Глава 17

ГЛАВА 17

Пока Элай демонстративно нес меня на плече по коридорам академии, я с такой же демонстрацией грозилась проклясть в край охамевшего драконишку всем имеющимся в моем арсенале. С подробными и красочными описаниями того, что с ним станется. И где он вдобавок окажется объектом матримониальных видов всей существующей нечисти отдаленно напоминающие женские особи. Элай мне не поверил, зато ставшие свидетелями моей тирады адепты и даже парочка профессоров, среди которых был куратор Гольман, скоренько меняли направление.

Брыкания и попытки съездить по наглой роже ногой тоже потерпели краха. В итоге, уставшая и злая, я просто безвольно висела вдоль тела дракона. После упираясь локтем в спину светлого и подпирая подбородок, рассуждала на тему перепривязки магической связи на что-то неодушевленное. Вроде тренировочного столба старшекурсников. Блефовала, но он-то не знал. Правда, Элая и это не проняло.

Да-а-а, я ни разу не Малика. И прав был Билш я совсем неправильная темная ведьма. Другая уже бы наслала хотя бы проклятие облысения или какую-нибудь гадость в виде язв для устрашения. А у меня эфиры беснуются и противятся рядом с этим чешуйчатым.

— Не кусайся! — рыкнул Элай.

Я посмотрела на свой палец, где остались следы зубов.

— Ты и сама боль чувствуешь, — сердито добавил светлый.

— Конкретно сейчас стыд и отчаяние, — буркнула я, намереваясь искусать следующий палец, но меня встряхнули, отчего я себе язык прикусила до слез.

— Прекрати я сказал!

— А кто, по-твоему, виноват? — зашипела я. — И вообще, твоя комната в другой стороне! Ты куда меня тащишь?

— Туда, где нам не помешают, — спокойно отозвался охамевший.

Не успела я сильно удивиться или на худой конец испугаться, как с нами поравнялся Дэйвар.

— Тьмы, адепт Велинтайн, — вежливо поздоровалась я.

— Темнейших, Вилиас, — медленно протянул Черный принц, разглядывая мое незавидное положение со скептично вскинутой бровью.

— А-а-а, — понимающе покивала я. — Ты не подумай, это совсе-е-ем не похищение, — намекнула я именно на него. — Видишь ли, мое царское величество устало и ножками самостоятельно передвигаться отказывается. Вот и пришлось запрячь другое царское высочество, — я демонстративно зевнула, продолжая подпирать подбородок и нарочито громко, чтобы все мимо проходящие слышали, добавила: — Скакун у меня во-о-он какой! Высок, в меру мускулист, силен, молод… с чувством самосохранения беда, ну да ладно, вот только до чего же медленный! А ну-ка рысью давай! — приказала я, шлепнув Элая по заду.

Шедшая группка боевых магов синхронно споткнулась на ровном месте, хватаясь друг за друга стараясь удержать равновесие. Дэйвар не сдержавшись хохотнул и бросив издевательское: «А говорила твой роман трагичный», удалился, а Элай наоборот резко затормозил. Бросил магам взбешенное: «Испарились», пронаблюдал как те действительно из виду в мгновение ока исчезли, причем весь коридор опустел, стащил меня с плеча и удерживая на руках, прошипел в лицо:

— Не доводи до греха, ведьма!

— А что сразу ведьма? Не я, знаешь ли, тащу тебя в неизведанном направлении у всех на виду. Да и что ты мне сделаешь? Забыл? Мы свя-за-ны, — по слогам промурлыкала я победно усмехаясь.

От улыбки Элая и отсвету раскаленного золота в глазах у меня холодок по спине пробежался. А он взял и впился в мою шею губами.

— Ведьмы отродясь вомпёров не жаловали! — прошипела я.

Обалдев от такой наглости, я схватила Элая за блондинистую шевелюру и с силой потянула назад. Из груди дракона вырвалось глухое рычание и меня тут же опустили на ноги, придержали за талию, когда те подкосились будто ватные и прижав к стене, светлый завел мне руки над головой удерживая их одной ладонью прижатыми к прохладному камню, а вторая ладонь легла на затылок в то время, как губы накрыли мои.

Поцелуй наполненный грубого натиска, словно на мне злость срывали. Жадные и нетерпеливые прикосновения.

Вырвать руки из железной хватки не удалось, запрещенный прием был заблокирован. Оставалось только одно. Недолго думая, ответила на поцелуй Элая. Потянулась к нему всем телом. Дракон на мгновение замер, с губ сорвался хриплый стон и меня обняли так, что дышать стало трудно. И в следующую секунду, напор прекратился.

