Глава 21

Николь

18 лет

Каковы признаки того, что вы «почти» сошли с ума, отбросили значок «удачи» и помчались к солнцу на неисправном единороге?

Несколько недель я находилась на грани, отделяющей здравомыслие от его более разрушительного антонима. А может, и годы.

Не слишком ли поздно записаться на терапию?

Если подумать, мама наверняка отречется от меня, так что это не вариант… на всю жизнь.

Если только я не закончу вращаться вокруг солнца на своем единороге, в конце концов, и меня не зажарят заживо.

Есть ли у них психотерапевт в аду?

Не сомневаюсь, что направляюсь туда по скоростному шоссе, учитывая все то вуду, которое я творила в своей голове.

Каждое воображаемое заклинание направлено на девушек, которые продолжают держаться за руку Дэниела, будто она из золота.

Это не так.

Он просто мужеложник, и я ненавижу это, и его, и всех девушек, которые могут прикасаться к нему, когда я не могу.

Сильная ревность?

Нет, все гораздо хуже. Я граничу с крайней одержимостью.

Это нездорово, токсично и все остальные термины, которыми мой воображаемый психотерапевт будет забавляться.

Я провела исследование, и оно показало, что лучший способ избавиться от нездоровой одержимости это держаться подальше, заниматься спортом и занять мысли.

Сделано, сделано и сделано.

А теперь, удачи в том, чтобы рассказать это моим влажным мечтам о Дэниеле.

С тех пор как он заявил, что ему противно хотеть меня, он стал появляться со всеми девушками перед моим лицом, словно это сумки Прада.

Я никогда не давала ему никакой реакции, всегда пялясь на него и его инструмент свысока в течение часа, будто грязь под моими туфлями была более ценной, чем они.

Я многое умею, но эмоциональный беспорядок никогда не был одним из них. Всегда собранная, всегда элегантная.

Всегда… отстраненная.

Иногда я смотрела на свою куклу и разговаривала с ней так, словно это папа. Если его душа окажется там, мы все обречены.

Но в любом случае, я спросила отца, если я перестану быть счастливицей, буду ли я с Дэниелом?

Кукла уставилась на меня своими поникшими глазами и промолчала. Это мой знак «нет».

Но мой неисправный мозг не понимал этой концепции. Он не связан с такими словами, как «сдаться» и «отпустить». Это просто не во мне.

Может, это потому, что я обычно получала то, что хотела, работая для этого, прося или манипулируя своим путем. Это не высокомерие, а чистая решимость.

Иногда я думаю, не слишком ли я зациклена на Дэниеле, потому что не могу заполучить его. Но он был со мной в ночь пожара, и это только заставило мои эмоции вспыхнуть до опасного уровня.

Я не знала этого раньше, но оказалось, что я из тех, кто соотносит сексуальную и эмоциональную близость вместе. Они одно целое, неразделимая сущность.

Вот почему все, что он делал после этого, причиняло мне больше боли, чем я когда-либо признаю.

Но одно я знаю точно. Дэниел не единственный, кто играет в игру «ты для меня ничего не значишь».

Я попала в круг его друзей и сблизилась с футболистами. И не только это, но я также позволила им прикасаться ко мне и ласкать меня.

Пока он наблюдал.

Дэниел не так хорошо, как я, умеет контролировать эмоции. Обычно они проливаются, как чернила на бумагу, и он хмурится или раздувает ноздри.

На днях Дэниел видел, как я смеялась с Крисом во время мини-свидания в школьном саду. Когда мы вернулись, Дэниел подождал, пока он подойдет к классу, а затем захлопнул дверью, когда тот входил, ударив его по носу.

Я не поверила в эту сцену в самом начале. То, как Дэниел извинялся и улыбался, было похоже на то, что он действительно не хотел этого.

Но как только Крис отошел, я увидела хитрую ухмылку на лице Дэниела.

Затем, когда Крис наблюдал за тренировкой футбольной команды со скамейки, потому что капитан и помощник команды наказали его, Дэниел пнул мяч прямо в него, но сделал вид, что это вина Ронана.

До этого у Дэниела не было проблем с Крисом, поэтому я знала, что это из-за меня и того, как близко я к нему. Он сказал нечто подобное в ту ночь, когда мы впервые занимались сексом.

Почему ты приняла наркотик? Для того, чтобы вы с Кристофером могли хорошо провести время?

Тогда я не придала этому значения, но тот факт, что он упоминал об этом несколько раз, о чем-то говорит.

