ГЛАВА 8

Коронация императора Тавра прошла стремительно и без лишней помпы. Аристократы явились все, даже неприглашенные, поскольку кому-то, вероятно Роаху, пришла на ум светлая идея связать странную болезнь и нелояльность короне. Суеверия творят чудеса, и принц за один день стал всеобщим любимцем. Никому не хотелось умирать. Про себя вообще молчу. Страх, который испытывала передо мной знать, казалось, можно было разглядеть.

Одетая в целомудренное голубое платье, я смотрела на своего коронованного жениха. Он взлетел над дворцовой площадью и вещал усиленным магией воздуха голосом:

— Я обещаю править честно и справедливо. Обещаю стоять не только на стороне сильных, но и защищать слабых. Обещаю не делать различий между стихийными магами и простым людом. Империя никогда не была более сильной и целостной, и под моим началом она будет только процветать, а вы больше не увидите войны.

Собравшийся народ взирал на Тавра как на золотого бога. Многие женщины плакали, не в силах сдержаться. Мужчины глядели сурово. Войны не хотел никто. Пусть мое поколение и не знало ее тягот, нас с малого возраста учили, что война не приносит ничего, кроме крови и боли.

Люди рукоплескали, радуясь новому императору и ломящимся от яств накрытым столам. Роах поднял меня над толпой, так, чтобы подлетела к принцу, мы взялись за руки и очертили победный круг. Фиримар предусмотрительно весьма хитроумно скроил мое платье, разглядеть что-то под юбкой было невозможно. Хотя стройные ножки будущей императрицы наверняка пришлись бы народу по вкусу.

Вечером, уже во дворце, Тавр снял тяжелую корону со сверкавшими голубыми топазами и протяжно вздохнул. Понимая, как он устал, сказала:

— Это был долгий день.

— И он еще не закончен. Сегодня я подпишу указ о разрешении пользоваться любой магией в империи.

Подаренная Ану бабочка вспорхнула, облетела вокруг моей головы и приземлилась обратно на волосы. Все дамы оценили живое украшение, а ювелиры — маги огня начали тренироваться в создании подобного. Пока попытки успехом не увенчались: огненные мотыльки, бабочки и цветы были нестабильны, рано или поздно нагревались и прожигали дамские шевелюры или попросту гасли.

— Ты возвращаешь империи магию. Я горжусь тобой.

Благодаря Тавру Горане и девочкам больше не придется томиться в трущобах.

— Хочу потом основать академию нестихийной магии. Сила ведьм, которая передается только по женской линии, должна быть доступна и мужчинам. Надеюсь, я успею… — тихо и печально добавил Тавр.

Последние несколько дней он выглядел сильно уставшим. Под глазами залегли тени, всегда золотистая кожа побледнела. Я опасалась отравления, но принц заверил, что все в порядке.

— Ну как же не успеешь? У нас вся жизнь впереди. — Коснулась принца рукой.

— Да, да. Вся жизнь. Моя хорошая Мари, — Тавр поцеловал мою ладонь, — хочешь отправиться в небольшое предсвадебное путешествие в Черный лес? Мне нужно собрать кое-какие травы, а ты отдохнешь от городской суеты…

— А как же империя?

— Не сомневаюсь, что наш верный пес и весь клан Ледяного Ветра отлично справятся с заботой о ней на время нашего недельного отсутствия.

Посмотрев на Тавра, решила, что ему точно не повредит небольшой отдых. Тем более что я планировала провести исследование и выяснить, где лучше всего организовать новое поселение ведьм, чтобы не потревожить возрождающуюся природу. Чтобы знать это наверняка, а то и заняться строительством, мне понадобится сильный маг земли.

— А Романа можно с собой взять?

— Можно. — Тавр улыбнулся. — Куда ж без него. Я подготовлю бумаги и оставлю распоряжения Роаху.

Утром следующего дня мы начали сборы в небольшое путешествие. Чак-Чо с удовольствием носился за бабочкой, я собирала удобную одежду и обувь в дорогу, Тавр проверял корреспонденцию. Письмо от Бат он прочитал вслух:

«Уважаемый император, премного благодарю за ваши письма и еще раз прошу прощения за поведение моей воспитанницы…»

Брови принца поползли вверх, он-то не знал, что одна из моих телохранительниц так в него влюбилась, что едва не убила меня. К счастью, следующая часть письма интересовала Тавра куда больше:

«На ваш вопрос о жрицах могу ответить следующее: известны случаи, когда жрицы храма Кровавой богини были соблазнены и расставались с невинностью. Тогда гнев богини настигал мужчину, посмевшего опорочить жрицу. Конечно, подобные истории имеют скорее характер сказаний, но это все сведения, которыми располагаю. Пусть время вашего царствования будет окутано солнечным светом и радостью. Бат, жрица храма Кровавой богини».

Тавр отложил письмо в сторону.

— С наследниками придется повременить, но мы обязательно разберемся с этой проблемой.

Я прильнула к принцу, поцеловала холодный лоб. Было стыдно признаваться самой себе, а Тавру тем более, но мысль о расставании с невинностью меня пугала. Чувственные наслаждения, которые описывались на страницах любовных романов, популярных среди студенток академии, волновали, но вместе с тем заставляли задумываться о несвободе, которая была платой за удовольствия. А если Тавр на самом деле меня не любит? Нет, сначала поженимся, потом разберемся с проклятьем. А пока будем наслаждаться тем, что нам не запрещено. Поцелуями и нежными объятиями.

Всю дорогу до Черного леса мы ворковали, невзирая на бесконечное брюзжание Романа. Золотая олениха в очередной раз куда-то сбежала, оставив его скучать.

— Хоть бы какие преступники попались! — воскликнул он, наблюдая, как теперь уже император кормит меня с рук клубникой. — Маримар, не могу смотреть, когда ты такая… женственная, что ли. Пошли кинжалы пометаем?

Чем дальше мы отъезжали от города, тем лучше себя чувствовал Тавр. Его кожа снова стала золотистой, глазам вернулся блеск. Моя душа успокоилась, возможно, мне просто почудилось его недомогание.

Тавр рассмеялся.

— Идите, идите, я пока посижу в шатре.

Принц не признавал остановок в гостиных дворах. Всегда имея при себе шатер, раскрывал его на какой-нибудь поляне в лесу. Рядом сам разводил костер, раскидывал какие-то камушки, предсказывая будущее. Меня удивляло, как Тавр уродился магом ветра, а не земли, ведь в нем было гораздо больше общего с этой стихией.

Роман собрал кинжалы и потащил меня в лес. Чак-Чо побежал следом. Благодаря дару я ощутила, что он хочет поплавать в протекающей неподалеку реке.

— Ты представляешь, она без конца мне твердит, я твой зверь, я твой зверь, я не женщина, — брюзжал рыжий. — А я что, слепой? Грудь у нее на месте, бедра крутые, если это не женская фигура, то что тогда? Да, хвост и рога имеются, но это только изюминки добавляет.

Роман швырнул кинжал в доску, которую услужливо держали для него деревья.

— Почему ты ведешь такие разговоры со мной, а не с Самаром, например? — Неловко было слушать разглагольствования о чужой любовной драме.