Элай целовал осторожно, с неожиданно проявившейся нежностью. Медленно и чувственно до легкого головокружения. Страстно и неистово до волны жара в теле. Так, что с собственных губ сорвался стон удовольствия, а мысли и реальность неумолимо плавились. Так, что почти забыла для чего ответила на ласку. И вовсе не потому, что бревном не хотелось стоять.

Очередной непрерывный поцелуй, вышибающий почву из-под ног, и я до крови впилась в губу Элая зубами.

Светлый тяжело дыша отпрянул, прикоснулся пальцами к прокушенной губе, как-то ошалело и удивленно уставился на кровь.

— А кровососом меня назвала.

— Ну, так-то клин клином вышибают, — я старалась привести сбившееся дыхание в порядок. — У нас в народе говорят: Хочешь отделаться от вампира — укуси его, — поделилась я мудростью «великих». — Это их сильно удивит.

— Не советую пробовать, — поделился Элай собственной мудростью.

— С чего бы? Сам видишь — действенная оборона, — не согласилась я с ним.

Элай хмыкнул, в глазах продолжало плескаться раскаленное золото и в следующее мгновение я снова оказалась на плече у дракона.

Ну в самом деле!

— Ничему тебя жизнь не учит, а, светлый?

Я вскинула руку и только собиралась проклясть особо непонятливого приступом чудовищно тяжкой икоты, как он резко повернул и с удара открыл дубовую дверь. Внес меня в какую-то комнату и усадил на широкую кровать с балдахином. Но чрезмерно охамевшие отступать не собирались. Дракон уперся ладонями в перину по обе стороны от меня, отчего та прогнулась, склонился к моим губам и…

— Кхм… — раздалось позади. — Ты же в курсе, что не один здесь?

— В курсе благодарю!

Ага, в курсе не был.

Когда меня вносили возможности рассмотреть что-либо не имелось. Большая комната, раз в пять просторнее чем моя с Тири, вмещала в себя кровать с шелковыми темно-изумрудными занавесками балдахина, широкий стол из красного дерева у высоких окон, у стен слева несколько шкафов до потолка с книгами, множеством бумаг и атрибутикой не хуже, чем у ректора Имироя в кабинете и еще два шкафа создающих видимость ширмы. Откуда как раз и высунулась Диэса.

Но сдается мне, Элай не поэтому ее не заметил, он на меня продолжал смотреть, энергия водоворот бурлила вокруг светлого и кажется он даже чувствовал только меня.

— А с лицом что? — невзначай поинтересовалась темная эльфийка злорадно ухмыляясь.

— От вампирши отбивался, — не отрывая взгляда от моих губ, с насмешкой ответил Элай.

Сижу и делаю вид, что меня здесь нет. Шивьен, к слову тоже сидел в черном кресле и делал вид, что его здесь нет. Я только сейчас светлого заметила! И вообще, вид у мага странный был. Потерянный, угнетенный, взгляд расфокусирован, смотрит в никуда, да колени обнимает, на которые сгрузил подбородок. Эдакая сидячая поза калачика. Я даже забеспокоилась как-то. С самой практики его не видела, а ведь тогда он без сознания был!

— А с ним что? — осторожно интересуюсь, отползая подальше от Элая и стараясь успокоить бешено колотящееся сердце.

— В шоке, — хохотнула Ди.

Я вопросительно вскинула бровь.

— Уже пятый день убивается, вспоминая, как был спасен Дэйваром аки прынцесса.

Шивьен при этих словах вздрогнул, поморщился как от зубной боли и повалился на бочок все также обнимая коленки.

— Мы здесь по делу, — напомнила о своем существовании Диэса, когда меня пытавшуюся уползти к изголовью кровати стащили за ноги на край и снова нависли. — Похоже, присутствие куратора Митиана здесь не помешает.

Дракон резко выпрямился, обернулся к эльфийке и тако-о-ой это был взгляд, что Шивьен вздрогнул повторно, Диэса сделала вид, что тяжелый стол сам отсунулся и это вовсе не она его подвинула, пятясь назад, а я в целях безопасности просто решила уползти под кровать.

Маневр не удался. Я, когда дернулась, Элай ко мне обернулся и пришлось выпрямить спину по струнке, ладошки на коленях сложить и вообще, взгляд преданный на светлого устремить. Ровно до момента как вспомнила, что я темная ведьма!

Позу послушной и робкой ученицы сменила на праведный гнев дочери леса. Запрокинула ногу на ногу, расслабилась, обворожительно улыбнулась, отчего у Элая нервно веко задергалось, а я приподняла руку…

— Ты еще не полностью восстановилась, не трать на меня магию, — наставительно посоветовал светлый и добавил, укоризненно качая головой: — Против меня у тебя все равно силенок маловато.

