ГЛАВА 7

— Это катастрофа! Полная катастрофа! Не знаю, что случилось, но большинство приглашенных на коронацию гостей прислали письма с отказом. И причина у всех одна — проблемы со здоровьем!

Фиримар, которому Тавр оказал величайшую честь, доверив написать и разослать пригласительные, столь активно жестикулировал, что не заметил, как его парик свалился и теперь лежал у ног, похожий на комнатную собачку. Отказ от посещения коронации старик посчитал своим личным провалом. Тавр тоже выглядел расстроенным.

— Они не видят во мне императора, — тихо сказал он сам себе.

А утро так хорошо начиналось…

Принц принес мне кофе в постель, нежно поцеловал и пригласил позавтракать в оранжерею, где усилиями магов выращивали экзотические фрукты и даже бобы, из которых делали мой любимый шоколад. Там нас бесцеремонно и прервал Фиримар со своей дурной новостью.

— Слишком много болезных, — пришлось согласиться мне, — уж не планируется ли переворот?

Принц стрельнул глазами в мою сторону, не хотел, чтобы я вела подобные речи при маэстро. Старик понял этот взгляд и усмехнулся.

— Я знаю все дворцовые сплетни, и, если бы не умел держать язык за зубами, давно был бы мертв. Ваше высочество, я понимаю, что не уполномочен давать советы невесте императора, но на вашем месте я бы съездил к больным, чтобы справиться об их здоровье. Уверен, вы сумеете убедить, — он сделал ударение на этом слове, — их приехать.

Очень хорошая идея. И простая до невозможности. Я кивнула.

— Только не отправляйся одна. Возьми с собой фрейлин, Чак-Чо и своего советника.

Я вспомнила о Раухе. Тот ожидал свою супругу, одновременно страшась и предвкушая ее появление. Мужчина выглядел еще более подтянутым, чем обычно, не притрагивался к спиртному и обходил карточные столы. Сын так им гордился, что думал предложить ему прочитать курс лекций по боевой магии воздуха. Казалось, напряжение, что годами висело между мужчинами, распалось в тот день, когда меня чуть не убила Лорель.

— И еще, ваше высочество. Вдовствующая супруга императора, как она себя называет, — мэтр говорил об Аназис, фаворитке Терениса-старшего, парочка все же успела обручиться до того, как старик умер, — действительно носит под сердцем ребенка.

— Сильно сомневаюсь, что от моего отца. — Лицо Тавра стало жестоким. Когда он злился, на нем проступали черты старого императора. Принц быстро взял себя в руки и улыбнулся, став прежним. — Думаю, Аназис захочется уехать отдыхать на юг, на море, к родственникам. Распорядитесь, чтобы это произошло сегодня. Если воспротивится, напомните ей, как Теренис поступил с кланом Серебряной Воды. Я знаю, она в курсе. И подготовьте Кровавый договор.

Клан Серебряной Воды, побочная линия императорского рода, весь сгорел во время пожара. Выжил только мой друг Самар, оказавшийся сквиром. Император и его предшественники жестоко расправлялись с другими магами воды, своими возможными соперниками. Так жестоко, что во всей империи, кроме меня и Терениса-младшего, магов воды больше не осталось. Аназис хватит одного упоминания о тех событиях, чтобы она собралась в путь. Если действительно носит ребенка, то сделает все, чтобы его уберечь. Даже подпишет Кровавый договор.

Мы покончили с завтраком, я послала за фрейлинами и Раухом. Чак-Чо явился на зов, как только услышал звук моего голоса. Он снова вел себя относительно по-человечески, даже был способен общаться мысленно. Зверь был в приподнятом настроении, пообещал мне незабываемый подарок на свадьбу.

— Буду ждать. — Потрепала его по черной шерсти.

Фрейлины явились одновременно со своим наставником. Раух был одет в черный костюм, в нагрудном кармане голубой шелковый платок, подходивший к его северным глазам. Наученная в школе Танцующих леди не скупиться на комплименты, искренне сказала:

— Выглядите впечатляюще.

— Спасибо, ваше высочество. Вечером во дворец прибывает моя драгоценная супруга. — При этих словах глаза мужчины загорелись.

