Эпизод 9

Маямото и Тарэта не сводили друг с друга глаз.

Седовласый толстяк-торгаш и размеренный молодой мужчина из духовенства. Наверняка, сложно было найти более противоположных людей.

— У вас в Духовном Доме разве не хватает других дел? — спросил Маямото. — Вот и займитесь своими делами. Я даже больше скажу: только что Торговый Дом Янамара предложил службу этому парню в рядах моих телохранителей. Дальновидность — мой конёк, Оракул Тарэта. Сам знаешь, торговать — не по сторонам зевать. Да и хороший товар долго не залёживается.

— О ваших базарных поговорках я наслышан, господин Маямото, и о ваших страхах перед чароитами, — нахмурился Тарэта, не меняя равнодушного выражения лица, будто всё мирское ему было чуждо. — И я понимаю, зачем вам этот парень. Однако есть один момент. Аргумент, я бы сказал. Именно этого юношу нельзя нанять для службы куда-либо без предварительной обработки в Духовном Доме. Он варвар, у него нет Знамения, и это я вижу даже издалека.

Маямото покосился на меня, потом снова глянул на Оракула и учителя Ма.

— Нет Знамения? А тогда чем же он чароита убил, по-вашему, господа жрецы и духопоклонники? Пальцем?

Учитель Ма поморщился.

— Разве это он убил чароита? Как он вообще мог применить магию? Это невозможно без Знамения. Есть хоть какие-то тому доказательства? Где правда?

Маямото набычился и процедил сквозь зубы:

— У правды всего два слова: либо «да», либо «нет». И этот пацан спас мою внучку от смерти — вот вам правда.

Его толстый палец указал на девушку в золотистом кимоно, вышедшую из укрытия среди многих других спасшихся гостей. Жених шёл с ней рядом и придерживал несчастную за плечи.

— И вообще, спасать её должен был жених, а не пацан в бамбуковой шляпе. — Маямото одарил Дэйчи Исиму гневным взглядом. — Я отменяю свадьбу! Родниться с трусами Дом Маямото не намерен!

От таких известий невеста со слезами кинулась обнимать возлюбленного, но его тут же оттащили от неё слуги Маямото.

— Нет, Дэйчи-и-и! — вопль девушки пронёсся над почерневшей площадью. — Я наложу на себя руки!

Её истерика никого, кроме ошеломлённого жениха, не интересовала.

Особенно самого Маямото.

Властный торговец решил, что род Исима не достоин породниться с Домом Маямото, и никто не стал перечить его слову, даже сам жених. Он лишь с гневом глянул на меня, будто именно я виноват в том, что его разлучили с будущей женой, отняли защиту и земли княжества Янамар.

Тем временем Оракул Тарэта молча направился в мою сторону, и пока он шёл, Лидия помогла мне подняться на ноги.

— Не попади в его руки, — прошептала она почти беззвучно.

Меня всё ещё жгло изнутри, но я смог удержаться прямо, не валясь в сторону.

Зелёные глаза Оракула внимательно оглядели меня и мою подпалённую одежду. Казалось, он изучал не только мою внешность, но и душу — от его взгляда бросало в холод.

— У тебя нет Знамения, юноша, — произнёс Тарэта, приближаясь ко мне. — Это очевидно. Ты не маг. Ты не ординар. Так кто же ты?

— Я маг, но Знамения не видно, — ответил я хрипловатым голосом, принимаясь врать по методу Мидори (то есть, верить в свою ложь): — Возможно, это врождённое уродство астрального тела.

Оракул сощурился, после чего неожиданно снял со своей шеи соляной амулет, только не белый, а чёрный.

Тёмную жемчужину на цепочке.

— Намекаешь, что я слеп и не вижу твоего Знамения? — Он сделал ко мне ещё несколько шагов.

— Это вы сказали, а не я.

У меня в глотке пересохло, но я не подал виду, что мне не по себе от его пристального взгляда, да и от других взглядов тоже. Все, кто сейчас вышел на площадь из укрытий, наблюдали за мной и Оракулом. Израненные и перепуганные гости обступали нас всё плотнее.

— Что ж, — кивнул Тарэта, — если ты сомневаешься в моём зрении, то уж в соляном амулете не станешь сомневаться. — Он подошёл к Лидии и подал ей свой амулет. — Прошу вас, госпожа Зернова, наденьте это на юношу и проверим, есть ли у него Знамение. Возможно, я его не увидел.

