Эпизод 11

Я сидел на коробе и ощущал на себе взгляд Галея из его норы.

Вид у меня был серьёзный и спокойный, хотя я допускал и дерьмовый исход: пьяный учитель может разозлиться и просто проткнуть меня мечом, а с его скоростным перемещением это секунда делов.

Но я всё равно продолжал сидеть и ждать.

Так прошла пара часов, потом ещё пара. Розовые лучи заката озарили лачугу.

Жители деревни проходили мимо, здоровались со мной, но ни один не осмелился спросить, какого хрена я тут сижу в такой зной. Мне показалось даже, что они отлично понимают мой поступок и даже одобряют его.

Потом пришла торговка и подарила мне бамбуковую шляпу.

— Здравствуй, Оками-кин, — поклонилась она. — Покрой голову от солнца.

Потом пришла ещё одна женщина, необъятных размеров, в белом переднике, белом маленьком колпаке и с корзинкой еды.

Там я сразу разглядел рогалики.

Те самые вкуснющие рогалики, которые подавали на свадьбе!

— Здравствуй, Оками-кин, — женщина поклонилась. — Меня зовут Сёги Дзи, но все зовут меня тётушка Дзи. Я Целитель, по видологии — Знахарь-Друид, по рангу — Врач Двух Богов. А ещё я повариха, и готовить у меня получается лучше, чем лечить. Я исцеляю людские желудки.

Она улыбнулась и поставила на крышку мусорного бака маленький поднос, разместила на нём деревянную тарелку с рогаликами и пиалу. Затем вынула миниатюрный термос и налила в пиалу чай.

— С жасмином и лепестками серебристого лотоса. Надеюсь, вам понравится.

Я улыбнулся женщине.

— Спасибо. Мне говорили, что особенно хорошо вам удаются блюда из моллюсков.

Женщина тихо рассмеялась, колыхнувшись всем своим немаленьким телом. Мой комплимент ей понравился.

— Приятного аппетита, Оками-кин. Посуду я заберу утром.

Приходили и мужчины, совсем небогатые — это было видно.

Один принёс мне старую лампаду, работающую от батарейки из серой промышленной соли (хотя для меня это был в первую очередь маго-тан, и я с тоской наблюдал, как он истончается прямо у меня на глазах).

Второй с поклоном вручил накидку с капюшоном, бережно заштопанную на плече.

— Это если начнётся дождь, Оками-кин.

Такого я не ожидал.

Не знаю, из-за чего жители Ютаки так ко мне прониклись: то ли из-за чароитов, то ли из-за того, что я решил дожать Галея.

Когда солнце зашло за горизонт, и заметно похолодало, вдалеке появилась худая фигура учителя Ма. Старик вышел из переулка и остановился, разглядывая меня, будто никак не мог поверить в то, что видит.

В полумраке и издалека я не видел выражения его лица, но не сомневался, что оно скривилось от недовольства. Через несколько секунд учитель Ма скрылся в темноте, будто растворился в воздухе.

Ночью деревня будто вымерла, лишь кричали птицы в ближайшей роще, и порой лицо охлаждали порывы ветра с гор. Пару раз я задремал, но как только голова начинала клониться к груди, я сразу открывал глаза. Когда светит пожизненное рабство, как-то не особо спится.

Рядом на крышке короба стояла лампада.

В ней тихо трещала батарейка под стеклянным плафоном, украшенным письменами. Те мерцали, набирая силу от батарейки и заставляя лампу источать и накапливать свет.

Я внимательно изучил эти письмена.

На лампе имелось всего три знака, и отдалённо они походили на руны, которые я когда-то использовал, но всё же имели более сложное начертание, и чтобы запомнить его, я решил записать их в свой атлас.

Он всё равно был пуст.

Придвинув лампу ближе и достав из-за пояса свой блокнот, я открыл его на середине — там, где вместо ячеек имелся разлинованный в клетку разворот, не имеющий магической силы. Затем отщёлкнул маленький зажим. Под ним хранился набор карандашей и линейка.