Мрак! Бесит меня этот светлый! И магия бесит! После поцелуя сердце все еще колотится птицей в клетке, эфиры раскаленной лавой бурлят по венам, тянутся… к нему.

Взяла и щелкнула пальцами. Тьма всколыхнулась волной, наполнила пространство синими всполохами разветвленных молний, разъяренной фурией помчалась на удивленно вскинувшего бровь Элая, подхватила рявкнувшего «Прекрати!» дракона и вышвырнула в окно.

Демонстративно отряхнув ладони, я поднялась с кровати, оправила тунику и с вызовом посмотрела на аман-иш. Но защитники Элая вели себя отнюдь не соответствуя статусу. Шивьен продолжал убиваться что-то беззвучно бормоча, а Диэса с безучастным видом к происходящему потерла ноготки о рукав пиджака, полюбовалась появившимся блеском на черном лаке и вопросительно уставилась на меня.

Вовремя, к слову, ибо в мысли закрался один неприятный вопрос:

— А мы на каком этаже?

— Третьем. Это резиденция Эларониса, — беззаботно просветила темная.

Третьем? Во всей академии высоченные потолки, так что считай на этаже пятом-шестом. А отращивать крылья, насколько мне известно, не оборачиваясь в полную ипостась, Элай не может, впрочем, как и любой другой дракон.

Я с опаской покосилась на окно и вздрогнула, встретившись с разъяренным взглядом светлого, парящего на уровне открытых ставней и овеянного бледно-голубой дымкой заклинания левитации.

Конечно-конечно. И стоило тут переживаниями мучиться.

— Ты там дремал, что ли? — раздраженно спросила Диэса сгрузив на стол потрепанный фолиант или вернее, то, что осталось от обожженных и обугленных страниц. — Сам ведь просил достать сведения о Вознесении Вилиас, теперь извольте оставить ведьму в покое… хотя бы на время разговора, мой принц.

Принц, который ведьму оставлять ни на какое время был явно не намерен, взлохматил белые, посеребренные волосы избавляя их от травинок. Влетел в комнату, прошел мимо угрюмо надувшейся эльфийки и подойдя ко мне, вложил за ухо цветок с синими лепестками.

— Спасибо, малышка, бодрящий был полет.

Благодарностью в его голосе даже не сквозило.

— Ты только скажи и в следующий раз запущу тебя в бодрящий полет прямо с крыши академии, — милостиво отозвалась я.

Вытащила цветок из-за уха и вложила его в нагрудный карман белого пиджака Элая. После чего под усмешку темной, подошла к столу намереваясь поближе рассмотреть пострадавший фолиант.

— Ты его украла?

Диэса и бровью не повела, но в глазах появился нехороший такой алый отсвет.

— Позаимствовала, — пожала плечами темная.

Как же! На фолианте ощущается остаточная магия защитного заклинания. Порванного в клочья в момент активации. И судя по состоянию этого раритета вернуть тут мало, что можно.

Моим рассерженным взглядом по поводу вреда такой старины никто не проникся. Диэса молча перевернула кожаную обложку, и та отвалилась, я скрипнула зубами, Мракинберг невозмутимо отбросила ее на край стола и начала быстро переворачивать подгоревшие страницы, нашла, видимо, нужную и выпрямилась, давая мне возможность рассмотреть письмена.

Из-за выцветших чернил и так сложно было что-то детально изучить, а после набега Диэсы непонятно куда, вообще, практически невозможно! И ведь даже заклинанием восстановления не воспользуешься. Фолианту определенно не одно столетие судя по обрывочной аббревиатуре, а время вспять для восстановления неодушевленного предмета можно повернуть на несколько десятилетий притом, что делать это будет архимаг.

Прежде чем я наклонилась над рукописью и начала напрягать зрение, темная положила рядом два пергамента: белый и коричневый. На первом было изображено событие магической бури в горном лесу, где я впервые встретилась с этой троицей горе следователей и еще парочка схем для сравнения. А на втором копия той самой страницы, которую я собиралась изучать.

— Знакома схема пентаграммы? — указала она на белый лист. — Это Печать Смерти.

— Образуется во время убийства чистокровного дракона, — закончила я за эльфийку.

— А это с момента твоего Вознесения, — Диэса ткнула пальцем с острым черным ноготком на страницу, срисованную с фолианта.

Я внимательно всмотрелась в схемы и формулы, сравнила.

— Схоже с Печатью Смерти, но есть отличия, — задумчиво произнесла я, продолжая детализировать письмена. — Вместо руны «жертва» — «избранная кровь», — я взяла перо из стеклянной чернильницы и обвела символы. — На месте «гибель» — «возрождение», — снова обвела различия. — Три дополняющие архаические руны: «меняющая кровь», «оборот», «подчинение».

