Глава 9 · От слова «потаскать» или Список кандидатов в любовники

— Я вижу, что моя супруга устала. Что ж, Хаким, проводи ее величество в почевальню.

Император… Нет, я помню, что он гад, кобель и вообще, перечислять его доминирующие козлиные черты — тяжкое дело. Но сейчас, в моих глазах, он такой лапочка, что я даже готова его расцеловать.

Уже подрываюсь с места, как рука канцлера накрывает мое плечо. Со стороны кажется, что он мягко меня усаживает обратно, а на деле будто каменным блоком приложили.

Улыбается тонко императору.

— Не стоит. Мне и самому пора, а вы останьтесь… Дело молодое, я всё понимаю.

Император хмыкает на прозрачный намек со стороны тестя.

— Императрице не место на моем ложе, она, к счастью, и сама это знает.

— А где же?

— В своем дворце. — Спокойно парирует черноволосый, и я, зажатая между двумя змеями, невольно ощущаю себя как в том старом фильме.

Как там было? Годзилла против Кинг-Конга?

И зачем вспомнила-то на ночь глядя?

Уже хочу по-тихому улизнуть.

— Прячетесь от своей законной супруги? — с насмешкой фырчит канцлер, опять незаметно дергая меня обратно на стул.

— Я просто люблю, когда все на своем месте. — Подчеркивает последние слова этаким особенным голосом император. А следом добавляет с легкой мрачностью: — И все на своих местах.

— Я тоже это ценю, ваше величество. — Выдает мой папаша, чтоб его… — Ведь когда все на «своем месте», значит, что механизм работает правильно. А у нас что-то не работает.

— Да?

— Вам так не кажется? — Внаглую пытаеться манипулировать императором канцлер. Причем, видя это со стороны, теперь понимаю, благодаря кому кому Тами прилетало от супруга.

Хотя взрослый мужик отыгрывался на девчонке.

Прям «фи!».

— Мне кажется, вы переходите черту, канцлер, когда суете свой нос в мою постель. — Жестко припечатывает черный наг.

Серебристый змей же сверлит императора тяжелым взглядом, и я чувствую спинным мозгом, что он сейчас что-то вытворит.

— Ну что вы, ваше величество? Прошу прощения, если оскорбил. — Идет на попятую? Не верю-ю-ю-ю! Этот волчара матёрый, опытный, свою жертву не упустит. — Эмоции голову вскружили, сердце внуков требует. А вы с Тамирой уже полтора года в браке, и всё никак…

И ведь чувствовала же⁈

— Ее величество. — Жестко поправляет моего родственника император.

— Прошу прощения?

— Обращайтесь к императрице должным образом. Она больше не Тамира. А моя супруга. И если вы хотели внуков, господин канцлер, то надо было выдавать свою дочь за другого. У меня детей предостаточно.

Вздох-выдох.

Пока я занимала кресло мэра города, начальником полиции служил прекрасный мужик, бывший ветеран второй чеченской, с обильным жизненным опытом и таким же обильным запасом нужных выражений.

И вот при очень потовом раскладе Иван Петрович всегда выражался — «как серпом по яйцам!».

Вот и мне сейчас прилетело.

Серпом по яичникам.

Услышанное меня немножко выбивает из колеи.

В конце концов, весь этот сыр-бор я начала только ради ребеночка. И тут нате вам… И проблема даже не в желании императора, а в том, что если он так яростно отбивается от влияния моего батюшки, то, быть может, уже… Ну, подстраховался насчет своей нефертильности.

А ведь я об этом и не думала.

Но старшему принцу где-то восемнадцать. Младшему скоро шестнадцать. И больше ни одного ребенка, хотя у его величества любовниц больше, чем трусов.

Не сделал ли он себе случайно некую вазэктомию местного разлива?

За своими раздумьями пропускаю половину спора меж мужчинами.

Прихожу в себя лишь, когда серебристый наг засобирался. Он кланяется нам на последок и мажет по мне острым взглядом.

Уходит.

Подрываюсь следом. Неловко кланяюсь его величеству и уже хочу уйти, как меня стопорит короткое:

— Стоять.

Застываю на месте и медленно разворачиваюсь к змею лицом. Тот неспешно попивает свое вино. Трет подбородок, зло хмыкает.

— Я смотрю, у вас с отцом это семейная черта.

— Какая?

— Выводить меня из себя.