Я старательно перерисовал три знака с лампы на лист атласа и заучил начертания. Возможно, в сочетании знаки давали эффект свечения. Один был похож на солнце, второй — на ключ, а третий — на… хм… глаз, наверное.

Так я их и запомнил: «солнце», «ключ» и «глаз».

Перед рассветом я допил чай из термоса и доел рогалики, ну а когда рассвело, дверь лачуги наконец распахнулась.

На крыльцо вышел Галей.

Мятый и злой, как дьявол.

За горлышки он держал три пустых бутылки. Вместе с ними он прошёл за калитку, зыркнул на меня с раздражением, затем поставил бутылки рядом с мусорным коробом и буркнул:

— Закинь в короб, раз уж всё равно здесь торчишь.

Я слез с крышки и сощурился, разглядывая учителя, затем чуть склонил голову в приветственном кивке.

— Я к вам не уборщиком пришёл стать, а учеником, Галей-кин.

От его тяжёлого взгляда по спине пробежали неприятные мурашки. Пока ни разговаривать, ни выслушивать меня он не собирался, поэтому я не стал наседать.

Всё равно дожму.

Не сейчас, но дожму — я ощущал это каким-то шестым чувством.

— Надеюсь, когда я приду с работы, твоей бледной рожи тут не будет, кей-кай, — бросил мне Галей и грузно зашагал вдоль по улице.

Он даже не удосужился закрыть дверь в свою лачугу и калитку во двор — они так и остались распахнутыми.

Я прождал Галея до вечера.

Опять ко мне подходили люди, теперь уже вдвое больше народу, чем вчера. Я стал тут чем-то вроде живой достопримечательности.

Торговцы приносили мне одежду, фрукты, воду и сок. Приходила и тётушка Дзи, на этот раз она приготовила для меня моллюсков. На вид зрелище тошнотворное, будто сварили переросших улиток, но на вкус — пальчики оближешь.

— Сделаю вам прохладной воды, Оками-кин, — с этими словами женщина поставила на поднос стакан.

На стекле я заметил только один соляной знак — треугольник. Женщина провела над стаканом пальцем, повторяя фигуру символа, а затем будто сгребла воздух и вложила его в посудину.

На моих глазах стенки стакана обросли слоем льда.

— Удачи вам в вашем благородном деле, Оками-кин, — сказала напоследок тётушка Дзи.

Она попрощалась и пообещала прийти завтра, если понадобится. А я еле дождался, когда она уйдёт, чтобы быстро записать в атлас то, что увидел.

Магические жесты по созданию льда.

Так я впервые в этом мире задействовал ячейку-слот для запечатывания способностей. Только на этот раз использовал не привычные руны, а соляной знак. Пока только один — символ «треугольник».

Пока я рисовал, даже не заметил, что мимо меня всё чаще стали сновать девушки, нарядившиеся в цветастые кимоно — кажется, все молоденькие и незамужние уже побывали на этой улице.

Надо же. А Мидори оказалась права.

Девушки, конечно, ко мне не подходили, соблюдая те самые строгие традиции, но с любопытством меня разглядывали, шептались и загадочно улыбались.

Вечером домой явился Галей.

Как всегда, злой и уже пьяный.

Он взглянул на те бутылки, что оставил у короба ещё утром, и поморщился.

— Так и не убрал, значит.

Ну а я повторил то, что сказал ему утром:

— Я к вам не уборщиком пришёл стать, а учеником, Галей-кин.

Тот хмыкнул, вошёл во двор, хлопнул калиткой, а затем скрылся в лачуге, так же смачно хлопнув дверью с прорубленной дырой.

И снова продолжилось моё ожидание. Чтобы просто так не тратить время, я опять занялся изучением магических знаков с различных предметов, которых у меня теперь стало больше.

Сначала исследовал два знака с термоса (вчера их не заметил, потому что они не светились и были начертаны на дне). Итак, знаки, сохраняющие тепло и подогревающие, получили от меня названия «облако» и «пламя».

