Глава 20 · Грудью прикрыть своих птенчиков от хищного змея

— Я тоже покину вас, ваше величество. — Хочу под шумок сделать ноги и выскользнуть за дверь вслед за удаляющимися фэр Беланом и фэр Огнаром. — До свидания…

Крепкий захват на локте, и меня крайне неласково тянут обратно в объятья императора. Сдавленно охаю и тут же ощущаю, как у самой сердце ухает где-то в пятки.

Вот давайте честно, и без всяких там «я не такая», но когда практически голой грудью (потому что тонкая ткань ночнушки и халатика как бумага для выпечки вместо картона). Ну так вот, когда грудью прислоняешься к твердой мужской торсе, и ручища у этого обладателя шикарного торса не просто тебя держат за талию, а прям вжимают в себя… То что-то в животике да порхает.

Самую малость, но все же.

— Что. Это. Было?

Ядовитым голосом цедит мне на ухо император, с привычным уже для меня недовольством взирая на мою скромную персону.

Ну что сказать? Если там что и порхало, то сразу же сдохло. В зародыше, так сказать, но, может быть, оно и к лучшему?

Определенно да.

— Не понимаю, о чем вы, ваше величество.

— Разве?

Медленно опускает голову на бок, жадно вглядываясь в черты моего лица. Руками пытаюсь кое-как освободить себя из мощного захвата чужих конечностей и спешно делаю шаг назад.

Император демонстративно оглядывает меня с макушки до пят и указывает рукой на мои босые ноги.

— Ты явилась в таком виде… Хотя чего уж скромничать, прям-таки прибежала. И чего ради? Чтобы оправдать двух мужиков передо мной.

— Вас ввели в заблуждение, и я всего-навсего прояснить ситуацию.

— Или не дать своим потенциальным фаворитам загреметь за решетку. — Казалось, было спокойно выдает он.

Возмущенно открываю рот и смотрю на него в полном недоумении и обвинении. По крайней мере, я надеюсь, что именно так выглядит со стороны.

— Да как вы смеете! Подобное обо мне говорить!

— Ты не постеснялась явиться перед ними в таком виде!

Тычет в меня пальцем.

Демонстративно запахиваю халат на груди и хочу завязывать двойным узлом, но змей останавливает меня.

— Поздновато прикрываться! Уж оставь так!

— А вам ли не все равно⁈ — Ядовито цежу сквозь зубы, но так и быть оставлю пояс незавязанным. — И чтоб вы знали, я спешила!

— Спешила? Оттого босиком примчалась? Тебе только недавно вправили ноги! С такой безответственностью никакими целителями не напасешься.

— Да? По-моему, если бы вы чаще уделяли им внимание и сами разбирались в данной сфере, а не доверяли отчетам ваших министров, да наказывали всех без разбору, то целителей и лекарей и впрямь было больше!

От возмущения глаза императора расширяются, а губы размыкаются для гневной тирады. Но я не даю ему начать, бью противника не отходя от кассы.

— И вообще, не на меня сейчас надо кричать, поняли⁈ Эти ребята сделали настоящий прорыв в целительстве и в нашей культуре! Нашли способ, лекарство для стольких больных! Их поощрять надо⁈

— Поощрять за то, что моя жена на них заглядывается⁈ — Язвительно подмечает. — Я, по-твоему, настолько никчемный, чтобы это стерпеть?

— Что ж, я выходит — никчемная, раз ваших наложниц терплю!

Замолкаем оба на мгновение, тяжело дыша, и глядим друг дружке в глаза. Казалось, еще одно мгновение, еще одно слово, и все рванет к чертовой матери.

Оттого, когда в дверь тихо стучат, мы синхронно рявкаем.

— Да!!!

Она немножко открывается, и в прорези появляется голова стражника.

— Ваше величество, там наложницы… Они просят… Аудиенции.

Одна часть моего мозга понимает, что это возможность тихо свинтить отсюда. Но другая… Та самая, которая терпела заскоки любовниц моего муженька, которая из одного дерьма прыгала в другое… Она не хочет поступить здраво.

— Ах, наложницы…

Мило ему улыбаюсь и быстрым движением стряхиваю халат с плеч. Дергаю лямки ночнушки вниз и тут же прикрываю обнаженную грудь одной рукой, а другой придерживаю податливый шелк под грудью, топаю к двери и плечом распахиваю ту ближе.

Выхожу к нагиням во всей красе, небрежно опираюсь плечом об дверной косяк и, ни капли не стесняясь своего внешнего вида, выдаю.