Старушка забрала вещицу, стиснула в кулаке и в могильной тишине направилась ко мне. Я невольно следил за её движением, будто отсчитывал шаги до эшафота.

Лидия так же медленно надела на мою шею амулет Оракула.

В её взгляде читалось сочувствие, но она ничего мне больше не сказала, зато моё желание сбылось странным образом: я надел-таки на себя соляной амулет. Только ничего не произошло.

Вообще ничего.

Никакого божественного озарения или света — я просто стоял с чёрной жемчужиной на шее, стоял точно так же, как и раньше: без каких-либо магических сил.

— Ну и что мы видим? — обратился Оракул ко всем, собравшимся на площади. — Ничего! Этот парень — варвар. И отношение к нему, как к варвару, а не герою. Он вас обманул.

Я тоже посмотрел на толпу.

Заметил там учителя Ёси, женщину с пудовыми кулачищами, а чуть дальше — и Мидори. Они молчали.

Против того, что на мне нет Знамения, все были бессильны.

— Кто подтвердит то, что именно этот мальчик убил чароита? — спросил Оракул. — Я даю слово главы Духовного Дома Янамара, что если найдутся высокопоставленные свидетели, которые видели подвиг этого юноши своими глазами, то я разрешу ему остаться свободным без разбирательств.

Лидия тем временем сняла с меня амулет и отдала обратно Оракулу. А тот, выждав секунд десять, обратился к учителю Ма:

— Забирайте его. Свидетелей нет.

И вдруг в гробовой тишине площади прозвучал громкий голос Маямото:

— А меня ты в расчёт не берёшь, господин Тарэта? Я достаточно высокопоставленный для того, чтобы свидетельствовать? Мы с тобой на равных в Янамаре. Выше нас только Князь.

Оракул ничего не сказал, зато посмотрел на Маямото так, будто мысленно уменьшал его до размера мухи и размазывал пальцем. Но толстяку, конечно, было плевать.

— Именно этот парень убил чароита, применив силу собственной магии, — добавил он. — Мне неизвестно, почему у него нет Знамения, и с этим будут разбираться другие люди, Оракул. Не вы. А у вас есть свои дела, насколько мне известно. Например, с почестями и божественными отпеваниями похоронить погибших…

— Одного свидетеля мало, — перебил его Оракул. Его голос остался равнодушным, а вот лицо потемнело. — К тому же, вы заинтересованы в том, чтобы заполучить парня на службу. Вы сами об этом объявили. Этим вы отрезали для себя путь свидетеля. А вот если бы незаинтересованные и высокоранговые маги подтвердили то же самое, тогда другое дело.

Маямото поморщился, недовольный таким раскладом.

Неожиданно руку подняла учитель Ёси.

— Я маг и Страж ранга Алмазный Щит! И я тоже свидетель, господин Тарэта! И готова поклясться на алтаре богини Виры, что видела, как этот парень убил чароита, использовав ответный свет фагнума!

Я даже удивился.

Как бы Ёси ни сочувствовала варварам, она никогда не позволяла себе вступаться за них открыто, а тут даже готова поклясться на алтаре своей богини.

За ней руку подняла и Лидия.

— Я маг и Целитель ранга Врач Трёх Богов! И я свидетель! Этот юноша прогнал чароитов. Именно его они испугались, и я готова поклясться в этом на алтаре богини Некры!

Затем руку поднял мужчина на летающем кресле.

— Я морской маг ранга Чёрный Трезубец и прибыл с Островной Империи Каталина! Мать Морей Матамару не даст мне солгать. Я своими глазами видел, как этот мальчишка убил чароита, отразив смертельный свет фагнума! Этот парень носит в себе ценный дар, какой не носит никто из нас! Ни один маг, ни в одной из Восьми Великих Империй!

Руки всё понимались и поднимались.

Высокоранговые гости один за другим подтверждали увиденное и клялись своим богам.

И судя по физиономии Оракула Духовного Дома, аргументов против он не нашёл.

Мидори слушала людей и всё шире улыбалась, глядя на меня во все глаза. Лишь присутствие высокопоставленных магов мешало ей броситься ко мне от радости.

— Что ж, — прищурился Оракул, — под давлением свидетелей я оставляю этого варвара свободным. Пока что.

Маямото ухмыльнулся, наблюдая, как утёрся его недруг.

