому сломали ноги, ваше величество.

Ядовито подмечает красная нагиня, с трудом отдышавшись. Кривлю губы в усмешке.

— Просто попала в руки талантливого целителя, хвала богам. У вас что-то важное? А то я спешу.

Девица гневно сужает глаза. Кислотно мне улыбаеться, с легким высокомерием во взгляде небрежно поправляет свою прическу.

— Просто хотела пожелать вам здравья. Несчастье, что приключилось с вами, так всех испугало. Особенно императора, его нежное и заботливое сердце не выдержало, именно поэтому, думаю, он явился к вам посреди бала проверить, живы ли вы?

Кхм, за сплетнями пришла? Так вот тебе мое китайское «шиш вам» в ответ!

— Рада, что вам небезразлично мое самочувствие, — подхожу ближе и с улыбкой, самым дружелюбным жестом похлопываю ее по плечу. — Здоровье мне в последние и вправду нужно поддерживать, все-таки чтобы унять постельные аппетиты императора нужна та еще выносливость. Так что молитесь за меня, госпожа наложница.

Оставляю ее с неприлично раздвинутым ртом и хлопающими глазками. Да, красиво плыву в своем длинном пурпурном наряде по снежной тропинке в сторону своих апартаментов.

Рядом стоящая госпожа Халиме держит меня в тонусе строгим голосом.

— Не раслабляйтесь, ваше величество, быстрее всего кто-то из наложниц уже ухитрилась войти на вашу территорию.

И ведь как в воду глядела. Стоит мне переити порог родной усадьбы, как вижу фиолетовую нагиню, что сладко улыбаються Хакиму!

Плешивый гад развесил уши на ее сладкиие речи и теперь слушает да поддакивает.

Пустил вражину в дом.

Ну я ему потом покажу.

— Ваше величество… — замечает меня первая кудрявая нагиня и сладко улыбаеться, пальчиком указав на деревянную коробку в руках своей служанке. — А я к вам со сладостями, проведать, так сказать. Прелестный господин Хаким уже даже распорядился, и нам готовят чай.

— Узнаю, какая сволочь эти слухи по дворцу разносит, придушу!

Злобно рявкую, когда наконец-то обмен ядами совершился и очередная наложница моего благоверного таки покинула меня.

В комнате никого, кроме молча стоящей рядышком Тами. Нагиня отводит старательно взгляд и кусает губы. Сощуриваюсь.

— Ты знаешь кто?

— Вам не понравиться ответ, ваше величество.

Как она однако быстро нахваталась у меня замудренных фраз! Но это потом, сейчас меня интересует другое.

— Говори.

— Это правая рука императора сделал, по указанию его величества.

Пищит та, а под конец фразы и вовсе замолкает, видно испугавшись моих медленно налившихся кровью глаз.

Ах ты ж скотина ползучая…

Решил эго свое потешить? Или мне так мстишь за свой «подарочек»?

Проблем-то у меня прибавилось нешуточно за всего лишь сутки!

— Я это… пойду… Мне еще сплетни собирать.

Тами растворяется в пространстве, а я в тихой ярости делаю круг по гостиной. Успокоиться ни черта не помогает, а у меня на носу еще один малоприятный сеанс «осчастливливать» бледных нагов.

Черт! Чуть не забыла.

Ладно, оставим императора на завтра, а то тут дела поважнее ждут.

Переодеваюсь в шелковую ночнушку и, присев возле зеркала, небрежно провожу расческой по волосам.

Надо поинтересоваться, как там дела у Фаарата и Акации, и у госпожи Фирузе узнать по поводу Надиры, и как раз найдем пару Валиду. И вот, считай, трое уже укомплектованы. Не всё так и тяжело, помимо самого процесса с иглой… А в остальном…

В дверях стучат.

Удар тяжелый и резкий, это не рука служанки. Напрягаюсь, за стенкой доносится голос Таира.

— Ваше величество, я могу войти? Это срочно.

Быстро отыскав глазами шелковый халатик в пол с доиными рукавами, надеваю его и говорю телохранителю войти.

