Эпизод 12

Больше мы не разговаривали.

В следующее мгновение Галей возник уже около меня.

Его атаку я отбил — еле-еле, но успел. Почувствовал приближение удара каким-то звериным чутьём, хотя никогда раньше такого за собой не замечал.

Звон мечей пронёсся по залу Турнирного Иллюзиона.

Начался бой.

Учитель не давал мне опомниться, но явно сдерживал порыв прирезать меня сразу. Его атаки даже при одной руке были мощными и молниеносными, а движения — быстрыми и точными. Галей пробивал мои блоки так, что меня стаскивало с места, а ноги в соломенных сандалетах скользили по полу.

В конце концов, я сбросил их, оставшись босиком.

Пол Иллюзиона был ледяным, но я отметил это лишь вскользь, потому что снова отшатнулся назад от мощнейшего удара.

Устоял.

Фехтование не было моим преимуществом, как, например, рукопашный бой, но с холодным оружием я всё же успел повозиться в корпусе, хоть и всего полгода.

— Ты не слишком стараешься, опоссум! — поморщился Галей.

На последнем слове лезвие его меча полоснуло меня по правому плечу.

Ах ты зараза!.. Я даже не заметил, как он замахнулся — настолько быстро он это сделал!

Это было адски больно, я чуть меч из руки не выронил, зато умудрился использовать другое преимущество — у меня было две руки, а не одна, как у учителя.

В тот момент, когда Галей был совсем рядом, я перекинул меч в левую руку, а правой ударил противника под подбородок. Смачно так двинул, с хорошим импульсом.

Галей дёрнулся и невольно шагнул назад.

— Какой засранец…

Пока он это говорил, я уже ударил его ногой, прямым точно в грудь. Галей отшатнулся ещё дальше, ну а я быстро перекинул меч в правую руку и замахнулся обратным ударом по ногам противника.

Нет.

Конечно, я его не достал.

На мою попытку он ответил так, что меня отшибло в стену Иллюзиона. Мать его… у меня чуть рука не переломилась, когда я поставил блок мечу Галея, а в следующее мгновение осознал себя уже летящим в стену.

Чёртов толстяк даже на ноги подняться мне не дал, возникнув рядом и замахнувшись снова. Отбился я уже лёжа на спине, а потом двинул учителя ступнёй в колено. Отчаянно и сильно.

У него были толстые и крепкие ноги, но даже он среагировал на такой удар, и следующий замах меча не дал результата. Пары сантиметров не хватило острию, чтобы чиркнуть мне по груди.

Я крутанулся на спине, как танцор брейк-данса, и встал на ноги.

— Нет! — рявкнул Галей. — Ты не стараешься!!

Вот теперь он обрушил на меня более жёсткую атаку.

Я отбил первые три удара, а четвёртый снова угодил мне в правое плечо. Рука ослабла и выпустила меч, тот глухо звякнул. По ладони обильно потекла горячая кровь, закапала с пальцев на белый пол.

Тело тут же отозвалось морозом по коже.

Это было признаком того, что вот-вот во мне проявится Изъян.

— Вы убить меня хотите, а не учить? — спросил я, переведя дыхание.

— Убить? Да. Убить хочу… очень хочу, — сощурился Галей, приставляя остриё меча к моей шее. — Ты напоминаешь мне моего бывшего ученика. Возможно, твоя смерть меня успокоит.

— Не успокоит, вы же знаете.

— Успокоит. Прямо здесь проткну твою вёрткую шею и успокоюсь. Ты такой же настырный, как он… у тебя даже повадки такие же, как у него…

Он вдруг смолк.

Я бы тоже заткнулся на его месте, если бы увидел то, что сейчас видел он.

Жилы под моей кожей начали темнеть и выпирать. Чем больше крови я терял из-за раны, и чем ближе был для меня риск смерти — тем крепче становился Изъян.

Я сжал кулаки.

— Вы ещё уверены, что я похож на вашего бывшего ученика?

— Великий Бартл… — прошептал Галей, оглядывая меня и опуская меч. — Кто ты, сидхово отродье?

— Вот и я хочу понять, учитель.

Я поднял меч, валяющийся на полу в луже моей собственной крови.

