ГЛАВА 9

Маримар

Самые ранние пташки в городе обычно пекари, но и они еще спали в своих кроватях, а я уже ждала в назначенном месте, ежась от утренней прохлады. В мешке за поясом звенели золотые монеты и несколько украшений, очень дорогих, но для меня особой ценности не представляющих. Раскидистый красный бук сиял кровавой каплей посреди парка, так что найти место встречи оказалось предельно просто. Император должен был отправиться в путь вслед за мной, предварительно устроив сцену, укоряя «неблагодарную сбежавшую младшую жену» в воровстве. Тавр попытался отговорить меня от очередного «сальто мортале» и не делать из себя живую наживку, но конечно же у него не вышло. «Иногда мне кажется, я женюсь на упрямой ослице, — закончил он свою проповедь, поняв, что я осталась непреклонна. — Самой прекрасной ослице на свете», — добавил, заметив, что я вот-вот обижусь.

Когда свет алого рассветного солнца коснулся листвы бука, к нему подошли еще четыре женщины. Помимо моей знакомой, что вербовала новых ведьм, здесь были молоденькая хорошенькая девушка, женщина постарше, явно ее мать, с обреченным видом прижимающая к груди немногочисленные пожитки, и пожилая дама из тех, кого боятся дети, потому как кожа ее была покрыта многочисленными черными родинками. Я-то знала, что такое иногда случается с прекрасными северянками, чья кожа не приспособлена к сильному солнцу юга, но местные жители во всем — бородавке на носу, россыпи родинок на щеках, в редких волосах — готовы видеть дурные предзнаменования. Эта троица, за исключением провожатой, у которой, как и у меня, имелась собственная лошадь, сидела на обозе, который тащил крупный золотистый тяжеловоз.

— Мы отправляемся в путь. Попрощайтесь со своей старой жизнью прямо сейчас и идите в новую, полную приключений и опасности, но, главное, свободы. И не бойтесь, ведь с нами императрица! — воскликнула она, а я испуганно оглянулась, решив, что узнана. Меж тем девушка продолжила: — Она поддерживает наши благородные начинания.

С этими словами проводница тронула носками сапог белую с коричневыми пятнами кобылу, что вальяжно направилась вглубь парка, а оттуда в рощицу, граничащую с лесом. Лошадь явно знала, куда идти.

— А почему вы решили, что императрица с нами? — не могла не поинтересоваться.

— Наши предсказательницы предвидели, что очень скоро она придет к нам и благословит наш труд.

Меня начинали утомлять бесконечные высокопарные речи. Много слов и мало дела. Где план строительства города? Где программа его обеспечения? Да и чем, в конце концов, собирается заниматься целая толпа девушек и женщин? Не одну меня томили вопросы, мать красотки произнесла на удивление нежным голосом:

— Вы стали нашей последней надеждой. После того как в мою Ирири влюбился местный лорд, мы много скитались, избегая его внимания, но все было тщетно. Он уничтожил нашу ткацкую мастерскую, убил жениха моей дочери. Сделал все, чтобы взять ее младшей женой. И как мы, простой люд, можем противостоять избалованным аристократам?

— Никак, — согласилась старуха. — Меня вон тоже местные хотели на костре сжечь, когда половина коров передохла. Решили, что я ведьма и заколдовала их. А теперь придется и правда становиться, — говорила она трескучим голосом, а я запоминала информацию и мысленно била себя по лбу за то, что не предприняла подобную поездку раньше.

Лорд, который возомнил себя выше закона, деревенские, угрожающие сжечь на костре, непонятная организация, собирающая возможных ведьм… Куда смотрел Теренис-старший? Старик повернулся на власти, хотел все больше и больше, а о том, что делается в подконтрольных ему территориях даже не думал. А теперь мне, восемнадцатилетней пигалице, придется разбираться в этом балагане. Хорошо, что есть Роах, его клан и его псы. Нужно будет поинтересоваться у Ирири, как зовут воспылавшего к ней любовью лорда, а у старухи узнать, где именно люди вместо того, чтобы лечить скотину, пытаются спалить якобы виновную на костре. Захваченная размышлениями, не заметила, что женщины выжидающе смотрят на меня, желая услышать и мою историю. В порыве вдохновения ляпнула:

— А я что, родилась аристократкой, но сквиром. В семьях к нам относятся хуже, чем к челяди. В пятнадцать выдали замуж младшей женой. Муж меня ценил как одну из своих скаковых лошадей. А потому частенько разрешал друзьям покататься на мне.