— Однако, есть момент, — вдруг добавил Тарэта и тоже ухмыльнулся. — Аргумент, я бы сказал.

Улыбка тут же сошла с лица толстяка, а Оракул продолжил:

— Этот парень не может служить ни одному Дому-Династии Стокняжья, не пройдя обучение на одной из Линий мага. Он ведь маг, как вы утверждаете. Только ни один учитель не сможет определить, по какой Линии его обучать. И знаете почему, господин Маямото? Потому что у парня нет Знамения.

Толстяк сжал кулаки.

— Я найду ему такого учителя, который определит его Линию мага без Знамения!

— Да что вы? И где же вы найдёте такого великого учителя?

Маямото вытянул руку и указал в сторону.

— Я уже его нашёл!

Все повернули головы туда, куда он показывал — на единственный уцелевший стол, где, по-прежнему обнимая тарелку с тушёным мясом, похрапывал учитель Галей.

Однорукий пьяница даже не услышал, что здесь творилось. Он храпел так, что тарелка рядом с ним содрогалась, как и весь стол.

Ну а мне сразу вспомнился момент, как Галей приставляет меч к моей шее, вспомнился его злобный взгляд и желание прирезать на месте.

Кажется, не у меня одного холодок пронёсся по спине: Мидори тут же перестала улыбаться, а учитель Ёси и Лидия побледнели одновременно.

— Да вы шутите, господин Маямото? — вскинул брови Оракул.

— Я не люблю шутки, и все это знают, — твёрдо заявил толстяк. — Учитель Фуми Галей возьмётся за этого парня и за две недели определит его Линию мага.

— Что ж. Две недели — это приемлемый срок. Я подожду. Я терпеливый, вы же знаете. Но если Галей за указанный срок не определит Линию мага у этого мальчишки, то ему прямая дорога в Духовный Дом Тарэта, и с этим вы уже ничего не сможете сделать, уважаемый господин Маямото. Всё, что вы сказали, было объявлено при свидетелях. А теперь предоставим последнее слово самому герою. Для начала, он обязан хотя бы представиться.

Главы обоих Домов перестали давить друг друга взглядами и резко обернулись на меня, будто наперегонки.

— Из какого ты рода, юноша? — спросил Тарэта.

Это был самый сложный вопрос, ответ на который мог либо помочь мне, либо вбить последний гвоздь в крышку моего гроба.

— Скажу только тому, к кому пойду на службу, — ответил я, набивая себе цену.

— И к кому же ты пойдёшь? — продолжил допрос Тарэта. — Предлагаю идти в Духовный Дом Янамара, выбрав жизнь после обработки памяти и воли. По закону, тебе будут доступны вечный приют и защита своего хозяина. Ты будешь знать смысл своего существования до самого последнего дня. Оттого жизнь твоя будет спокойной и гармоничной.

— А я предлагаю проверку у Галея и дальнейшую службу в Торговом Доме Маямото, — высказался в свою очередь толстяк. — Предлагаю путешествия по всему Стокняжью и, если повезёт, обучение в столице. Зато не предлагаю спокойной и гармоничной жизни. Да и вряд ли ты узнаешь смысл своего существования до самого последнего дня. Никакой гармонии, пацан. Куплей да продажей стоит мой Торговый Дом, а в шумном месте торговать лучше, сам понимаешь.

Они будто на рынке меня покупали.

Оба догоняли свои интересы, и в их давнюю вражду лезть мне не хотелось, но выбора всё равно не было.

Из двух зол я выбрал меньшее. Мне нужна была защита, а где её получить, если не в одном из Домов-Династий? Особенно порадовала фраза «путешествия по Стокняжью». С такой возможностью я смогу добраться и до Тафалара.

— Ничего не обещаю, но поговорю с господином Маямото, — ответил я.

— Вот и славно, — кивнул толстяк. — Пацан правильно рассуждает. Он смекает в ценности моего предложения. Уж я-то знаю, что если предлагать ничто, ничего и не купишь. А я предлагаю хорошую сделку.

Оракул, конечно, ожидал от меня такой ответ, поэтому нисколько не огорчился.

— У тебя две недели, юноша, — сказал он и направился прочь с площади. — Учитель Ма присмотрит за тобой.

Это прозвучало как угроза.

Учитель Ма одарил меня красноречивым взглядом, развернулся и проследовал за своим Оракулом.