— Да с ним, кроме как о паровых двигателях, и говорить не о чем. Со своими изобретениями совсем скучным стал. Укр утонул в подготовке к свадьбе, его теперь только цветочки, арки и бантики интересуют. Хотел было Роаху рассказать, но ты его знаешь, лицо кирпичом и: «Я ректор военной академии, Роман, а не твой друг». — Парень так смешно спародировал тон, которым обычно говорил наш ледышка, что я не удержалась и рассмеялась. — В общем, у меня с Жасмин не ладится, а тут еще вы с Тавром целуетесь каждые три минуты. Гады.

— Мы влюблены, Роман. И скоро женимся. А Жасмин права, она же не думает как человек, не ведет себя как мы. Вот если бы ты, например, умел в кота превращаться, стал бы на кошек запрыгивать?

— Фу-у-у! — скривился Роман, но, кажется, до него начало доходить.

Бросила кинжал, тот воткнулся ровно в центр деревяшки. Идея потренироваться была хороша, со всеми этими интригами того и гляди сноровку растеряю.

— То-то и оно. Тем более Жасмин не сильно везло с магами земли. Ты знаешь, что она приходится какой-то пра-пра-пра… бабкой Тавру?

Роман ошалело покачал головой. Видимо, в такие подробности биографии лесная дева его не посвятила. Я кратко рассказала суть истории.

— И она думает, я поступлю с ней как тот полоумный маг земли? — Глаза рыжего стали вдвое больше.

— Просто забудь мечту сделать себе девушку из волшебного зверя.

Очередной кинжал угодил в деревяшку. Чак-Чо одобрительно потерся об меня мокрой головой. Пора было возвращаться, Тавр наверняка нас заждался.

— Почему любовь так зла? — вздохнул Роман.

— Любовь не зла, просто нужно правильно выбирать, в кого влюбляться.

— Думаешь, Тавр правильный выбор?

Я покачала головой, понимая, какую глупость сморозила. Мы действительно не выбираем, кого любить. В зеленых глазах Романа таился вопрос, на который я была не в силах ответить. Как, наверное, и любой другой человек. Поэтому буркнула недовольно:

— Друг мой, заканчивай с этой сентиментальностью. Стал как девица из бульварного романа. Того и гляди стихами заговоришь.

Роман рассмеялся, пнул ногой сухую ветку. Та подлетела в воздух, падая, воткнулась в землю и мгновенно проросла, дав зеленые побеги. Магия земли в исполнении рыжего потрясала воображение. Друг нацепил трагическое выражение на лицо и продекламировал:

— Ну как из меня поэт?

— Увы, не очень.

Роман притворно вздохнул.

— Но поесть бы надо. Может, твой жених какую-нибудь дичь поймал? Кролика там…

— Или оленя… — пошутила и тут же поняла, что зря, так скривилось лицо Романа.

Вернувшись в наш небольшой лагерь, обнаружили, что Тавр и правда что-то варит в котелке, но, судя по запаху болотной воды, съестным это вряд ли было.

— Что делаешь? — Роман присел рядом на сваленное ветром дерево. — Я думал, ты что-нибудь поесть приготовишь…

— Я вообще-то император.

— А я кушать хочу.

— Вот и подстрели оленя.

— Муж и жена… — зло пробурчал мой друг.

Мы с женихом переглянулись и улыбнулись. Тавр помешивал свое варево, вглядываясь в вонючую жидкость, словно там были ответы на все вопросы. Я тоже заглянула в котел и поморщилась. В нем плавало нечто похожее на тину. Не успела ничего спросить, как мне пояснили:

— Пытаюсь разглядеть будущее. Это старый проверенный способ.

— И что ты видишь? — скептически поинтересовался Роман.

Император лишь криво усмехнулся.

— Вижу, что нас ждет дорога, путь будет легким, но в конце мы столкнемся с чем-то неожиданным.

Рыжий фыркнул:

— Базарная цыганка и то больше расскажет.

Тавр ответил ему улыбкой, от которой у меня защемило сердце.

— Я вижу, что ты повстречаешь ту, кого полюбишь по-настоящему. Ту, кого ты уже знаешь, но не пожелал разглядеть в погоне за иллюзией.

Не успел мой друг открыть рот, я спросила:

— А меня… Меня что ждет в будущем? — Никогда не любила предсказателей, но очень уж привлекательно смотрелся мой жених в свете сумерек возле удивительного варева.

— Тебя… Много приключений, испытаний и… — Тавр замолк, вглядываясь в клубы дыма, — и большая-большая любовь.

Он поцеловал меня в нос, отчего Роман снова поморщился, и достал мешки с провизией. Ароматный сыр расплавился от тепла огня и легко намазывался на свежий хлеб, а вяленое мясо прекрасно восполняло силы. Императора пытались отговорить от путешествия без охраны, но Тавр был непреклонен, не желая привлекать к Черному лесу лишнего внимания, пока в силу не вступит закон о правах ведьм.

Утром следующего дня нас настигла нежданная гостья — верхом на коне, очень похожем на Рыську, прискакала моя кузина. Выражение ее лица было обеспокоенным. Она спешилась и бросилась ко мне.

— Маримар, меня просили приехать твои братья и их жена! — Оторвав от завтрака, Алексис потащила меня в сторону.

Я бросила быстрый взгляд на жениха, тот кивнул. Киара должна была вот-вот разрешиться от бремени, и это была единственная причина, по которой братья могли послать кузину ко мне.

— Дети родились вчера ночью.

Я подсчитала сроки. Младенцы явились на свет слишком рано. Недоношенные.

— Двойня?

— Тройня.

— Здоровы? — Я беспокоилась за Киару, в конце концов, незаконнорожденная дочь императора была моей родственницей, а братья не видели смысла жизни без нее.

— Все здоровы. Девочки обладают магией огня и ветра, а мальчик… — Алексис поджала губы. — Он не показывает никаких способностей. Киара послала меня к тебе с просьбой не проводить испытание и записать его как сквира. Я не поняла, почему, но она сказала, что ты сама знаешь.

Кулаки сжались сами собой. Неужели она думала, что Тавр продолжит дела своего отца? В империи рождались маги воды разной силы, но детей убивали палачи, как только узнавали, какой магией те обладали: ребенок с таким даром, оказавшись под толщей воды, мог дышать. Именно клан Ледяного Ветра из поколения в поколение проводил испытание предполагаемым магам воды и выносил приговор. Киара знала, что может родить ребенка с таким даром, и, как и любая мать, боялась, что ее дитя заберут.

Взглянула на Тавра — тот с помощью магии воздуха заканчивал сборы лагеря — и приняла решение, не посоветовавшись с ним.

— Я напишу Киаре, что ребенок признан сквиром. Никто из клана Ледяного Ветра и близко к нему не подойдет. Спасибо тебе за новости.

Выдавила улыбку. Когда-то мой отец понял, что я маг воды, и намеренно скрыл этот факт даже от меня самой. Я росла в унижении, презираемая в обществе аристократов, но смогла дожить до восемнадцатилетия и полного проявления способностей. Если ребенок Киары проявит способности к магии воды, заберу его во дворец, где он получит образование, станет моим приемным сыном. А до того не стану рассказывать Тавру о предположениях его сестры. Не доверяла она ему, судя по тому, что попросила Алексис обратиться ко мне.

— Что-то случилось? — Золотистые глаза императора светились неподдельным любопытством.

— Киара родила тройню. Дети недоношенные, но сильные.

— Как я рад! Дети — это благословение богини, а уж тройня! Восхитительно! — Император улыбнулся куда-то в небеса, а я почувствовала себя последней дрянью.