Итого на развороте моего атласа имелось уже шесть магических знаков («солнце», «ключ», «глаз», «треугольник», «облако» и «пламя»), а в слоте-ячейке была записана магия создания льда с «треугольниками». Уже неплохо.

Я бы записал ещё парочку знаков, если бы меня не прервал дождь.

Проливной и холодный, зараза.

Я спрятался под накидку, которую мне дали ещё вчера, и остался ждать. С неба лило так, что лужи вокруг короба превратились в моря. Мокрый, замёрзший и злой, я всё равно продолжал сидеть на коробе.

Грёбанный Галей. Ну сколько можно?

Давно бы уже вышел из лачуги и заехал кулаком мне в лицо! Так хотя бы можно было начать разговор.

Но ни он, ни я не собирались уступать, продолжая наблюдать друг за другом.

Перед рассветом мой организм всё же начал сдавать, и даже под дождём меня поборол сон. Я навалился спиной на изгородь, уткнул лоб в колени и сам не заметил, как уснул, слушая мерный шум дождя.

Проснулся я от того, что кто-то трясёт меня за плечо.

* * *

Нет, это был не Галей.

Это был Мичи Хегевара, парень с вихрастой седой чёлкой, который вытащил меня из школьного подвала.

Мичи светил моей же лампой мне в лицо и орал:

— Ты совсем стукнулся, перец?! Да он же тебя не примет! Я же тебе сразу сказал, что учитель Галей ненавидит таких, как ты! Он не станет тебя учить, хоть вечно сиди у его дома!

Я вытер капли дождя с лица и прищурился.

Мичи выглядел взволнованным, и вряд ли это из-за меня. Прошло два дня с той ночи, когда он сгрёб Горо Исиму и братьев Цути в своё «логово». Я не стал спрашивать, получилось ли у Мичи сделать всё, что он хотел: не время и не место.

— Лучше пойдём к нам, переночуешь! — громко предложил он. — Мама не будет против! Какая ей разница, семь детей в доме или восемь! Хотя белобрысых у неё ещё не было! Возможно, заметит всё же!

— Нет! — так же громко отказался я. — Мне нужен Галей!

Мичи изобразил красноречивое лицо под названием «Ты больной придурок!» и ткнул себе в грудь большим пальцем.

— Может, ты забыл, кто я такой? Я голос разума, мать твою! И я тебе говорю, что Галей не станет тебя учить! Ты ему не нужен!

Я слез с короба, посмотрел на тёмное окно лачуги и снова обратился к Мичи, перекрикивая шум дождя:

— Это искуснейший учитель всего Стокняжья! Обучаться у него — великая честь! И не только он нужен мне, но и я ему! Чтобы поставить на место тех, кто считает, что Галей сдался! Чтобы не только Дома-Династии говорили последнее слово, но и обычный человек! Чтобы предатель понёс наказание, а правда стала правдой!

Лицо Мичи вытянулось.

Теперь оно означало: «Да ты ещё придурковатее, чем я думал!».

Он вообще не понял, о чём я говорю. Никто бы не понял, кроме самого Галея и тех людей, кто знал его историю.

Дверь в лачуге вдруг распахнулась с глухим стуком.

На крыльце появилась грузная фигура Галея в плаще. Мне показалось, что даже ливень испугался и пошёл чуть тише.

Увидев учителя, Мичи попятился.

— Кажется, ты его разозлил… если что, беги в третий дом от колодца, он у дороги на поля. И, ради великого Бартла, не разозли Галея ещё больше…

Мужчина медленно спустился с крыльца и прямо по лужам пошёл к нам.

Тем временем Мичи продолжал пятиться, а я стоял на месте, у мусорного короба, и в напряжении ждал, что будет дальше.

Галей вышел за калитку и посмотрел сначала на Мичи:

— Тебе тут делать нечего. Иди спи. Завтра уроки.

— А… хорошо, учитель. — Мичи быстро сунул фонарь мне в руку и пробормотал: — Если что, ты знаешь, куда бежать.

Когда парень ушёл, Галей перевёл взгляд уже на меня и произнёс глухим голосом:

— А теперь я определю твою Линию мага прямо сейчас.