Потрясенные женщины молча переваривали историю.

Ехать долго не пришлось. Молодые деревья в возрождающемся Черном лесу радовали глаз изумрудными кронами. Шустрые белки сновали по ветвям, птицы вили гнезда. Все вокруг было пропитано жизнью, и я не могла не гордиться собой за то, что приложила к этому руку. Листва зашуршала, словно это место узнало и приняло меня. Услышанное мне не показалось, проводница воскликнула:

— Лес приветствует нас!

Этой девушке в театре бы играть, столько эмоций в звучном голосе.

Мы неспешно двигались мимо причудливых «танцующих» деревьев, мимо красных стволов сосен и бесконечного количества дубов с листвой почти черного цвета. Я никогда не видела подобных растений и начинала понимать, почему утеря Черного леса для ведьм стала такой трагедией. Мои спутницы смотрели на окружающий пейзаж с таким же восхищением.

— Он живой! — воскликнула красавица Ирири, когда корень одного из черных дубов услужливо отодвинулся, давая дорогу нашей небольшой группе.

— В ком-то из вас есть сила, — заявила провожатая, приглядываясь.

Ирири тут же решила, что речь о ней, и радостно улыбнулась. Ее прагматичная матушка поинтересовалась:

— О какой силе идет речь? Я думала, что все женщины могут овладеть магией ведьм.

Проводница охотно пояснила:

— Существуют целые семьи уцелевших ведьм Черного леса, есть даровитые девушки и даже отмеченные богиней жрицы. Их-то и узнает Черный лес. Конечно, все, кто к нам приходят, получат тайные знания и смогут лечить, не используя магию земли, противостоять злой воле, разбираться в помыслах людей и даже убеждать без магии воды. — Последняя фраза не на шутку взволновала женщин. — Как вы знаете, у ведьм не рождаются сыновья, только дочери. Об этом мы предупреждаем всех, кто желает овладеть нашим искусством.

Стоп, а Тавр тогда кто такой? Я поравнялась с провожатой, стараясь не обращать внимания на то, как раздвинулись ветви, пропуская меня вперед, даже сделала вид, что сама отвела ветку рукой. Лишний интерес к моей персоне ни к чему.

— Я лично знаю одного сына ведьмы, — промолвила. — Даже нескольких, — добавила, вспомнив сыновей Синей ведьмы.

Девушка посмотрела на меня внимательнее, чем мне бы хотелось.

— Тем из нас, кто увлекся темным искусством или как-то прогневал богиню, она в наказание посылает сыновей. Может, ты ошиблась, приняв юношей-слуг за детей ведьм?

— Может быть, — пробормотала, решив, что при встрече задам Тавру пару вопросов.

С помощью деревьев, которые, отодвигаясь, строили для нас короткий путь, мы все быстрее продвигались к Вечному озеру. Теперь я понимала, почему двести лет тому назад тогдашний император предпочел сжечь лес дотла. Деревья просто не пропустили бы того, кто шел с дурными намерениями. Даже сейчас лишь оживающий лес мог запутать любого странника.

— Как же вы отбираете, кого приводить сюда? — спросила у провожатой, она не так проста, как показалось на первый взгляд.

— Как и первые, кого кровь позвала в лес, когда он начал возрождаться, я принадлежу к старому роду ведьм. Сила позволяет мне разбираться в тайных помыслах людей. Например, я вижу, — ее голубые глаза на мгновение вспыхнули, — что ты что-то скрываешь, но не представляешь для нас опасности, наоборот, являешься другом.

Надо было побольше узнать о ведьмах, прежде чем к ним соваться. С другой стороны, лес признавал меня, я действительно пришла сюда, чтобы помочь, значит, худшее, что может случиться, — во мне кто-нибудь узнает императрицу.

Мы шли еще несколько часов, солнце начало клониться к горизонту, когда деревья расступились, открывая широкую площадь на берегу бескрайнего озера.

Увиденное потрясло. Здесь действительно строили город! Не деревушку, не поселение, хотя на привольных лугах паслись стремительно набирающие вес коровы и козы. Дома возводились сразу в несколько этажей, по стенам буйной зеленой пеной вился виноград. Я насчитала около семидесяти зданий, и это строительство только начиналось! Озеро уже обросло набережной, где удили рыбу, плетеные корзины наполнялись крупными жирными карасями. А ведь недавно это был просто кратер, пустой и безжизненный.