Если не лгу ему, то и всю правду не говорю. С другой стороны, это не моя тайна. Успокоив себя подобной мыслью, сказала:

— Может, и у нас родится сразу несколько детей. В клане Синего Огня такое не редкость.

— Значит, мы станем вдвойне счастливыми родителями. — Тавр посмотрел на меня с нежностью во взгляде.

Еще бы решить проблему с моей невинностью, будь она неладна. А то с помощью одних поцелуев детишек мы вряд ли заведем.

Кузина спокойно ожидала окончания нашего немого разговора, когда Тавр спросил:

— Алексис, думаю, мы сможем отправить письмо с поздравлениями в ближайшем городе. А ты не желаешь отправиться с нами в путь?

Я удивилась подобному приглашению со стороны своего жениха, Алексу он едва знал. Девушка, бросив быстрый взгляд на Романа, доедавшего яичницу, не слишком аристократически размазывая желток хлебом, согласно кивнула. Я-то знала, что кузина к этому рыжему балбесу неровно дышит, но как об этом догадался Тавр?

Отправились в путь все вместе. Мы с Романом немного отстали, и я услышала начало разговора, ветер донес его до меня по воле императора.

— Я расскажу тебе кое-что о себе и своей матери. — Тавр явно желал ввести кузину в круг посвященных.

— Чего это твой жених вертится вокруг Алексис? — спросил меня друг тоном с отчетливо сквозившими в нем нотками ревности.

— Доверяет ей наши тайны.

— А не расширяет ли круг своих обожательниц?

Слова парня больно укололи сердце. Видимо, мстил за шутку про оленя. Тавр часто использовал свою внешность как орудие, я это принимала, но, когда он улыбался очередной дочери или жене аристократа, от осознания легче не становилось.

— Если и расширяет, какое тебе дело?

Роман буркнул, что я злюка бессердечная, и ускакал вперед.

Городок, в котором мы остановились, чтобы пополнить припасы и отправить письмо, был небольшим и очень уютным. Узкие улочки, как и в большинстве городов на западе империи, расходились от храма четырех стихий, образуя извилистые закоулки и уютные тупики, в каждом из которых прятались одна-две пекарни, наверняка соперничавшие между собой за звание места с самыми вкусными булочками. Рядом с храмом располагался рынок, где можно было пополнить припасы, а заодно посмотреть, на что способны мастерицы окрестных деревень. Я почти соблазнилась идеей остановиться в таверне и принять горячую ванну, когда путь нам преградила троица широкоплечих агрессивных мужчин с вилами наперевес.

— Я знаю, кто вы такие! — громко проговорил один из них и сделал шаг вперед.

Мы переглянулись. Заезжие путники часто останавливались в таких городках. Да, породистые лошади могли выдать в нас аристократов, но одежда была подобрана простая, и украшений мы при себе не имели. Тавр убрал волосы в хвост, даже намазал их на рассвете какой-то жидкостью, отчего пряди обрели каштановый оттенок, а Чак-Чо оставил нас, решив добраться до леса вплавь по реке.

— И кто же мы? — спросил Роман, спешиваясь и всем своим видом показывая «Я же такой хороший парень».

Мужчина, в котором можно было узнать младшего служителя храма четырех стихий, громогласно провозгласил:

— Ведьмы!

А остальные «встречающие» встали в позы, выставив вилы наподобие оружия. Не любил простой народ Тавра.

— Мы, что ль, ведьмы? — Роман непонимающе развел руками.

— Да не вы, бабы ваши! — воскликнул в ответ служитель с таким пренебрежением, что меня перекосило. — Уже месяц как бредут в сторону Черного леса. Уж я-то знаю, почему эта свора возрождаться начала!

— И почему же? — поинтересовался император, подводя лошадь поближе к моей в стремлении защитить.

Да, идея взять охрану была не такой уж и глупой. Каким бы умелым ни был маг, толпа с вилами всегда может победить количеством.

Алексис активировала дар и создала небольшой сияющий шарик, который с преувеличенным спокойствием подбрасывала в воздухе. Этого хватило, чтобы народ опустил вилы. Мужик с заросшим щетиной лицом натужно улыбнулся. Нападение на мага-аристократа могло стоить ему головы, а уж наставить оружие на самого императора…

— Ох, да вы благородные! Ну, тогда и сами знаете. Та, что скоро императрицей станет, — ведьма. Украла у кого-то способности к магии воды, заколдовала молодого императора, и скоро примут они закон, что у ведьмы равные права с магами. И усе тогда, всю империю к рукам приберут.

Было весьма любопытно послушать про себя подобные речи. Кто-то плел заговор против нас с Тавром, пытаясь уничтожить самую сильную фигуру на шахматной доске, его королеву. И избрали идеальную тактику, закон о правах ведьм уже подписан и готовится к публикации. Но как слухи просочились так быстро?

— Почему вы решили, что мы ведьмы? — спросила, рассчитывая, что простой люд не знает, как выглядит императрица Мари.

В столице я примелькалась и знала, что меня там любят, но то, что мы с Тавром засиделись во дворце, сослужило нам дурную службу. Судя по всему, император думал о том же.

Служитель храма четырех стихий оправил серую рясу, обтягивающую круглый животик. Такой невозможно отрастить, соблюдай он все заповеди культа.

— Со всех концов империи едут и едут через наш город. Одинокие женщины и с детьми десятками начали проходить через Саратас месяц назад. Одно это срам-то какой!

Возмущение поддержал высокий худой человек, его кадык дергался при каждом слове:

— А потом мы поняли, что идут не куда-то, а в Черный лес. Они — ведьмы!

— А вам-то что ведьмы сделали? — не выдержал Роман.

Только было расслабившиеся деревенские воины снова навострили вилы. Меня тоже волновал этот вопрос, но я бы предпочла задать его в ближайшей таверне. К моему удивлению, услышала сразу три ответа, так местным хотелось излить душу «благородным».

— Знамо ведь, в каждой бабе ведьма спит. Если этой заразе дать распространиться, они нас, мужиков, со свету сживут, — произнес бородач, самый крупный в группе.

— Наши заповеди запрещают практиковать темную магию ведьмам да прорицательницам! За то гореть им на священном костре! — Бровь Тавра заметно дернулась, когда он услышал слова местного храмового служителя.

— Моя жена ведьма была. Годами скрывалась, притворялась нормальной, а как новости об их свободе пришли, забрала наших трех дочерей и ушла с обозом. Бросила меня, ведьма проклятая! — потряс он сухощавым кулаком, а я подумала, как же он измучил свою бедную супругу, что она от него с детьми убежала.

Народ, высунувшийся на улицу, чтобы поглазеть на нашу компанию, с интересом наблюдал за происходящим. Тавр легко надавил стремя носом сапога, чтобы лошадь сделала пару шагов вперед, и заговорил:

— Меня зовут Григор из клана Серого Огня, я служу графу Роаху из клана Ледяного Ветра и был послан расследовать, как вы это называете, «происшествие с ведьмами». — Мужики поверили и одобрительно закивали, все слышали о Роахе, его знали не только из-за военных успехов, но и потому, что он когда-то обеспечил всю империю хлебом. — Со мной мои друзья, Роман из клана Вечного Камня и Алексис из Золотого Огня. А это моя младшая жена Лимар. И никакие они не ведьмы.