Так что я проверяю теорию.

Если Дэниел думает, что у меня что-то с Крисом, возможно, он вытащит голову из задницы и примет меня.

Увидит меня.

Сделает меня снова видимой.

После того, как я попробовала этот вкус, можно с уверенностью сказать, что я полностью зависима.

Впервые Дэниел смотрел только на меня. Не на Астрид, не на девушек, которые поклоняются его алтарю Казановы.

На меня.

Огонь, пожиравший имущество, был на несколько градусов ниже того, который пировал на моем сердце.

Я нравилась Дэниелу.

Ему нравилось проводить со мной время.

Он помог мне одеться и первым вытащил меня из опасности.

Мне все равно, что он винит во всем этом наркотики. Или что он хочет стереть ту ночь красным маркером.

Она уже выгравирована в моем сердце, и никакие природные силы не смогут ее устранить.

Это всего лишь толчок.

Дэниелу нужен только толчок, чтобы понять, что он должен быть со мной.

Не с кем-то другим.

Со мной.

Вот почему я пригласила Криса. Я слышала, как Астрид говорила с Дэниелом по телефону о встрече здесь, чтобы поесть гамбургеров у Алли. Одно из немногих мест, где он действительно ест и его не тошнит. Иногда он ведет себя как свинья в присутствии Астрид и крадет ее еду, а потом, как только она скрывается из виду, его снова рвет.

Возможно, он пытается произвести на нее впечатление.

Возможно, она ему действительно нравится, а ты просто второстепенная фигура, Николь.

Я заглушаю демона на своем плече, надевая короткое белое платье с кружевами персикового оттенка. Затем распускаю волосы и крашу губы красной помадой, делая движение, будто целую.

Она предназначена для особых случаев. Например, чтобы заставить Дэниела ревновать.

Я завершаю образ золотыми туфлями, которые делают меня похожей на прекрасную богиню. Или так говорят девушки.

Крис появляется вовремя, одетый в джинсы и дорогие туфли. Он сын заместителя комиссара столичной полиции и известен тем, что доставляет больше неприятностей, чем черная магия.

Раньше он дружил с Леви, который преследует мою сводную сестру с решимостью быка, но в начале этого года они как бы вышли из-под влияния друг друга.

Ходят слухи, что Крис связался с неправильной компанией, то есть с наркоманами, а Леви ненавидит наркоманов с той же страстью, с какой любит футбол.

В любом случае, я никогда не видела Криса под кайфом. Он симпатичный, с крепкой костной структурой и плотным телосложением.

Но не такой красивый, как парень из моих самых счастливых снов и запретных фантазий.

Я начинаю думать, что никто не может сравниться с Дэниелом в красоте, остроумии или обаянии.

Я предвзята, подайте на меня в суд.

— Заходи.

Я веду Криса в домик у бассейна.

Мама и дядя Генри на благотворительном ужине и, вероятно, вернутся поздно.

Кроме нескольких сотрудников, в особняке никого.

Ну, я почти уверена, что застала Астрид за подготовкой к выходу, возможно, с Дэниелом, но я на сто и один процент уверена, что она приведет его сюда позже.

Хорошее время, чтобы сжечь Дэниела огнем, которым он плавил меня.

— Хочешь что-нибудь выпить?

Я показываю на мини-холодильник в углу.

Крис бросает свой вес на диван и похлопывает по пространству рядом.

— Я бы предпочел выпить тебя.

Фу. Кто-нибудь, вызовите полицию по борьбе с отвратительными словечками.

Я все равно улыбаюсь и иду к нему, держа в руках бутылку воды.

По коже ползут мурашки, когда я сажусь рядом с ним. Я проводила время с Крисом только в школе или в людных местах. Сейчас я чувствую что-то другое, даже потустороннее.

Я ставлю бутылку на стол и беру в руки пульт.

— Мы можем посмотреть что-нибудь.

Он сжимает мою руку.

— На тебя гораздо лучше смотреть, чем на телевизор.

Прежде чем я успеваю прокомментировать, он набрасывается на меня с поцелуем. Его губы словно сухая древесина на моих, безжизненные и такие неправильные. Сначала я ошеломлена внезапной атакой, потом пытаюсь отстраниться.

Взгляд его глаз прямо-таки вызывает озноб из глубин души.

Я встаю на шаткие ноги, сохраняя жизнерадостный фасад.