В центре города по соседству с огромными черными елями возвышалась башня. На самой верхушке, опершись на перила, на строительство взирала высокая черноволосая женщина, показавшаяся смутно знакомой.

Город так тесно соседствовал с растительностью, что сомнений не оставалось — Черный лес скучал по своим жителям и услужливо распахнул для них объятия, будто сам освобождал место для каждого нового здания, деревья отодвигались в сторону, а перед теми, которые все же приходилось рубить, стояли женщины и что-то шептали.

Заметив, что я наблюдаю за происходящим, провожатая пояснила:

— Они договариваются с деревьями. За каждое срубленное мы сажаем два новых, тем самым расширяя территорию леса. Поэтому он и позволяет нам селиться здесь. Маги разучились слышать голос земли, но мы это еще умеем.

Как много я, оказывается, не знала о ведьмах! Судя по всему, Тавр тоже. Особенностью его рода была ментальная магия, умение воздействовать на сознание и строить иллюзии. Я думала, подобным ограничиваются таланты всех ведьм, но нет, здесь были говорящие с деревьями и камнями, слышащие умерших, способные проклинать и даже убивать взглядом. Обо всем этом мне поведала идущая рядом девушка.

— Но как получилось, что стихийные маги почти уничтожили ведьм?

Меня не оставлял в покое вопрос «как», но я прекрасно понимала «зачем». Вся наша иерархическая система держалась на магии. Маги воды — высшая каста, другие стихийники — следующая ступень, где маги огня и воздуха, как правило, воины. Люди без способностей — челядь. Лишь потому, что в последние несколько десятилетий в семьях аристократов рождалось все больше детей-сквиров, стало возможным обучение в таком престижном месте, как Академия пяти дорог. А еще в прошлом столетии все учебные заведения были только для магов.

— Ведьмы, как кошки, мы привязаны к месту. Уничтожь наш дом, и мы становимся почти бессильными. Лес был нашей последней защитой. До этого стихийные маги уничтожили наши поселения на Золотых островах, которые затопили маги воды, в Изумрудной долине и в Синих горах на востоке.

Я шла за проводницей и запоминала. Для начала надо будет восстановить Золотые острова. Я смогу отогнать воду, особенно если там ей не место. Потом возвести на уровень со стихийной магию ведьм. Они не жаждут титулов, просто хотят жить. Затем законодательно прописать, что ведьмам делать можно, а за что их ждет тюрьма или даже казнь. Но самое главное, никаких больше костров.

— Сейчас отведу вас к нашей предводительнице, она определит ваши способности и соответственно им поможет найти жилье.

Как я и ожидала, нас подвели к башне. Высокая статная женщина, оказавшаяся главной, увидев нас, улыбнулась, обнажив ряд жемчужно-белых зубов. Она спрыгнула с балкона башни и, раскрыв руки как крылья, медленно слевитировала вниз. При этом, готова биться об заклад, женщина использовала что-то отличное от магии воздуха. Однако размышления о способностях мигом выветрились из моей головы, когда я рассмотрела ее и поняла, кого она мне напомнила синим оттенком волос и изумительной голубизной глаз. Сомнений в том, что это родственница Лорель, не оставалось.

— Рада приветствовать вас в городе Отверженных. — Она по очереди подходила к каждой из нас и на секунду брала за руки, коснувшись меня последней, вздрогнула. Мельком улыбнулась мне, одними губами прошептала: «Все хорошо, не бойся», а затем возвестила:

— Меня зовут Лизабель и по воле обстоятельств я здесь главная. Вы, — указала на старуху, — отправитесь в сторону березовой рощи, вас примут наши целительницы и обучат ухаживать за больными. — Быстрый взгляд на мать Ирири. — Вы владели ткацкой мастерской, здесь для вас найдется работа. А вы, — она посмотрела на девушку, — поможете матери. Но если все обязанности повесите на нее, как делали это раньше, отправитесь восвояси, бездельники нам не нужны. — Затем посмотрела на меня и с улыбкой, в которой читалась неподдельная доброта, сказала: — Вас же попрошу последовать за мной.

Она взмахнула рукой, дверь башни отворилась. Интуиция шептала, что бояться нечего, и я смело шагнула вперед. За спиной послышался недовольный голос Ирири:

— Как всегда аристократам достается лучшее.

Я была уже в проходе, ведущем к лестнице, когда услышала ответ ведьмы:

— Все это время вы шли бок о бок с императрицей. Как возродившая Черный лес, она действительно заслуживает лучшего.

