ГЛАВА 6

— Ваше высочество, я понимаю, вы желаете вернуться к государственным делам, но постойте, пожалуйста, спокойно пять минут!

Повышенный голос Фиримара говорил о том, что я порядком его достала своим поведением. С помощью бесконечного количества острых булавок он подкалывал белое свадебное платье, по подолу которого вился синий узор, похожий на всполохи синего пламени или морские волны. Выглядело одеяние просто волшебно, облегая тонкую талию и подчеркивая грудь. При этом Фиримар умудрился скроить его так, что наряд не стеснял движений и делал меня визуально немного выше и уж точно гораздо заметнее. К платью полагалась фата из восточного кружева, вытканная вручную и украшенная мелкими сапфирами и аквамаринами. Новую корону Тавр заказал у лучшего мастера империи и на мой вопрос, к чему такое расточительство, заявил о необходимости подчеркнуть мой статус как императрицы, показать, что я не приложение к императору, а самостоятельный правитель.

Он куда лучше меня разбирался в символизме одежды.

Мне же не терпелось спуститься в дворцовые катакомбы, где допрашивались заинтересованные в моем исчезновении лица. Благодаря письмам, оставленным Теренисом-младшим, мы смогли очертить круг подозреваемых. Всего во дворец были приглашены двадцать глав крупных семейств, не желавших каких-либо изменений в установленном порядке, всем им, мягко говоря, я не очень нравилась. Кто-то из них обязательно должен был быть тем самым достойным, о котором говорила Лорель.

Роах беседовал с подозреваемыми, запугивая их, после чего Тавр отпаивал потерпевших вином, если те оказывались невиновны. На таком контрасте кнута и пряника будущий император представлялся наипрекраснейшей кандидатурой на трон, а количество наших врагов непрестанно таяло.

Конечно же мне хотелось спуститься к графу и посмотреть, как он ведет допрос! Может быть, помочь ему. А тут Фиримар со своими платьями и булавками. Я дернулась, отчего маэстро воткнул иголку мне в ягодицу.

— Ай!

И тяжелый вздох в ответ:

— Идите, идите. Закончу сам.

Переодевшись в форму академии, побежала вниз. Стража услужливо расступилась. Я шагнула в темницы, брезгливо стряхивая красную пыль, моментально прилипшую к подолу. Голоса доносились из дальней камеры.

— Вы выводите меня из себя.

Я подошла и заглянула через решетку. Граф широкими шагами расхаживал по помещению.

— Я слышал, это не так-то просто. Может, вы стареете? — насмешливо отвечал красивый парень с большими темными глазами и орлиным носом.

Он сидел в неудобной позе с пристегнутыми за спиной руками. Кажется, представителя клана Горного Огня, жившего в одном из отдаленных районов империи, звали Маркус. Я и не знала, что и их не устраивала новая власть.

— Клан гор признает силу. Мы не будем подчиняться женщине.

— Ваш новый император — мужчина.

— Все знают, что принц Тавр еще женственней своей невесты и во всем ей потакает. Эта избалованная девица, воспитанная только для того, чтобы ублажать мужчин, совершенно случайно оказавшаяся носительницей дара, не годится, чтобы стать правительницей.

Его слова подействовали на меня как пощечина. Распахнув отвратительно заскрипевшую дверь камеры, предстала перед говорящими.

— Девочка, а ты что здесь делаешь? — ласково поинтересовался заключенный.

— Принцесса Мари из клана Синего Огня, повелительница воды и избранная Чак-Чо, — представил меня граф.

Прикованный парень не сдержал улыбки:

— Красива, как и рассказывали. Это правда, что вы влюблены в эту девчушку?

Роах промолчал, а подозреваемый заулыбался еще шире. Я собью с него спесь.

— Значит, вы считаете, что я не достойна трона?

— Не обижайся, девочка, но нам хватило старика на престоле. Ребенок не нужен.

Роах возобновил допрос:

— Связывались ли вы с Синей ведьмой? Еще она называет себя Лорель.

К моему удивлению, мужчина не стал отпираться и кивнул.