Таир сдержанно мне кивает, но я подмечаю бледность лица и переживание во взгляде.

— Что случилось?

— Фэра Фаарата и фэра Майдара арестовали, ваше величество.

Как ушатом ледяной воды по спине. Вздрагиваю.

— Причина?

— Они использовали экспериментальный вид лечения на впавшем в вечном сне пациенте.

Черт! Черт! Черт!

Только этого не хватало.

— Ну откуда в них это ребячество⁉ Взрослые мужики! Воину прошли, как попались на такой глупости? Откуда эта импульсивность!

— Ваше величество, возможно, это и не они виновны. Выше упомянутые фэры просто взяли на себя чужую вину.

— Чью же? За кого заступились?

— Сам эксперимент совершили студентки-выпускницы под началом фэра Майдара, среди них Акация Альба. Пациент — ее старший брат.

Да вашу ж мать, девки, вы таких мужиков мне под монастырь подведёте, что я с вас лично шкуру спущу!

Срываюсь с места прямо в том, что было. Под подошвой тапочек хрустит снег, рядом шагает Таир, а за спиной едва ли успевают служанки.

— Где сейчас Альба?

Коротко интересуюсь у него.

— В лечебнице фэра Валида.

— Что там делает⁈

— Лечится, ваше величество.

— А с ней-то что случилось?

— По нашим данным, она поступила в лечебницу на второй день после священного праздника. Девушка пыталась покончить жизнь самоубийством, выпив яд нага. — Застываю на месте, — Но удивительным способом выжила.

Конечно, выжила! Должно быть, это яд Фаарата, но почему всё так сложилось?

— Куда глядел фэр Огнар⁈ Какого черта допустил⁈

— Не могу знать, ваше величество, кроме как то, что в ночь в канун священного праздника Акация Альба сама пришла в усадьбу фэра Фаарата и провела там ночь, на рассвете покинув его апартаменты.

Да, млять! Скажите мне еще, что они переспали и она на второй день проснулась с великими, мать ее, угрызениями!

Из-за этого лезть в петлю?

Или змей где учудил?

Чеееееерти! Как же я зла!

— Один! — Шепчу себе под нос, врываясь в главный дворец, от моего лютого вида и образа охреневают каждый пост стражников, — Один день я расслабилась, и всё пошло по пиз…

— Ваше величество!

Уже в коридоре перед малой тронной залой меня догоняет Амир. Сует мне в руки маленькое свернутое письмицо, коротко отчитывается: — От вашей подруги, любящей напиток из семян черного лотоса.

От госпожи Фирузе?

Распахиваю кусок бумаги. Вчитываюсь.

Вот кто воистину знает значение пословицы «краткость — сестра таланта».

Всё четко, емко, без лишнего трепа.

И теперь я понимаю, что у этой дамы по сравнению с большинством старейшин власть, о которой они и мечтать не могут.

А еще осознаю то, насколько подлые и бессовестные белые наги. Закрыть лечебницу в канун священного праздника и выставить всех тяжелых больных вон?

Да они совсем чокнулись⁈ Моча в голову ударила или как?

Дочитав, скручиваю письмицо в рулетик и подношу одним концом к рядом горящей свече, воспламеняеться и превращаеться в пепел за считанные секунды — прямо как и мое терпение.

Не надо было трогать моих птенцов!

— Мой император!

Не трачу время на поклон, врываюсь тайфуном в малый зал, поздно осознав, что тапочки, которые отяжелели от влаги снега, остались где-то в коридоре. Ну и фиг с ними! Ну и что, что босая⁈ Ковер толстый на полу, не сломаюсь.

Но взгляд императора проходиться по мне рентгеном с макушки до пят… голых пят, хмурит лоб, но молчит.

А вот белый наг — тот, что старейшина, и почетный победитель в номинации «Стукач года», он же «Тварь бесчеловечная», не смог удержать язык за зубами.