Лизабель ступила за мной на винтовую лестницу из белого камня, и дверь закрылась, оставляя пораженную Ирири и других позади. Мы поднимались вверх. В каждом лестничном пролете располагались светлые комнаты, где трудились женщины, от руки делавшие записи на пергаменте. Лизабель объяснила:

— В нашей культуре было не принято записывать знания, и это нас едва не погубило. Теперь подобно магам мы создадим библиотеки, где будет указано наше виденье истории, наши подходы к магии. Что позволит будущим поколениям самим выбирать, каким путем следовать. — Она говорила так, будто давно меня знала. — Мы поднимемся, и я представлю вас всем. Я обещала, что императрица придет, но вы же знаете женщин, они быстро теряют терпение. Надеюсь, вы не в обиде за то, что я рассказала, кто вы такая?

Ее строгого взгляда хватило, чтобы любопытные носы оторвавшихся от работы снова уткнулись в книги.

— Откуда вы…

— Это моя сила. Я знаю очень многое, прошлое и будущее. Вижу настоящее в любом конце мира. — Она продемонстрировала на руке подобную моей печать, изображавшую книгу.

— Вы жрица.

— Как и вы. Это я тоже знаю.

На всякий случай я понизила голос, чтобы никто не услышал:

— Вы дочь Синей ведьмы.

При упоминании матери женщина скривилась.

— К своему стыду, да. Я знаю, по какому пути пошла матушка ради молодости и богатства, и не поддерживаю его. Она присылает деньги, чтобы мы могли закупать ткани, предметы обихода, и я вынуждена их принимать, хотя знаю, какой ценой они ей достались.

Мы поднялись на самый верх удивительной башни, которая внутри оказалась куда больше, чем выглядела снаружи, и вошли в мастерскую Лизабель, расположенную прямо под открытым небом. Мебель была простая, на широких полках расставлены склянки всевозможных цветов и размеров, разложены многочисленные свитки. В помещении витал аромат сушеных трав. Я поглядела вверх на безоблачно-синее небо. Не каждому магу воздуха под силу создать постоянный ветряной поток, имитировавший потолок и защищающий от дождя. Магия показалась бесподобной, но я перешла сразу к делу. Нет времени отвлекаться.

— Вы знаете, где она сейчас?

— Знаю, но не скажу. Во-первых, она моя мать, и я обязана ей за свое рождение, во-вторых, судьба уже наказала ее.

Она не желала продолжать разговор, и я без сантиментов готова была приказать ей сказать правду, используя магию голоса, когда Лизабель попросила:

— Не стоит.

— Что?..

— Не стоит уподобляться своим предшественникам. Боги даруют силу, но наказывают за неправильное распоряжение ей. — Она взяла с полки лист бумаги и пишущее перо и протянула мне. — На этом листке вы напишете грамоту, которой своей волей дадите Черному лесу независимость от империи и ее законов.

Если это шутка, то неудачная. Я рассмеялась самонадеянности этой женщины.

— Я не собираюсь ничего писать.

— А я и не говорю, что вы сделаете это сейчас. Просто имейте бумагу и перо при себе следующую пару недель.

Судя по тому, что я уже увидела, ведьмы были круты, а способности Лизабель так вообще поражали воображение. В сознание закралась мыслишка, не стоит ли снова спалить дотла Черный лес, но я ее отмела. И где носит Тавра, когда он так нужен? К слову, наверное, местных нужно предупредить о его приходе. Судя по всему, ведьмаков они не жалуют.

— Кстати, за мной следуют друзья и мой жених, император Тавр.

Ответ нисколько меня не удивил:

— Я знаю. Они придут с закатом солнца. Лес их пропустит, а здесь окажут радушный прием. Возможно, слишком радушный, — добавила она, опустив голову.

Мое представление ведьмовскому сообществу прошло как во сне. Лизабель говорила что-то о новой эпохе, о том, что теперь маги-стихийники и ведьмы научатся жить в гармонии и не лезть в дела друг друга. Когда подошел мой черед, я сделала неловкий шаг вперед и от волнения чуть не свалилась с башни. Подстраховал ветер, незримым потоком окружающий здание.

— Меня зовут Маримар, я была одной из тех, кто возродил Черный лес. — В толпе послышались одобрительные выкрики. — Но я же ответственна за преследования нарушивших закон ведьм. — Эта фраза заставила всех смолкнуть, а Лизабель понимающе улыбнуться. — Я стою на защите простого народа. А потому живите в мире и законе, и я гарантирую вам безопасность. А если нет, — не успела договорить, как вода в Вечном озере вышла из берегов, и из нее выпрыгнул Чак-Чо.