— Захаживала такая. Говорила, что за хорошую плату может продать мне силу мага воды. — Мои глаза округлились, Маркус тем временем продолжал: — Только я не идиот, чтобы верить подобным сказкам. Выгнал ведьму.

Мы с графом переглянулись. До того как Роах успел освободить мужчину, я сказала:

— Вы, клан Горного Огня, признаете только силу. Что если я смогу победить вас в честном бою? Это заслужит ваше уважение?

— Я не дурак биться с магом воды, — хмыкнул он.

— Клянусь, что не буду использовать магию, если и вы не сделаете того же.

Маркус окинул меня быстрым взглядом.

— Если ты сможешь меня побить, я ничего не стою как мужчина. Но сомневаюсь, что ты это сделаешь.

— Если я смогу вас побить, вы присягнете мне на верность. И подпишете Кровавый договор, согласно которому вы и ваши потомки станете служить моим.

Я почувствовала, как напрягся граф. Парень же рассмеялся.

— А если нет, с меня снимаются все обвинения.

— Сегодня. Бьемся без оружия, на кулаках. Побеждает тот, кто устоит на ногах.

Мы назначили время и место, и Роах развязал Маркуса, после чего холодным тоном сообщил:

— Доказательств против него хватило бы, чтобы отправить его на рудники и конфисковать имущество. Это он, Маримар, заколдовал те стрелы, что полетели в тебя на празднике приветствия лета.

— Значит, он умелый маг. А мы не можем позволить себе роскошь разбрасываться умелыми магами.

Граф тяжело вздохнул.

— Маркус — бывалый воин. Он мужчина и совсем не похож на юнцов, с которыми ты дралась на ринге академии. Он может воспользоваться моментом и попытаться тебе навредить.

Я и сама понимала, как глупо себя повела. Но изменить сказанное невозможно. У Тавра есть способ справляться с врагами, заманивая их в путы своего очарования. У Роаха… Его репутация отмороженного во всех смыслах воина идет впереди него. У меня тоже должен быть такой способ. Я заставлю себя уважать, заставлю видеть в себе не девочку со способностями к магии воды, а воина и правительницу. Если ради этого придется поймать несколько стрел и кинжалов и получить пару раз по лицу, так и быть, я пойду и на это.

— Иногда мне кажется, было бы лучше, если бы ты была такой, как видит тебя Маркус, — признался Роах сам себе.

— Разве ты полюбил бы меня тогда? — ответила вопросом на вопрос, не боясь задеть его чувства.

Его любовь ко мне была фактом, замалчивание которого ничего бы не изменило.

— Нет, нравом ты волчица. Только такую женщину я бы и мог полюбить.

Я вышла из сумрачных катакомб, отряхивая красную пыль с туфелек. Роах остался продолжать допросы. Как оказалось, Лорель посетила многие дома аристократов, пытаясь продать мою силу, что усложняло поиск того «достойного», о котором она говорила.

Направилась наверх, в солнечные комнаты. Там звучал смех, раздавался звон бокалов, наполненных любимым сладким вином принца.

Распахнув двери, увидела Тавра. Волосы его сияли золотом в свете солнца, пробивающегося сквозь многочисленные окна. Он улыбался и шутил с теми аристократами, чья вина оказалась минимальной. Их мы планировали переманить на свою сторону. Трое мужчин и одна женщина, раскинувшиеся на удобных кушетках, усыпанных разноцветными подушками, вмиг замолчали и настороженно уставились на меня.

— Моя прекрасная невеста, Мари! Как продвигаются примерки? Меня терзает любопытство, что за платье Фиримар приготовит на день свадьбы.

Тавр обнял меня и поцеловал в губы, от ласки я невольно расслабилась, на секунду позабыв о делах, однако это продлилось недолго.

— Нам надо поговорить.

Принц еще раз улыбнулся гостям, нежно взял меня под локоть и вывел в другую комнату.

— Что случилось?

Я рассказала о разговоре в катакомбах. Тавр поморщился, узнав о назначенном бое с Маркусом.