* * *

Мы встали друг напротив друга посреди улицы.

Дождь хлестал, как бешеный, шумел по крышам и заливал канавы вдоль дороги. Ночные птицы в роще стихли.

Стихло всё, кроме дождя.

Галей сбросил с себя плащ прямо на землю и отошёл на несколько шагов назад, будто примеряясь, с какого расстояния меня лучше пришибить. Я тоже скинул накидку и швырнул её на крышку короба.

Учитель внимательно посмотрел на меня.

— Ну что, опоссум, начнём сразу с Турнирного Иллюзиона, раз ты такой настырный? Согласен? Это дело добровольное. Без твоего согласия я ничего делать не буду.

Я убрал налипшую мокрую чёлку со лба и сжал кулаки.

— Согласен.

Кто б ещё знал, что такое «Иллюзион».

Галей поднял руку к небу, выставил указательный и большой пальцы, а затем очертил ими круг над головой. За его пальцами тут же потянулась светящаяся линия, она повторила траекторию руки учителя и тоже очертила круг.

Прямо в воздухе он разросся до приличных размеров, в диаметре не меньше пятидесяти метров, охватив половину улицы — от переулка до злосчастного мусорного короба.

С замиранием сердца я наблюдал, как внутри круга над нашими головами появляется мерцающая выпуклая поверхность, напоминающая своды огромного зала. За потолком образовались и стены. От круга вниз потянулись световые линии.

Совсем скоро магическая конструкция была готова.

Теперь мы стояли внутри светлого, будто пластмассового, зала с четырьмя колоннами по углам, гладкими стенами и арочным потолком, а под ногами блестел белый пол, который приподнял нас над землёй.

Дождь не попадал внутрь.

Кажется, даже воздух сюда не проникал — совершенно изолированное пространство.

— Турнирный Иллюзион, — сказал Галей, наблюдая, как я разглядываю строение. — Никогда раньше не видел?

Чтобы не врать учителю, я задал свой вопрос:

— Какое оружие будем использовать?

Он проигнорировал мою реплику, продолжая говорить про Иллюзион.

— Только маг наивысшего ранга в своей Линии способен создать Иллюзион. Участники турнира входят в чужой Иллюзион только по согласию, но выйти из него могут, если его создатель этого захочет. А вот если он не захочет выпускать противника, это значит, что тому придётся не просто победить создателя Иллюзиона, а убить его. В Иллюзионе я много с кем сражался, с разными магами. Не все из них вышли живыми. Ну а теперь расскажи, что ты знаешь о самых многочисленных магах нашего мира — наземных магах?

Я нахмурился.

— Вы про магов Стокняжья?

— Нет, я про магов, которые наземные, дурень. Потому что есть ещё воздушные, морские и подземные. Но речь пока что о наземных.

Я быстро припомнил лекцию Мичи и слова Мидори о магах Стокняжья. Скорее всего, они и были в основном наземными магами.

— Есть шесть Линий наземного мага, — начал я. — Три Линии светлых и три Линии тёмных. Тёмные чтут богиню Некру, поэтому имеют Знамение в виде чёрных цепей, некроглифов. Светлые маги чтят богиню Виру, и у них Знамение из белых ветвей, вироглифов.

Галей кивнул, стиснув пальцами рукоять одного из своих мечей в ножнах. И на этот раз у него было два меча, а не один. Значит, второй он принёс для меня.

Я выдохнул и продолжил:

— Начну с тёмных. Они воздействуют на живое и делятся на Жрецов, Целителей и Охотников. Жрецы влияют на сознание, Целители — на чужое тело, а Охотники — на собственное.

— Что знаешь про светлых?

— Светлые делятся на Мастеров Материй, Стражей и Витязей. Все они влияют на неживые материалы.

Галей кивнул.

— И что ты думаешь? К какой Линии ты бы себя причислил?

— Не знаю, есть сомнения, — ответил я: в таком деле лучше говорить начистоту.