— Девочки, мне очень жаль вас разочаровывать, но император на сегодня мой!

— А?.. — Распахивает изумленно губы Зефирка.

— И на завтра тоже.

Перевожу взгляд на фиолетовую нагиню, мило ей улыбаюсь.

— И на послезавтра тоже. — Тяжко вздыхаю. — Да и вообще, малышки мои, вы бы списочек мне составили с графиком, кто когда хочет императору постель согреть, мне отправьте. Я гляну, если будет свободное окно, скажу. А сейчас прошу меня простить, но мы немножко заняты. Доброй ночи!

И захлопываю дверь прямо перед их носом, круто разворачиваюсь лицом к трону.

— Так! Мы не догово…

Меня резко хватают за талию и поднимают над землей, едва ли я в силах что-либо сделать, пытаясь одновременно удержать ночнушку на талии и грудь, прикрытую рукой.

— Да что вы дела…ете⁈ Ох!

Приземляюсь спиной на мягкое ложе, усеянное подушечками, пытаюсь отползти и привстать. Но меня тут же хватают за лодышку и тянут обратно.

— Еще раз… Шшшш… выйдешь полуголой… При чужих…

— Какие чужие, ваше величество? Там только ваши любовницы были, а они нам, считай, как родные, — отмахиваюсь от него, привстав на локтях в постели. Нет, я бы с удовольствием натянула лямки ночнушки обратно, но как это сделать, когда он так на меня смотрит.

Будто сожрать хочет.

Не успеваю что-либо сказать еще, меня собственничечки хватают и опрокидывают лопатками на матрас, буквально вжимают своим телом в кровать, при этом второй кожей врастая в мое тело. Испуганно обнимаю локтями грудь и с страхом кошусь на перекошенное от ярости мужское лицо.

— Я не… играюсь, Тамира… А серьезен до смерти… Никто. Никогда. Не увидит тебя обнаженной. Иначе я его убью. Ты слышишь меня? Не пощажу никого? Будь то аристократ, целитель… Без разницы. Это тело — услада лишь для моих глаз.

О-хо-хо, как его понесло-то, и ведь жопой чувствую, если сейчас не успокою, то моим птенчикам капец. А их надо спасать. Срочно! У них там и без императора, судя по докладам моих телохранителей и сплетен, что собрала госпожа Фирузе, то писец полный.

— В лучшем случае они отделаются ссылкой, а в худшем… Пока я жив, никто не посмеет… Тебя касаться, даже мечтать об этом теле.

Губами касается моей шеи. Целует до болезненных засосов, от которых охота кричать.

А следом сжимает меня в своих объятьях до хруста костей, ползу ниже, ныряя под ним, и мягко накрываю ладошью его щеку. Глажу и пытаюсь максимально нежно с ним заговорить.

— Ну что вы, ваше величество… Зачем им меня хотеть? У них свои…

— Нет! Не говори мне… Я мужчина, я знаю, о чем говорю! — бьет кулаком в матрас выше моей головы, так что я невольно вздрагиваю. Уловив этот мой жест, черный змей поджимает губы и куда нежнее гладит меня по волосам. — Я видел восхищение в их глазах. Что у белого, что у красного. Их чертовы глаза горели, когда они смотрели на тебя. Так, что мне хотелось их вырвать!

Ох ты ж, мать честная! Да что с ним, не пойму⁈

— Они смотрели на императрицу, ваше величество. Я дала добро на этот эксперимент и открыла путь к их профессиональной мечте, разумеется, в их глазах выгляжу немного иначе, но это ни о чем не говорит. Уверяю вас, они не видят во мне женщину, — несмотря на мои доводы, суровый взгляд Ярана, полный ревностью, не меняется, и я решаю идти ва-банк. — Тем более, что фэр Огнар скоро женится, он нашел свою истинную. И у фэра Белана тоже невеста…

— Истинную? — взгляд императора меняется. Там мелькает неверие, следом радость и удивление. — Ты уверена?

— Абсолютно.

— Но почему я об этом узнаю только сейчас⁈

Привстает с меня и опять лютует. Ну что за мужик⁈ И то ему не то, и это… тоже!

— Все вечно от меня скрывают… Тайны… Тайны… И опять тайны! Будто я враг им⁈ Вот отправлю в ссылку, чтобы поумнели…

Не надо в ссылку! Мне в столице нужны соратники.

— Ну, ваше величество, — прижимаюсь к его спине, и так вышло, что руками обнимаю за шею, и выходит, что-то голой грудью жмусь к мужской спине.

