Глава 10
Сегодня я бы точно опоздала на занятия, если бы не мой пушистый будильник – адхар всея Элэйе собственной персоной. Рассказать кому, не поверят.
Правда, недосып был связан с ним же – посреди ночи спала концентрация на коконе вокруг одувана, и как только он почувствовал, что держать собственный щит становится тяжело, попросил о помощи. В результате некоторое время пришлось пободрствовать.
А сейчас Кузя сосредоточенно топтался лапами по моим щекам:
– Лавена, вставай, ты должна непременно успеть на завтрак.
Вот мой кот никогда себе таких вольностей не позволял. Этими лапами по полу и этими же лапами по лицу.
Это не гигиенично!
– Кузя, не надо меня так будить, – проворчала я, не желая открывать глаза.
Эх, насколько было бы приятнее просыпаться от нежного поцелуя.
– Могу тебе это устроить, – вдруг прозвучал над ухом знакомый голос.
Я взвизгнула и в мгновение ока очутилась за комодом: сверху на одеяле невозмутимо возлежал Арвен. Слава Богу, хотя бы в полном магистерском обмундировании, включая мантию и даже сапоги.
– Кузя, я всё понимаю, но второй раз это уже не смешно!
Вот ведь противная матрёшка! Не только мысли читает, но ещё и воспринимает их как руководство к действию.
– Разве не смешно? Не знаю, не знаю. Выглядишь ты сейчас весьма-а забавно, – хитро улыбнулся адхар в виде куратора-боевика.
– Кузь, я тебя прошу, не делай так больше. Пожалуйста.
– Ну, хорошо, хорошо. Уж и пошутить нельзя, – проворчал мужчина, усаживаясь на кровати, и тут же перевоплотился в кота, – иди уже, собирайся на учёбу.
***
– Вместо общей теории магии у нас сегодня вводное занятие по новому предмету. Для начала познакомимся. Моё имя Миллин, но прошу называть меня ири чародей и только так, – очень строго возвестила симпатичная девушка с кафедры.
Она старалась говорить и выглядеть внушительно, изображала важную важность, но светлые волосы, закрученные в клубочек, вьющиеся и топорщащиеся во все стороны, создавали эффект сияющего ореола – ангелочек, да и только, – а изящные черты лица и нежный голос лишь добавляли милоты. Миллин делала всё возможное, чтобы компенсировать природную мягкость и красоту напускной серьёзностью, но получалось плохо.
– Тебе не кажется, что у ири чародея сегодня первый день в качестве преподавателя? – тихонько прошелестел мне на ухо не-ангел, насмешливо выделив ранг девушки.
Но Миллин его услышала.
– Я так понимаю, студент, вы хотите, чтобы знакомство началось с вас? Имя? Виды магии? Maktuarma[32]?
Не-ангел вальяжно поднялся:
– Форрад Футеки, ири чародей. Менталистика и огонь, ири чародей. 55, ири чародей.
С каждой последующей фразой преподаватель мрачнела всё больше. Вот спрашивается, зачем он так? Не может не нарываться, что ли?
– Думаю, Форрад, вас развлекут плюс десять дней имперской отработки. Садитесь.
– Благодарю, ири чародей, – усмехнулся парень, хлопаясь на скамейку.
Его ничуть не расстроило наложенное наказание.
– У тебя сколько кругов имперской отработки? – тихо поинтересовалась я.
– Двадцать один, конечно, – беззаботно улыбнулся не-ангел, – как и у большинства собравшихся здесь.
Меня так и подмывало выяснить причины его оптимизма, но отнюдь не дружелюбный взгляд Миллин, направленный на нас, остановил. Пожалуй, поговорим в другой раз.
– Есть кто-нибудь с прикладной магией? – ещё строже спросила чародей, перенеся, наконец, внимание на остальную аудиторию.
В конечном итоге, на наш курс набралось сорок восемь человек, из которых всего двенадцать – девочки. Но в двух номерах всё же пришлось заселиться по двое, так что желание навязчивой дежурной, мечтавшей о соседке (кстати сказать, её звали Сельма), исполнилось.