Тавр был хорошим актером и мое мнимое имя произнес с легким пренебрежением, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что я ничего не значащая пешка. Вот я и снова в роли Танцующей леди.

Спрятавшись за спиной императора, я потупила глаза, надела нежную заискивающую улыбку. От меня тут же демонстративно отвернулись. На чужих младших жен обращать внимание не принято. Их обычно брали с собой в дальние путешествия, чтобы не обременять старшую супругу мужскими потребностями. Хотя, если супруг пожелал бы, он мог запереть младшую жену где-нибудь в загородном имении без права выезда, забирая ее от случая к случаю.

Тавр отдал мне короткий приказ, ни у кого не вызвавший удивления:

— Лимар, найди ближайший гостевой дом и оплати нам три номера. Закажи поесть и жди там, а мы отправляемся к градоправителю.

Он небрежно бросил мне кошелек с деньгами, и я убралась подальше. Хорошо, что Роман и Алексис поддержали экспромт без тени сомнения. Пусть говорят с градоправителем, а я ненавязчиво выясню, что простые люди думают о новом императоре и обо мне, благо таверны и рынки испокон веков были источниками сплетен и слухов.

Сначала наведалась в таверну, примечательную разве что тем, что окна были из зеленого витражного стекла да над входом висел перевернутый меч, призывавший «Сложи оружие, путник». К сквирам народ относился доброжелательно и сочувственно, поэтому, когда я представилась необъятной тетке, стоявшей за широкой стойкой и разливавшей брагу утомленным работягам, та дружелюбно мне улыбнулась и выложила на стол три массивных ключа.

— Тебе с супружником комната с большой кроватью, а лордикам поменьше. Младшей женой-то хоть за молодого отдали? Сама ж совсем девочка.

— Молодого и красивого, — улыбнулась в ответ. Тетка неудовлетворенно вздохнула, и я поняла, что ей не хочется слышать истории о счастливом замужестве. Потупив глаза, тихо добавила: — Поколачивает меня, конечно. — За что была вознаграждена любопытным взглядом.

Есть такие люди, что жалеть любят. А когда все хорошо, начинают ненавидеть. Женщина поправила льняной платок и уверила меня:

— Ты, девочка, потерпи. Мы, женщины, завсегда этих козлов переживем. Зато потом богатой вдовой станешь.

— Да хоть в жены взял! Знаете ж, что нас в школе Танцующих леди ждет, если в жены не берут. — Тяжело вздохнула, на сей раз натурально.

Женщина от любопытства перегнулась через стойку, серые глаза светились неподдельным интересом.

— А правда, что наша императрицка тоже в этой школе училась?

Вот не зря я все детство с кухарками на кухне провела, умею общаться с простым людом и правильные находить.

— Училась. Я даже видела ее несколько раз, еще до всей этой истории с магией воды.

— Вот ушлая баба, окрутила и бедного императора, и генерала этого, который Роах. Красивая?

В таверну зашли несколько мужиков. Трактирщица поспешно налила им квасной напиток из дубовой бочки и шикнула, чтобы не околачивались у стойки, а шли за столы пить. Судя по всему, здесь ее слово много стоило.

Я задумалась, пытаясь описать свою внешность.

— Да обыкновенная она. Не красавица, не уродина. Чего на нее заглядываются, понять так и не смогла. У нас и красивей девушки были, да в квартале оказались.

Я взяла ключи и собралась идти наверх, когда женщина меня окликнула:

— А хочешь, скажу, что это за ней увиваются?

Я перегнулась через стойку, уже зная ответ, тихо спросила:

— Почему?

— А ведьма она, — заговорщически прошептала тетка, — самая настоящая. Били, били их стихийные маги, да не добили.

— И кто сказал, что она ведьма? — изобразила живое изумление.

Трактирщица положила огромный бюст на стойку и поведала:

— Наш храмовый.

— А он откуда?.. — недоверие в моем голосе звучало искренне.

— А он в столицу ездит, на учения какие-то. Там ему их главный и рассказал.

Главный хранитель храма четырех стихий, Сириам… Какие мы идиоты! Пока гонялись за одними врагами, не заметили, как других нажили. Конечно, Сириаму не по нраву, что император почти не посещает храм, а императрица так и вовсе не ступает на его территорию. Что ни тот ни другой не исповедуется, не оплачивает грехи золотом и серебром. К тому же главный исповедник знал все секреты придворных, вот и проведал о законе, что подготавливала новая правящая чета.

— Ну… коли сам пресветлейший сказал, значит, так и есть, — рассеянно промолвила я и побрела наверх.

В ожидании своих спутников нервно мерила комнату шагами. Солнечную погоду сменил моросящий дождь, чему деревенские лишь обрадовались — чтобы колос напитался силой, пшенице нужна вода.

Топталась между двуспальной кроватью и деревянным шкафом, пока не появился промокший до нитки Тавр, сбросивший плащ прямо на пол.

— А где Алексис и Роман?

— Отправились по своим комнатам. Градоначальник ничего не знает об этой местной охоте на ведьм.

Я присела на кровать, мысли табуном унеслись прочь. Как же Тавр красив! Вода стекала по волосам, смывая краску и проявляя настоящий цвет, рубашка облепила мощный торс, глаза на контрасте с пасмурным небом, казалось, сияли еще ярче. Принц подошел ближе, золото его глаз встретилось с синевой моих.

— Могла бы не устраивать ливень, моя прекрасная невеста, я и так спешил к тебе, пришпоривая лошадь.

Он коснулся губ поцелуем, задержался, дразня, заставляя меня открыться, желать большего. Короткий стон сорвался с моих губ, побуждая его, к дальнейшим действиям. Мокрая рубашка слетела с него, являя изумительную золотую кожу, жених нежно поцеловал мою шею, спускаясь ниже, расстегивая ворот рубашки. Не знаю, что заставило меня потерять голову, запах дождя от кожи Тавра, ощущение нескончаемой опасности или то, что мы наконец-то выбрались из душного дворца.

— Сладкая моя, сладкая Мари, — шептал он, — моя императрица.

Его слова заставили вспомнить о долге. И о том, что наших врагов становилось все больше, где-то бродила опасная ведьма, а народ начал ненавидеть меня еще до вступления на престол.

— Мне нужен Роах, — заявила, застыдившись после шутливого замечания императора: «А можно как-нибудь без него?» Не сразу поняв, о чем он, отстранилась, затем рассмеялась в голос. — Я узнала, кто стоит за слухами о том, что я ведьма.

— И кто же?

— Сириам, наш пресветлейший. — Меня неохотно выпустили из объятий. — Старый хрыч испугался, что я уменьшу количество золота в его подвалах, и решил помочь заговорщикам. Ненавижу эти слова, но нам действительно нужен Роах. По воздуху он доберется за считаные часы.

Я прикоснулась к кольцу, призывая графа, Тавр тем временем сушил свою рубашку с помощью магии ветра.

— Иногда мне кажется, что стена в виде Роаха между нами никогда не исчезнет.

Я подошла и обняла своего императора.

— Ты чувствуешь между нами какую-либо стену?

Тавр отстранился, взглянул мне в глаза.

— Всегда. И я сам виноват в том, что она есть. Видишь ли…

В дверь постучали.

— Голубки, одевайтесь и ужинать. Я все заказал, можете не благодарить! — раздался голос Романа из коридора.

Император надел рубашку и вышел. Что он хотел поведать, так и осталось загадкой.