— Я бы очень хотела с ней познакомиться.

— Конечно, конечно. Тем более она приходится вам родственницей. Снежана — двоюродная сестра вашей матушки.

Его слова меня ничуть не удивили, в той или иной степени все аристократические семьи империи состояли в родстве. Значит, мы с младшей Снежей в некотором роде сестры.

— Что ж, а сейчас нам необходимо справиться о здоровье некоторых наших гостей, которые так захворали, что не могут попасть на коронацию.

Раух понял, что мы едем «говорить» с ними. Мои фрейлины рассредоточились, стоило нам выйти из дворца. Сопровождавшие меня днем и ночью девушки становились все более опытными охранниками, Бат гордилась бы своими воспитанницами.

В первую очередь мы отправились к герцогу Аламару из клана Синего Ветра. Мужчина шестидесяти трех лет отроду был старожилом столицы. Даже издали было заметно, что ставни его особняка, как и дома моих родителей, были выкрашены в синий, напоминая о том, что род Аламара идет от мага воды.

Карета остановилась перед воротами большого богатого поместья. Сонные лакеи в ливреях мигом проснулись и бросились сопровождать нас. Когда мы входили в этот красивый дом, я ожидала чего угодно — лести, лжи, готова была даже обороняться в случае нападения, но только не картины, которая предстала моим глазам.

В уютной гостиной сидела молодая жена герцога и горько плакала. Увидев нашу компанию, она бросилась к нам, распахнув объятия.

— Сама императрица приехала, когда узнала, что моему Аламарчику плохо! И с волшебным зверем! Как прекрасно! Скорее, скорее. Я провожу вас в его комнату.

Женщина, которая была лет на сорок младше супруга, промокнула веки и потянула нас за собой. Редко в неравном браке можно увидеть искренние слезы. Обычно, когда старый супруг начинает болеть и умирает, молодая жена пускается в пляс. Я не могла вспомнить ее имя, но слышала, что когда-то она тоже окончила школу Танцующих леди и была гордостью директрисы, ведь смогла же убедить супруга назначить себя старшей и остаться единственной женой.

У женщины были собранные в безукоризненную прическу каштановые волосы, теплые карие глаза и добрый взгляд. Когда она распахнула дверь в спальню, в нос ударил едкий запах скорой смерти. Над постелью больного склонился мужчина, в котором я безошибочно узнала лекаря из лазарета.

Хозяин дома выглядел, мягко говоря, чудовищно. Кожа его покрылась струпьями и волдырями, из которых сочился гной. Он тяжело дышал, при каждом вздохе слышался хрип. С трудом узнала в герцоге того полного жизни стареющего франта, которого видела во время приемов во дворце.

Его молодая жена присела возле кровати, взяла изуродованную ладонь и вгляделась в полузакрытые глаза супруга.

— Что это за болезнь? — спросила я, инстинктивно поднося к носу платок.

Сочувствие сочувствием, а заболеть чем-то подобным ой как не хотелось.

— Мы не знаем, ваше высочество, — скорбным тоном сообщил лекарь, — знаем только, что она не заразна. — Украдкой убрала платок, заметив, что Раух сделал то же самое. — Герцогу стало плохо ночью, болезнь распространяется стремительно, и она не похожа ни что, виденное мной ранее. Более того, подобный недуг, насколько мне известно, поразил еще шесть аристократических родов. Больные в основном в летах, но есть и несколько молодых людей, сраженных этой напастью.

Лекарь, весь какой-то серый и неприметный, горел живым интересом к происходящему.

— Выйдите. Все, — вдруг прошептал герцог. — Я хочу поговорить с императрицей.

Просьба немало удивила присутствующих, но его послушались. Лишь Чак-Чо остался рядом со мной.

То, что и герцог назвал меня этим титулом, пугало. Неожиданно для себя почувствовала, что на моих плечах огромная ответственность.

Небо заволокло тучами, заморосил мелкий дождь.