— Я… я вспомнила, что должна кое-что сделать. Я провожу тебя…

— К черту. — он сжимает мою руку и усаживает меня на диван, все его милые мальчишеские улыбки исчезают. — Ты уже несколько недель дразнишь меня, Николь. Пришло время попробовать киску, которой ты дразнила меня.

— Нет, отпусти меня!

Я пытаюсь кричать, но он зажимает мне рот тяжелой, сильной рукой.

Я дергаюсь и умудряюсь укусить его.

— Пошла ты, сука!

В голове у меня бешеный сумбур эмоций, и я использую его дезориентацию, чтобы бежать.

Это ужасная ошибка. Я буду сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

Но чтобы сделать это, я должна бежать…

Крис хватает меня за лодыжку, но я бью его изо всех сил.

Но он больше меня, сильнее, и никакой адреналин мне не поможет.

— Похоже, ты выбрала насилие, и я его применю.

Он забирается на мое хрупкое, бьющееся тело и дает мне такую сильную пощечину, что моя голова с грохотом падает на пол.

Мое зрение темнеет, и в голове начинают появляться белые точки.

Кажется, у меня… сотрясение мозга.

То, что происходит дальше, это размытые движения. Я дезориентирована, и мое тело как будто отличается от моего.

Нападение.

Насилие.

Жгучая боль.

Иногда я думаю, что я счастливица, что я не помню почти ничего из этого.

Я счастливица, что я помню только то, как лежала на полу после того, как он закончил, и думала, что все будет хорошо.

Мне кажется, я видела Астрид в середине всего этого, но я также видела Дэниела, идущего, чтобы спасти меня, так что, вероятно, это была игра моего воображения.

Надеюсь, что кровь на моем белом платье тоже игра воображения.

Тело все еще ощущается как инопланетное существо, когда я ползу в ванную на животе. Мои ногти трясутся в попытках добраться быстрее.

А может, они сломались, когда я пыталась отбиться. Вонь травки, сигарет и мужского мускуса прилипает к моей коже, и мне нужно, чтобы это исчезло.

Мне также нужно, чтобы кровь на моем платье исчезла.

Мне нужно, чтобы все это исчезло.

Это компульсивная реакция, потребность избавиться от всего этого, поэтому я ползу быстрее, ломаю больше ногтей и скребу коленями по полу.

Как только я оказываюсь в душе, я напрягаюсь, чтобы нажать на кнопку воды.

Холодная.

Как моя душа.

Садясь у стены в одежде, я подтягиваю колени к груди.

Но я не плачу. У меня нет на это права.

Я поднимаю глаза к потолку и шепчу:

— Папа… Пожалуйста, забери меня с собой.

***

Я часами нахожусь под струями воды, пока мне не начинает казаться, что я точно заболею пневмонией.

Потом я скребу свое тело до покраснения и боли, но все равно не могу избавиться от его гнилостного запаха.

От вони сигарет и травки.

Не знаю, откуда у меня берутся силы, чтобы разорвать в клочья окровавленное белое платье и переодеться в джинсы и майку, но я это делаю.

Я должна выбраться отсюда.

Я должна забыть.

Все мое тело дрожит, пока я веду машину. Мне приходится останавливаться на обочине каждые пять минут, чтобы удержаться от гипервентиляции.

Но я не отказываюсь от плана. Я не разворачиваюсь. Продолжаю ехать, пока не доберусь до места назначения.

Дом Дэниела.

Или, скорее, особняк.

Его семья богата, а поскольку его отец несколько эксцентричен — и ужасный родитель для Зака и Дэниела, — он спроектировал дом необычным образом. Снаружи он выглядит как купол, украшенный окнами и дверями разных геометрических форм.

Как только я выхожу из машины, небеса распахиваются, и сильный дождь за секунду промочил меня.

Я ничего не чувствую, ни воды, ни своих шагов. Плыву по воздуху, пока не дохожу до ворот.

Появляется тетя Нора с зонтиком в руках и пропускает меня внутрь. Это невысокая женщина с мечтательными серыми глазами и мягкой костной структурой.

— Ох, дорогая. Ты промокла. И ты в порядке?

Я, должно быть, выгляжу как раненый щенок, попавший под дождь, и если в другие дни я выглядела бы не совсем безупречно, то сейчас это меня не беспокоит.

И не думаю, что это будет меня беспокоить когда-нибудь снова.

— Я… я в порядке, — выдыхаю я, с трудом преодолевая комок, который уже несколько часов стоит у меня в горле. — Дэниел дома?