Да, на мне шелковый халатик, и я барышня пусть и не раскованная через чур, но не такая уж и «монахиня», тем не менее осознаю это, когда уже сделала. Тянусь к уху и нашептываю:

— У Фаарата там беда с истинной, девочка лечиться в лечебнице.

Мне кажется, что он даже не дышит под моими руками, и все же я слышу вопрос:

— Все в порядке? — сглатывает, так что кадык дергается рядом с моим запястьем. — Быть может, нужно вмешаться? Помочь?

— Нет, не думаю, Фаарат справляется сам.

— Уверена? — тянет с сомнением. — Я этого упрямца помню с детства, никогда помощи не умел просить!

Пальчиком скольжу по выемке меж мужских ключиц, подымаюсь вверх и нежно обвожу кругом его кадык, нашептываю на ухо:

— Уверена, там верных друзей достаточно в помощи. Они справятся.

— Мммм… — довольно мычит. И резко ухватив меня за локоть виртуозно тянет к себе на колени, не успеваю охнуть, только рукой хочу прикрыться, и подмечаю недовольный взор императора на этот жест.

Он давит взглядом, но я руку не убираю.

— У Майдара тоже невеста… Скоро прибудет из теплых стран. Поэтому сердца мал… мужчин уже заняты, ваше величество.

— А твое?

— Что мое?

Непонимающе приподнимаю бровь. Император неожиданно тянется ко мне рукой и накрывает ладонью место под левой грудью, пальцами вытесняет мои пальцы, заставляя частично оголить грудь.

— Твое сердце кому принадлежит?

— Пока что только мне.

— А должно быть моим. — хищно усмехается и накрывает мои губы напористым поцелуем.

Я и так малость растопленная, а тут удержаться как-то не выходит. И вроде помню, что сама совсем недавно прогоняла его шлюх, но что-то внутри невыносимо ноет, когда я имнно рядом с ним.

— Вы слишком много хотите, ваше величество, — дергаю бровью, когда он отлипает от моих губ, на секунду позволив вздохнуть воздуха. — Вам и тела должно быть достаточно.

Непонятно для чего ляпаю, сама-то осознаю, что провоцирую его.

И мужчина охотно на это ведется. Опрокидывает меня на мягкую постель и стаскивает ночнушку вниз по талии к ногам, сам сбрасывает остатки своей одежки. Безудержно целует мои губы, шею… Искусно целует, зараза, со знанием дела.

У меня на подкорках долбится мысль, что это надо прекращать. Нас с императором и так связывает до хрена как много, одна ночь близости только усугубит отношения и даст ему против меня дополнительный туз.

Но это думает мозг, а сердце уже обулось в красовки и пустилось в низкий старт. А когда мужские губы ползут вниз по животу и нежно целуют тазовые косточки, я понимаю, что на полпути императоры не останавливаються и спускаються еще ниже…

— Ах…!

— Тшшш… — мягко успокаивает меня поглаживанием по животу. Ловит мои пальцы и переплетает их, возвышается надо мной горой и почти что пронзает насквозь болью с непривычки.

Отворачиваюсь, чтобы стряхнуть слезу с ресниц, и тут же ощущаю поцелуй в челюсть, как крепкие ладони гладят все мое тело. Утешают его, просят прощение.

— Тшшш… Дыши, Тамира… Дыши… И не прячься от меня… Ну же, глянь… На своего мужа… Я здесь для твоего удовольствия…

И вправду удовольствие. Казалось, давно позабытое, такое неизведанное, буйное, дикое.

Сама обнимаю его за шею, нахожу мужские губы и целую. Страстно, кусаюсь до крови, так как мне хочется.

И мысленно себе обещаю: это всего лишь одна ночь.

Один раз.

Ничего же плохо не случится, да?

Дура! Мать твою за ногу, Сомова! Сорокет стукнул, а мозгов так и не прибавилось!

Пытаюсь аккуратно выбраться из-под тушки довольно сопящего в две дырочки императора, но не хрена. Тот обнимает меня поперек талии и для надежности еще ногу на меня закидывает! Будто чует, гад, что я улизнуть хочу.

А мне оно жизненно надо. Ибо смотреть ему в глаза и нагло врать после всего того… разврата, что он со мной творил, я уже не смогу.

По крайне мере сегодня.

Тааак, Сомова! Тебе просто нужна передышка. Да, определенно… Теплая ванная, чашечка кофе, кусок хорошего пироженного, чтобы задница слиплась от обилия сахара, и покой.