Зверь выглядел устрашающе, он прошел мимо присмиревших девушек и женщин и сел возле башни. Это была лучшая демонстрация силы, чем любые слова.

— Сегодня мы устроим пир! — воскликнула Лизабель, прерывая меня на не слишком радостной ноте. — К нам в гости пожалуют элементаль земли, что вернул жизнь деревьям, и сам император.

Женщины принялись поправлять волосы и одежду. Когда Лизабель распустила толпу, я готова была поклясться, сейчас добрая половина побежит к ближайшему зеркалу прихорашиваться. Я устало присела на покрытую овечьими шкурами лавку. Надо попросить Роаха найти для меня учителя по ораторскому мастерству. Что-то не очень вдохновляюще у меня выходит…

— Ты хорошо держалась, — похвалила меня предводительница ведьм, — но в следующий раз, когда тебе доведется произносить речь, будь немножко добрее. Они все-таки слабые женщины. Пойдем, я покажу тебе город.

Молча последовала за ведьмой. Никогда ранее мне не приходилось общаться с кем-то подобным — Лизабель предупреждала каждую мою мысль, наперед знала о чувствах, мечтах и идеях, но при этом ни словом ни делом не давала почувствовать себя не в своей тарелке.

Ведьмы на единственной пока улице устанавливали столы, к ним подтаскивали широкие лавки под разноцветными покрывалами. Все находились в радостном возбуждении. Похожие как сестры рыжеволосые женщины призывали из леса светящихся насекомых, которые парили в воздухе, источая зеленоватое сияние. Моя бабочка вспорхнула с волос и полетела к ним. Подарок Ану иногда словно обладал сознанием и сейчас радостно носился, играясь в салки со светлячками.

Мы обходили удивительные домики, уютно расположенные в стволах переплетающихся между собой дубов, дорогу под нашими ногами выстилали гибкие корни растущих вдоль нее деревьев. На небольших огородах, расположенных тут и там, росли огромных размеров почти черные помидоры, разноцветный перец, кукуруза и другие овощи.

— Никогда не видела подобных чудес, — призналась я ведьме.

— Черный лес обладает сознанием, душой, если хочешь знать. — Ведьма коснулась дерева, ей на руку спрыгнула рыжая белка, и Лизабель почесала ее за ухом. — Мы поделимся знаниями, больше не будем передавать их лишь из поколения в поколение. Мне кажется, нас наказала богиня, потому что мы замкнулись в себе, стали высокомерными, скрытными. Единственное табу, которое сохранится, — наши знания не для мужчин.

Рыжая непоседа еще несколько секунд поластилась к ведьме, а потом вернулась к своим беличьим делам.

— Не могу понять, почему вы так не жалуете мужчин.

Несмотря на то что обучалась в школе Танцующих леди, я мужчин любила. Мне нравилось, как они думают, нравилась их беспомощность в житейских делах.

— Скажем так, мы, женщины, не равны с мужчинами. Мы слабее, наши руки не могут держать оружие так же хорошо, как их. Ежемесячно испытываем недомогания, а когда носим детей, становимся абсолютно беззащитными. Знания тайн ведьмовства хоть немного уравнивают наши возможности.

С этим не поспоришь. Свет закатного солнца упал на волосы Лизабель, в его лучах они переливались фиолетовым. Следовавший за нами Чак-Чо глухо зарычал на небольшую избушку, из трубы которой валил дым. Я не заметила, как мы оказались вдали от центра города.

— Здесь ты найдешь ответы на многие вопросы. Они тебе не понравятся, но кто я такая, чтобы останавливать тебя? — сказала предводительница ведьм, но прежде чем я шагнула к двери, остановила.

— Не сейчас. Твой жених заждался тебя.

Она поплыла по лесным тропинкам, а мне ничего не оставалось, как последовать за ней; Когда мы вернулись, совсем стемнело. Звучала веселая музыка, в воздухе витал запах дичи. Увешанные венками Тавр и Роман стояли посреди поляны, вокруг них толпились девушки и женщины, каждая стремилась преподнести небольшой подарок «вернувшим жизнь лесу». Не помню, чтобы было много желающих отблагодарить меня. Роман, как за спасательный круг, хватался за руку Алексис.