— Ты снова собой рискуешь, — вздохнул принц.

Только сейчас я заметила, каким уставшим он выглядел. Ему явно надоело развлекать гостей.

— Я не рискую, а создаю репутацию.

— Мари, не все решается мордобоем, — из его уст было непривычно слышать подобное слово, — к тому же ты никогда не сражалась с настоящим воином. Маркус не просто так является главой клана. Откажись от боя, Мари. Удача не может вечно сопутствовать тебе.

Я упрямо склонила голову. И он туда же. Хотя бы от него ожидала поддержки. Стоило один раз попасть впросак с ведьмой, и мне больше никто не доверяет. Я знаю, что могу справиться с этим.

Тавр хотел что-то сказать, но я его перебила:

— Увидимся вечером. Моим секундантом будет Роман.

Тавр

Не люблю подземелья. Темно, грязно, пахнет смертью. Запаха смерти в моей жизни уже хватило. Когда мама горела на костре, отец подозвал меня смотреть. Помню, как он изучающе уставился на мое лицо, ожидая увидеть слезы. Я был совсем маленький, но не плакал. Маме это было не нужно. Мы смотрели друг на друга, она тихо шевелила губами, шепча, как любит меня, благословляя на всю мою жизнь. Я смотрел на нее и думал, что больше не позволю ни одной ведьме сгореть на костре.

Так и вышло. Я добился обещанного себе. Иногда думаю, что мне не нужна эта чертова империя, вот бы забрать ведьм, Мари и убраться в Черный лес, подальше от дворцовых интриг. Как ненавидел я придворных, как презирал лживость, погоню за нарядами, бессмысленные балы. Мое место в лесной чаще, я хочу ходить босым и чувствовать ногами траву, хочу разговаривать с духами деревьев и земли. Но вместо этого пришлось стать лучшим в плеяде выдающихся лицемеров, иначе бы я не выжил.

Мари, Мари… Если она доживет до своего двадцатилетия, станет великой правительницей, тогда, может быть, я смогу оставить ее в качестве своей замены и уйти. Я никому не могу доверить судьбу ведьм. Если к власти подберется Роах, он снова откроет гонения.

Правда, с образом жизни Мари я начинаю в этом сомневаться. Мой отец тоже пьянел от своей силы. Считал, что может расправиться с любым врагом, даже со временем. И у него это получалось. Только вскоре он перестал считать жертвы, которые приносил в угоду своим амбициям. Мари пока рискует только собой, но ее жизнь слишком ценна.

Роах уже покинул казематы, что было мне на руку. Приказал стражнику отворить камеру Маркуса.

— Готов к бою с моей невестой? — спросил его, привычно улыбаясь.

Женщины в эту улыбку влюблялись, мужчины ее ненавидели, поэтому я не удивился злобной реакции Маркуса.

— Прикрываешься женщиной, не в силах сам за себя постоять?

— Ты не прав, я способен себя защитить. В конце концов, смог же заставить тебя оказаться в этой темнице.

Мой голос был медом и елеем, я годами учился говорить так, чтобы людям хотелось меня слышать. Красота лица не вечна. У меня в запасе двадцать-тридцать лет, а потом я потеряю свое главное преимущество.

— Сюда притащил меня твой ручной пес. Граф был очень дотошен, задавая вопросы.

Маркус повернулся ко мне одним ухом, из него сочилась кровь. Граф явно был сильно расстроен, раз применил свист. Если переусердствовать с этими звуками, человека можно свести с ума.

— Я распоряжусь, чтобы тебя вылечили, накормили, напоили и отпустили домой, если откажешься от боя, — перешел к делу.

У меня слишком мало времени, до свадьбы оставались считаные дни, а Маримар не проявляла особенного интереса к ее организации.

Мужчина смерил меня пронизывающим взглядом.

— И прослыть трусом? Ползи отсюда, змей. Я с легкостью могу победить твою невесту, и ты это знаешь. Вот и пришел сюда.