Клинок, залитый алыми потёками, замерцал соляными знаками, и, посмотрев на них, я вдруг вспомнил про свой атлас и про то, что записывал в него две последних ночи подряд.

Шесть соляных знаков.

Солнце, Ключ, Глаз, Треугольник, Облако и Пламя.

Я помнил их начертания отлично, у меня хорошая память.

И сейчас один знак из этого списка — знак Треугольника — мерцал на клинке меча в моей руке. Он будто напомнил о себе специально, чтобы я не отчаивался.

Треугольник был единственным символом, который я успел вписать схемой движений в ячейку атласа, когда тётушка Дзи охлаждала для меня воду в стакане. Это значило, что есть шанс использовать этот знак.

Главное — подгадать момент.

— До сих пор мы дрались на мечах, как обычные люди, — сказал я Галею. — А теперь давайте сразимся, как маги. Используйте против меня магию своего оружия.

Тот нахмурился.

— Ты же сдохнешь после первого удара, кей-кай.

— Разве не этого вы хотите? Какая вам разница, что со мной будет? Ваша жизнь посвящена одному, а моя — другому. Вы топите в спирте своё оскорблённое эго и жалеете себя. А я хочу, чтобы моя мать просто осталась жива. Чувствуете разницу?

Он кивнул.

— Чувствую, кей-кай. Хорошо чувствую. — Затем поднял меч и добавил тихо: — Да будет так. Покажи, на что способен.

Галей отошёл назад, и прямо на моих глазах его клинок мигнул одним из неизвестных мне соляных знаков и покрылся белыми молниями, став вдвое длиннее и шире. Учитель будто выбрал «опцию» среди многих других усилений своего оружия.

Стены Иллюзиона отразили отблески магии Витязя Белого Ордена, зал наполнился треском разрядов. Они заискрили под потолком. Учитель размял плечи и глубоко вдохнул, а затем вместе с воздухом вобрал в себя и молнии, бьющие вокруг.

Заглотил их, как грёбанный кит!

Над головой Галея вырос мерцающий рыцарский шлем с изображением орла и нимб из белых молний. Те засверкали, ударив в разные стороны. Жутко и величественно! Будто разбудили разгневанного Зевса или Перуна.

Только и это было не всё.

Вместо обрубка у Галея выросла вторая рука, полупрозрачная, но вполне рабочая.

— Сейчас мне покровительствует великий Бартл! Бог Войны, Бури и Правосудия! Защитник Стокняжья! — Голос учителя стал громким и грубым, в нём послышалось множественное эхо, глаза обрели мерцание. — Ты сам просил магию! Так получи её!!

Его гигантский меч рубанул пространство зала, сверкнув белым светом.

У меня не было шансов.

Наверное, ни у кого бы их не было.

Меня снесло с ног энергетической волной, и если бы учитель захотел, то зашиб бы меня с первого удара, но он решил посмотреть, на что я способен.

Значит, надо ему показать.

При атаке Галея мой Изъян сработал точно так же, как с чароитом. Часть удара мне пришлось стерпеть и принять на себя, но часть энергии моё тело отразило.

Меч в моей руке тоже вспыхнул молниями. Не такими крупными, яркими и мощными, как на мече Галея, но всё же похожими.

Увидев это, учитель опешил настолько, что замер и прошептал своим жутким голосом:

— Вот это опоссум…

Надо было видеть его лицо!

Не дожидаясь, пока он придёт в себя, я рванул в бой. Никаких гарантий, что эффект отражения продлится долго, у меня не было, поэтому ценилась каждая секунда.

Наши мечи сшиблись на середине Иллюзиона.

Стены вздрогнули, искры от молний метнулись в потолок, часть из них обожгла мне лицо. В отличие от Галея, я не обладал стальной кожей — это свойство мой Изъян не смог отразить, взяв лишь магическую силу оружия, которое меня ударило.

И впервые на вечно злой физиономии Галея я увидел воодушевление, интерес и… радость.

Да, это была радость. Самая настоящая!

У него даже рожа посветлела!

Он с азартом махал мечом и атаковал, а я уходил в оборону, порой пропуская удары, но это его не волновало. Он будто забыл, кто я такой. Забыл, что несколько минут назад он собирался проткнуть мне шею и успокоиться.