— Хм. Обычно с выбором нет никаких проблем. Знамение появляется при рождении, а дальше тяга ребёнка определяет его Линию мага.

Учитель сделал шаг ко мне, так и не убрав руку с рукояти меча.

— Может, ты Жрец? — поинтересовался он, не сводя с меня глаз. — По видологии есть Клирики и Шаманы. Вера, заклятия и ритуалы — вот их сила. Они умеют не только личность и память стирать. Они дезориентируют врага. Они порождают страх и иллюзии, они доводят до сумасшествия, они проклинают. Клирики читают божественные тексты, а Шаманы обращаются к духам. Есть ли в тебе такая тяга?

Он прищурился.

Мне же пока нечего было сказать, поэтому я покачал головой. С такой стороны Жрецов я раньше не рассматривал.

— А, может, ты Целитель? — продолжил спрашивать Галей. — По видологии есть Божественные Врачи, и есть Знахари-Друиды. Они также владеют магической Зоологией и Ботаникой. Все Целители лишь с виду такие хрупкие, однако умеют не только исцелять, но и убивать, влияя на чужое тело. Разорвать артерию одним пальцем, придушить прикосновением, переломать кости ладонью, увидеть все твои болячки и сделать так, чтобы ты мучился, медленно умирая. Как тебе, а?

Я нахмурился, почему-то сразу подумав о Лидии Зерновой.

И вот этот Божественный Врач, маленькая хрупкая старушка, могла легко переломать мне кости ладонью, если бы захотела.

— А может, ты Охотник? — Учитель сделал ещё один шаг ко мне и наполовину вытянул меч из ножен. — По видологии есть Следопыты, а есть Полузвери. Сильные ребята. Превращаешься в кровожадную тварь, выслеживаешь и рвёшь противника в клочья, можешь даже сожрать его, если захочется. А некоторым очень даже хочется, еле себя сдерживают, иначе можно попасть в тюрьму. Человечинки не желаешь?

— Предпочитаю тушёных моллюсков тётушки Дзи, их даже выслеживать не надо, они сами меня находят, — парировал я.

Галей усмехнулся, и напряжение между нами чуть спало.

— Перейдём на светлых магов. Как тебе Линия Мастеров Материй? У них много видов. Алхимики, Инженеры, Оружейники, Архитекторы, Ремесленники. Все они владеют искусством объединять материи с магическими соляными знаками. Теми самыми знаками, которые ты вчера ночью так старательно переписывал себе в тетрадку, опоссум.

Значит, он наблюдал за мной даже ночью, когда я изучал знаки на лампе.

— Думаете, я близок Линии Мастера Материй?

— Умение рисовать в тетрадке не даёт тебе умений подчинять себе соляные знаки. Так что ты вполне можешь оказаться другим светлым магом. Например, Стражем, как твой приятель Хегевара. Бывают Стражи-Тараны, а бывают Стражи-Телохранители. Эти ребята могут не только сминать армии своими щитами, но и выставлять такую защиту, что ни один маг не пробьёт. Их сила не всегда зависит от объёма мышц, так что даже ты, опоссум, смог бы быть Стражем. Ты жилистый и крепкий, хоть и худой.

Учитель полностью вытянул меч из ножен, добавив веско:

— И последняя Линия. Шестая. Витязи.

По клинку его меча пронеслась искра света, замерцали соляные знаки, вбитые в металл, рукоять побелела.

— Витязи вдыхают в своё оружие жизнь, они управляют им, как никто другой. По видологии есть Стальные Витязи и Каменные. От этого зависит их кожная броня.

Галей опустил меч, и уже через пару секунд его кожа заблестела металлическим блеском. Значит, передо мной стоял Стальной Витязь наивысшего ранга Белый Орден.

Это внушало уважение.

— Не испытывал ли ты с детства тяги к холодному оружию? А к смерти? — спросил Галей. — Витязи — это убийцы, и обучают их, как убийц. Холодный рассудок, холодное сердце, холодный клинок. Он несёт только смерть. Не исцеление, не созидание, не защиту. Нет. Клинок несёт только смерть. А хороший клинок несёт быструю смерть. Ты владеешь мечом?