Он был слишком близок к правде. Мари не одолеть его в бою, что бы она о себе ни думала. Я попытался заглянуть в мысли мужчины, благо он сосредоточен на чем-то одном. Ого… За поясом припрятан кинжал, и Маркус думал только о том, как воспользоваться им против меня или Мари. Что ж, попытаюсь его спровоцировать.

— Ты и так прослывешь трусом. Ведь тебя легко удалось поймать. Да и попытка напасть исподтишка, заколдовав стрелы… — Я покачал головой и поцокал языком.

Маркус медленно багровел. Осталось добавить несколько капель яда, и чаша его терпения переполнится.

— Подумать только, и это глава клана Горного Огня. Нападать со спины, чтобы убить девушку… Храбростью тут и не пахнет.

Мужчина вскочил, выхватив нож, занес его надо мной.

— Зато я избавлю империю от тебя и твоей невесты!

— Брось! — приказал я, рука удивленного нападающего дрогнула, нож выпал.

— Ты же…

— Мой отец был магом воды. Неужели ты думаешь, что я не унаследовал от него никаких талантов? Стража!

Это была ложь. Моя магия не имела ничего общего с магией воды. Ментальные штучки были талантом Лорель, она меня и обучила.

Ворвавшиеся караульные скрутили Маркуса.

— За нападение на особу императорского рода ты проговариваешься к смерти. Немедленно. — Бросил быстрый взгляд на старшего охраны, тот меня понял и нанес смертельный удар.

Маркус упал на пол. Его кровь станет частью пыли, которой так знаменито это место. Я вышел из подземелий, позабыв о казненном и снова думая о Лорель.

Зачем ей понадобился маг воды? Сейчас, когда очевидно, что я собираюсь запретить гонения на свой народ, ей стоило бы меня поддержать. В конце концов, она меня когда-то любила. Так любила, что хотела уничтокить малыша Терениса. Напасть на ребенка — тяжкое преступление для ведьмы.

На верхних этажах дворца всегда царили смех и радость, пусть даже притворные. А внизу правили смерть и кровь. Я поднимался, оставляя позади ужасы подвалов. Нужно изучить меню к празднику и еще раз проверить список гостей. Политика, политика…

Мари точно взбесится, когда узнает, что я сделал, но я не могу рисковать ее безопасностью. Не могу ее потерять.

Маримар

В назначенное время я стояла на поляне в вечнозеленых садах и ждала. Десять, двадцать минут, но Маркус не показывался. Что могло пойти не так? Роман зевал, лицо его приобрело землистый оттенок — вчера он так лихо отметил сданные экзамены. Подозреваю, если кто другой выпил бы столько же, непременно умер.

— Что-то терзают меня смутные сомнения, что горец решил тебя прокатить. — Рыжий растянулся на земле и подложил руки под голову.

По небу неспешно проплывали тучные облака — показатель, что у меня медленно, но верно портилось настроение.

— Надо послать кого-нибудь во дворец, узнать, что случилось.

Словно в ответ на мое предложение по увитой розами лестнице к нам спустился принц Тавр. Его алые одежды развевались, волосы золотом сияли в летнем солнце, и при взгляде на него у меня на секунду перехватило дыхание.

— Сердце мое, — обратился он ко мне, — боюсь, твой соперник не явится.

Слова не сразу проникли в мое сознание. Роман, устойчивый к его очарованию, поинтересовался:

— Струсил?

— Умер. Маркус попытался напасть на меня.

Я подбежала к Тавру, выискивая на нем следы повреждений. Только капелька крови застыла на белом воротнике.

— Все в порядке, — принц нежно взял мое лицо в ладони, — я не пострадал.

В голове завертелась сотня вопросов. Почему Маркус напал на Тавра именно сейчас? Не спровоцировал ли его мой жених?

Он коснулся моих губ коротким поцелуем.

— Раз дуэль не состоится, может быть, проведаем девушек, пострадавших от рук Лорель?