Сейчас добрая половина первокурсников показательно скривились, услышав вопрос Миллин. Это же надо, какое тут пренебрежительное отношение к прикладной магии. А появись прикладная-бытовая магия в нашем мире, цены б ей не было…
Встала единственная девочка. За эти дни я худо-бедно, но успела перезнакомиться со всеми однокурсницами, а её не довелось встретить даже в столовой. С блёклыми волосами, собранными в низкий хвост, маленькими блестящими глазками и вздёрнутым носом-кнопкой она почему-то напоминала юркую мышь.
– Меня зовут Нита Линар, ири чародей.
– На нашем факультете есть ознакомительный предмет «Основы прикладной магии», но тебе предстоит изучать её углублённо. Так что будешь посещать некоторые занятия на Факультете Прикладной Магии. Куратор всё объяснит. Ещё какая магия есть?
– Воздух, ири чародей, – с достоинством сообщила девушка.
– И всё? – Мышка кивнула.
Жиденький хвостик тревожно взметнулся вверх.
– Сколько maktuarma?
– 23, ири чародей.
– Хорошо, садись. А с одной магией кто-нибудь есть?
Под сдержанный, но отчётливо язвительный шёпоток аудитории поднялся высокий темноволосый парень с поступления. Охотник, как я его тогда назвала. Мантия не скрыла мощное телосложение, скорее, даже подчеркнула – вот это, что называется, настоящий богатырь.
– Тунор Ставорд, ири чародей.
– Какая у вас магия?
– Огонь, ири чародей.
– Сколько maktuarma?
– 95, ири чародей.
Теперь вся аудитория дружно ахнула и изумлённо загудела.
Кроме меня, разумеется. Я-то не в курсе, сколько там чего много, а сколько – мало. После моих испытаний подручник назвал цифру 50, но что она означает? К тому же, у иномирянин-то всё иначе... Я на всякий случай проверила, как поживает мой бесконечный резерв – вроде, всё в порядке, концентрация на должном уровне. В очередной раз спасибо Джетону за науку.
– Ничего себе, вот это да, – присвистнул не-ангел и зашептал мне на ухо, приблизившись чуточку ближе, чем требовалось, – если сумеет развить резерв до максимума, ему разрешат сдавать на магистра даже с одной магией. Большая редкость!
Интересно, что бы он сказал, узнав о моём maktuarma?
– А максимум – это сколько? – чуть отодвинувшись поинтересовалась я, косясь на Миллин, которая явно была недовольна поведением всех студентов, но смотрела опять на нас с Форрадом.
– 120.
Призывая к дисциплине, преподаватель постучала по столу кончиками пальцев, но вместо цоканья ноготков мы услышали звук, напоминающий раскаты грома. Спасибо, хоть молния не ударила.
Зато все мгновенно замолчали.
– Поздравляю, Тунор, – сдержанно прокомментировала чародей, – но вам придётся работать больше других, чтобы подчинить и развить эту силу. Зато и перспектив больше, – она махнула парню рукой, и тот сел, – может быть, у кого-то есть три магии?
Встали я и второй парень с поступления. Субтильный, с пепельными волосами, собранными в хвост, и глазами-льдинками. Мантия ему очень шла – теперь бы я назвала его не зажиточным горожанином, а потомственным аристократом.
Надо же, как мы дружно, все вчетвером угодили на Боевой. И сейчас умудрились так же дружно отличиться. Правда, каждый по-своему.
– Вы же Фелицина? – я удивлённо кивнула, – вас мой вопрос не касается. Магия Смерти не имеет отношения к нашему факультету, ею будете заниматься с некромантами.
По рядам вновь пошёл гул удивления. Похоже, ещё не все однокурсники знали о первой в мире боевичке с магией Смерти. Ха-ха три раза.
– Как вас зовут, какие магии? – обратилась чародей к парню.