Количество яств на нашем столе заставляло задаться вопросом, а не два ли у Романа желудка. Лорд уже ел, так и не дождавшись нас, рвал вареную курицу руками и ловил изумленные взгляды Алексис.

— Простите, леди, что ем, как свин, — счел он нужным извиниться.

Хороший знак, меня Роман за девушку не держит и не догадался бы извиниться.

— Я тоже люблю есть руками, правила этикета иногда просто убивают. — Моя кузина смело присоединилась к рыжему, пачкая соусом тонкие пальцы.

Мы ели, пили вино, смеялись. Трактирщица принесла мясной пирог, коротко глянула на Тавра и шепнула мне:

— И правда красивый.

— А я говорила, — ответила так же тихо.

— Смотри, чтоб другая баба не увела. За ними, красивыми, глаз да глаз, — со знанием дела добавила тетка, наступая мне на больную мозоль.

Время текло незаметно. Я успела выяснить, что Алексис отправила письмо моим братьям. Мне рассказали, что градоправитель побледнел и позеленел, едва они ступили на порог его далеко не скромного дома. Он-то думал, что в столицу кто-то о взяточничестве доложил. Я отыгрывала свою роль и фривольно сидела на коленях у принца, когда в таверну ворвался ледяной ветер, а затем стало тихо. Смертельно тихо. И я уже знала, кто здесь.

— Роах, — произнесла одними губами, глядя в его льдистые северные глаза.

Ненавижу свое глупое сердце за то, что оно продолжает сжиматься каждый раз, когда вижу графа. Ненавижу боль в его взгляде, когда смотрю на него. Ненавижу себя за то, что являюсь причиной этой боли.

— Лимар, принеси нам еще выпивки, — громко заявил Тавр и собственнически хлопнул меня по попе, когда я встала.

Подскочила, униженная подобным обращением, но быстро сообразила, для кого разыграно показательное представление. Нельзя, чтобы Роах раскрыл нас, используя настоящие имена.

Граф дураком не был.

— Мне черного чая, Лимар, — сказал он вдогонку, — горячего. Замерз в дороге. — И взгляд такой… ностальгический.

Мне тоже вспомнились наши поцелуи в театре, когда я отыгрывала роль Танцующей леди. Роах встряхнул волосами, с них слетели морозные снежинки и поплыли по воздуху, прежде чем истаять. Хм, что-то новенькое. Граф и раньше умудрялся понижать температуру в любом помещении, где находился, но чтобы снега напустить… На память пришла сказка о Снежном Короле.

— Ух ты, сам Роах пожаловал. Вот это мужчина!

Трактирщица оправила грязный передник. Не пожелав отдать мне заказ, сама поплыла к столу, гордо неся свою грудь как главное достояние.

— Неужто считаете его красивей моего мужа? — не удержалась от вопроса.

Она бросила на меня короткий взгляд и тоном умудренной опытом женщины поведала:

— Красивей твоего мужа разве что принц Тавр, что в замке в столице сидит. Тот, говорят, такой красивый, что женщины кровью плачут, на него глядя. А Роах — Мужчина с большой буквы. За ним можно встать и ни о чем не думать. Как за каменной стеной. Ох и повезло императрице…

«Каменная стена» отсалютовала чашкой чая. Графа уже ввели в курс дела, и, судя по нахмуренным бровям, он был в ярости. Надеюсь, Сириам усердно молился духам стихий, потому что скоро за ним явится ветер во плоти.

— Мы вам всем обязаны! — Восторженно улыбаясь, трактирщица поднесла графу чай. — Спасибо вам за создание ветряного полога, который не позволил пескам Великой пустыни уничтожить наши поля, — сказала дрогнувшим голосом.

Роах принял благодарность и промолвил:

— Благодаря императрице и императору вам больше не нужна моя помощь. Пустыня больше не будет уничтожать все живое на своем пути.

Посетители прислушивались к непринужденной беседе трактирщицы и легендарного графа, хозяина ветра. Тот говорил с ней учтиво, словно со светской дамой, и щеки ее лихорадочно горели, несмотря на холод в помещении.

— Они же это для ведьм сделали… — сказала женщина, и в зале стало еще тише.

Граф сделал глоток, выбросил из чашки кубик льда и подлил себе еще кипятка.

— Какой вздор, — произнес высокомерным тоном прожженного аристократа. — Императрица знала, что пески Великой пустыни грозят захватить ваш и близлежащие города. Она, император и лорд Золотой долины рискнули жизнями, чтобы возродить Черный лес.

— Но наш храмовый служитель…

— Смещен с поста за клевету против короны. По причине своей глупости он не понимал, что его слова и действия могут стать причиной волнений в империи. А вы знаете, какими кровопролитными они бывают.

Последнюю фразу Роах произнес громко, чтобы услышали все. А спустя пару минут, когда публика вернулась к своим кружкам и тарелкам, шепнул нам: «Вот так и рождаются слухи. Учитесь, кадеты». Народ в империи достаточно доверчив, чтобы уважать военачальников и принимать их слова на веру. А репутация графа была такова, что, стоило ему оказаться в каком-либо городе, половина его населения падала в обморок от восторга, другая от страха. В отличие от других аристократов Роах запросто мог заявиться в таверну перекусить, не останавливался в многочисленных замках, предпочитая во время походов быть ближе к народу. И за это его любили. Я же понимала, что, хотя волей судьбы мое положение сейчас гораздо выше, чем его, мне многому стоит поучиться у мага ветра.

Перехватив мой восхищенный взгляд на графа, Тавр отвернулся и принял равнодушный вид. Даже такому профану в вопросах чувств, как я, стало очевидно, что он ревновал.

— Надо составить список всех возможных врагов. Неспроста ведь Сириам решился на противостояние короне, — ляпнула первое, что пришло в голову, чтобы скрасить неловкую паузу.

— Ты права, кот… Маримар. — Роах нарочито закашлялся, а сам лишний раз проверил, как работает ветряной кокон, не позволяющий нас подслушать. Старое мое прозвище он едва не употребил по привычке, но сердце неприятно заныло. — И у меня есть одна догадка, правда, тебе, Тавр, она придется не по вкусу.

Коротко взглянув на Алексис, тем самым прося разрешения у императора продолжить разговор, посвятив ее в тайны заговоров, и дождавшись, пока мой жених кивнет в ответ, Роах продолжил:

— Вдовствующая императрица…

— Была отослана на юг в один из родовых замков, — грубо прервал его Тавр, как отрезал.

Почему-то мой жених старался избежать разговоров об Аназис. И уже не в первый раз. Роах продолжил ледяным голосом:

— Я боюсь, что ее семья снова пытается захватить власть, используя как карту еще не рожденное дитя от Терениса-старшего. В конце концов, они обручились, и именно Сириам засвидетельствовал их союз.

У Аназис живот еще не вырос, а она уже пытается стать во главе переворота. Хотя с ее ушлыми родственниками… Переворот планируют именно они.

Мой рыжий друг явно думал о том же.

— Они со старым императором были женаты без году неделю, а если учесть, с какой регулярностью старый хрыч менял жен, ее и императрицей-то назвать тяжело. — Роман спохватился и поспешно добавил: — Прости, Тавр, но твой папаша был редкостным гадом.

Возразить молодому императору было нечего.

— Если участие Аназис подтвердится, в чем я не сомневаюсь… — каждое слово Роаха звучало как порыв ледяного ветра, и я уже догадывалась, к чему ведется разговор. — Мы не можем позволить себе роскошь в виде другого наследника.