Я кивнула, мысли о Маркусе меня не тревожили. В который раз поймала себя на неприятной мысли: стоит человеку умереть, и я больше о нем не вспоминаю. Не умею я горевать по погибшим, когда есть столько нуждающихся во мне живых. Делает ли меня эта особенность плохим человеком?

— Я с вами. Жасмин ждет от меня подвигов. Может, смогу помочь кому-нибудь из бедняжек.

— Все еще не оставляешь надежды покорить Лесную деву? — спросил Тавр моего друга, когда мы двинулись к лазарету, где разместили девушек.

Тот залихватски улыбнулся, поправил волосы.

— За хорошенькими нужно побегать. Уж чем-чем, а временем на ухаживания я располагаю.

Роман никак не мог понять, что не все стены готовы пасть от одного упорства. Этот баловень судьбы не привык слышать слова «нет». А Жасмин не девушка, а зверь-покровитель. В первую очередь бессмертная золотая олениха, и только потом женщина и предок моего жениха.

— Иногда, чтобы добиться желаемого, мало всего времени мира, — с улыбкой заметил Тавр. — Я бы на твоем месте отыскал более человечную земную девушку.

Дельный совет. Однако Роман только усмехнулся.

— Может, попытаться завоевать сердце Маримар?

Я ткнула его в бок, друг рассмеялся. Тавр юмора не оценил, заявив сухо:

— Это сердце я не уступлю никому.

Миновав Вечные сады, через кованую калитку вышли к лазарету. Недалеко от дворца лечились все богатые люди столицы, здесь же проходили практику молодые врачи — маги земли, лучшие выпускники медицинской академии, которым суждено было отправиться в отдаленные уголки империи. Расположение лечебницы рядом с вечнозелеными садами объяснялось тем, что сразу за лабиринтом находилась небольшая территория, где больные могли гулять в любое время года, наслаждаясь теплым климатом нескончаемого лета.

Здесь мы и встретили жертв Лорель. При взгляде на них сердце обливалось кровью. Под наблюдением медперсонала они бродили меж деревьев, сидели на траве или тоскливо пялились на небо пустыми глазами.

При нашем появлении маги земли почтительно склонились. В одной из сестер милосердия я узнала Марину, сестру Романа и невесту нашего общего друга. Девушка махнула брату рукой, тот подбежал к ней, поднял на руки, словно сестра и не весила вдвое больше него.

— Я и забыл, что ты отправилась сюда работать. Как проходит подготовка к свадьбе?

Марина защебетала что-то о планах Самара. Мне она тепло улыбнулась, и я в который раз удивилась, как улыбка преображала эту девушку. Изначально родители Марины были против ее свадьбы со сквиром, даже несмотря на то, что Самар принадлежал к клану Серебряной Воды, побочной ветви императорской семьи. Однако парень, который был талантливым изобретателем, нашел доказательства, что у сквиров рождаются дети со способностями к магии, а значит, их с Мариной отпрыски имеют шансы быть магами воды. К тому же за друга горой встал Роман, пригрозив, что женится на ком-нибудь из квартала удовольствий, если родители не перестанут препятствовать двум любящим сердцам.

— Как поживают пострадавшие? — спросил Тавр Марину.

Та поглядела ему прямо в глаза без тени обожания, испытываемого большинством представительниц прекрасного пола по отношению к моему жениху. Нужно будет почаще приглашать их с Самаром во дворец.

С восторженного рассказа о предстоящей церемонии, которая через месяц должна пройти во владениях ее отца, девушка быстро переключилась на отчет о состоянии пациентов.

— Отделение магической сущности сопровождается такой болью, что вызывает смерть или потерю разума. И девушки более не восприимчивы к магии земли. Сколько бы энергии ни вливали в них лекари, не помогает.

— Им уже ничем не помочь, — грустно подтвердил Роман, оглядев потерянных учениц школы Танцующих леди.

Те, казалось, не замечали никого и ничего.

— Не могу с тобой согласиться, — возразила его сестра со свойственной ей деловитостью, вызвав во мне трепет надежды. — Я вижу положительные изменения, хотя мое мнение поддерживают немногие. Пусть никто из них больше не возобновит связь со своей стихией, но при должном уходе девушки смогут вернуться к жизни.