Упрямо смотрит мимо меня, но сжимает кубок в руке до вмятины на золотом боку.

— Я же велел к тебе сегодня отправить целителя. А ты где была?

— Задержалась по делам.

— Я. Велел. Тебе. — Чеканит по словам и подрывается с места. Бокал со стуком опускается на стол, а наг нависает надо мной несокрушаемой стеной. — Чего ты добиваешься-то, мм? Ответить мне?

— А вы?

Поднимаю на него усталый взгляд и наблюдаю, как черный зрачок вытягивается на фоне янтарной радужки.

— Что я?

Дергает непонимающе плечом. Ровно так же делает Ралан, когда ему что-то не по душе.

— Вас разозорили другие, но срываетесь вы на мне.

— Это не так! — Гневно раздувает ноздри. Спокойно выдыхаю.

— Еще и кричите. — Качаю головой, устало ему улыбаюсь, лицо-то мне замазали, и теперь все чешется. Хочется смыть с себя этот грим и просто уснуть. — А давайте я просто уйду к себе, м? На свое место, вам же так по душе? Ну, я пошла… Спокойной ночи…

— А ну стоять.

Меня ловят за локоть и возвращают обратно.

— Я не отпускал.

Кидает мне с претензиями, пожимаю устало плечами.

— Так отпустите, мы оба уставшие, к чему себя мучить дальше?

Он целую минуту меня рассматривает. Долго и придирчиво, следом ядовито хмыкает.

— Не знаю, что вы с папашей придумали на этот раз. Но даже не мечтай, Тамира, единственное, что ты урвала, так это титул императрицы и всё.

Теряюсь на мгновение.

Что его так подменило?

Вчера же рану лечил, во сне обнимал, а теперь грызется и рычит на меня.

Женщина из нас двоих тут я, а ощущение, что месячные у него.

Вот только сил спорить с ним и острить нет.

Я выжата до последней капли. И когда его величество демонстративно отбрасывает мою руку, фырча:

— Можешь быть свободна.

Я опускаюсь перед ним в поклоне и ухожу.

Неспешно спускаюсь по ступенькам в сад, за моей спиной семенят две служанки.

Мысли мои далеко от всего этого.

И я раз за разом задаюсь вопросом, в какое дерьмо вляпалась.

А если он и вправду ну… не может больше иметь детей?

Ну он-то не может, а я могу!

Услужливо подталкивает внутренний голос.

Закусываю нижнюю губу.

Это что ж выходит, надо найти себе любовника, чтобы понести лялечку?

Что-то мне эта мысль не нравится. От слова совсем.

Слышу позади торопливый шаг, похожий на бег, тихий крик молодой служанки.

— Ваше величество… Ваше величество, постойте! Император вас зовет обратно!

Меня?

Чего это ради?

И так не хочется возвращаться. Но вспоминаю его кислую рожу — точно явится по мою душу, если не сделаю, как велел.

Устало вздыхаю, но, подобрав подол платья, покорно разворачиваюсь.

Шаг специально тороплю.

Просто хочу побыстрее узнать, что ему хочется, и уже добраться до своей постели!

Пересекаю императорский коридор и застываю напротив опочивальни императора. Замечаю в коридоре двух служанок… Они кого-то ждут. И, судя по одеждам, не прислуживают императору.

Молодые слуги, увидав меня, переглядываются, но покорно открывают двери.

Делаю шаг вперед и с удивлением застываю на пороге.

Прямо под моими ногами — женское платье.

Кровать не заправлена.

А на ней довольно кошкой подтягивается молодая девица.

Длинные фиолетовые волосы струятся шелком по плечам.

Девица легко прикрывает простыней грудь и стервозно мне улыбается.

Так вот кто за мной послал… Не император меня хотел видеть, а эта сучка самоутвердиться.

— Ох, ваше величество… — с придыханием та выдает. — Его величество вышел освежиться… Мы тут заняты…

— А его величество, смотрю, скорострел. Я только вышла, а он уже успел и начать и закончить…

— Что? — тупит взгляд девица, совершенно не ожидая от меня спокойного тона.

Смутные догадки одолевают меня. А случайно не эту дуру Тами оттаскала за волосы, прежде чем ее сослали?

Да ладно, и меня опять-таки пытаются таким примитивным способом сослать?

Усмехаюсь, демонстративно пнув ногой платье, валявшееся на полу.