— Это наказание, — проговорил герцог ссохшимися губами. — Я почти год пил зелья, укрепляющие силу и продлевающие молодость. Желал оставаться для жены молодым и сильным… — Понимая, что умирает, Аламар хотел объясниться. — Как только узнал, из чего они сделаны, прекратил их пить. А причину своей болезни понял, когда лекарь назвал имена других слегших. Мы все пили зелья, которые создавались из жизненной силы тех девушек.

— Зачем вы мне это рассказываете?

Умные глаза внимательно смотрели из-под опухших век. Слабый голос звучал тихо, но уверенно:

— Я был на карнавале в тот день, когда ведьма произнесла пророчество о вас. И слышал о том, что случилось вчера в лазарете. Я прошу вас отпустить мне этот грех, потому что уверен: следующую ночь не переживу.

Тавр говорил, что новости разнесутся быстро, но я и не подозревала, что настолько. Если прикованный к постели Аламар узнал о чуде, что я невольно сотворила, то другие аристократы — и не всегда сторонники — тоже в курсе событий. Мне бы выйти из комнаты и понестись во дворец, но Чак-Чо со строгим видом положил на колено лапу, принуждая остаться. Зверь прав, я обязана выслушать старика.

— Говорите, — попросила. — Я не умею отпускать грехи, но уверена, на душе у вас станет легче после исповеди.

Мужчина заговорил, рассказывая о своих самых страшных поступках, о том, как случайно убил человека, будучи еще юношей, как винил себя за женитьбу на столь молодой девушке, за то, что украл у нее юность и не подарил детей. Что не помогал бедным, хотя хвастался своей благотворительной деятельностью. Я слушала и кивала, замечая, что с каждым словом из его глаз уходит боль.

Аламар замолчал, вздохнул облегченно, как во сне, и больше не пошевелился. Я позвала лекаря, хотя уже знала, что он лишь засвидетельствует смерть Аламара. Герцогиня бросилась к нему на шею и тихо заплакала. Раух ожидал меня в дверях. Откланявшись, подошла к советнику и, стоило нам выйти в коридор, тихо попросила:

— Посетите все семьи, где заболели люди. Скажите, что это побочное действие некачественных зелий ведьмы, еще раз напомните об опасности их употребления. Все настойки, тонизирующие и укрепляющие, должны покупаться строго у магов земли. Напомните принцу, чтобы он подготовил указ о получении лицензии всеми травниками и лекарями империи. А всех, кто продает лекарства без лицензии, пусть допросят псы Роаха.

Псами Роаха, или ледяными гончими, в народе называли отряд из выпускников военной академии, которых граф завербовал для шпионажа и другой грязной работы, которую раньше выполнял клан Черного Ветра. Псы только появились, а уже снискали славу исполнительных, порядочных и верных бойцов, служащих своему командиру с собачьей преданностью.

Раух кивнул и умчался исполнять поручение. Мне же нужно было отправиться в трущобы, чтобы повидать Горану. Тетка Тавра должна была знать о молитвах жриц. Как ни крути, нам с принцем невыгодно, чтобы аристократы гибли как мухи. «Верные аристократы», — мрачно прозвучала мысль в голове.

Я попросила Чак-Чо вернуться во дворец с фрейлинами — Измари, одна из девушек из храма Кровавой богини, имела похожую на мою фигуру и при необходимости в сопровождении зверя-покровителя выступала моим двойником, когда мне нужно было отлучиться инкогнито. В трущобы я ехала не только узнать мнение Гораны о случившемся с аристократами, но и просто побыть вдали от дворца и придворных. Побыть наедине с женщиной, которая относилась ко мне с большей теплотой, чем родная мать. После того как подтвердилась новость о моем восхождении на престол в качестве императрицы, мама всеми силами пыталась наладить отношения — присылала мне подарки и письма, приглашала в наш собственный дом, великолепно отреставрированный за счет государственной казны. Я неизменно отвечала вежливым отказом, но не потому, что держала обиду на нее, а потому, что эта женщина была мне чужой.

Темные облака рассеялись, стоило приблизиться к заветному домику в трущобах. Из каминной трубы вился светлый дымок, значит, Горана готовит что-то вкусное для своих внучек.

Вошла без стука и была встречена объятиями младшей племянницы моего жениха.