Марина поправила очки на носу. Мечтательность из ее глаз пропала, и этому уверенному взгляду хотелось верить.

— Я поговорю с лекарями, чтобы девушкам оказали всю посильную помощь. — Голос Тавра звучал виновато.

Я коснулась его руки, мысленно добавив: «Ты здесь ни при чем».

— Что мы можем еще для них сделать? — спросила сестру Романа.

Та покачала головой и тяжело вздохнула.

— Только не смейтесь надо мной, императрица Мари, — назвала меня титулом, который мне еще не принадлежал, — я молюсь за них. — Затем, словно пытаясь оправдаться, Марина затараторила: — Я никогда не страдала чрезмерной религиозностью, но после того, как увидела этих девушек, стала часто ходить молиться в храм четырех стихий. И заметила, что пациентки пошли на поправку. Они перестали отказываться от еды, спят по ночам, не вздрагивая и не вскакивая от кошмаров. Говорят, молитва мага воды проникает в небеса и землю.

Еще год назад я бы похихикала над религиозной пылкостью Марины, но сейчас было не до смеха.

— Я помолюсь за них.

Тавр отправился переговорить с главным лекарем, Марина и Роман — осматривать других пациентов. Мой рыжий друг, воспринимающий любое событие, словно подарок судьбы, решил испытать свои силы на самых тяжелых больных. Я же присела в тени магнолии, вечно цветущей по прихоти одного из магов. Почему бы не помолиться прямо сейчас? Кто сказал, что для того, чтобы меня услышали, столь важны стены храмов?

«Богиня, земля, природа, дух всего живого… — Почувствовала себя немного глупо, но продолжила: — Эти девушки не заслужили подобной участи, магия в их крови была подарена им, и никто не имел права ее отнимать. Прошу, облегчите их судьбу. Верните рассудок и свободу воли, раз уж магия ими утеряна навсегда».

Я думала о несправедливости, о непоправимом уроне, который нанесла Лорель этим молодым прекрасным девушкам, об умерших во время ее страшных ритуалов, о том, что ленивые аристократы даже не задумывались, какой ценой они утоляют жажду молодости и силы.

Одинокая слезинка скатилась по щеке и упала на землю. Вторя ей, над больницей вдруг пролился теплый летний дождь. Я не раскрывала глаз, пораженная словами, что донес до меня ветер: «Справедливость будет восстановлена». Прозвучало, словно произнесено было всеми женскими голосами мира, так когда-то в храме на Востоке говорила со мной богиня.

Слезы смешивались с дождем, я оплакивала не погибших невинных, ведь их боли пришел конец, я печалилась о девушках, которым не суждено было стать любимыми и матерями, которые закованы в своих выцветших оболочках и которым я не смогла помочь.

Дождь прекратился так же внезапно, как и начался, как резко высохли мои слезы. Оглядевшись, обнаружила столпившийся вокруг меня персонал больницы. После дождя, еще несколько секунд назад лившегося с неба, на зеленой полянке образовались переливающиеся круглые лужицы, капли на ветках и траве сияли, словно алмазы. Но не это приковывало взгляд. Рядом с тем местом, где я сидела, из земли бил чистый ручей, брызги воды взмывали в воздух, создавая яркую радугу.

— Истинная императрица, она правительница и жрица, — Роман одними губами прошептал не так давно прозвучавшее пророчество.

Словно очнувшись от дурного сна, девушки с удивлением озирались. Их волосы и глаза обрели прежние краски. Ожившие, они больше не походили на привидений.

— Где мы? Что мы здесь делаем?

Марина со слезами на глазах бросилась рассказывать им о случившемся. Девушки не верили объяснениям, одна из них попыталась призвать весенний ветер, и он тут же откликнулся на зов.

— С моими силами все в порядке! А последнее, что я помню, — прогулка с подругами. Потом меня подозвала женщина, красивая, добрая. И… все. Дальше туман.