Фиолетоволосая поджимает недовольно тонкие губы и морщит носик. И, видимо, не оставив надежды вывести меня из себя, продолжает кусать «словесно».

— Вы бы не могли нас оставить, ваше величество. Все-таки императору надо расслабиться… Трудный день, одни хлопоты. Он нуждается в ласках. — изящным движением откидывает волосы на плечо. — Впрочем, женам о таких вещах неизвестно, их удел — семья. Удовольствие мужчине может подарить лишь любовница.

Нет, малыш, не надо было тебе открывать рот.

— Детка, — снисходительно на нее смотрю. — Любовница исходит от слова «любить». Уверяю тебя, что его величество никого, кроме себя, не любит. А судя по твоему потасканному виду, тебе больше подходит другой титул.

Щелкаю пальцами в воздухе и шепчу одними губами: «По-тас-ку-ха».

Идеально белая кожа нагини покрывается пунцовым цветом.

— Ах ты ж тварь… — цедит она сквозь зубы, подрываясь с места.

Но не успевает договорить, двери со стороны купальни распахиваются, и к нам выходит хозяин спальни.

Мокрые волосы петлями спускаются по голому торсу, бисерки воды цепляются за бронзовую кожу, медленно спускаясь вниз по косым мышцам таза.

Лишь белая простыня, обмотанная вокруг узких бедер, скрывала достоинство императора.

Тот смахивает капли воды с лица и осматривает то свою подстилку, то меня.

— Дали… Что ты?.. — следом оглядывается на меня, его брови хмурятся. — Тамира, а что ты тут делаешь?

Смотрю на него, гада такого распрекрасного и кабеля аморального.

И думаю про себя: «Ну любовник так любовник. Найдем шикарный генофонд для будущего малыша».

Возвращаю ему жесткую усмешку. Вытягиваю руки вперед и кланяюсь.

— Забыла пожелать императору спокойной ночи, оттого и вернулась. Спокойной ночи.

И, не сказав больше ни слова, оборачиваюсь и ухожу.

Тааак… Теперь надо отыскать себе любовника.

Хотя бы на одну ночь.

А быть может, и не на одну.

— Я хотел извиниться…

Голос принца Ралана отвлекает меня от созерцания вальса снежинок. Отворачиваюсь от окна и выгибаю бровь в вопросе.

Кого-кого, а в это зимнее утро его я совсем не ожидала увидеть.

После того как мы пару дней назад не крайне дружелюбно разошлись, стоило ожидать, что его высочество и вовсе на меня обиделся, а это значит, что впредь будет избегать. Чем он и занимался.

Всю предыдущую неделю никто из императорской четы меня не навещал.

Ни младший принц, ни его отец.

Но сегодня я наблюдаю интересное явление: и разъярённый тигр, что совсем недавно на меня рычал, ныне превратился в пушистого котёнка, который от неловкости прячет взгляд.

Встаю с широкого подоконника, на котором устроилась, и стаскиваю с колен свой ежедневник.

Всё утро я занималась тем, что составляла список кандидатов на роль моего потенциального любовника.

Но сейчас забываю о делах, не несущих, и обращаю всё своё внимание на принца.

Маню его к себе жестом.

И парень охотно подходит ближе, чтобы присесть в кресло напротив того, куда устроилась я.

— Рада вас видеть, ваше высочество.

В моём голосе нет места сарказму, я даже искренна в своих словах. Но Ралан всё равно тяжко вздыхает.

Весь его вид излучает полное недовольство ситуацией в целом. И не успев я немного изучить парня, то подумала бы, что его паршивое настроение как-то связано со мной. Но нет, Ралан из тех людей, которые, учуяв за собой вину, начинают беситься и просто не умеют просить прощение.

Хотя в моём случае он таки извинился.

Представляю, каких титанических усилий его это стоило.

Оттого решаю, что будет куда разумнее не акцентироваться на этом.

— Признаться честно, ваше высочество, за эту неделю я успела по вам заскучиться. Прошу, угощайтесь…

Передаю ему пиалу с горячим чаем. И подталкиваю ближе вазочку со сладостями.

Тот отпивает и непонимающе щурится.

— Ммм… горячо.

— О да, — потираю шею и тут же плотнее кутаюсь в свою кофту. — К сожалению, я ужасная мерзлячка, и в такие зимние вечера только горячий чай меня и спасает.

Принц становится серьёзнее. Хмурит тёмные брови и смотрит на меня внимательно, с тем самым врачебным прищуром.