Я ещё раз скользнул взглядом по красивому мечу в руке Галея.

— Меня обучали фехтованию, но только на саблях. Таким мечом, как у вас, я не владею, но научусь, раз уж вы за меня взялись.

— Я пока ни на что не соглашался. Не торопи события. Я лишь проверяю, чего ты стоишь. И не льсти мне, терпеть этого не могу.

— Я не льщу, а говорю правду.

Галей внимательно всмотрелся мне в глаза.

— И часто ты говоришь правду, опоссум?

Он будто препарировал меня своим пронизывающим взглядом и проверял, что внутри моего черепа.

— Стараюсь, — ответил я.

— Что-то ты плохо стараешься. Возможно, поэтому водишь всех за нос?

Меня бросило в холод.

— О чём вы?

Клянусь, не прошло и доли мгновения, как учитель оказался около меня, а лезвие его меча замерло в миллиметре от моего горла. Он повторил тот же трюк, что уже совершал раньше, в комнате Мичи Хегевары.

Я застыл, не шевелясь.

Не знаю, получилось ли у меня не выдать эмоций. Внутри всё оборвалось, тело моментально покрылось потом, а от лица отхлынула кровь.

Ледяной меч коснулся моей вспотевшей кожи на шее.

— Какое у тебя настоящее имя? — тихо спросил учитель, давя меня взглядом. — Иномирцы любят забавные прозвища. Знавал я и Нефертити, и Афродиту, и Наполеона, и даже Ивана Грозного. А как ты себя назвал, Иномирец?

Врать опять не хотелось, но и говорить правду я пока опасался, хотя уже понимал, что это единственный вариант.

Не делая резких движений, я задал свой вопрос:

— Вы встречали Иномирцев?

— Прежде чем задавать вопросы, ответь сначала на мой, — прищурился Галей. — Ты же истощённый, в тебе нет не только Знамения. Сейчас в тебе нет и магии. И если ты мне ещё хоть раз соврёшь, то из моего Иллюзиона уже не выйдешь. Никогда. Иномирца никто искать не будет. Вы все такой же расходный материал, как и те батарейки, за которые вы готовы жизнь отдать. Глупые маленькие людишки. Мрёте, слетаясь на свет магии. Мрёте сотнями. Как мухи.

После его слов я представил себе лицо умирающего отца так отчётливо, что во рту стало горько. Он отдал жизнь, чтобы спасти сотни людей от истощения, а этот алкаш мне про мух…

Одним движением руки я выхватил из ножен на поясе Галея второй меч.

Правда, ударить не успел.

Пока клинок выскальзывал из ножен, учитель уже перенёсся от меня метров на десять, снова применив скоростное перемещение.

Я отлично понимал, что сражаться с Галеем — значит, рискнуть жизнью, но выбора у меня не было. Единственный шанс — драться с таким расчётом, чтобы использовать все свои умения и преимущества, а это значит — спровоцировать Изъян. Пока это всё, что у меня было.

Я примерился к метровому мечу, быстро проверив его баланс.

Да уж. Дерьмовый расклад. Шансов ноль, когда противник — профи. Оружие ему роднее всех родных. Он им не просто владеет — он им живёт. На победу я даже не рассчитывал, но мне нужно было сделать так, чтобы учитель зауважал меня, чтобы такого ученика, как я, не стыдно было обучать.

Я посмотрел на Галея и приготовился к бою.

А учитель вдруг усмехнулся.

— Теперь я понял, почему Маямото назвал тебя именем духа Оками. Когда добрые духи злятся, у них такой же взгляд, как у тебя сейчас. Говорят, добрый человек более жесток, чем злой, если его разгневать. Уж поверь, я знаю, о чём говорю.

— Гнев тут не при чём, учитель, — ответил я, стараясь выглядеть спокойным. — Дело в цели. Она у меня есть. А у вас?

Галей выставил меч.

— Теперь и у меня тоже. А вот твоя цель — сделать всё, чтобы выйти из моего Иллюзиона…