– Мильт Кордон, ири чародей. Вода, Воздух, Земля-Металл.
– Чистый стихийник. Замечательно. Сколько maktuarma?
– 12, ири чародей.
Первокурсники захихикали.
– Тишина, – вновь стукнула по столу Миллин, на этот раз ладонью, и мы вздрогнули от чувствительного удара по перепонкам. Интересно, что у неё за магия такая?
– А с каким минимальным резервом берут? – тихо спросила я у Форрада.
– 10.
Но ведь не самый минимум. Чего они так реагируют-то? Проницательный Форрад ответил на мой невысказанный вопрос:
– Чем больше магий, тем сложнее развивать резерв. Но нет ничего возможного. Всё зависит от усердия.
Я покосилась на не-ангела. Смотрю, он много знает… И всего-то второй день учёбы, вроде как, особо неоткуда. [33]
– Прошу встать всех, у кого maktuarma не больше 15.
Снова поднялся Мильт. И только он один.
– Садитесь, студент Кордон, – кивнула ему Миллин, – Тогда встаньте те, у кого maktuarma до 40 единиц.
Загрохотали парты, потому что на этот раз поднялись почти все. Собственно говоря, остались сидеть «ты да я, да мы с тобой»*(*слова песенки из фильма «Тихие троечники»), то бишь я, Форрад и Тунор.
– Значит, с исходными данными каждый из вас после обучения должен выдержать испытания, как минимум, на ранг чаровника. Это хорошо. И у каждого из вас есть хотя бы одна стихийная магия. По крайней мере, так написано в отчёте.
Миллин выразительно помахала взятой со стола тетрадью. Народ сдержанно подтвердил сказанное, бросая подозрительные взгляды друг на друга – пока что никто не мог понять, к чему ведёт наша прекрасная юная преподаватель. Но заинтриговать аудиторию она сумела, это уж определённо.
– Садитесь.
Все с видимым облегчением опустились на свои места.
– У вас, наверно, возник закономерный вопрос – зачем я всё это спрашиваю? А дело вот в чём. Я поступила на Факультет Боевой магии с десятью минимальными maktuarma, – по аудитории прокатился приглушённый вздох изумления, – и только потому, что у меня три магии. Такие же, как у Мильта, – девушка деловито кивнула парню.
А длинноволосый блондин смотрел на преподавателя взглядом, в котором смешались надежда, недоверие и, кажется, зарождающееся обожание.
– И если ещё пару кругов назад я могла рассчитывать в лучшем случае на ранг чаровника, то сейчас, как видите, я чародей с maktuarma 45 единиц. А с сегодняшнего дня и у вас есть все шансы вырасти так же.
Последняя фраза произвела эффект магического заклинания: в одно короткое мгновение от моих сокурсников остались только уши, впитывающие каждое слово Миллин. А просторная аудитория превратилась в оригинальную выставку этих самых ушей: аккуратных и топорщащихся, маленьких и вареникообразных… Причём у Мильта они были красными от смущения.
– Что такое ранг мага? Это уровень maktuarma плюс определённые знания и умения. А что такое maktuarma? Это единица силы мага, которую можно развить. После окончания первого курса студент Академии обязан пройти испытания для получения ранга, а затем, каждый последующий курс подтверждать или улучшать его. Случаи, чтобы маг получил ранг на третьем, например, курсе, и не смог подтвердить его на выпускном экзамене, единичны. Причём! – тут Миллин, заостряя наше внимание, подняла вверх так и не выпущенную из рук тетрадку, – Кто-то учится до выпускного в ранге окудника, а кто-то уже на втором курсе получает ранг чародея. Почему? Всё упирается в maktuarma.
Уши однокурсников и мои собственные подросли ещё чуть-чуть. А чародей, очень довольная тем, что сумела полностью завладеть вниманием аудитории, продолжала:
– Будучи студенткой с мизерной силой, я всё свободное время посвящала поиску способов, как быстрее развить maktuarma до максимальных величин. И представляете, в позапрошлом круге мне это удалось!