— Странно…

— Что же вы видите странного? Зима вокруг — естественно, что мы мёрзнем. Разве у вас не так?

— Именно, что нет, ваше величество. — огорошивает он меня. — Нет, мы же холоднокровные существа. Разумеется, температуру чувствуем и даже можем отморозить конечности до гангрены. И всё же… Вы первая нагиня, которая испытывает такой дискомфорт от простой зимы. Может, вам стоит обратиться к целителю?

Ммм… да, я об этом и не думала. Ну холодно и холодно. А тут вот вам.

— Кстати о целительстве, — тут же разворачиваю разговор в другую сторону. — Я так и не поняла, почему вы так сильно обиделись на меня в прошлый раз?

Он опять мрачнеет, сжимает пиалу в пальцах до тихого скрипа тонкого фарфора. Цедит через зубы.

— Потому что я не родился с даром исцелять. Я не могу стать целителем.

— И? — выгибаю бровь, вводя парня в удивление. — Вы можете выучиться на лекаря и лечить больных. Вам же это нравится!

Тут принц прикусывает нижнюю губу, практически до крови. Будто на мгновение рассматривает мою идею. И следом остервенело мотает головой.

— Нет, это низкий ранг и не под стать принцу. И вообще… если богиня не благословила, глупо лезть туда, где не моё место.

Он разговаривает чужими словами.

Тут же понимаю я.

Причем нельзя забыть тот яркий свет, что источали его глаза, когда мы попали в Академию Целительства и Лекарского Дела.

— А если она вас и благословила, только вы этого не замечаете?

Мягко подбираюсь к нему. Парень вскидывает голову и интересуеться.

— Как это?

— Ну… — жму плечами, изображая задумчивость. Ставлю на подлокотник свой ежедневник. — Подумайте сами: ваша тяга к целительским наукам. Согласитесь, та же анатомия вам даётся куда легче литературы… Или же ваша дружба с Тани — она ведь будущая лекарка. Мне кажется, это знак судьбы.

Мне удаеться зародить в душе бунтующего подростка надежду.

Он отчаянно кусает губы, раздумывая над моими словами.

— По-моему, стоит попробовать поступить на факультет лекарского дела лет через два. Или у вас другие планы на будущее?

— У меня? — хмыкает как-то ядовито. — Я и не знаю, ваше величество. Никто не спрашивал. Наверное, отец и его приближённые уже подготовили мне место управляющего провинцией где-то подальше от столицы, чтобы я, не дай боги, не покусился на трон брата. Нужен он мне…

Последнее выплевывает ядовито.

— Ну, если не нужен, то займитесь тем, что нравится. Подумайте сами, лучше хороший лекарь, чем плохой градоначальник.

— Отцу это не понравится… — тяжело вздыхает, — Как и всему двору. Меня поднимут на смех. Принц целой империи учится на лекаря!

Разводит руками, не в силах удержать яд в голосе.

Хмыкаю.

— А разве вам не все равно, что скажут другие?

Видно, что он совершенно не ожидал моего вопроса. Теряется на мгновение.

— Я… мне все равно! Но…

Тут же уныло опускает плечи. Вздыхает.

— У меня ничего нет… Я не могу противиться воли императора…

Тянусь через стол и мягко глажу его по непослушным торчащим черным волосам.

— У вас так много чего есть, ваше высочество, что вы даже не представляете, насколько богаты. Молодость, здоровое тело, ум, сила черного нага. Поверьте, ваша мечта может стать реальностью, если за нее бороться.

И в это мгновение янтарные глаза юноши поднимаются на меня. Он смотрит на меня долго и со всей детской наивностью, на которую способен.

— Вы верите в это? В то, что я смогу стать лекарем? Хорошим лекарем?

— Конечно. — улыбаюсь, — И вы, и Тани. Если оно так будет, то в будущем я точно буду лечиться только у вас.

При упоминание своей подруги уголок его губ дергается в оскале.

Отворачивается от меня.

Да, кажется, мои догадки были верны, дружбой там и не пахнет, кто-то просто влюблен в эту милую девочку.

— Подумайте над моими словами, ваше высочество. Время у вас еще есть. В конце концов, у вас есть возможность выучиться у самых искусных целителей и лекарей нашей империи. Взять бы того же Фаарата фэр Огнара или Майдара фэр Белана.

— Думаете, они возьмут меня в свои ученики?

Тянет неуверенно. Хмыкаю.