— Прости, родная, у меня ничего нет для тебя сегодня.

Малышка, как и все ведьмы, очень любила сладости. Тавр говорил, что сладкое помогает восполнить магические резервы. А маленькая Гуля обладала сильным даром предсказания, который пока не очень хорошо умела контролировать.

— Ничего, ничего. Жалко, что потом долго никаких сладостей не будет. Мы же уедем в Черный лес.

Златовласая малышка, пританцовывая, побежала в сторону кухни, откуда доносились восхитительные запахи.

— Гуля говорит, вы скоро уедете, — тихо сказала я Горане, когда последовала за ароматами и оказалась в светлой трапезной.

Женщина вытаскивала из печки глиняный горшок с кашей.

— Ей снятся сны о том, как мы собираем вещи и покидаем этот дом. А если ей что-то снится…

— Значит, это скоро сбудется, — продолжила за нее.

— Что тебя тревожит, Маримар? — Горана обеспокоенно взглянула на меня золотистыми глазами.

Я кратко поведала ей о смертях, вызванных моими неосторожными просьбами о справедливости. Горана взяла меня за руки. Ладони ее были теплыми, шершавыми.

— Мы не можем оспаривать решения богов. Эти аристократы нарушили мировой порядок, и теперь всем им предстоит умереть.

— Но ведь многие даже не знали, что за зелья пьют.

Я просила о справедливости, но разве можно назвать справедливостью смерть герцога, который просто хотел похвастаться мужской силой перед молодой женой?

Горана замотала горшок в несколько полотенец, чтобы дать каше настояться.

— Это не имеет значения. Незнание закона…

— Не освобождает от ответственности за его нарушение, — закончила я. Горана позвала девочек на ужин, мне она тоже поставила тарелку, зная, что ее кашу я не променяю на самое изысканное блюдо во дворце. — Тавр и Роах считают, что я настоящая жрица, а им нельзя заводить мужей, семью. Ты что-то знаешь об этом? — задала мучивший меня вопрос после того, как обед был съеден, девочки убрали тарелки, а Горана заварила ароматный чай с мятой и медом.

— Я знаю, что ничуть не жалею о знакомстве с тобой. И иногда думаю, что ты слишком хороша для моего племянника. У моей сестры, матери Тавра, тоже была метка богини, она появилась уже после того, как Горалина родила сына. После появления метки она пыталась уйти от императора, вернуться ко мне в лес, сбежать вместе с сыном.

Я мало знала о Горалине, только то, что Теренис намеренно убил жену в надежде получить еще больше силы. Знала, что старый император любил супругу, но власть любил больше. Я не расспрашивала Тавра о матери, замечая неизменную боль в его глазах, когда он думал о ней.

Горана продолжила:

— Моей сестре снились сны о будущем. Она была уверена, что Тавр станет императором, что он возродит Черный лес, считала, что через нее богиня обращалась к ее сыну. Сестра знала, что ей предстоит мучительная смерть, чувствовала, что муж отправился за ней в наше убежище. Но она была готова слепо исполнять волю богов, не задавая вопросов. — Я молчала, глядя на Горану, эта история и сегодня причиняла ей боль. — Ты не такая, Маримар. Ты задаешь вопросы и не хочешь быть куклой в руках богов. Сестра верила, что невозможно бежать от судьбы, и не противилась ей. Ты же считаешь, что сама хозяйка своей судьбы. Поэтому, если ты желаешь иметь мужа и детей, так тому и быть. И я, старая ведьма, с удовольствием буду нянчить ваших с моим племянником деток.

Женщина тепло улыбнулась, и на душе сразу стало легче. Ну их, пророчества и старые законы. А аристократы… впредь буду осторожна со своими мыслями и желаниями. Сейчас нужно короновать принца, затем отыграть свадьбу, а уж потом и законы новые напишем, и детишек заведем. Только мне бы академию окончить, два года всего осталось. Образованный правитель гораздо лучше необразованного.

