IX. Медленная тень

В сухостое позади нас что-то треснуло, и Диор притихла, выпучив глаза. Я в момент вскочил на ноги, предвкушая забытые радости. Вытащил из ножен Пьющую Пепел… обзывая себя дураком, болваном и…

«В Дун-Фасе жила-была телка, хороша и совсем не метелка. Всем был мил ее зад…»

– Заткнись, Пью!

Я прищурился, вглядываясь во мрак за пределами круга света. В черном, промороженном до самых корней лесу снова хрустнуло: нечто крупное, фыркая, брело в нашу сторону через мертвый кустарник. Диор выхватила из костра горящую головню.

– Холоднокровка?

– Нет, – прошептал я. – Оно дышит.

«И не Велленский Зверь хотя бы…»

– Зверь-то зверь, просто другой. У него четыре ноги, не две.

– Еще один олень вроде того, что мы видели? – прошептала Диор.

Я вспомнил оскверненное животное, которое мы повстречали в Лесу Скорби, как у него раскрылась башка, стоило ему заорать девичьим голоском. Сирша предупреждала, что здесь, на севере, Скверна разухабилась сильнее, чем на юге. И хотя мы еще не забрались далеко, я не знал – вдруг это очередной ужас, изъеденный и извращенный Скверной, преследует нас во мраке.

Наконец я разглядел медленно бредущую в нашу сторону тень. Крепче стиснув рукоять Пьющей Пепел, я, невзирая на сдавленные предупреждения Диор, выступил ей навстречу. Выпустил клыки и поднял меч… но тут же его опустил.

– Благая Дева-Матерь, – прошептал я.

– В чем дело? – так же тихо откликнулась Диор.

– Шлюха?

Услышав свою кличку, лошадь заржала и, задрав голову, ударила о землю копытом. Она стояла под снегом, серым пятнышком выделяясь на фоне плотного мрака. Ноги она себе исцарапала о ежевику, грива ее спуталась, а шкура была в грязи. Я же, не веря собственным глазам и хохоча, подошел к ней. Диор, изумленно вскрикнув, бросилась к нам во тьму и обняла Шлю за шею. Кобыла вновь заржала: видать, обрадовалась не меньше.

– Семеро мучеников, как она здесь оказалась?

Я покачал головой, ошарашенный чуть ли не больше девицы.

– Когда я видел эту леди последний раз, она бежала из Сан-Гийома так, будто ей хвост подпалили. Нежить напугала ее, и она, поди, переплыла Вольту. Падлюга несчастная.

– Никакая она тебе не падлюга, следи за речью! – рассердилась Диор. – Идем, милая, поближе к огню. Согреем тебя, хорошо?

Мы отвели лошадь к стоянке, и Диор засуетилась вокруг нее, вычесывая гриву, кормя сушеными грибами из запасов. Я же снова пораженно покачал головой. Эта кобыла и так всегда была вынослива, как десять жеребцов, но выжить, да еще найти потом нас… поистине чудо. И хотя я не слишком уж верил в чудеса, все же бросил один осторожный взгляд на небо, гадая, уж не изменилась ли наша судьба к лучшему.

Габриэль со вздохом посмотрел на огонек лампы.

– Не стоило мне, сука, губу раскатывать.