— Мари, моя прекрасная невеста! — через всю поляну крикнул император и поспешил ко мне, чтобы заключить в объятия и запечатлеть не слишком целомудренный поцелуй. — Милая, спасай, пока нас не растерзали, — с придыханием произнес мне прямо в губы.

От его недомогания не осталось и следа, Тавр двигался легко и грациозно, словно деревья давали ему силы.

На помощь пришла Лизабель. Она подняла руки вверх, гомонящие послушно замолкли, и сказала коротко и просто:

— Да будет пир!

Шум возобновился с новой силой. Нас усадили за стол, Алексис все же не уберегла Романа, и его окружили две рыжеволосые ведьмы-хохотушки. Тавра оторвать от меня оказалось не так просто. Мы ели, смеялись. Когда принесли жаренного на вертеле, истекающего соком кабана, я расслабилась.

Лизабель держалась в стороне. Женщина, что так открыто и радушно говорила со мной, моим друзьям не сказала ни слова. Когда я попыталась втянуть ее в разговор, она мягко обратилась ко мне:

— Ты же видишь на моей руке символ богини. Я не могу говорить с мужчинами, таков мой обет.

— А мой символ? — задала давно мучивший меня вопрос.

С каждым днем метка с цветком-пятилистником наливалась красками. Бат говорила, что прикоснувшийся ко мне будет проклят, но вдруг она ошиблась.

Лизабель нахмурилась.

— Это знак власти. Властвовать тебе над пятью силами — огня, воды, земли и воздуха, а также силами ведьм.

Наш разговор, к моему удивлению, ни Тавр ни Роман, как ни желали, расслышать не могли. Догадалась об этом по их непонимающим лицам. Видимо, все сказанное ведьмой могут слышать только другие женщины.

— Но я обладаю только магией воды и немножко могу колдовать.

— Он, — Лизабель указала на Романа, — подчинен тебе, связан узами дружбы, а с ним и земля. Бабочка в твоих волосах — страсть мага огня, а ветер, — она втянула воздух и улыбнулась, — безграничная любовь того, кто, казалось, на нее не способен.

При упоминании о Роахе сердце болезненно кольнуло.

— Эта любовь не взаимна, — сказала скорее себе, чем ей.

— Жизнь очень долгая, Маримар. Рано или поздно нашими сердцами овладевают те, кто всегда рядом.

— Он рядом, — кивнула в сторону Тавра. — Он — моя судьба.

— Он — твоя любовь, но не судьба, — загадочно шепнула Лизабель и вышла из-за стола. — Наслаждайся трапезой. И не забудь навестить ту хижину на отшибе.

Уход предводительницы окончательно развязал руки девушкам, и покушения на моего жениха стали настойчивыми. От развязного «Проведите сегодняшнюю ночь со мной, ваше величество» до куда более хитрых манипуляций. Тавр был непреклонен, а я не могла понять, с чего местные женщины такие… голодные.

Ночь продолжалась. Дичь съели, на замену мясу пришли сладкие медовые пироги. Краснощекая веселая девушка поднесла императору вино, тот едва не сделав глоток, с силой втянул запах.

— Приворотное зелье… Милая, я такие варил, когда ты еще говорить училась. — Он строго посмотрел на девушку, та отвернулась, щеки запылали еще ярче.

А моему терпению пришел конец. Я уже привыкла к повсеместному оголению, попыткам соблазнить, совратить, да просто перевести моего жениха в горизонтальное положение, но приворот… Это переходило все границы. Я забралась на стол и в наступившей тишине громогласно заявила:

— Сестры! — Почему-то подобное обращение пришлось по душе. — Дорогие ведьмы и обучающиеся колдовству, не вы ли бежали от посягательств на вас мужчин? Не вы ли решили укрыться под защитой Черного леса? А теперь поступаете точно так же! И если ваша совесть не остановит вас от посягательств на моего жениха и моего дорогого друга Романа, то это сделаю я. Ты, — обратилась к девушке, используя магию голоса, — зачем лезла к императору?

— Так зачать бастарда, — пробормотала она, разведя руками.

Судя по хитрым мордашкам и опущенным головам, не ее одну посетила такая светлая мысль. Не всем нравился аскетичный стиль жизни под предводительством Лизабель, многие женщины рассматривали город Отверженных как временное пристанище и искали местечко потеплее.

— Бастардов не будет, — сказала я строго. — А если еще раз замечу, что кто-то лезет к моему жениху, заставлю искупаться в озере.

— И ко мне не надо! — подал голос Роман.