Миллин обвела нас победоносным взглядом, и наконец, улыбнулась, добавив к льющемуся из окон солнечному свету ещё один, не менее яркий лучик. Напускная строгость окончательно испарилась, явив миру, вернее, одному конкретному первому курсу, человека, страстно увлечённого своей работой.
И откровенно гордящегося полученным результатом.
Улыбка многократно приумножила и без того не слабую привлекательность девушки, и это заметила вся мужская часть аудитории. По рядам прошёл возбуждённый шёпоток, Форрад тоже шкодливо улыбнулся и поцокал языком.
Как хорошо, что он не скрывает особенности своей натуры. И не дай Бог в такого влюбиться! Это была бы настоящая катастрофа.
– За шестой и седьмой курс я сумела развить maktuarma до нынешнего уровня, – сияя почище новогодней ёлки, рассказывала между тем чародей, – Мой опыт был проанализирован ведущими магами Гильдии Боевиков, и принят к введению в экспериментальное обучение. У вашего курса есть возможность стать настоящими первооткрывателями! Если мы выявим положительную динамику в росте maktuarma, дальше все студенты боевого факультета будут заниматься по новой системе. Единственное условие – принять участие в эксперименте смогут лишь те, кто добровольно даст клятву на крови.
Я думала, народ обрадуется, ведь перспективы-то открывались очень даже ничего. Но последние слова преподавателя понравились не всем, ребята начали активно переглядываться и громко шушукаться. Кто-то, как Мильт, улыбался до ушей, упиваясь грядущими возможностями. Но были и такие, кто, напротив, недовольно кривились и скептически качали головами.
Руку подняла моя старая знакомая Сельма.
– Но, ири чародей, разве мы обязаны перед обучением давать дополнительные клятвы? Почему нам ничего не сказали на распределении? О таких вещах должен предупреждать декан факультета.
Улыбка Миллин погасла, и вокруг будто чуточку потемнело...
– У первого дня занятий совершенно иные цели, – спокойно объяснила она, – общее знакомство с факультетом, представление преподавательского состава и назначение кураторов. Да и программу приняли лишь вчера вечером.
– Тогда позовите, пожалуйста, декана! – не унималась заноза-Сельма.
Какое счастье, что мне не придётся жить в одних апартаментах с этой барышней!
– Папа предупреждал, что клятва на крови – слишком серьёзное дело. Я не буду принимать её, если кто-то из вышестоящих магов не подтвердит ваши полномочия, ири чародей.
И как важно говорит-то, ой-ё… Вот тут Миллин посуровела окончательно.
– Хорошо, садитесь, студентка. К сожалению, мне придётся самой сходить за деканом, а вас запечатать в аудитории с помощью магии. Новая методика обучения – это секретная информация, о которой не должен узнать никто из посторонних. Надеюсь, вы посидите спокойно, возражений нет?
И когда едва усевшаяся на место Сельма, дёрнулась, чтобы снова подскочить, угрожающе процедила, глядя той в глаза:
– Плюс один зидар имперской отработки тому, кто откажется подчиниться.
Сельма заметно съёжилась – сообразила, видать, что шутки кончились, – и промолчала. Больше протестующих не нашлось. Тогда чародей грустно улыбнулась (на этот раз её улыбка не принесла ни радости, ни тепла) и вышла.
Нда-а. Человек им добра хочет, а они...
– А давайте проверим, может быть, получится выйти? – подскочил незнакомый брюнет с крупным носом, – проучим эту ири чародея,– издевательски выделил он ранг девушки.
Из его уст это прозвучало по-настоящему обидно, совсем не так ласково-дурашливо, как у Форрада.
Этим мальчишкам лишь бы проблем себе на пятую точку найти. Да побольше.
– Да, Бертоль! Как она смеет запирать нас? Да ещё угрожать? – с неприятно-плаксивыми интонациями поддержала парня Сельма, – Папа говорит, что надо отстаивать свои права! Давайте накажем её! Всем курсом убежим с урока? Она, получается, первый круг преподаёт, представляете, что ей будет!