Хотя бы сутки.

Ну почему? Ну почему я, кретинка такая, вчера ему поддалась⁈

Теперь чувствую себя отвратительно.

И ведь сама знала, что к кобелю лезу. Дура полная!

Так, всё, достаточно, потом себя погрызу. Со вкусом и наедине, а пока ножки отсюда надо делать. И быстренько!

Господи, и до чего только докатилась.

Тихонечко дожидаюсь, пока наглый наг поднимет с меня свою лапу, и только уличив этот момент, тут же выворачиваюсь на волю.

— Ммм… Куда?

Яран сонно фырчит, впрочем, к моему счастью, не раскрывая глаз, ощупывая рукой место, где секундой ранее лежала я сама. Подхватываю одну из подушек и мягко подсовываю ему под руку. Император со вкусом жамкает текстиль и продолжает сопеть.

Фуух…

Спешно собираю свое шмотье и кое-как закрепляю волосы.

Это вчера я на турбо режиме летала сюда и не шибко интересовалась, во что одета, а вот сейчас…

За окном еще темно. Ранее зимнее утро как-никак, но все равно светло небось. Недолго думаю и стаскиваю теплый мужской плащ, подбитый мехом, с вешалки, и под рабочим столом нахожу меховые тапочки, правда, на пять размеров больше, но не беда! Носков не видать, но продолжать поиски и рисковать тем, что разбужу императора, мне не хочется.

Поэтому валим-валим, Сомова. Быстрее, быстрее… Я сказала!

В коридоре наталкиваюсь взглядом на бодрствующих невозмутимых стражников и такого же огурчика (ну, с виду) Амира, что оперся плечом об стену и мирно ждет. А вот рядом с ним на лавке храпит Хаким, любовно обняв себя любимого руками. Увидев меня, Амир распрямляется и тут же пинает в плечо дедугана.

— А…? Чего⁈ — распахивает тот сонно глаза. — Ваше величество…!

— Тихо! — шикаю на него, с опаской косясь на дверь. Мне после вчерашних приключений повторных как-то не хочется… И так ноет все, что возможно. И душа, и тело, и сердце, и разум от тупости своей хозяйки!

— Но, ваше величество… Как вы… Ну так…

Он демонстративно оглядывает меня, фирменным тоном пытаясь пристыдить, но я утыкаюсь в его залысину на макушке пальцем, призывая заткнуться.

— Значит так, подлый предатель и болтун, не умеющий держать язык за зубами. Быстро подобрал хвост свой и тише воды сдулся отсюда в мою резиденцию. И чтобы нос свой оттуда не выказывал.

— Но…

— Я понятно выразилась?

— Понятно-понятно. — Кивает мне болванчиком, и я гневно топаю к выходу, Амир за мной, Хаким едва ли поспевает следом.

Но уже у ворот любимой усадьбы плещевый наг умудряется меня догнать, запыхтевшийся не на шутку, и спрашивает, скосив милую мордаху:

— Ваше величество, можно вопросик?

— Ну?

— А почему вы в одеждах его величества?

— А сам не догадываешься? — Мажу по нему недовольным взглядом. Тот тупенько хлопает ресничками. Закатываю глаза. Никакой фантазии у людей? И как они только так живут?

— Потому что его величество порвал в порыве страсти всю мою одежду. И вообще, — замечаю краем глаза озадаченное лицо всегда невозмутимого Амира, сейчас молодой наг с трудом скрывает любопытство в глазах. Утыкаюсь в него взглядом: — Вот запомни на будущее, Амир. Если порвал своей женщине одежду, то будь добр, возмещай. А белье так и вовсе в двойном объеме!

На скулах нага оседает легкий румянец, и я совсем не ожидаю от него серьезного кивка и ответа:

— Понял, ваше величество.

Ну вот и хорошо, что понял.

— Идите спать. — Устало кидаю им и сама направляюст к своей спальне. — Рано еще…

В идеале бы принять душ, а то и ванную. Но так ноет тело…

Так, теперь бы тихонько подкрасться к себе и при этом не разбудить спящую в соседней комнате Ксюшку.

— Крестная?

Раздается из темноты голос девчонки, и я скошиваю взгляд на диван в гостиной. Обняв себя руками за колени и укутанная в плед, Ксюшка сонно трет глаза и с облегчением выдает:

— Слава богу, ты пришла! Я уже боялась! Фух… Всю ночь глаз не сомкнула. — подрывается с места и лезет ко мне обниматься. — Кстати, а где ты была?