— Еще что-нибудь узнаешь? — тихо спросил Элай, облокотившись о стол.

Я непроизвольно коснулась левой ключицы, где было высечено бледно-золотое клеймо.

— Если печать на моем теле олицетворяет душу, выходит, кто-то уже сталкивался с подобной силой? — с надеждой спросила я.

— Больше об этом в фолианте не написано. Единственная запись, — «обрадовал» Элай. — Он в принципе единственный, где упоминается хоть что-то подобное. Но, как видишь, даже в этих письменах нет никаких пояснений. А следующие страницы вырваны.

— Кто-то явно не хотел, чтобы о подобной тебе узнали, — холодно добавила темная. — Мое Проклятое Око… я видела печать на тебе как обычную татуировку. Ни тебе магических колебаний, ни остаточного фона эфира. Впервые при использовании Ока мне было настолько затруднительно смотреть на кого-то. Так сказать, противостояние божественной силы. Ну хоть причину выяснили, — отмахнулась Диэса.

— Значит, единственное, что у нас есть — это просто схема остаточной пентаграммы с малопонятным значением образования рун, — я досадливо вздохнула. — Нет смысла больше отпираться, мы своими глазами видели мою ауру. Но ничего из этого, — я обвела разбросанные бумаги на столе руками, — не проливает свет на корень зарождения у меня этой силы.

Нахмурив брови, я сосредоточенно обдумывала как бы это исправить. И несмотря на то что идея мне до глубин Бездны не нравилась иного пути я не вижу.

— У меня не сложились отношения с лэром Бэлимором, но бабушка… я могу расспросить ее или на худой конец заглянуть в семейное древо. Только вот будь у кого-то душа древнего способная повелевать драконами, бабуля уже бы во всю меня допросила.

— Кто ж на всеобщее обозрение будет выставлять подобные козыри, — фыркнула Диэса. — Хотя с этим ты опоздала. Шивьен уже выяснил.

Темная с промелькнувшей гордостью в глазах воззрилась на мага.

— Эй, Багровый! — рявкнула Мракинберг. — Заканчивай слюни пускать! Не позорь звание аман-иш! — продолжила свирепеть темная запустив в Шивьена черный огненный сгусток, который светлый остановил, щелкнув пальцами!

Он как будто сейчас неосознанно, инстинктивно действовал, опираясь лишь на ощущения колебаний эфира, потому как взгляд мага по-прежнему был расфокусирован и мыслями он определенно был не здесь.

— Подумаешь, облажался в гранях. Чуть Вилиас не угробил и вместе с тем наследного принца империи, — слова произнесенные без капли сочувствия. — Думаешь ты единственный кто звание аман-иш позорит?

Она его морально добить пытается?

— Я твой светлый зад спасала ни один раз, но что-то ты не шибко убивался по этому поводу. Приди уже в чувства!

Для большего эффекта приведения мага в чувства, эльфийка сграбастала того за грудки и стала трясти, читая нотации и пока очнувшийся Шивьен что-то рычал в лицо темной, я махнула рукой на парочку окаянных и обернувшись к тяжело вздохнувшему Элаю, устало потирающему переносицу, спросила:

— Так что там с семейным древом рода Сальторн?

— Шивьен изучил одиннадцать поколений. Ничего, что могло указывать на твои способности. Проблема в том, что изучить более ранние связи невозможно. Их попросту нет. После Великой Чистки все было уничтожено. Многие ныне главенствующие рода буквально поднимались с колен. Но если бы ты получила силу по крови рода Сальторн у кого-нибудь она бы проявилась многим ранее. Поверь, подобную мощь никто не стал бы скрывать.

Не сомневаюсь. Более того, они могли запросто посягнуть на трон.

— Может расскажешь нам чуть больше о своей матери? — послышался уставший голос Шивьена.

Растрепанный после расправы Диэсы и сидящий на полу подле ног эльфийки, которая расположилась в кресле, аки провинившийся холоп, светлый даже в таком виде выглядел сейчас куда более живым и мыслями находящийся точно здесь.

— О моей маме? — я перевела удивленный взгляд с Шивьена на Элая. — Луцирия Вилиас была чистокровной ведьмой. Темной. Мне мало, что известно. Мама умерла от болезни после моего рождения. В моих же венах течет драконья кровь, к ней это не имеет никакого отношения. Почему спрашиваешь?

— Мы предполагаем, боги располагают, — пожал плечами Шивьен.

Намеки мага мне не понравились.

— Как я уже сказала, мама была потомственной темной ведьмой.

— И какому ковену принадлежала?

— Нирэйс, — окончательно скрыть неприязнь в голосе не удалось.

Шивьен присвистнул, Диэса окинула меня каким-то странным и задумчивым взглядом с ног до головы и только Элай сохранял хладнокровие на лице.