Его оружие искрилось белыми молниями всё ярче, они слепили и оглушали треском. Глаза орла на шлеме Галея сияли. Учитель быстро наступал, а я так же быстро отходил назад.

Иллюзион дрожал.

Моё поражение было близко. Я чувствовал, что силы иссякают, а Изъян слабеет, и вот настал момент, когда эффект отражения исчез.

Галей подпёр меня к стене, и мерцающее остриё его меча замерло у моего носа.

— Вот теперь ты постарался.

— Не совсем… — Я медленно опустил руку, разжал ладонь и уронил свой меч на пол.

Освободив правую руку, я точь-в-точь повторил все движения за тётушкой Дзи, когда она остужала мне воду в стакане, покрывая его стенки льдом. Сначала прочертил символ треугольника, затем сгрёб воздух пальцами, но никуда не направил, а оставил его в кулаке.

Символ треугольника был записан в ячейку атласа, поэтому должен был сработать.

Насколько эффективно — не знаю, но должен был.

На глазах изумлённого учителя моя правая ладонь покрылась льдом до запястья. Рукой в ледяной перчатке я и прикоснулся к острию меча, который всё ещё маячил у моего лица.

Поняв, что меня не обжигают молнии на клинке, я смелее обхватил его ладонью и отодвинул от себя в сторону.

Галей смотрел на это, и радости на его потной физиономии становилось всё больше.

— Не знаю, как ты это делаешь с истощённой магией, опоссум, но это впечатляет.

Лёд с моей ладони исчез быстро, не продержался и десяти секунд. От холода заныли кости и кожа, но мне было не до боли. Я впервые попробовал силу атласа на соляных знаках, и у меня получилось!

Учитель отступил назад, гася молнии на оружии и на своём астральном теле, а затем убрал оружие в ножны.

Я поднял уроненный меч и подал Галею.

— Спасибо, что одолжили своё оружие, учитель.

Убрав и этот меч в ножны, он еле заметно улыбнулся.

— Знаешь, что я тебе скажу? Тебе не подходит ни одна из известных Линий мага, потому что в тебе нет Знамения. Это факт. Это природа твоего астрального тела. Ты с этим ничего не сможешь сделать.

Я уже приготовился выслушивать отказ, но учитель добавил после небольшой паузы:

— Зато я понял, что с тобой делать.

Из уст Галея это прозвучало угрожающе.

— И что же? — спросил я напряжённо.

— Многие считают, что Знамение — это дар мага, — издалека начал он. — А вот я считаю, что Знамение — это граница, которую не переступить, хоть из кожи вылези. Если ты родился с определённым Знамением, тебе уже не стать магом другой Линии. Но ты… в тебе Знамения нет, а вот магию ты можешь возродить. Ещё как можешь. Ты ведь маг на самом деле, просто истощён, а это не приговор, раз ты жив остался.

Он уставился на меня в ожидании реакции, только я не совсем понял, что он имеет в виду.

— И что это означает?

— Ты ещё не понял? Вроде умным мне казался, — усмехнулся Галей.

— Серьёзно?

— С глупцом я бы и разговаривать не стал, — уже без шуток ответил учитель. — А теперь поясняю. В тебе нет Знамения, но можно возродить магию, а это значит, что в тебе не будет никаких ограничений по Линиям мага. Ты способен освоить все шесть Линий, и тебе нужно найти шесть учителей. С таким упорством, с таким талантом ты можешь стать величайшим магом Стокняжья, а, возможно, и всех Восьми Империй. У меня возникла идея, как возродить в тебе истощённую магию. Есть лишь один момент: ни один учитель в здравом уме не возьмётся тебя обучать.

Одной речью он зародил и погасил во мне надежду.

— Понятно, — мрачно ответил я. — Значит, все откажутся. И вы тоже.

Галей уставился на меня, вскинул брови и захохотал.

— А кто сказал, что я в здравом уме?..