Похоже, девчонку с головой затопили азарт и желание мести, напрочь отключив мозги и тормоза. А может, мозгов там и вовсе не было…
– Не советую, – жёстко припечатал Форрад, – сядьте оба и сидите смирно.
– А ты откуда такой выискался? – скривился Бертоль.
– Оттуда, – очень серьёзно ответил не-ангел, его синие глаза опасно сузились, – И предупреждаю – сегодня у меня не самое дружелюбное настроение, так что лучше не нарывайся.
Остальные пока лишь наблюдали за разговором, не предпринимая попыток встать на чью-либо сторону.
– Это ты не нарывайся, – очень неумно и по-мальчишески задиристо ответил носатый.
Он явно нервничал, но старался, что называется, не ударить в грязь лицом при столь многочисленной публике.
Форрад скептически поднял брови, а затем внезапно изменил и риторику общения, и интонации на 180 градусов:
– Бертоль, я смотрю, вы, как человек, не слишком привыкший работать головой и полагаться на здравый смысл, спокойной договорённости предпочитаете хорошую драку? Что ж, я к вашим услугам!
И осклабился в настолько довольной, предвкушающей улыбке, что даже меня проняло. А всё ещё стоявший брюнет так и вовсе чуть покачнулся.
– Если вы жаждете доказать своё превосходство на деле, соблаговолите прийти сегодня, в десять тиммэ в Зал дуэлей, – завернул витиеватую фразочку не-ангел, – Там я обстоятельно разъясню вам правила хорошего тона на более понятном для вашей персоны языке. В том числе в отношении начинающих преподавателей Факультета Боевой магии.
И холодно добавил, с неприкрытым презрением глядя на ошарашенного парня:
– А сейчас сядь и жди чародея с деканом, как все мы.
Народ предвкушал развитие конфликта, парни на соседнем ряду и вовсе начали вполголоса делать ставки на победителя. Но Бертоль лишь бросил на противника ненавидящий взгляд и буквально упал на место. Сельма, сидевшая рядом, тут же что-то зашептала ему на ухо, искоса посматривая на не-ангела.
Мне стало интересно – эти двое сели вместе по чистой случайности или их связывает нечто помимо соседства на занятии?
Долго ждать не пришлось, буквально минут через пять дверь распахнулась, и вошли наш декан с зарумянившейся от быстрой ходьбы Миллин.
Все вскочили.
Магистр коротко махнул рукой, разрешая сесть.
– Итак, кто хотел получить личное благословение декана на клятву на крови? – вкрадчиво поинтересовался он, заняв место у кафедры, – попрошу встать.
Его слова прозвучали так обманчиво-дружелюбно, что даже у самых непробиваемых наступил инсайт, как в своё время у Паши Эмильевича[34] – сейчас будут бить, может быть, даже ногами.
И это поняли все присутствующие, кроме Сельмы. Вместо того, чтобы сделать соответствующие выводы и извиниться, пока не поздно, она обрадованно вскочила и затараторила:
– Здравствуйте, магистр Бринн! Понимаете, папа говорил, что по протоколу…
– Студентка Сельма дель Грот, – перебил её враз помрачневший декан, – вы поступили на Факультет Боевой магии. Боевой. Мы здесь не шутки шутим. Здесь ничто не даёт вам права подвергать сомнениям полномочия преподавателя. В том числе ваше благородное происхождение и заслуги вашего отца. Плюс три дополнительных круга имперской отработки, если хотите остаться на моём Факультете.
Аудитория тихо ахнула, а у Сельмы мгновенно, как по мановению волшебной палочки, потекли слёзы. Декан это заметил, но нисколько не смягчился. Напротив, посуровел окончательно, а серые глаза блеснули закалённой в адском огне сталью.