— Надо же, а наша малышка… — маг запнулся, прочистил горло и нервно продолжил: — твоя малышка оказывается из самого могущественного ковена.

Пропустив мимо ушей исправление Шивьена, я ответила, стараясь вложить в слова больше безразличия:

— Верховная изгнала маму за связь с лэром Бэлимором. Ей пришлось переселиться в северное Приграничье. Она была отшельницей. И как вы могли заметить их семейная жизнь не сложилась.

Мама потеряла все, включая жизнь из-за любви к одному мужчине. Того, кто оставил ее не оглядываясь. Того, кого она отпустила, смотря вслед.

— Могла хотя бы наградить его парой проплешин в шевелюре, — еле слышно пробурчала я.

Иса говорила мама обладала исключительной выдержкой. Она могла дать фору любому мастеру артефакторики и даже бывалым воякам. Ничего не боялась, первая неслась в бой. Для нее и рамок не существовало, боги словно стояли за спиной. Любимица Верховной, пример для подражания учеников. И все это исчезло.

Чувствуя, как тьма, взбудораженная яростью, застилает изумрудный цвет глаз, а эфир неистово забурлил по венам, я глубоко вдохнула-выдохнула успокаиваясь.

Сейчас не время терять контроль, особенно учитывая, что теперь я должна как никогда быть осторожна в использовании магии. Вряд ли ректор Имирой обрадуется, узнав, что из его обожаемых адептов вытягивают жизненные силы.

Потянувшись к пергаменту с переписанной информацией из старого фолианта я так и замерла с протянутой рукой, как громом пораженная, осознав весьма занимательный факт.

Чтобы окончательно убедиться в своей правоте, я перевернула открытую ладонь внутренней стороной вверх. Притихшие ребята пронаблюдали за тем, как над моей рукой черными всполохами образовалась огненная сфера. Всматриваясь в пылающий водоворот магии, почувствовала, как губ коснулась улыбка.

Я так резко обернулась к Элаю, что тот отшатнулся. Вскинула вопросительно бровь, а светлый угрюмым голосом:

— А теперь-то я тебе чем не угодил?

Хотелось ответить: «Своим существованием», ибо некоторые тут в моем лице могут скатиться к невозврату, но вместо этого, сообразив, что Элай отступил, решив, что я в него сейчас фаер запущу, я улыбнулась шире и сказала подтвержденный и довольно радостный факт.

— Магия не вытягивает жизненную силу!

— Зачет тебе по «Теории Светлого и Темного эфиров», Вилиас, — монотонно отозвалась Диэса, демонстративно прочистив ухо и продолжила таким тоном будто с дурочкой говорит: — Так, знаешь ли, бывает, когда ты не чародейка Смерти.

Элай напрягся, а мне захотелось эту сферу запустить в ее бессмертную физиономию и эльфийка это сразу поняла, посмотрела издевательски с вызовом.

Криво усмехнувшись я развеяла магию, и сложа руки на груди, с ехидством просветила:

— В Райхоле ты с большими потугами использовала Око не потому, что было противостояние божественного проведения, — подчеркнуто произнесла я. — А потому что твоя сила проигрывала моей. Душа дракона вытягивала жизненную силу из всего, что меня окружало, Мракинберг.

Полюбовавшись, как на лицах лучш-ш-ших третьекурсников появилась непередаваемая гамма эмоций, я милостиво продолжила:

— Как видите, я непохожа на иссушенный черный скелет. Однако эфир в тот момент действовал по принципу чар Смерти.

— Элая явно не призрак покусал, — задумчиво проговорил Шивьен, намекая на недавние поползновения дракона и то, что я жива после использования подобной силы.

— Очаровательно! — возопила эльфийка. — Мало того что ее магия действует на драконов краше приворота, так еще и жизненную силу пьет!

Теперь пришла моя очередь потрясенно смотреть на Диэсу. Взглянуть на Элая мне почему-то оказалось страшно. Домыслы, верить в которые не хотелось, явили себя во всей пугающей реальности. Моя магия приворожила Элая. Этим и объясняется поведение наследника Свободных земель!

— Нет, — холодно бросил светлый, будто мысли прочел.

Впрочем, сейчас вся буря эмоций по данному поводу красовалась у меня на лице, бери и читай как открытую книгу.

— Я с драконом не един. Мои эмоции и чувства продиктованы не душой древнего, — холодно отрезал Эларонис.

Умеет он уверенно речи превозносить. Заслушаешься. Но как известно, после снятия приворота розовый лорнет бьется стеклами внутрь.

С другой стороны, я не заметила подобного влечения от Дэйвара. А бессовестное раздевание моей персоны было лишь необходимостью популярно втолковать отсутствие запрещенных чар…

Правда же?