— Я не могу на это пойти. — Тавр тяжело вздохнул. — Шанс, что она родит мага воды, невелик. Я не уверен даже в том, что Аназис беременна от отца, он был слишком стар.

— Неужели вы всерьез планируете убийство беременной женщины? — вмешалась в разговор кузина.

Граф осадил ее одним лишь взглядом — «если так будет благостно для империи» — и Алексис замерла, глотая воздух, как выброшенная из воды рыба. Губы ее посинели, изо рта вместо слов вырывались клубы пара.

Что-то здесь было не так. Роах никогда не подавлял людей своей силой лишь за попытку ему возразить. Я взяла бокал с вином и, как мне казалось, незаметно прислонила его к плечу графа. Жидкость мгновенно замерзла.

— А если я скажу, что ради блага империи нужно вырезать половину аристократов?

Роах склонил голову.

— Я исполню твое пожелание.

Замороженная логика, лишенная сострадания. Плохо дело. Долетался. Как когда-то Ану уничтожало пламя, графа пожирал холод. Я схватила его за запястье, чувствуя, как немеют пальцы.

— Как долго ты провел в воздухе? — спросила, памятуя о своем отказе согревать Роаха.

Моя гордость могла стоить ему не жизни, нет, — души. Граф так много общего имел со Снежным Королем из моей любимой северной сказки, что с ним могло произойти то же: «Ветер поселился в его сердце, заморозив его, лишив чувства сострадания, привязанности, милосердия».

Роах задумался.

— Когда ты позвала, я уже почти два дня находился в полете. — Император открыл было рот, чтобы спросить зачем, но граф опередил: — Множество аристократов погибло, оставшихся в живых нужно было убедить, что следование новым законам и лояльность власти императора их единственный способ выжить.

А мы бросили его одного, отправившись на свой «заслуженный» отдых. Чувство вины сжало сердце. Тавр бросил на меня быстрый взгляд и положил руку на плечо графа.

— Мы виноваты перед тобой.

— Мой долг — служить империи, — отчеканил тот в ответ. — Но мы отвлеклись от сути… Вы отдаете приказ о допросе Аназис?

— Нет! — в один голос прокричали мы с императором. И я добавила, поразившись, как Тавру эта идея в голову не пришла: — А вот ее братца стоит допросить с пристрастием. И если участие подтвердится, клан Черного Ветра должен быть лишен всех привилегий и имущества.

Я говорила кокетливо, то поправляя волосы, то картинно закидывая ногу на ногу. Но не потому, что хотелось подразнить графа, — на нас смотрело слишком много любопытных глаз, и было бы глупо дать им понять, кто на самом деле сидит за столом. Роах сказал: «Хорошо» и встал, собираясь откланяться. От резкого движения воздух снова завихрился в ледяной пляске, а в многочисленных факелах на стенах дрогнул огонь.

— Останься, — тихо попросила, встретившись взглядом с графом.

— Как вам будет угодно. — Расценив мои слова как приказ, Роах, словно деревянный уселся обратно на жесткий стул.

— Поешь.

— Если вам будет угодно.

— Драконьи пятки, да что происходит? — рявкнул Роман, не в силах наблюдать за разговором. — Он что, издевается? — Парень помахал руками перед лицом графа.

Маг ветра вяло проследил за движением.

— Прекрати, это привлекает внимание.

Сделав заказ, граф вернулся к беседе с императором, обсуждая преобразования, которые были необходимы нашим землям. Холодная логика и расчет, абсолютное повиновение — Роах был мечтой любого правителя. Стылый взгляд напомнил мне его прежнего, безропотно выполняющего приказы Терениса-старшего, мужчину, что пытался купить меня в школе Танцующих леди, заставлял мое сердце сжиматься и отчаянно желать прикоснуться к нему.

Время шло, напитки лились рекой, и Алексис с Романом уже вовсю хихикали, обнимаясь украдкой. Граф спиртное не пил, неизменно предпочитая очень горячий черный чай. Горячий ровно до той поры, пока к нему не прикасались его руки.

«Я должна согреть его», — билась в голове отчаянная мысль. Тавр благодаря нашей ментальной связи не мог ее не услышать. Он тихо прошептал графу:

— Не мог бы ты отвести Алексис и Романа в их комнаты и проследить, чтобы они разошлись по разным спальням?

Тавр прав, Роаху достаточно было посмотреть на парочку, чтобы остудить их подогретый алкоголем пыл. Авторитет ректора академии моментально заставил Алексис задуматься о своем поведении, она больше не млела и не хихикала от фривольных прикосновений Романа. Спать отправилась тоже без возражений. Мой рыжий друг бурчал о цепях, сковывающих его молодость и свободу, но послушно поднимался по лестнице впереди подгоняющего его графа.

— Отличная идея, — похвалила я Тавра.

В конце концов, Алексис аристократка, ее мужу не понравится, если в первую брачную ночь выясниться, что невеста не девственница.

— Я могу предвидеть, к чему приведет алкоголь и первые искры страсти. Любовь дарует терпение, страсть — нет.

Он прикоснулся губами к моим пальцам, как делал всегда, когда нужно было сосредоточиться. На стол поставили еще один чайник с чаем, заставив вновь вспомнить о Роахе.

— Я должна согреть его.

— Не должна.

— Прошу…

— Ты сама отказала ему в своих объятиях.

— И к чему это привело? — Попыталась мягко высвободить руку, но впервые император удержал ее силой.

— К тому, что мы имеем верного союзника, готового пойти ради короны на что угодно.

— Но это не тот Роах, которого я…

— Любишь?

— Знаю, — поправила деловито. — Неужели ты столь жесток, что готов иметь рядом с собой ледяного воина, тень настоящего?

— Я выжил во дворце, не имея способностей к магии воды, только благодаря тому, что умею использовать свои сильные стороны. — Принц сделал глоток душистого смородинового вина. — Ледяной воин, как ты выразилась, представляется мне куда лучшим вариантом, чем влюбленный романтик. Настоящий Роах ненавидит меня и любит тебя. Считай это эгоизмом, но я не желаю, чтобы ты снова пробуждала моего соперника.

Спорили мы с Тавром не впервые, и если раньше я нередко с ним соглашалась, то в этом вопросе не собиралась дать себя переубедить. Конечно, можно было продолжить обсуждение проблемы, вполне вероятно, Тавр привел бы больше аргументов в пользу «неразморозки» графа, но… я намеревалась не беседовать, а действовать. И, когда граф вернулся без нашей сладкой парочки, приблизилась к нему, чтобы вытянуть как можно больше холода. Контакта было недостаточно, хотя я «случайно» то брала графа за руку, то прислонялась к нему и следовала, словно на веревочке.

Заметив мои неуклюжие попытки подобраться к Роаху, жених тихо промолвил:

— Душа моя, ты совсем меня не слышишь.

Я слышала, но следовать его пожеланию не собиралась.

— Душа моя, ты себя не бережешь, — прозвучало следующее предупреждение, как и первое, оставшееся без внимания.

В конце концов принц устал наблюдать, как я вешаюсь на мага ветра, и с горькой усмешкой громко сказал:

— Лимар, я хочу, чтобы ты поднялась с графом Роахом в наши комнаты. Он устал с дороги, нужно его согреть.