— И к нему не надо, — добавила.

После этого выступления всеобщее веселье несколько поутихло. К Тавру все же сунулась парочка любвеобильных ведьм, но я отправила их поплавать. Обещания надо выполнять.

— Любовь моя, ты просто волчица, — тихо сказал император. — И хотя я сам в состоянии отбиться от поклонниц, признаюсь, мне льстит твоя ревность.

Он поцеловал меня с нежностью, но вдруг прервался и замер, вглядываясь в темноту. Я успела заметить промелькнувшую сгорбленную фигуру. Остаток вечера Тавр сидел дерганый и несчастный. Он больше не шутил, отвечал так, будто витал в облаках, постоянно терял нить разговора. Когда праздник закончился, мы отправились спать в одну из уютных хижин, образованную деревьями, будто переплетенными в объятиях. Пожелав друг другу доброй ночи, завалились спать на одну кровать. Я старательно имитировала сонное дыхание, зная, что Тавр не спит и собирается улизнуть, как только удостоверится в моем крепком сне. И в самом деле, вскоре он поднялся с постели и, перешагнув через Чак-Чо, направился к выходу.

Дождавшись, когда он уйдет, поспешила за ним в темноту леса. Следуя подсказке Лизабель, я бесшумно бежала в сторону хижины на окраине. Деревья не давали заблудиться, а мягкая листва поглощала звуки шагов.

В хижине горел свет, на пороге стояли двое.

В первом я безошибочно узнала Тавра, а вторая… Что ж, больше не нужно беспокоиться о злой ведьме. Она сама стала причиной своей погибели. Волосы Лорель выпали, обнажив бледную кожу и проступающие кости черепа. Старушечьи морщины погребли под собой черты красивого лица, и только глаза по прежнему горели необыкновенно синим пламенем.

Лизабель не выдала мать напрямую, но дала возможность ее увидеть. Жаль, что я не сдержу данное Горане слово и не узнаю тайны магии Лорель, но… Поделом ей. Я пригнулась пониже и, пользуясь ловкостью и приобретенными в академии навыками, бесшумно подобралась ближе и засела в кустах барбариса.

— Любовь моя, — протянула ведьма некогда томным голосом.

Тавр приблизился и с жалостью коснулся ее щеки. От того, какими глазами он смотрел на Синюю ведьму, мне стало не по себе. Похоже он смотрел на меня.

— Зачем ты пришла на праздник?

— Попрощаться. Твоя невеста меня погубила.

Сказано было с такой обидой, что мне на секунду стало стыдно. А потом я вспомнила, что натворила эта женщина, и жалость как рукой смахнуло. Ветка куста больно колола и царапала оголенную ключицу, но сильнее меня беспокоила разворачивающаяся перед глазами сцена. В голове всплыли слова Лизабель: «Ты найдешь ответы, но они тебе не понравятся». Что ж, мне не нравилось уже то, что император сбежал из комнаты, чтобы встретиться со старой подругой.

— Ты сама себя погубила, — молвил он. — Как ты прошла в Черный лес? Ты же запятнала себя тьмой.

— А ты не запятнал? — Она зло рассмеялась. — Я ведьма, одна из выживших во время Великого пожара. Лес знает песню моей крови.

Она подняла изрезанное запястье. Тавр прикоснулся к нему, а потом взмахнул рукой, и я смогла увидеть, что и его кожу покрывает сеть свежих порезов. Магия иллюзии такой силы? Я ведь даже на ощупь не чувствовала, что кожа его шершава. Что еще может скрывать Тавр…

— Лорель, Лорель. Ты причина того, что и я запятнан. Зачем ты напала на нее? Так влек тебя звон золота? Кому хотела отдать ее силу?

— Тебе! Я делала это для тебя! — По испещренным морщинами щекам потекли слезы. — Как ты не понимаешь, с ее силой ты стал бы великим правителем!

Тавр горько рассмеялся.

— Мне не суждено им стать. А ты зря на нее напала. Мари всегда защищает себя и своих любимых. Все ее враги неизменно повержены, и это меня в ней восхищает. И это делает ее великим правителем.

Лорель тоже засмеялась, только зло. От следующих ее слов защемило сердце, я едва сдержала слезы.