* * *

Несколько часов спустя я сидел за столом в доме старосты деревни.

И относились теперь ко мне совсем иначе.

Пока Маямото приносил глубочайшие извинения гостям и распоряжался об их транспортировке на единственном уцелевшем верхолёте, который принадлежал старосте, я успел привести себя в порядок.

Личный врач главы Торгового Дома обработал мне царапины, ещё раз прошёлся по ране от удара светом чароита, а заодно залечил обмороженные ноги.

Чтобы помыться и переодеться, мне даже предложили двух служанок-варваров.

Молоденькие девушки-близняшки были готовы сделать всё, чего бы я ни пожелал. Полное отсутствие воли; две стёртых личности с одной функцией — служить хозяину и его гостям.

Отказавшись от их услуг, я залез в круглую каменную ванну и с большим удовольствием смыл с себя копоть, грязь и пот, после чего переоделся в свежее кимоно, явно более дорогое, чем у Мичи.

Свой блокнот я снова спрятал под поясом, хорошо его закрепив.

Не сказал бы, что жизнь налаживалась, но то, что меня сейчас не пытались убить или промыть мне мозги — уже хорошо. Только Маямото пока даже не догадывался, что я не умею управлять собственным Изъяном, который ему так понравился. А ещё предстояла встреча с Галеем, и при мысли о нём у меня мороз по коже пробегал.

Наконец Маямото закончил свои дела, вернулся и уселся за стол напротив меня.

Только он и я.

Никаких лишних ушей, никаких слуг, даже старосту и его семью выдворили из их собственного дома.

— Ну а теперь давай-ка поговорим начистоту, парень, — начал Маямото. — Говори правду. Тот, кто правдой живёт, тот и дольше живёт. Ты меня понимаешь?

Любитель «базарных поговорок» сидел такой же чистый и причесанный, как и я. Его успели помыть и переодеть, и в отличие от меня, он воспользовался-таки услугами девушек-близняшек.

Мне пришлось ждать его около часа.

За это время я успел поесть и обдумать свои дальнейшие действия в новых обстоятельствах.

— Ну и что это было? — толстяк откинулся на спинку кресла и закурил сигару, украшенную письменами, выпустив ядовито-зелёный магический дым. — Как ты всё-таки убил чароита?

Я посмотрел Маямото в глаза.

— Особым навыком, который вряд ли кому-то подвластен, но, признаюсь, его нужно оттачивать, — ответил я без конкретики.

— Это всё, что ты скажешь? Что-то коротковато.

— Это правда, а она короче лжи и дороже золота, сами знаете. Тот, кто правдой живёт, тот и дольше живёт. А я хочу жить.

В глазах Маямото мелькнул азарт. Поговорки он любил.

Мужчина снова затянулся зелёным дымом.

— А ты мне нравишься. Но скажи-ка, почему на тебе нет Знамения? Откуда ты и из какого рода?

Пришлось снова врать по методу Мидори.

— Возможно, это некое уродство моего астрального тела, не знаю. Родом я из Северного Нартона, из маленькой деревушки, но я бы не хотел называть из какой именно. Не хочу, чтобы до чароитов дошла эта информация, и они начали мстить моей матери. Поэтому можете считать, что я сам по себе. Зовите меня просто Волк. Если вы действительно гарантируете мне то, о чём сказали при свидетелях, то я готов обсудить сроки и суть моей работы на Торговый Дом Янамара.

— Хм, — нахмурился Маямото. — Волк? Как дух-волк Оками, который заглядывает в людские сердца? Но знаешь, парень, у меня так не принято. Мне нужно знать, кто твои родители.

— Они Целители. Отец погиб, поэтому я бы не хотел рисковать ещё и матерью. У вас ведь тоже есть мать.

— Была… — Толстяк задумался. — Твоё желание защитить мать мне понятно. Это долг любого мужчины, достойного называться сыном. Однако и ты пойми меня. Как мне доверять тебе, если я не знаю, кто ты такой?

— Думаю, больше о верности говорят дела, а не происхождение. Сегодня вы заступились за меня, спасли от обработки в Духовном Доме Тарэта, и я вам благодарен. Я понимаю, что вы бы не сделали этого, если бы не заинтересовались моим даром. В конце концов, всем нам что-то нужно.

Маямото опять затянулся и выпустил из ноздрей зелёный дым.