– Ваша реакция, студентка дель Грот, говорит о том, что вам не важно, на каком факультете учиться. Магии Жизни в вас нет, Смерти – тем более, – поэтому остаётся единственный вариант – перейдёте на Прикладной. Там учатся барышни под стать вам, неприспособленные к серьёзной учёбе и, тем паче, работе. Которые умеют улыбаться и танцевать, но не сумеют в нужный момент прикрыть спину. Я готов поспособствовать вашему переводу.
Наша бунтарка поникла, даже два забавных хвостика на голове перестали придавать её образу веселый оптимизм.
– А если я согласна отслужить три дополнительных круга? – чуть слышно спросила девушка, покорно глядя на магистра.
– Тогда разрешаю остаться на Боевом, – всё ещё холодно ответил декан, – А дальше выбирайте: даёте клятву или стираем воспоминания об эксперименте. Кстати, – он пытливо оглядел аудиторию, усмехнулся и добавил чуть благожелательнее, – касается всех.
Ответом была гробовая тишина. Похоже, народ испугался не на шутку.
– Сельма, вы что скажете?
– Я согласна дать клятву, ирр магистр.
Теперь девушка стояла, задрав подбородок высоко кверху. Старалась соответствовать званию боевого мага, что ли?
– Хорошо, – декан равнодушно кивнул и переключился на остальных, – Каждый из вас действительно имеет полное право отказаться от эксперимента, так как он не является обязательной частью учебной программы. Все неясности уточняйте у ири чародея, не надо для этого вызывать меня или кого бы то ни было ещё.
Вновь не дождавшись никакой реакции, магистр начал медленно расхаживать по аудитории.
– На нашем факультете вы можете не только задавать любые уточняющие вопросы, но и предлагать свои способы решения задач. Дух исследователя – важнейшая черта характера для студента Имперской Академии. Но, повторяю, вы не имеете права подвергать сомнениям полномочия преподавателей. На нашем факультете эту должность невозможно получить по блату.
Декан остановился напротив Сельмы и знаком разрешил ей сесть.
– Итак? Кто хочет отказаться от участия в отработке новой методики развития maktuarma? За это штрафов не будет.
Все сидели тише воды, ниже травы. Кажется, даже дышали через раз.
Декан неожиданно улыбнулся.
– Что ж. Если отказников нет, приступайте к клятве, ири чародей.
Кивнул нам и вышел. Все снова вскочили.
Вот помнится, когда на занятие пришла Миллин, никто и не подумал подняться. Что это за дискриминация? Или мы обязаны вставать только перед магистрами?
– Да, – шёпотом подтвердил моё предположение Форрад.
Мне не терпелось прояснить этот момент, так что спросила сразу.
– Если входит магистр, где бы ты не находилась, надо встать. Перед чародеями не обязательно. Ну-у, разве что, если сильно уважаешь и хочешь это показать.
– Студент Футеки, ещё плюс десять дней имперской отработки.
– Да, ири чародей, – подскочил не-ангел и со своей фирменной ухмылочкой плюхнулся обратно.
Чёрт. Пришлось поднять руку.
– Чего вам, Фелицина?
– Ири чародей, это я виновата, что Форрад разговаривал. Я хотела прояснить для себя, когда нужно вставать в присутствии преподавателя, а когда нет.
Определённо, мне удалось удивить всех. Кое-кто даже покрутил пальцем у виска – один жест на все миры, блин.
А Миллин смотрела на меня, смотрела, и вдруг улыбнулась, осветив, наконец, аудиторию лучиком так необходимой сейчас радости.
– Засчитано, Фелицина. Никаких штрафов. Но будьте добры, изучите устав Академии, чтобы на занятиях не отвлекать студентов подобными вопросами.
– Да, ири чародей.
Всё-таки придётся почитать на досуге сей талмуд…
– Садитесь, Фелицина. Итак, – преподаватель прошла к столу, достала из ящика длинный серебристый стилет и небольшую доску, на которой был нацарапан список имён, – Сейчас пройдёте ритуал, а потом перерыв на обед.