— Ваше величество, мне кажется, ваш вид немного неприличный и…

И быть может, не накапав мне на мозг с утра шлюхи императора, я бы и смолчала. Но после весточки от госпожи Фирузе, что сотворили белые сутками ранее, этот старый придурок так и напрашивался на хлесткое:

— Зато вы, господин старейшина, вижу, собраны и приглажены. Складывается ощущение, что прям ожидали аудиенции у императора. Что ж так, не терпится побыстрее избавиться от конкурентов?

— Ваше величество, это неприемливо! Вы меня во что-то обвиняете?

Лицо старика идет пятнами, а глаза сужаються от гнева.

— Ну что вы, — хмыкаю, краем глаз оценив еще двух нагов помимо императора в зале, — Я лишь подмечаю факты. Впрочем, вы первый начали.

Ощущаю правой щекой пронзительный взгляд Ярана, оборачиваюсь к нему и, уложив руки на живот, торжественно опускаюсь в глубоком поклоне:

— Мой император, прошу прощения за свой внешний вид. Но известие о том, что были арестованы и привязаны тайной канцелярией одни из самых гениальных целителей империи, герои войны, не могло меня оставить равнодушной.

Янтарные глаза мужчины вспыхивают огнем, он делает шаг ко мне, демонстрируя голый торс в распахнутом халате, и строгим голосом подмечает:

— Они были сюда вызваны посреди ночи не забавы ради. А лишь потому, что совершили страшный грех и нарушили закон.

— Что же они сделали?

Но ответом мне служит голос Бали фэра Белана (старейшины белых нагов).

— Так как вы, госпожа, довольно далеки от целительского дела, я объясню крайне кратко: Майдар фэр Белан и Фаарат фэр Огнар совершили научный эксперимент над больным, напоив того своим ядом! Подобное запрещено законом и кодексом чести целителей!

— Да, но экспериментальные лечения имеют место быть, не так ли?

— Только с дозволения Академии целительства и совещания двенадцати лекарей! — задирает нос старик.

— Или же?

Оборачиваюсь на императора, смотрю на него с тихой мольбой, и тот поддается мне.

— Или с моего позволения, — но тут же отворачивается от меня и садится на свой трон, будто пытаясь избавиться от моего влияния, да гневно выдает: — Которого я не давал!

Так как ситуация патовая, решаю идти ва-банк.

— Но давала я.

Мертвая тишина опускается в кабинете, как простыня. Непонимание, а следом изумление отражается на лице и императора, и старейшины, и даже Майдара с Фааратом.

Да, мальчики в ауте.

Что неудивительно.

Но благо хоть, что лица не подают. А то было бы крайне неудобно врать дальше.

— Что?

Слышу недовольный возглас его величества. Сглатываю.

— Прошу прощения, но данный эксперимент я благословила данных змеев и их помощников.

— Что за чушь вы несете, ваше величество? Вы…

Старый наг, утопающий в возмущениях, затыкается сразу, как ловит ничего хорошего не сулящий взгляд императора. Тот возвращает тяжелый взор на меня.

— Объяснись сейчас же!

— Месяц назад ко мне обратились в письме молодые адептки-лекарки под кураторством фэра Майдара. Они описали суть эксперимента и его, как мне показались, благородные намерения. Найти лечение для впавших в вечный сон. Следом я получила письмо от семьи одного преданного империи солдата. У следопыта остались сестра, жена и меленая дочь, которые давали свое согласие на данный эксперимент лишь ради меленькой надежды вытащить своего дорого из сна. Вскоре я поняла, что теоретическими расчетами данного способа лечения занимаются лично господин Майдар и господин Фаарат. Мы общались с фэром Огнаром, и он обьеснил, что данный эксперимент рискован, но они намерены просить вашего личного дозволения, так как совет целителей, скорее всего, не одобрят.

— Все было как говорит ее величество, Фаарат?

Красный наг — умный мужчина и легко кивает на мою ложь.

— Да, мой император.

— Почему же вы не попросили моего прощения? — хмуро любопытствует император у того. И, пока последний не спалился, в разговор вклиняюсь я.

— Потому что ваше величество всегда заняты и не могли выкроить и минутки для аудиенции.

— Но вчера утром ты был у меня! И сдавал отчет насчет реформ!