О Нилмэйне не скажешь ничего из вышеперечисленного. Там скорее маниакальная жажда разобрать меня на составляющие для детального изучения. Вот он тоже на меня пялился с нехорошим блеском в глазах, как профессор Амис, когда визжал, что Тарша следует не изгонять, а к работе припахать да изучить бы после меня или до, а может и все вместе. Вот теперь, даже если Тири не проявит желания, буду ее пинками с собой на тренировку гнать к куратору Митиану. И мне хорошо и академии с миром безопасно.

— Ты сейчас взывала к эфиру, но я не почувствовал истощения жизненных сил, — Шивьен поднялся с пола, пригладил растрепанные волосы и подперев стену, посмотрел выжидательно.

— Я для проверки это сделала. Ты и в Райхоле не почувствовал этого…

— Почувствовал, — возразил маг. — Разве что не знал источник.

Вопросительно вскинув бровь, посмотрела на Диэсу и Элая. По лицам поняла — они не исключение!

— После уничтожения защитной печати это похоже действует только рядом с обращенным драконом. И жизненную силу магия пьет буквально из всего, что ее окружает. Включая меня, — последним неутешительным фактом делиться не хотелось.

— А вот это уже необычно, — озвучил Шивьен всеобщие мысли. — И надо бы исправить.

Вряд ли это удастся сделать сию же минуту.

— Влияние моей крови действует только на ипостась драконов или и человеческий облик? — уточнила я у Диэсы стараясь игнорировать необъективного Элая или все же объективного, но это еще доказать нужно.

Эльфийка откинулась на спинку кресла, забросила ногу на ногу и с ленцой в голосе соизволила просветить:

— С ипостасью сомнений нет никаких. Мы это проверили не на абы ком, на двух драконах императорской крови. И если уж они, радостно виляя хвостами, выполняют команду «Дай лапу», то и другие в очередь выстроятся.

Не сказала бы, что Нилмэйн плавился от радости, скорее мной хотели отужинать.

— Но они оба светлые, — вернулась я к разговору все так же игнорируя хмурящегося и раздраженного собственно моим игнорированием Элая. — А как насчет темных?

— Поставим очередную галочку в вопросах без ответов и необходимых проверках, — развела руками Мракинберг.

— А после проверки вы этому несчастному амнезию устроите или отправите повидаться с праотцами?

Шивьен поморщился, а Диэса так самозабвенно улыбалась, что я точно решила: Никаких проверок в их присутствии! Ее конкретно.

Пройдя к одному из стеллажей до потолка, пробежалась пальцами по корешкам старых книг. Здесь куда больше информации о темном эфире, чем в комнате Элая.

— И все же забавно как Тири была права, — с моих губ сорвался нервный смешок.

— И в чем же ходячая энциклопедия права?

Я остервенело уставилась на Диэсу, раздраженная как тоном эльфийки, так и прозвищем данным Тирии.

— В том, что ощущала тьму, исходившую от Эларониса. Но Тири продолжает уверять себя, что ошибается и все это влияние других адептов. Вы многонеуважаемые мной господа плохо скрываете тайну своего дэарго, — недовольно запричитала я.

Достав книгу в черно-серебряном переплете, открыла ее, пролистала, вдохнув запах старых чернил и страниц. Захлопнула, не найдя ничего интересного и поставила на место. А когда взглянула на ребят у меня холодок по спине пробежался. И скорее из-за выражения лица Диэсы.

— Только попробуй, клыкастая! — прошипела я, тут же взяла себя в руки и продолжила спокойно, даже с легкой насмешкой: — Ты даже не представляешь, насколько злопамятны темные ведьмы, — первая попытка поставить Диэсу на путь праведный. — Еще хуже, когда они ученицы следующей Верховной Северной звезды…

Тут я, конечно, не могу знать наверняка.

— А я с недавних пор весьма интересная кандидатка для всех ковенов.

А тут не совсем уверена, да и стоит ли полностью верить предположению Эйна?

— К тому же Тирия Энмуе Лакмиента пятая дочь принцессы Калими, — четвертая попытка все того же праведного пути и пятая, уже отчаянно: — а еще я связана с Элаем и мстить люблю с большим размахом. И это будет что-то причудливее проклятия «Язык без костей». Хотя, чего только оно одно будет стоить в исполнении вашей троицы…

— Мы тебя поняли, — остановил Шивьен поток моих угроз, то есть перенаправления Диэсы.

— Твоя подружка с зеленой шевелюрой в курсе?

— Которая? — съязвила я.