— Пока я присматриваюсь к тебе, господин Волк-Оками. О доверии говорить рано. Любое твоё движение в мою сторону охрана сочтёт за нападение и уничтожит тебя одним ударом. Да и сам я непростой маг, иначе не стал бы главой Дома. Однако ты мне интересен, не буду скрывать. У меня нюх на перспективных бойцов, а ты не просто перспективный. Ты уникальный. Никогда не видел, чтобы хоть кто-то из магов смог покорить свет фагнума без его пожирания и смерти. Но сначала поговорим с Галеем. Только после его вердикта обговорим условия нашей сделки.

Я ничего на это не ответил.

Во-первых, надо было сначала разобраться, что такое «фагнум», кто такие чароиты, и почему они приходили к Маямото. Во-вторых, сам он уже сказал всё, что хотел, да и сделки ещё нет.

Но я всё же спросил:

— Почему вас искали чароиты?

Не стал добавлять, что слышал обрывок его разговора с красноглазыми, когда он отнекивался от краденной партии фагнума.

— Все дела обсудим только после того, как ты разберёшься с Галеем, — отрезал Маямото.

Он приподнял руку, и дверь тут же сдвинулась.

В зал ввели учителя Галея.

Взлохмаченный и воняющий ядрёным перегаром, он еле держался на ногах. Придержав ещё не протрезвевшего мужчину, слуги усадили его за стол и поклонились хозяину.

— Маямото-кин.

Тот кивнул им, и они удалились.

Галей всмотрелся в наши лица осоловелыми глазами.

— Ну и чего?

— Торговый Дом Янамара предлагает тебе службу, господин Галей, — без прелюдий начал Маямото. — Тебе ведь нужны деньги? Ты весь в долгах. А долги помнит не тот, кто берёт, а тот, кто их даёт. И скоро заёмщики придут к тебе не с требованиями, а с оружием. За такие долги забирают жизнь. А у тебя дочь…

— Приёмная, — буркнул Галей. — И она не отвечает за мои долги. За них отвечаю только я.

— Ну тогда тем более. У меня есть два варианта, оба хорошие. Первый. Ты определяешь Линию обучения вот у этого парня. Срок — две недели. Потом получаешь сотню золотых брумов и свободен. Второй вариант. Ты не только определяешь Линию обучения этого парня, но и отправляешься вместе с ним в столичную академию хотя бы на подготовительный курс. Ты ведь раньше преподавал в той академии, и я помогу тебе восстановить статус, у меня есть связи. Сделай из этого парня такого бойца, который будет внушать чароитам ужас! Срок — полгода. За это ты получишь десять тысяч золотых брумов. Как видишь, я готов вложиться.

Я слушал Маямото и понимал: он действительно готов вложиться, а это значило, что с чароитами у него большие проблемы, и он надеется, что я их потом для него разгребу.

Галей перевёл взгляд на меня.

Он будто даже протрезвел — на его мятом и потном лице проступила злоба. Учитель меня откровенно ненавидел.

— Нет, Маямото, — отрезал он. — Даже не подсовывай мне этого опоссума. Я лучше отрублю себе вторую руку, чем буду обучать его. А со своими долгами я сам разберусь. Мне не нужны подачки от торгашей.

Галей встал, развернулся и совершенно ровным шагом трезвого человека направился к дверям.

Маямото побагровел — он не привык, чтобы ему отказывали.

Он грузно поднялся и уже открыл рот, чтобы пригрозить уходящему учителю, но я резко вскинул ладонь, прося его о молчании — а точнее, грубо заткнул на полуслове.

От моей наглости Маямото опешил.

Как только Галей вышел, толстяк уставился на меня и процедил:

— Сейчас ты на волосок от того, чтобы лишится головы.

— Извините, господин Маямото, но позвольте мне самому разобраться с учителем Галеем. Вы его не уговорите всё равно, тогда зачем перед ним унижаться?

— Но ты ведь понимаешь, что именно Галей должен определить твою Линию мага. Так было договорено с Оракулом, да ещё и при свидетелях. Кто бы знал, что этот пьяница откажется.

— А почему вы именно на него указали? Почему не на учителя Ёси, например?

Маямото уселся обратно в кресло.

— Потому что Галей — лучший. Он Витязь ранга Белый Орден, а это высочайшая ступень по Линии Витязей. Когда он работал в столице, то обладал ещё и званием Сановный Наставник, к нему приезжали обучаться из всех восьми империй.