Пилит и дальше взглядом Фаарата черный змей. И я просто не успеваю сочинять на ходу! В панике сжимается все нутро, и неожиданно в разговор вклиняеться Майдар.

— Мой повелитель, тут, наверное, виноват я. Желания довести теоретические расчеты до совершенства не позводили нам явить этот план в тот день. Да и потом, мы не хотели смешивать реформы Фаарата и данный способ лечения.

— Но вливать яд в этого несчастного это вас не остановило? — ядовито фырчит глава рода фэр Белан.

Он еще что-то вякает после того, что натворил?

Родной, дай мне только покинуть эту залу, и я тебе такое устрою, вовек не забудешь!

— Оу, а это уже ваш вклад, дорогой старейшина.

— Прошу прощения? — непонимающе косит тот взгляд на меня.

— Просить прощения вы должны перед семьями, что умерли этой ночью. А их уже собралась сотня. Всего за один день, в канун священного праздника, лечебница, принадлежащая вашей семье, выгнала на улицу свыше двухсот больных, впавших в вечный сон. Половина из них без подпитки целителя уже умерли. Остальных родственники с трудом выхаживают дома. Вы поступили бесчеловечно и ужасно, обрекая стольких нагов, людей и героев войны на смерть.

— Мы вернули семьям все деньги, но лечебница не могла и дальше заниматься подобным.

Еще и спорит со мной⁈

— Вы носите ответственность за все эти смерти. Даже если лечебница была в таком запущенном состоянии, что опять-таки характеризует не в лучшем свете ваш род, вы должны были предупредить семьи больных хотя бы за полгода. Да хотя бы месяцем ранее! Это жестоко. И, по-моему, роду фэр Белан стоит задуматься, поставить в главе себя другого нага, потому что подобный беспринципный целитель не может заниматься лечением больных!

— Почему же они не влили в него силы? Что Майдар, что Фаарат, они оба целители.

Сам император еще хмуро рассматривал меня.

— Я предполагаю, что было слишком поздно. Опять-таки праздник… — жму плечами. — Пусть отчет о проведении самого эксперимента еще с вечера лежит на моем столе, каюсь, прочитать его я не успела, иначе бы смогла ответить на данный вопрос.

— Отчет? — взгляд императора меняеться, он мажет взглядом по нагам. И подходит медленным шагом ко мне, мягко накрывает ладонью мою щеку. — Неужто у вас, моя императрица, имеется вся документация насчет данного эксперимента?

— Разумееться, — сглатываю, эта ложь дается мне с трудом. Но о ее последствиях я подумаю потом. — Все в зимней резиденции, в моих покоях, на левой полке. Можете отправить гонца за ними.

— Непременно это сделаю.

Хмыкает, и мы застываем на долгое мгновение, рассматривая друг друга. Мужской взор опускаеться на вырез моего халата, поджимает в недовольствие губы и стряхивает с плеч собственную одежду. Накидывает поверх моего, туго закутав меня в нем.

Цедит строго сквозь зубы:

— Твой вид не приемлим для лицезрения.

Мой взгляд поневоле останавливается на лиловых засосах на шее его величества. И мне бы промолчать, но куда там…

— Ваш, к слову, тоже.

От его властной ауры мне становиться даже тяжело дышать, и я делаю шаг назад. Не глядя в глаза государю, прошу полным голоссом верной поданной.

— Прошу отпустить фэра Огнара и фэара Белана, если вы сочтёте неправильным то, что они сделали, то наказания начните с меня. Я давала им согласие на это. Также прошу императора разобраться в беспределе, что учинил род фэр Белан. Они оскорбили богов, сотворив подобное в священной праздник, и подвели к смерти поданных вашего величества.

— Я смотрю, ее величество слишком много на себя берет, — с трудом скрывая злость, шипит Бали фэр Белан. — У вас свои источники, раз вы сунулись в дела империи?

— Не волнуйтесь, господин старейшина, — кидаю взгляд через плечо, но считаю нужным предупредить. — Наказывать и судить будет всегда император, это его священное право. А я скромно прослежу, чтобы виновные достигли зала суда.