Между прочим, включая Тарша там еще и «домовая» была. Правда, Элай выглядел сейчас так, будто готовился повторно Интэрон проходить. В глазах плескалось раскаленное золото, зрачки вытянулись в вертикальные линии, волосы заметно потемнели. Закатанные рукава белой рубашки открыли покрывшуюся очертаниями чешуи кожу, а ноготки нуждались в срочной точилке и потому от Бездны подальше и потери контроля у нетерпеливых, вследствие чего академия пострадает и что-то мне подсказывает виноватой меня выставят, я вынужденно сказала правду:

— Нет!

Хватит с Эйна и Мали с ее треклятыми докладами.

— А вы не думали о других возможных осведомленных адептах, — процедила я сквозь зубы. — Может, даже профессорах?

Явно думали. И явно не нашли. Третье явно — поиски продолжат.

— Очередная галочка? — уголки моих губ дрогнули в ироничной улыбке.

Характерный скрежет клыков эльфийки лучше симфонии сирен. Правда, эти хвостатые дамочки ласкают слух исключительно мужчин и скорее всего предсмертной колыбелью, ибо выживших можно по пальцам пересчитать… на одной руке. А для женщин их музыка подобна скрежету когтей по железу. Но конкретно в исполнении Диэсы… мм-м, симфония!

— К слову, о галочках, — вернулась я к насущному. Заложила руки за спину и встала напротив адептов, потеряв всякий интерес к стеллажам с книгами. — У меня они также имеются. И раз уж я вас во многое посвятила, извольте удовлетворить и мое любопытство. Мы же ко-ма-нда, — миролюбиво протянула я. — И начнем мы, пожалуй, со статуса Элая. Говорите, наследный принц?

— Так пожелали боги, — устало и на удивление без промедления ответил дракон.

— Эларонис! — протестующе воскликнула Диэса, подскочив на ноги.

— Арэя права, Ди. Сейчас мы в одной лодке. Неизбежно тонущей. И если хотим помощи, справедливо будет изложить информацию не только в одну сторону, — поддержал Шивьен принца, я поддержала мага усиленным киванием головы и злорадной усмешкой Диэсе, только…

— Значит, боги пожелали? — недоверчиво перевожу взгляд с парней. — И каким образом? Вещий сон? Неужто снизошли до смертных? — со священным ужасом прошептала я. — А может они письмом свои пожелания отправили?

Ага, откровенно издеваюсь. А чего они хотели после подобного заявления? Да в сравнении с ними, мой говорящий зомби сейчас нервно покуривает трубку в сторонке. Это ж надо, взяли и подвинули первенца императора Эрвальда ради младшего сына, у которого, между прочим, существенные проблемы в контроле дракона!

— Давай без сарказма, — сухо бросила темная.

— Почему же? Вы моему, то есть говорящей нежити некроманта сильно удивились, а вашим беседам с богами я не могу? Тут, знаете ли, изменой попахивает, — подозрительно щурюсь, но уже в следующую секунду пожала плечами: — Хотя кто вас императорских чад и их служителей разберет. За трон теперь и родственники с седьмой водой на киселе могут побороться. А раньше как было. Родился первенец ему и трон, второго сына родили про запас…

— Болтливость гоблина заразна?

— Несомненно! Я теперь всякий раз при повышенных нервных срывах буду без умолку болтать!..

— Пророчество.

Следующую фразу я так и проглотила, перебитая одним-единственным словом Элая, но прозвучавшим как страшный приговор. Жестокий, злой и необратимый. Все эти эмоции пропитали голос светлого.

— Ты о тех, что оракулы предсказывают? — опешила я. — Кто-кто, а эти ребята вымерли порядка столетий пять назад. Точнее, были истреблены жителями Хаоса, — припомнила я историю.

— У каждого великого клана, а тем более императорского, есть реликвии рода, Арэя, — светлый оперся о стол, устало потер глаза. — У рода Митиан эта реликвия отображает нити судеб живым покровом плетущиеся на каменной плите. «Пророчий камень», так этот треклятый булыжник назвали мои предки, — на губах Элая зазмеилась кривая усмешка.

А я совершенно точно поняла. Зря! Очень зря я об этом спросила. Вернее, кто же мог предположить, что речь пойдет о чем-то столь ужасающем воображение! Возможность видеть будущее это все равно, что писать историю. Менять ее по собственному усмотрению. Словно встать на одну ступень с Повелителями!

— Давайте притворимся, что я этого не слышала, — попросила, умоляюще уставившись на Элая.

Даже ладошки в молебном жесте сложила.

— Поздно пить эльфийское, — съязвила собственно эльфийка.

— По мне, самое время, — горько пробормотала я.

Шивьен идею оценил, ибо направился к стеллажу и полке с деревянными дверцами. Достал оттуда красную бутыль каплевидной формы, два бокала, два граненых стакана и разлив слегка тягучую янтарную жидкость, щелкнул пальцами. Овеянная заклинанием левитации стеклянная утварь угодила каждому в руки.