— Ты сам просил, когда узнал, кто она. Или забыл, как примчался ко мне после праздника в королевских садах? Как заманивал ее, опутывал сетями лести? Как последовательно уничтожал ее зарождающиеся чувства к магу ветра и заменял на любовь к себе? Ты делал это шаг за шагом, играл ее чувствами, эмоциями. Строил из себя нелюбимого сына, жертву. Да она не знает и десятой доли того, что ты со своим скульптурным лицом делал! Как ломал волю отца, подводил его к безумию. Как, словно пешками, играл придворными. Как избавился от старшего брата, истинного наследника…

— Замолчи, — приказал Тавр. — Это не имеет значения и было до того, как я ее полюбил.

— Ты любил меня! — Она топнула ногой, словно капризная девчонка.

— Я. Никогда. Тебя. Не любил, — отчеканил император каждое слово. — Я учился у тебя, пользовался твоими знаниями, преклонялся перед твоей силой. До тех пор, пока не узнал, откуда ты их берешь.

— Ты оправдываешь себя. И я знаю, ты переступишь через нее так же, как перешагнул через меня. — Нескрываемая брезгливость во взгляде Тавра унизила Лорель сильнее слов, и она дернулась как от удара. — Прощай, Тавмар. Я хотела помочь, но теперь не буду. Надеюсь, магия твоей невесты стоит тебе жизни, как мне.

Она уже развернулась, чтобы уйти в хижину, но вдруг с улыбкой, некогда сногсшибательной, посмотрела на Тавра.

— А знаешь, наведаюсь-ка я завтра к Маримар и все ей расскажу. С удовольствием понаблюдаю, как изменится влюбленная мордашка принцессы, когда она узнает, какому мерзавцу отдала свое сердце.

Лорель вновь улыбнулась. Самодовольно, бесстрашно. Коротко. Потому что Тавр прошипел:

— Не расскажешь.

Дальнейшее произошло так быстро, что я даже не поняла, что именно он сделал. Ноги ведьмы подкосились, глаза, на секунду изумленно распахнувшиеся, погасли, и она рухнула на деревянный пол домика. Тавр прикоснулся к земле, из-за деревьев выползли гибкие змеи лиан и утащили мертвое тело в лес. Император невозмутимо вытер острый кинжал, опустился на колени, зашептал:

— Прости меня за грех, богиня. Прости за все совершенные злодеяния. Я делал их ради возрождения твоего народа, чтобы защитить твой народ. И, умоляю тебя, не дай ей никогда узнать обо мне правду.

Тавр, не оборачиваясь, поспешил в сторону нашей хижины. Я же уселась на землю, не в силах пошевелить и пальцем. Тавр… Таврам — убийца. Жестокий, коварный преступник, который любой ценой желал заполучить трон. Но он сказал Лорель, что любит меня. Разве это что-то меняет? Это меняет многое. Если бы оказалось, что император все это время играл моими чувствами, я бы не выдержала. Даже одна мысль, что Тавр лишь пользуется мной, заставляла слезы подступать к глазам. Но он меня любит. А любовь заслуживает прощения.

На душе было тяжело. Только что я своими глазами увидела, как император без зазрения совести убил старую подругу, услышала, что это из-за него спятил Теренис-старший. В чем еще обвинила его Лорель? Ах… Тавр был рожден сквиром, но как-то заполучил магию воздуха. Не иначе Лорель помогла. Значит ли это, что на его руках еще как минимум одно убийство? И как мне реагировать? Уйти?..

Имею ли я право строить из себя святую, когда из-за моих молитв погибли люди в пятнадцати кланах аристократов? Да, своими руками я не оборвала ничьей жизни, но… Теренис-старший, охотники на Чак-Чо — меня не печалила их кончина, на самом деле мне и на смерть Лорель было по большей мере наплевать. Тавр считает, что я увижу в нем чудовище, и потому готов пойти на все, чтобы замести следы своих преступлений, но он забывает, что я такое же чудовище, а главное, что люблю его сильнее всего на свете.

Решено. Попробую вывести императора на откровенность, а если он не откроется, поговорю с ним, как только станем мужем и женой. Скажу, что знаю все и мне наплевать. Единственное, что убивало в этой ситуации, Тавр боялся открыть мне правду, боялся, что я не выдержу.

А пока мне нужно оказаться в постели раньше него. Я поднялась, поправила одежду и побежала в лес, гостеприимно указывающий мне самый короткий путь летающими алыми светлячками.

Когда Тавр вошел в спальню, я уже лежала под одеялом, стараясь дышать как можно тише. Он склонился ко мне, провел рукой по прядям темных волос. Я не видела его лица, но отчетливо услышала тяжелый вздох:

— Больше ничего не имеет значения.