— Это поистине невообразимо! — воскликнул почтенный лекарь. — Ваше высочество, не могли бы вы рассказать, что именно вы только что сделали?

— Помолилась, — ответила, не веря своим глазам.

Это было чудо. Настоящее чудо, доказывающее, что иногда слышимый в голове голос действительно принадлежит богине.

Ко мне стремглав подлетел Тавр, в его глазах светилась неподдельная тревога. Мне тут же вспомнились слова Роаха: «Согласно древнему закону жрец не может быть правителем». Я поднялась было, но снова опустилась на лавку из-за свалившейся на меня усталости. Принц все понял по одному моему растерянному взгляду.

— Ее высочество очень устала, — сказал он с чувством. — Мы отправимся обратно во дворец, а Роман, сын Родрика из Золотой долины, расскажет вам о том способе, которым помог принцессе снять злые чары.

Все взгляды обратились к моему рыжему другу, который после секундного замешательства расплылся в улыбке.

— Магия воды и земли могут подпитывать друг друга… — начал он свое повествование, словно был лектором в академии.

Я не знала, что Роман собирается напеть, но звучало убедительно.

— О чем ты молилась, Мари? — спросил принц, едва мы ушли с территории больницы.

Он поддерживал меня, потому как сама я шла с трудом.

— О восстановлении справедливости. О том, что девушки не заслужили того, что с ними случилось.

— Тебя слышит богиня, отвечает тебе. Значит, справедливости быть… — со странной смесью гордости и печали сказал Тавр.

— Видимо так.

Принц вдруг повернул в сторону лабиринта, где во время праздничных пиршеств обычно уединялись пары. Я не придала значения смене направления, решив, что пройтись в тени деревьев куда как приятней. Тавр держал мою руку с благоговением, словно прикасался к чему-то святому.

— Ты ведь знаешь, что жрецы согласно своду древних законов не имеют права управлять государством? — спросил он, едва мы вошли под своды лабиринта, где зеленые стены создавали уютную тень.

Теперь понятно, почему принц повел меня этой дорогой. Есть забавное правило: «То, что происходит в лабиринте, остается там же». Когда-то я думала, что это касается только любовных утех аристократов, но позже мне объяснили, что за пределы зеленых стен не выйдет любой секрет — они были заколдованы.

— Да, Роах сказал мне.

— Обо всем-то он первым узнает… — Тавр горько усмехнулся.

От его слов мне стало неприятно, действительно, стоило рассказать ему о том разговоре в карете. Я попыталась оправдаться:

— Не думала, что это так важно. Закон старый, Роах и сам о нем не узнал бы, если бы не произошедшее с Теренисом.

В тот роковой день Чак-Чо, мой волшебный зверь-покровитель, перегрыз монарху горло. Только ему было позволено совершить такое злодеяние и остаться безнаказанным. Император для наших земель важен как солнце. Поэтому-то мы знали, что, как только мы с принцем официально примем бразды правления, покушения должны прекратиться.

— Это чудо будет не единственным в твоем исполнении. Но даже у этого слишком много свидетелей, от всех избавиться я не смогу, — задумчиво протянул Тавр.

Я сжала его руку, мне не понравилось сказанное.

— Что значит — избавиться от свидетелей?

Не ответив, принц спросил:

— Скажи мне, Мари, что ты любишь больше — империю или меня?

Я обдумывала вопрос, поставивший меня в тупик. Мы шли по закоулку лабиринта, где когда-то я вывалилась на него из ветвей густых кустов, образующих стены. Тогда Тавр посчитал, что таким способом я решила его соблазнить…

Наконец ответила:

— Я люблю тебя гораздо больше.

— Предложи я убежать тебе… Прямо сегодня. Оставить трон, бросить все… Уйти в Черный лес и жить там. Быть жрицей, принимать и спасать ведьм и защищать со мной пределы Черного леса. Ты пошла бы на это?