— Да, я слышала его машину. Он, наверное, в гостевом домике.

Домик, который находится так далеко от его родителей, насколько это физически возможно. Я знаю это, потому что он говорил Астрид, что собирается переехать, как только закончит школу.

— Могу я его увидеть?

— Конечно…

Я не жду, пока она что-нибудь скажет, и проношусь мимо нее.

— Ты должна загнать свою машину внутрь, Николь, — зовет она меня, но я ее не слышу.

Меня даже не волнует машина, которую я оставила незапертой на обочине.

Пульс грохочет в ушах, пока я иду, потом бегу трусцой, затем перехожу на спринт под дождем, позволяя ему смыть гнилостную вонь, прилипшую к коже.

К тому времени, когда я оказываюсь перед гостевым домиком в форме пирамиды, я задыхаюсь, волосы закрывают мне глаза, а одежда кажется тяжелой, прилипшей к коже.

Пальцы сводит судорогой, когда я нажимаю на звонок.

Через несколько секунд изнутри загорается свет, и открывается дверь.

Я делаю первый настоящий вдох за несколько часов, когда мои глаза встречаются с глазами Дэниела.

Он моя безопасность. Человек, который всегда заставлял меня чувствовать себя спокойной, счастливой и… собой.

И, возможно, я пошла не тем путем, чтобы заполучить его. Возможно, я должна была просто сказать ему, что он мне нравится, и подождать, пока я не понравлюсь ему в ответ.

Я люблю тебя. Думаю, я люблю тебя с тех пор, как мы были детьми. Знаю, ты считаешь меня сукой, но это только потому, что я не умею выражать свои чувства, и меня учили никогда не показывать их. Но я обещаю измениться, если ты меня научишь.

Я открываю рот, чтобы сказать именно это.

— Дэниел, я…

— Какого черта ты здесь делаешь?

Он говорит невнятно, у него озабоченное выражение лица и темный блеск в обычно ярких глазах.

Они выглядят мрачнее, чем серое небо и проливной дождь.

Его пальцы подергиваются, и я не уверена, потому ли это, что он пьян, или из-за чего-то другого.

— Я должна была увидеть тебя и сказать тебе, что…

— Ты трахнула Криса в своем домике у бассейна? Астрид сообщила. Поздравляю и проваливай.

— Это не…

Он хватает мои волосы на затылке, шагая вместе со мной под дождь. Его пальцы жесткие, неумолимые, когда он говорит так близко к моим губам, что почти целует меня.

— Я всегда знал, что ты коварная, манипулирующая сука. Всегда. Но я продолжал находить лазейки и придумывать оправдания для тебя, продолжал думать, что, возможно, это твоя тактика выживания после потери отца. Меня все время тянуло к тебе, я видел тебя и наблюдал за тобой, и это сводило меня с ума, черт возьми, даже думать о тебе как о ком-то другом, а не как о суке, которой ты была. И все же, я не мог не испытывать к тебе влечения и не желать тебя больше, чем мой следующий вздох. Я даже воздерживался от секса с кем-то еще после той первой ночи, когда мы были вместе. Но теперь я понимаю, что все это было напрасно. Оправдания, извращенные чувства и мои глупые мысли о том, что ты изменишься. Всё. Блядь. Всё. Тебе просто нравится играть с другими, манипулировать ими, а потом смеяться им в лицо. Ну, знаешь, что, Николь? Я исключен из этого списка, немедленно. Не приближайся ко мне, не разговаривай со мной и даже не смотри на меня. Я сделаю вид, что тебя не существует, и вычеркну из своей головы мысль о том, что я к тебе прикасался. С этого момента ты ничто.

Он отпускает меня, толкнув, и я почти падаю. Слезы смешиваются с дождем, и я не думаю, что он их видит. Не думаю, что он вообще видит меня сейчас.

Но я подавляю свою убитую гордость и делаю шаг к нему, мой подбородок дрожит.

— Д-Дэниел… это не… не… то, что ты думаешь… Позволь мне…

— Что происходит…, — брюнетка выглядывает из-за спины Дэниела в одном лишь лифчике и трусиках.

Не удостоив меня взглядом, Дэниел хватает ее за горло и прижимается губами к ее губам. Его глаза встречаются с моими, когда он затаскивает ее внутрь и захлопывает дверь перед моим носом.

Я приседаю под дождем и даю волю слезам, которые не могла пролить раньше.

Все кончено.

А ведь все еще даже не началось.