С мыслями о том, как буду уговаривать Тавра дать мне пару годков на окончание учебы, я возвращалась во дворец. После разговора с Гораной настроение было боевым, Рыська его чувствовала и скакала бодрым галопом. Дворцовая стража, предупрежденная о моем возвращении, распахнула ворота и откланялась. Сейчас ее возглавлял Укр, мой друг из академии, который от неожиданного повышения так рвался хорошо исполнить работу, что временами слишком усердствовал. За месяц со дня назначения так вымуштровал разленившихся стражников, что те похудели, побледнели, но наконец начали верно нести службу и — о чудо! — перестали пить и спать на посту.

Уроженец Востока вышел поприветствовать меня, склонился.

— Ваше высочество. — Наедине Укр звал меня по имени, но вокруг были посторонние уши, поэтому приходилось блюсти церемониал. — Ану, повелитель огня, просит вашей аудиенции до того, как отправится на Дальний Восток.

Принесла нелегкая…

Я оправила платье и приняла невозмутимый вид. Хоть нас с Ану и связывали несколько не очень приятных историй, я должна была увидеться с ним до отъезда.

Мой некогда друг стоял возле окна, более не скрывая королевской осанки. Ану фактически был принцем восточных земель, формально входивших в состав империи. Он носил в себе силу элементаля огня и владел настоящим драконом, которого сам вывел из яйца теплом своего пламени. Наир, питомец Ану, в отличие от своих собратьев, бывших немногим больше ящериц, мог парить в небе, неся на себе двух спутников. В этом я убедилась, когда сбрендивший из-за своей силы Ану решил похитить магиню воды, посягнув таким образом на императорский трон.

Зеленые с золотыми искрами глаза ожили, стоило мне войти в комнату. Ану развернулся и отвесил глубокий поклон. Низко опущенная черноволосая макушка показывала, что он признает меня не просто равной себе, но правительницей империи. Для мужчины с Востока это был значимый жест.

— Рад, что ты согласилась встретиться со мной. Завтра я уезжаю.

Тон Ану звучал фамильярно, но одергивать его не стала. Я злопамятна, но не настолько.

— Пришел только попрощаться? Дракона в кустах нет? — спросила, памятуя свое похищение.

Парень поморщился, с чувством юмора у него всегда было не очень. Он поднял руки в браслетах с бощником, блокировавших его разрушительную мощь, и одним легким движением расстегнул их. Оковы с громким стуком упали на пол. Не успела испугаться, как Ану сделал несколько пассов руками, и в воздухе появилась синяя огненная бабочка, как живая трепетавшая крыльями. Она подлетела ко мне и села на руку, согревая, но не обжигая. Я дар речи потеряла от созерцания столь прекрасной магии.

— Это мой подарок. Как будущей правительнице от элементаля огня. Пока я жив, она будет гореть, только оставляй иногда для нее сухие ветки.

Бабочка уютно разместилась у меня в волосах, словно диковинное украшение. Я не знала, что ответить. На языке вертелись слова благодарности, но Ану не дал мне сказать.

— Я всегда думал, что умен, Мари. Но, как оказалось, я очень и очень глуп. Надеюсь, что со временем простишь мне предательство дружбы и твоего доверия и позволишь служить при дворе.

Я кивнула. Ану подобрал и снова закрепил на руках браслеты. Его сил хватило бы, чтобы спалить всю столицу, а он бабочек из огня создает. Подумалось, что это хороший знак, и я улыбнулась парню.

— Желаю тебе хорошего путешествия. Думаю, маги в горах научат тебя укрощать гнев. — Огневики черпают силу из полыхающего в их душе гнева, поэтому столь важно не позволять ему поглотить себя. — А когда вернешься, мы с радостью примем тебя при дворе. Я и император Тавр.

Ану подошел ко мне, бережно сжал мои ладони. Из-за того, что браслеты сковывали магию, руки его не обжигали, были лишь непривычно теплыми.

— И я на это очень надеюсь. — Улыбнулся и направился к двери. Напоследок подмигнул: — Только служить я буду тебе, а не ему. До следующей встречи, императрица.

Ану покинул дворец. Ему предстояло длительное путешествие с целью обуздать силу и ярость. Я верила, что у него получится. Может, мы даже встретимся с Ану в академии на следующий год. В конце концов, все возможно в этом безумном мире.