— И что с ним случилось?

— Никто не знает. Галей просто уволился и уехал сюда. Теперь мы видим его таким, каким видим. Пропойцей, живущем в лачуге. Без семьи и уважения к самому себе.

Я нахмурился.

Никогда бы не подумал, что буду решать задачу, как заполучить однорукого пьяницу в учителя, пусть даже на две недели. Теперь от этого зависело, отстанет от меня Оракул или продолжит выискивать по всему Стокняжью, даже если я сбегу.

Нет, тут должно быть всё официально, чтобы не подкопаться.

— Я найду подход к Галею.

Маямото сощурил маленькие глазки.

— И что же ты собираешься делать? Денег он не возьмёт.

— Для начала расскажите, кто его приёмная дочь.

* * *

На следующий день, ближе к обеду, я отправился к одной из торговых лавок.

Она называлась «Сладкая Ютака».

Путь к ней мне с большими почестями показали местные жители — сам бы я вывеску всё равно не прочитал: иероглифы не были моей сильной стороной (вообще никакой стороной).

Лавка стояла закрытой.

Она только готовилась к открытию, но хозяева находились внутри. К ним — то я и пришёл. Открыл низкую плетёную калитку и подошёл к крыльцу.

Когда я только собрался занести руку, чтобы постучать в дверь, колокольчик над головой зазвенел и сменил цвет с красного на зелёный.

Через несколько секунд дверь сама отворилась, и я вошёл в светлое помещение, очень красиво украшенное: с потолков свисали голубые фонари, а на стенах пестрели рисунки орнаментов с цветами, горами и листвой.

Витрины были пустыми, но на одной из полок стояла стеклянная чаша с печеньем в форме глазированных шариков.

— Ох, господин! Простите, но мы откроемся только завтра! — Ко мне из подсобки вышла женщина с приветливым и красивым лицом.

Я бы назвал её женщина-тростинка.

Тонкокостная, хрупкая, в бордовом кимоно и косынке. Она вытерла руки о передник и поклонилась.

— Вы ведь за сладостями?

Я покачал головой.

— Нет, госпожа Арадо, я пришёл к вашей дочери.

Радушие на лице женщины сменилось странным выражением: то ли она забеспокоилась, то ли рассердилась.

— Простите, но она не будет служить на Маямото. Меня сегодня ночью не было дома, я приехала только утром, но мне рассказали, что случилось на свадьбе. И о вас рассказали. По деревне слухи расходятся очень быстро. Я знаю, что вы спугнули чароитов, а потом сам Маямото предложил вам службу. Вы совершили подвиг, Оками-кин, и мы все вам благодарны.

Она снова поклонилась, с большим почтением.

Женщина назвала меня «Оками». Ещё и суффикс «кин» добавила, а это, как я понял, выражает в Янамаре глубокое уважение. Тут же вспомнился мой разговор с Маямото. Это ведь он сравнил меня с духом-волком Оками.

Н-да. По деревне слухи, и правда, быстро расходятся.

— Только прошу вас, не впутывайте мою девочку, — добавила женщина. — Она вчера и без того еле спаслась. Бедняжка так напугалась, что всё утро плакала от ужаса.

Я всё-таки не удержал брови на месте.

Мидори… что делала? Плакала от ужаса?

Такое не укладывалось в голове.

— Я пришёл лишь поблагодарить её, госпожа Арадо, — ответил я, делая голос мягче и чуть склоняясь в благодарном поклоне. — Ваша дочь спасла мне жизнь, когда атаковала чароита и отвлекла его на себя. Она очень храбрая.

Женщина распахнула глаза и с неверием уставилась на меня.

— Моя Мидори? Да она же совсем слабенькая. Какая храбрость, вы что? Девочка даже драться не умеет и боится пауков до обморока!

Кажется, мы говорили о двух разных Мидори.

— Могу я увидеть её, госпожа Арадо?

Женщина нервно вытерла руки о передник и позвала дочь, оглянувшись на подсобку:

— Мидори! Господин Оками оказал нам честь! Выйди, милая!

Спустя минуту в зал вышла Мидори, и, увидев её, я понял, что при матери девчонка действительно вела себя иначе.

Сейчас это была Мидори-Хорошая-Девочка, Мидори-Наивная-Простушка, Мидори-Которая-Не-Знает-Что-Такое-Бомбы…