Фраза «случайно» проникла за пределы магического кокона и была услышана в таверне. На секунду воцарившееся молчание сменилось оглушительным смехом и пожеланием хорошо провести время. Делиться младшими женами — распространенная практика среди аристократов.

Граф вопросительно глянул на меня, я же перевела глаза на жениха. Вот же мстительный ведьмак! Очевидно, сильно обиделся. С другой стороны, Тавр дал возможность помочь графу, не ставя под сомнение нашу «легенду». Что ж, дорогой, я тоже умею играть на нервах.

— С удовольствием. Здесь слишком жарко. — Подхватив упирающегося графа под руку, потащила его наверх.

Сопровождали нас многочисленные взгляды и шепотки: «Аристократы совсем стыд потеряли», «Меня б жинка за такое сковородкой по лбу приложила». Когда за нами наконец захлопнулась дверь комнаты, сердце мое колотилось в горле.

— Маримар, я не понимаю для чего этот спектакль. Если тебе нужно поговорить наедине, я создам ветряной поток.

Кто бы сомневался… Граф вообще мог сделать все на свете. От поднявшегося ледяного ветра погасли магические огни, и мы остались вдвоем, освещаемые скудным светом полной луны, льющимся из большого окна.

— Ты замерз, Роах. Тебя нужно согреть.

Плевав на двусмысленность слов и действий, я прильнула к магу ветра. Объятие было подобно прикосновению к ледяной колонне. Пальцы замерзли в то же мгновение, как я дотронулась до него, дыхание в легких замерло, грудь сдавило от необъятной боли — бушевавший внутри меня океан подернулся льдом. А холод все прибывал. Изумленный граф медленно расслаблялся, струна, что была натянута с момента встречи, ослабевала. Он зарылся носом в мои волосы и жадно дышал, теперь не я обнимала, а меня прижимали все крепче, словно желая сделать частью себя, желая поглотить все мое тепло. У меня уже не было сил отстраниться, отвернуться от холодных поцелуев. Опомнился маг ветра, когда у меня в буквальном смысле подкосились колени.

— Котенок! — закричал граф, удерживая меня в объятиях.

Если бы не он, свалилась бы на пол. «Я океан, я океан», — рвалось напоминание в моем сознании, удерживая от падения в пучину холода. Эта мысль помогла мне открыть глаза.

— Было хуже, чем обычно, — прохрипела. Роах подал мне дрожащую руку. — Еще остался холод?

— Это не от холода, от страха, — откровенно признался он.

Интересно, чего испугался Роах, неоднократно водивший в бой армии и видевший тысячи смертей? Спросить не удалось, потому что вновь подогнулись непослушные колени. Граф подхватил меня непривычно теплыми руками и уложил в постель. Он было дернулся к двери, но я остановила.

— Куда ты собрался?

— Принести горячее питье. Поможет восстановить силы. — Выразительные глаза Роаха вновь наполнились чувствами, разгадать которые мне было не под силу.

— Мы отправились в спальню минут семь назад. В школе Танцующих леди нас учили, что столь короткое время свидания недопустимо, поскольку может уничтожить репутацию мужчины.

Аделина говорила, что даже если «акт любви» длился пять минут, изображать страсть надо еще минимум полчаса, иначе свет поднимет любовника на смех. Меня всегда удивляло, отчего в высшем свете наравне с непорочностью женщины так чтилась опытность мужчин. По справедливости и мужчины тогда должны быть девственниками.

— Да плевал я на свою репутацию.

— Останься пока со мной, — хотела попросить ласково, но слова прозвучали как приказ, и Роах не мог ему не последовать.

Растеряв свой внутренний холод, граф стал выглядеть моложе. Сел у кровати, взял меня за руку, ласково и с какой-то обреченностью провел по безымянному пальцу, на котором красовалось кольцо Тавра.

— Лучше бы ты не возвращала мне чувства снова и снова, — сказал тоскливо. — Позволь мне замерзнуть, на мою верность, как ты видишь, это никак не влияет.

— Два часа назад ты считал, что убийство беременной женщины — приемлемая плата за спокойствие империи. Ты все еще так считаешь? — Мне было необходимо услышать ответ.

— Если это цена твоей безопасности, я готов ее заплатить. — Голос не дрогнул.

Роах наклонился ко мне, а затем лег на бок рядом. Кровать жалобно скрипнула. Лицо графа было в нескольких сантиметрах, дыхание пахло морозной мятой. Мне было некуда бежать от его напора, впрочем, как и всегда. Не знаю, сколько мы так лежали в темноте, но впервые со смерти императора отступило гнетущее чувство на душе.

— Снег идет, — прошептал граф.

Поднялась на локте и выглянула в окно. Пушистые крупные хлопья медленно кружили и таяли прямо в воздухе. Люди выбежали на улицу, чтобы воочию посмотреть на чудо — снег в середине лета.

— Нужно возвращаться, — пробормотала сонным голосом. — Думаю, твоей репутации больше ничего не угрожает.

— Давай еще немного так полежим? — Граф был очень уставшим.

Не знаю, что двигало мной, но я согласилась и почти мгновенно провалилась в сон.

Проснулась я одна, Тавр сидел в кресле и, судя по его виду, всю ночь не сомкнул глаз. Он демонстративно меня игнорировал, но на вопрос, отчего так дуется, ответил:

— Как бы ты реагировала, застав меня в постели с другой женщиной?

Картина, возникшая в голове, больно уколола сердце. Понимала, что поступаю глупо, все равно попыталась оправдаться:

— Мы просто уснули рядом как щенки.

— Когда я вошел в комнату, Роах смотрел на тебя далеко не со щенячьим выражением. — Тавр хотел еще что-то сказать, но без труда прочитав виноватое выражение на моем лице, со вздохом произнес: — Забыли, мое сокровище. Для неженатой пары мы с тобой слишком часто ссоримся. Предлагаю позавтракать и продолжить путь. Эта поездка уже оправдала себя, но кто знает, что еще нового нас ждет.

Когда мы спускались вниз по деревянной лестнице, я была готова к косым взглядам со стороны видевших вчерашнее «представление». Под пристальными взглядами трактирщицы и нескольких завсегдатаев таверны еда в горло не лезла. Я равнодушно ковыряла оранжевый желток яичницы-глазуньи и давилась свежим черным хлебом, в то время как Алексис и Роман перебрасывались загадками собственного изобретения.

— Ой, а эту знаешь: кто быстр, как птица, а недоволен, как слон?

— Ха, проще простого — Роах!

— Ла-а-адно, сейчас посложнее: у кого голова, как луна, а кулаки со звезды?

— Это Эльдар! — воскликнула моя кузина. Бритоголовый Эльдар и правда сиял лысиной, как ночное светило. — Давай я загадаю?

Роман кивнул и приготовился слушать.

— В чьих глазах играют лисята, в волосах живет закатное солнце, а в сердце — весна?

Романа не на шутку смутила загадка. Алексис лукаво улыбалась, я же внимательно разглядывала свою тарелку, чтобы скрыть улыбку.

— В сердце весна — значит маг земли, — рассуждал Роман, — закатное солнце — рыжий. Вот только лисят в глазах отгадать не могу. Дай еще подсказку!

Тавр тихо рассмеялся, ответ был очевиден. Алексис задумалась и добавила:

— И реку вина может выпить, не захмелев.

— Так это же я! — радостно провозгласил Роман.