Когда приступ его смеха прошёл, он добавил уверенным тоном:

— Скажи толстосуму Маямото, что Фуми Галей согласен на двадцать тысяч золотых. Пусть задействует свои связи и восстановит меня в статусе преподавателя в Международной Академии Линий. Отправимся завоёвывать столицу, опоссум. Но сначала тебе нужно хоть немного восстановить силу мага, и этим лучше заняться здесь, в отдалении, в местной школе. Никто не должен даже заподозрить, что ты Иномирец. А теперь рассказывай о себе всё, как есть. И, ради великого Бартла, не ври своему учителю.

* * *

Я рассказал ему всё.

О том, как сел на поезд до Тафалара; о том, как туда вошли неизвестные в балахонах и, скорее всего, это были чароиты; о том, как портал швырнул меня сюда, в деревню Ютака на окраине Стокняжья.

Рассказал и об отце, погибшем прямо на станции, и о матери, которой требуются маго-таны для поддержания жизни.

Рассказал о наставнике, который пытался меня убить лишь за то, что «родители лечили меня не так, как остальных магов», и за то, что во мне есть Изъян, природу которого я так и не могу понять.

Галей внимательно слушал и впервые не смотрел на меня, как на ничтожного червя.

В его глазах даже мелькнуло что-то на подобие сочувствия и уважения к моей стойкости.

— Значит, вот в чём дело, — сказал он, когда я закончил свой рассказ. — Ты хочешь попасть обратно в Тафалар и увезти матери наши промышленные батарейки?

— Да, — честно признался я. — Только Тафалар оказался совсем не тем городом, каким его описывают в Инструкции. Нам говорили, что это столица Стокняжья и находится она в княжестве Северный Нартон, что там маги из вашего мира предлагают работу и платят за свои Заказы маго-танами, а теперь…

— А теперь, — перебил меня Галей, — я расскажу тебе правду, парень. И после этого ты решишь, как помочь своей матери.

Я замер в ожидании.

Физиономия учителя стала мрачной и не предвещала хороших известий.

— Мне приходилось бывать в Тафаларе, — сказал он. — Это, конечно, не столица. Это город на границе Стокняжья и Котлованных Земель. Да, Тафалар находится в княжестве Северный Нартон, на западном краю Нартонской Долины. Но то, что ты называешь Заказами — вовсе ими не являются. Это опасная работа, за которую вам платят воздухом. Маго-таны не лечат, они лишь ввергают ваш мир в зависимость и медленно уничтожают его. А ваши люди, которые приезжают к нам, подвергаются обработке Жрецами, поэтому даже не помнят, что именно делали. Либо считают, что делали что-то другое.

— И что они на самом деле делают?

— А ты подумай.

— Их отправляют в Котлованные Земли?

— Молодец.

Галей опустил голову вместе с грузными плечами, будто под тяжестью ноши.

— Те, кто послабее, идут на корм упырям и ниудам, чтобы твари дольше не высовывались из котлованов. А те, кто посильнее, идут в отряды на границы, чтобы отбивать атаки. Ваши маги каждый день приезжают к нам на войну с котлованными тварями. И очень удобно расплачиваться за ваш труд обычными грошовыми батарейками, которые никак вас не лечат, а лишь порождают зависимость. Так бойцов и корма становится всё больше.

Меня будто к полу придавило.

Я даже ощутил ненависть к Галею, который так просто об этом говорил.

— Но почему… почему вы…

— Почему мы ничего с этим не делаем? Потому что никто не знает, что происходит. Нам врут точно так же, как и вам. Что такое Тафалар для обычных людей из моего мира? Это просто город наёмников солдат-иномирцев. К тому же, туда так просто не попадёшь — нужен пропуск, а его очень сложно получить. Тафалар подвластен главному Военному Дому Стокняжья. Однако не только ему. Свой вес имеют и военные других империй, потому что портал один на весь мир, а Котлованные Земли угрожают всем.

Я промолчал, переваривая информацию.

Получалось так, что военная элита из Восьми Империй обманывает весь мир. Точнее, два мира. И всё для того, чтобы иметь больше солдат на границе и… корма для упырей.

Вот тебе и заслоны Славной Сотни, и доблесть, на которой держится весь мир, как говорил Мичи.