Его слова ввергли меня в ужас. Думала, больше всего на свете принц мечтает стать императором, но сейчас, видя, как он передвигается в тени деревьев, вдруг вспомнила, как менялся он в королевском бору. Вспомнила тот день, когда Тавр, я и Роман оживили Черный лес и принц как заколдованный бродил среди возрождающихся деревьев и выглядел счастливым. По-настоящему счастливым. Тогда я осознала, что обычно видела на его лице лишь бесконечную череду масок, а настоящий он — колдун, дитя природы.

— И кому тогда достанется империя? Пиявкам, что не брезгуют пить зелья Лорель? Тавр, я люблю тебя, но не смогу простить себе, если стану причиной смуты. Потому что смута — это смерти. Так что нет. Предложи ты мне бежать, я откажусь.

Самой стало горько от своих слов.

— Ты действительно куда лучший правитель, чем я.

— Почему ты спрашиваешь меня об этом?

— Да так, мандраж перед коронацией, — улыбнулся принц. — Ты ведь помнишь? Она уже через три дня…

Тавр так усердно готовился к нашей свадьбе, что я начисто забыла о его коронации. Словно свадьба была гораздо важнее того, что принц после положенного траура наконец примет принадлежащий ему по праву титул. Короновать Тавра должны были в храме четырех стихий, что располагался в центре столицы. В отличие от нашей свадьбы принц решил сделать церемонию скромной, а потом на улицах поставить праздничные столы, чтобы простой народ мог наесться до отвала. «Я не маг воды, — пояснил он мне свое решение, — поэтому церемонию лучше провести без помпы. Не стоит привлекать излишнее внимание к своей персоне».

— Забыла, — честно призналась.

Принц звонко чмокнул меня в нос в знак прощения.

— Просто не забудь встретить меня потом перед храмом. Внутрь не заходи. Никто не должен знать о том, кто ты такая. Когда-то ты скрывала, что являешься магом воды, сейчас прошу тебя скрыть, что ты избранница богини.

— Но почему, Тавр? Какая разница, избрана я или нет?

— Что ты знаешь о жрецах храмов четырех стихий?

— Они мужчины, долго обучаются, раз в неделю проводят службы…

Я не была религиозна. Всегда считала себя сквиром, полагала это огромной несправедливостью, поэтому и не ходила в центральный храм в отличие от родителей, которые появлялись там время от времени.

— А еще им запрещено заводить семью и детей. — У меня по спине пробежал холодок. — Считается, чтобы служить стихиям, а когда-то богам, жрецы должны блюсти целибат, а жрицы оставаться непорочными.

— Значит, не быть мне жрицей, — рассмеялась.

Я хотела иметь детей, без них свою жизнь не представляла. Пусть не сейчас, а немного позже, но мне хотелось стать матерью. И я обещала себе, что какими бы мои дети ни были, какими бы дарами ни обладали, я всегда буду любить их. А целибат и дети — вещи несовместимые.

Тавр моего легкомыслия не разделял и даже не улыбнулся.

— Все не так просто. Я напишу письмо Ват, жрице, что так ревностно оберегала тебя в храме Кровавой богини, и узнаю о правилах целибата для женщин. Мы ведь не хотим навлечь на себя проклятье.

Вспомнила высокую стройную женщину в годах, которая была готова любой ценой защищать меня от свихнувшегося Ану. Как и я, Бат носила на руке символ избранности. А затем на память пришла Синяя ведьма, и я едва не стукнула себя по лбу.

— У Лорель на руке была татуировка! Она тоже жрица!

Тавр кивнул, но лицо осталось непроницаемым. Он всегда словно замирал, стоило ему вспомнить об этой женщине. Интересно, любил ее? Она-то точно его любила.

— Когда поймаем ее, узнаем о целибате. Потому что она его не соблюдала.

Вернувшись во дворец, сразу отправилась в свою комнату и, хотя было еще рано, бессильно повалилась на кровать. Чудеса стоят больших сил. Проснулась после заката и потом уже не могла уснуть. А когда все же забывалась коротким беспокойным сном, видела один и тот же кошмар — что принц оставляет меня одну. Обвиняя в том, что недостаточно его любила, уходит, и я остаюсь с болью в сердце и пустотой в душе.