Нос тут же защекотал божественный аромат цветов айрисса. Фруктовые деревья, растущие в глубинке самого охраняемого лесного сада Ашарон темного королевства эльфов. Плоды айрисса магические, говорят они способны подарить каплю эфира даже пустому.

— А нигде не слипнется? — грубо бросила Диэса. — Знаешь каких усилий мне стоило достать это вино?

На разъяренную тираду темная получила воздушный поцелуйчик, потом второй, третий и чтоб мне в Бездну провалится, на щеках Мракинберг появился румянец, злость угасла, но наигранно ее имитируя, Ди продолжала ругаться себе под нос или вернее, в бокал, который держала у губ.

Отказываться от предложенного напитка не стала. И решила… для храбрости. Мне предстоит весьма и весьма непростой разговор с Мали и дядей. Да и ситуация в целом жутко напрягала.

Пригубив вино, я зажмурилась от удовольствия. Оно было с богатым и насыщенным вкусом. Сладкое, сладкое, но ничуть не приторное, с легкой, едва уловимой кислинкой и волшебным долгим послевкусием. Чувство словно в знойную летнюю ночь под осыпающимися лучами луны стоишь босиком на золотых лепестках айриссы в садах Ашарон.

На мгновение я даже позабыла о гнетущей атмосфере, царящей в резиденции Эларониса, но она неизбежно вторглась вместе с голосом Мракинберг:

— Судя по твоему недавно побледневшему лицу, полагаю, ты уже осознала, насколько велика тайна «Пророчего камня». Жаль, что те, кто должен был похоронить этот секрет вместе с собой, передав лишь избранным, то есть потомкам, так бесстрашно болтают об этом, — осуждающий взгляд на бесстрашных.

А им то ли после осушения стаканов побоку было, то ли потому, что видали они уже этот Камень в глубинах Хаоса.

— Арэя у нас исключительная избранница, — хмыкнул Шивьен.

Угу, страшного проклятия в колыбели.

Элай предостерегающе посмотрел на Диэсу, шагнул ко мне, осторожно взял за руку и подведя к своему столу усадил на стул с высокой спинкой, подсунул к себе другой стул, стоящий со стопкой книг (их сгрузили на пол) и уселся рядом.

Близость Элая нервировала, воспоминания услужливо освежили момент поцелуя, стоило моему взгляду скользнуть по губам светлого. Как раз сейчас они изобразили коварную улыбку.

— Мы вам не мешаем?

— Ничуть, — незамедлительно отозвался дракон, на мгновение задумался и с преувеличенной печалью, — Впрочем…

— Мой принц! — прошипела аман-иш.

Элай улыбнулся шире, а моих щек коснулся румянец, и я решила вина для храбрости уже хватит. Отставила бокал и с искренним удивлением отметила, что он-то пустой!

— Отличное вино, — заметил Эларонис.

— Удивительное, — не стала я лукавить.

На что мой бокал взяли и наполнили до половины и придвинули ко мне. Вежливо отказавшись, я, стараясь говорить серьезно, вернулась к нашему разговору.

— «Пророчий камень», — напомнила я нить беседы. — Он сулил тебе корону.

— Боги сказали свое слово, мне даровали титул наследного принца. И в тот же час Нилмэйн склонил колено пред моею колыбелью, — монотонно продолжил Элай, медленно вращая в руке стакан с золотой жидкостью.

Я уже решила «исповедь» на этом закончена, но Элай внезапно добавил:

— И не было конца радости императорской четы. Их сына Повелители благословили, — светлый осушил уже второй стакан одним махом, опустил с грохотом на стол. — Но все изменилось с появлением новой нити судьбы. «В день Интэрона Эларонис Митиан получит своего духа дракона. И будет он сильнейшим из когда-либо существовавших духов в правящих императорах. Черный дракон для светлой души, что принесет проклятие и погибель в земли империй», — ожесточенно выговорил Элай.

Сказать, что я была потрясена значит, ничего не сказать. И мне как-то сразу вспомнился момент в Райхоле.

На мое язвительное: «А если я попрошу империю?», Элай ответил: «Моя жизнь не настолько ценна». Этому заявлению я не поверила, хотя и говорил Элай с совершенной и неоспоримой уверенностью. Еще тогда мне это странным показалось. Как жизнь одного из наследников престола не может быть ценной?

Сейчас же все встало на свои места. Элай верит, что, выбирая между империями с их великой историей, бесчисленными жителями и между ним, император Эрвальд выберет первое! И ведь это действительно так!

А может, папочка нашего принца светлой братии уже предпринимал попытки, но потерпел поражение?