— И не смотри на меня так, — бросил Галей. — Я и сам узнал об этом случайно, когда сопровождал друга-военного к границам западных княжеств, и мы заехали в Тафалар. Меня ужаснуло не меньше, чем тебя. Но что ты предлагаешь? Поднять восстание? Рассказать всему миру о том, что происходит? И что дальше? Да всем плевать на Иномирцев. Вас даже никто и не видел. Только военные. Зато ваши жертвы защищают нас от котлованных тварей.

Я смотрел на Галея и всё равно его ненавидел.

— Но если маго-таны не принимать, то что делать? Как излечить наш мир от имсо?

Учитель пожал плечом.

— Возможно, твой отец искал другой путь, но, как часто бывает, не дошёл до конца.

Когда я подумал об отце, голова опустилась сама собой.

Если бы он оставил хоть какие-то записи, хоть одну зацепку…

— Всю эту несправедливость мы обсудим позже, — добавил Галей. — Сейчас тебе нужно подумать о собственной судьбе. А вот потом, когда твоя сила будет иметь вес, тогда и поспоришь с устройством нашего мира. Пока ты никто, и тебя раздавят сразу, как только ты пикнешь. Так тебе понятно?

Он был прав.

Как бы мне ни хотелось думать иначе, но он был прав.

Всё, что я сейчас могу — это развивать в себе силу, чтобы иметь возможность добраться до Тафалара уже совсем в другом статусе. В таком, мать его, статусе, с которым все будут считаться!

— В-о-от, — кивнул Галей, внимательно наблюдая за мной. — Мне нравится выражение твоего лица. Кажется, ты собираешься подмять под свои интересы всю империю, господин Оками? Или все Восемь Империй?

— Я хочу, чтобы моя мать выжила и больше никогда не нуждалась в маго-танах. Вот, чего я хочу. А ещё я хочу найти тех, кто убил моего отца, и узнать, что нужно было чароитам у нас на станции.

Учитель нахмурился.

— Насчёт того, что они у вас на станции портала делали, я, конечно, ничего не знаю. Впервые слышу, чтобы из нашего мира хоть кто-то наведывался в ваш. Но ты должен знать, кто такие чароиты и откуда они появились. Это бывшие варвары. Люди без Знамения.

Я взялся за вспотевший лоб.

Галей открывал для меня всё новые подробности своего мира, и некоторые из них ошеломляли.

— Ты думаешь, император Искацин просто так издал указ «О крепостных»? — продолжил учитель. — Он боится варваров, потому что несколько лет назад один путешественник открыл источник фагнума в ледниках соседней империи Горный Озай. Фагнум — жидкость из того источника. И только те, у кого нет Знамения, могут его поглощать, обретая силу. Свет фагнума — это совсем другая магия. Она уродует человека, убивает его, чтобы возродить таких красноглазых тварей, которых ты видел. И варвары, вечно угнетённые люди, отправились к источнику. Они тоже захотели стать магами. Они не испугались даже смерти и уродства. Тогда император потребовал у соседей, чтобы те запечатали источник, но владыка Горного Озая отказался. Так и началась война, в которой многие варвары встали на сторону врага.

— Но ведь сейчас войны нет.

— Три года назад её завершила Славная Сотня, сто наших великих князей и их дружины. Источник фагнума захватили и запечатали, и теперь он тщательно охраняется, потому что уничтожить его нельзя. Горный Озай смирился с потерей источника и территории ледников. Ну а император сразу издал указ «О крепостных», и варвары подверглись гонениям. Но, как видишь, далеко не все чароиты были уничтожены. И у меня ощущение, что они что-то затевают, к чему-то готовятся. Не зря же потащились к вам на станцию.

Я задумался.

Да, всё это попахивало известной субстанцией. С такой силой, как у чароитов, любой захват выглядит вполне достижимым.

— Пока мы не особо преуспели в борьбе с чароитами, — мрачно добавил учитель. — Но тот, кого они будут бояться, станет ценнейшим воином для всего мира.

Он посмотрел на меня так, будто я что-то ему должен.

— Но пока ты всего лишь опоссум, — вдруг улыбнулся Галей и указал на мой пояс. — А теперь покажи мне то, о чём ты не рассказал. Свою тетрадку, в которой ты постоянно ковыряешься…