Они с Алексис обменялись многозначительными взглядами, и даже такой неопытный в вопросах любви человек, как я, мог с уверенностью сказать, что между ними пробежала искра.

Кое-как закончив завтрак, поднялась наверх. У двери меня окликнул незнакомый женский голос:

— Лимар, Лимар, идите сюда, — звучало из ниши, где, скорее всего, хранились швабры да тряпки.

Привыкшая к постоянным покушениям, прежде чем пойти на голос, нащупала за поясом острый кинжал, смазанный соком бощника. Больше я не полагалась исключительно на свои способности к магии, помня, как самонадеянность едва не стоила мне жизни.

Я встала так, чтобы отпрыгнуть в любой момент, но из ниши показалась худенькая девушка лет шестнадцати с большими водянисто-голубыми глазами и мышиными русыми волосами. С ее комплекцией, худенькими запястьями и повязанным застиранным передником, она вряд ли была наемным убийцей.

— Что вы хотите?

— Мы знаем, как с вами обращается муж, — быстро заговорила девушка. — Он предложил вас другому, словно вы какая-то вещь. Мы защищаем женщин, подобных вам, от их отцов, братьев, мужей. Присоединившись к нам, вы больше никогда не будете унижены.

— А кто «вы» такие? — поинтересовалась, уж очень расплывчато девушка рассказывала о тайной организации.

Организации, судя по фанатичному блеску в глазах, религиозной, а я религию не люблю.

— Поклянитесь кровью, что не расскажете о нас ни единой живой душе. — Девушка была не глупа, несмотря на кажущуюся простодушной внешность.

Я достала кинжал, надавила на палец. В воздухе начертила символ, что помогал создать устный Кровавый договор.

— Я, Лимар без способностей, клянусь не разглашать ничего из услышанного ныне.

Девушка не могла знать, что клятва не имела никакой силы, поскольку имя не мое. В голове роились кровожадные мысли. Если это очередные заговорщики или какой-то культ — натравлю псов Роаха, и пикнуть не успеют.

Девица выпрямилась так, что ее осанке могли бы позавидовать аристократки, и сказала с гордостью:

— Мы — ведьмы, и мы строим город Отверженных в Черном лесу.

Новость словно обухом по голове ударила. А с другой стороны, этого стоило ожидать. Мы оживили лес, в котором раньше жили ведьмы, вернули им убежище, очевидно, что выжившие пожелают отправиться туда. Мы с Тавром даже рассчитывали на подобный исход. Однако меня смущал темп, в каком ведьмы взялись восстанавливать порядки двухсотлетней давности. По-своему истолковав мое молчание, девушка, чьего имени я так и не узнала, предложила:

— Мы приглашаем тебя, Лимар, присоединиться к нам. Стать частью нового мира, нового порядка. Мы видели унижение твое и скорбь твою и предлагаем тебе очиститься в водах Вечного озера.

Она говорила явно заученную фразу, однако слова звучали искренне, не проникнуться я не могла. Вечное озеро… Уж не тот ли иссохший кратер, который я заполнила водой несколько месяцев назад? В какой момент он стал «вечным»? Девушка-вербовщик все вещала о каких-то незримых благах, когда я спросила напрямую:

— Когда и куда идти?

Опешив от такой прямолинейности, она произнесла:

— Если желаешь, можешь завтра отправиться к Вечному озеру со мной и еще несколькими избранными.

— Я пойду, — не дала себя уговаривать. Заметив тень подозрения на лице девушки, вспомнила, что я «страдающая душа», и даже сумела выдавить поддельные слезы. — Наша встреча как ответ на мои молитвы. Моя жизнь невыносима, только недавно я задумывалась о том, чтобы оборвать свое жалкое существование.

Мне понимающе кивнули.

— Отправляемся в путь на рассвете. Возьми с собой все свои вещи и, главное, драгоценности. Строительство требует затрат.

Я понимающе кивнула, подумав про себя, уж не это ли причина, по которой они решили спасти страдающую жену аристократа? Вот завтра и выясню.

Девушка скрылась в нише, оказавшейся тайным ходом.

Понимая, что с головой ныряю в расследование новых загадок, лишь бы больше не ссориться с женихом, поспешила рассказать ему о своем плане. Мы договорились остаться еще на день, а после моего «исчезновения» Тавр должен был гневно возмущаться, грозясь пуститься в погоню.

— Только будь осторожна, моя любительница приключений.

Император поцеловал меня, и я невольно сравнила эти сдержанные нежные поцелуи с ревущей мощью Роаха. Нет, я невеста, а затем и жена Тавра, а Снежный Король пусть ищет себе Ледяную Королеву.

— Люблю тебя.

Роах

Я убью Тавра. Прекрасное в своей простоте решение проблемы пришло в голову, когда накануне вечером я глядел в синие глаза Маримар. Это моя женщина, она создана для меня. Никому не позволю прикоснуться к ней. И удивительно, как я мог так долго держать себя в руках. Возможно, помог холод. Возможно, этот ведьмак, что пахнет жженым сахаром, затуманил мне разум.

Они отправляются в Черный лес. Я бы мог коршуном спикировать на Тавра и легко утащить в небо, падение с высоты убило бы его. Или мог бы уронить ему на голову что-нибудь тяжелое, несчастные случаи происходят сплошь и рядом. Маримар погоревала бы, но ее сердце юно, оно бы не могло кровоточить вечно. А как же империя… Я привычно запер в себе рвущийся на волю холод и протянул руки к огню. Правильной идеей было пересесть на лошадь и на время отказаться от полетов. Хотя я и попросил Маримар больше не возвращать мне чувства, лишь они делали меня живым.

— Принести еще что-нибудь? — Пышногрудая девица, что разносила пенное пиво, а для меня в виде исключения вскипятила вино, оперлась на стол, тяжелая золотая коса рухнула с плеча.

Равнодушно окинув взглядом пышущую здоровьем красоту, попросил:

— Еще вина, горячего.

— Для вас все что угодно, — двусмысленно произнесла она, не вызвав во мне никакого интереса.

Сделал глоток и вспомнил вчерашний вечер. Обычно я не пью спиртное, но горячее вино помогало справиться с холодом. Хотя воспоминания о живительных поцелуях Маримар и тепле ее тела согревали лучше, чем все вина мира.

Тавр вошел в комнату в тот момент, когда я обдумывал свое решение.

— Ты хочешь похитить ее или убить меня.

Отрицать очевидное было глупо, и я согласно кивнул.

— Маримар жрица, а ты знаешь, что это значит.

Проклятье… Осквернивший жрицу будет наказан богиней. Вот только в отличие от Тавра мне плевать на проклятье, если хоть раз смогу держать в руках любимую женщину. Наоборот, оно давало гарантию, что император не станет осуществлять права супруга. Возможно, только поэтому я еще не сорвался и не убил его. А еще потому, что понимаю, Маримар никогда меня не простит, если узнает. Напыщенный сластолюбец… Стоп! Я еще раз окинул взглядом девицу. В свою бытность принцем Тавр славился тем, что в его постели перебывало огромное количество женщин. Вешающиеся на красавца были готовы пойти на что угодно, чтобы удержать его внимание. Пользуясь этим, принц вел тайную политику, имея пару ушей и стройных ног во всех уголках дворца. Может быть, прежние любовницы ввиду вынужденного целибата смогут вновь завладеть вниманием Тавра, и тогда Маримар увидит его таким, каким вижу я.