— Дайте только знать, если захотите этого.

Тянусь к пиале с чаем, как вздрагиваю от резко открывшейся двери за моей спиной.

Кто там, ко всем чертям, такой бессмертный, а⁈

Напротив заметно быстро бледнеет Ралан, подрывается на ноги.

— Ваше величество.

Сгибается в поклоне.

О, нет…

Нет-нет… Вот по нему я точно не скучала. Но что поделать? Подрываюсь на ноги и сама кланяюсь.

— Ваше величество.

Император выглядит не совсем радостно.

Наоборот, янтарные глаза кидают молнии то на меня, то на младшего принца.

На нем кожаные одежды для охоты, волосы заплетены в длинные косички, а на скуле заметны пару царапин.

— Так ты болеешь, Ралан?

Тяжелым взглядом тот скользит по сыну.

— Ваше величество, я…

— Ты солгал и не явился на военный совет, куда был приглашен лично мною. Ради чего? Чтобы чаи распивать?

— Отец, я…

— Ты солгал! Мне! Своему отцу! Чего ради⁈

— Ради благого дела, ваше величество.

Вставляю. Хотя не планировала, но сидеть со стороны и смотреть, как распекают пацана, не могу.

Что-то внутри ноет и давит. Он чувствуется как… мой… Как близкий.

Своими словами я обращаю на себя взгляд императора.

Ох, лишь бы не сгореть под этими пронзительными глазами. Подходит ближе.

— А ну-ка поведай мне, какое такое «благое дело»?

Шипит последние слова. Так, Мира, думай, думай! Иначе и себя подставишь, и пацана!

Сглатываю.

— Я… Я… Чувствовала себя плохо… А тут надо было закончить с договором передачи права использования земли. Его высочество откликнулся на мою просьбу и пришел помочь. Я не знала, что вы его позвали на совет, прошу простить меня.

Он подходит вплотную. Резко хватает меня за подбородок своими длинными пальцами в черных перчатках. Строго спрашивает:

— Какие еще договоры⁈ Какая земля?

— Моя земля… которая считается моим приданным. Она долго пустовала, и его высочество предложил выдать ее Академии Лекарского Дела и Целительства для теплиц.

— Теплицы? Для чего они им? Разве Академия не имеет своей земли?

— Для того чтобы растить целебные травы, отец, — включается парень, — И нет, Академии много еще чего не хватает, помимо земли для аптекарского дела.

Кажется, аргумент император засчитывает в нашу с принцем пользу, вот только и не оборачивается на сына. Все от меня глаз не сводит.

— Возвращайся в свое крыло. Потом поговорим с тобой. — уже спокойнее бросает сыну через плечо.

И как только мы остаемся наедине, сильнее меня к себе прижимает.

Хватает за талию и шипит на ухо:

— С каких пор ты такая щедрая, мм? Папочка не обрадуется, когда узнает, что ты своим приданным разбрасываешься.

— Все во благо империи.

Цежу сквозь зубы, пытаясь отдалиться от него. Ага, легче бульдозер сдвинуть!

— Н-да? А мне просто кажеться, что кто-то бунтарством занимается… Носом проводит по моей шее, казалось бы, случайно, но интимный шепот у уха вконец меня доводит:

— Вчера была пятница, но ты не пришла ко мне на ложе.

И ведь даже не стыдно, гаду! У самого на шее полумесяцами горят засосы, а он мне предъявляет за вчерашнее!

— Барышня Сунари успела заскочить первая в ваши покои. Было неудобно вас… прерывать…

— Врешь.

Ядовито усмехается, когда мне удается упереться руками в стальную грудь.

— Ты даже не приходила в мое крыло.

— А вы ждали?

Мой вопрос заставляет мужчину поджать в недовольстве губы. Он резко меня отпускает, и я пошатываюсь мгновение, чуть не падая, бедром задеваю свой ежедневник. Тот летит с подлокотника на пол.

Пару оторванных страниц взлетают вверх и оседают на пол.

— О, черт!

Шиплю себя под нос. И, позабыв об императоре, падаю на колени, начиная все спешно собирать.

Взглядом ищу, куда улетели остальные списки. Как за спиной раздается голос императора:

— Это что еще такое?

Оборачиваюсь.

Тот медленно оседает на корточки и берет с пола один из расписанных листов.

Вчитывается в имена.

Чееееерт… Это же… же… список кандидатов в мои любовники.