Глава 9

На улицу выпала в состоянии лёгкой отстранённости, в народе весьма метко называемой «будто пыльным мешком по голове стукнули». Сознание по собственному почину переключилось в режим ожидания, явив миру странное, мало что соображающее существо. Правильно, иногда надо и поберечь силы – слишком уж много информации свалилось на мою бедную голову, – пусть отдохнёт минутку.

Пока мы с магистром беседовали на животрепещущие темы, солнце, сверкая огненными пятками, сбежало за горизонт, и чужие звёзды на чужом небе начали праздновать наступившую ночь. Невероятная, невозможная красота рассыпавшихся по небосводу самоцветов напомнила строку из стихотворения Ларисы Рубальской: «Жёлтых огней горсть в ночь кем-то брошена…» Хотя, быть может, она имела в виду вовсе не звёзды, а фонари?

Нда-а… Рано тут темнеет.

Вечерний воздух, наполненный оживлённым стрёкотом насекомых, был кристально чист. И теперь я могу рекламировать его как бесплатный эликсир здоровья – всего лишь пару-тройку минут постояла на крыльце, подышала, глядя на хоровод небесных светил, и с удивлением отметила, что головокружение и дурнота исчезли как не бывало.

Взамен пришли исключительная ясность мысли и дикий голод – наверняка легко съем все пирожки и печеньки в столовой, если там ещё хоть что-то осталось после толпы прожорливых студентов. Уж я-то видела, с какой скоростью и воодушевлением парни лопают всё, что не приколочено. А если кому-то взбредёт в голову приколотить что-нибудь вкусненькое – будьте уверены, они сумеют отодрать и с аппетитом слопать.

Но вместо того, чтобы выполнить настойчивую мольбу желудка, я поспешила домой, потому что переживала за Кузю. А вдруг плохое самочувствие связано с ним? Вдруг у котика опять проблемы?

Когда проходила мимо столовой, услышала знакомый голос:

– Веста, подожди!

Ругнувшись про себя, остановилась. Варден.

– Правда, что твоим куратором будет наш декан? – без приветствий и предисловий спросил он.

Ещё один туда же. Почему им это интересно? Неужели магистр настолько популярная личность среди студентов Академии? А главное, как быстро разлетаются новости! Или дело в другом: «Шпионы там, шпионы здесь, без них ни встать, без них ни сесть»?[29]

Откровенничать не хотелось совершенно.

– Тебе всё известно, а я устала и хочу домой. Ваш декан тот ещё учитель.

И пошла в сторону своего общежития, уже постфактум сообразив, что всё-таки сболтнула лишнего. Присоединившийся ко мне парень нахмурился.

– Магистр Джетон никогда ничего не преподавал, но он отличный декан. Справедливый. Да и не думаю, что Магический совет поставил бы на должность декана Факультета Некромантии кого-то недостойного. А ты говоришь, что-то не так?

– Я неправильно выразилась, просто первый урок получился тяжёлым, – попыталась исправить ситуацию, кляня себя за болтливость.

– Первая встреча с магией Смерти редко бывает лёгкой, – криво улыбнулся Варден.

То есть у него с этим событием связаны не слишком приятные воспоминания. Ясненько…

– Значит, у меня всё прошло не так уж плохо.

Шестикурсник не стал продолжать допрос, чем поднял планку моего уважения на пару пунктов. Между прочим, надо выяснить у куратора, могу ли я хотя бы со студентами Факультета Некромантии говорить о магии Смерти?

– Ты ужинала? – внезапно поинтересовался шагающий рядом представитель этой когорты.

Любопытный вопрос. И с чего вдруг такая забота?

– Нет. Не успела.

– И в столовую не стала заходить, – безапелляционно констатировал парень, – Уморить себя хочешь? Думаешь, почему столовая открыта почти круглосуточно? Магам нельзя не есть. Вот, возьми.

Он порылся в сумке, которая была незаметно вплетена в мантию – почему у меня такой нет? – достал оттуда бумажный пакет и продемонстрировал вкуснющий даже на вид пирог.

А какой от него шёл аромат!

– Обязательно поешь, – протянул мне свою заначку шестикурсник.

– Спасибо, Варден, – искренне поблагодарила парня, расплываясь в счастливой улыбке.

Его привлекательность скакнула ещё на несколько пунктов вверх.

– Ты меня практически спас! Я и правда очень голодна, а в столовую не пошла, потому что срочно надо домой.

Некромант вдруг стал похож на блудливого мартовского кота, а его голос, доселе нормальный, приобрёл нотки интимности, которые смутили меня в день знакомства:

– О, Ве-еста, тебя я готов кормить каждый вечер, – он хитро прищурился, – и не на улице.

Похоже, я перестаралась с излиянием благодарности, превысив ни к чему не обязывающий уровень дружбы. Впредь надо быть аккуратнее. От дальнейшей дискуссии спасло то, что мы как раз добрались до общежития девочек-боевиков.

– Спасибо, конечно, за соблазнительное предложение, Варден, но давай ограничимся улицей.

И нырнула внутрь под тихий смех парня.

***

На этот раз не-котик топтался у двери.

– Лавена, у тебя всё хорошо? – он запрыгнул ко мне на руки, проявив чудеса кошачьей ловкости, и замер, уставившись глаза в глаза.

В ментальном вопросе слышалось нешуточное беспокойство.

– У меня да, а ты как?

– Я в порядке. Тебе было очень плохо? – продолжил выспрашивать пушистик.

– Откуда ты знаешь? – изумилась я его осведомлённости.

– Конечно, я знаю. Как я могу не знать? Но, Лавена, это ужасно! Та комната – она полностью закрывается от внешнего мира! Даже от меня! Я-то думал, что только я так умею!

В голосе Кузи плескались недюжинная сила и негодование пополам с изумлением и почти детской обидой. Он спрыгнул на пол и, распушившись до невозможности, – настоящий одуванчик! – начал нервно дефилировать по комнате.

– Когда куратор закрыл шторы, ты будто исчезла. Я ощущал только слабенький отголосок движения пространственных потоков. Ты продолжала лить силу, но она никуда не уходила, и, в конце концов, стала отравлять тебя – собственного проводника.

Я во все глаза рассматривала маленького соседа, так профессионально рассуждающего о магии, словно для него это обычное дело.

– То есть плохо мне стало из-за меня же самой? – котик кивнул, – Но откуда такие познания, Кузь? Когда я уходила на занятие, ты обещал рассказать, кто ты есть. Может, пора? Чтобы я перестала, наконец, удивляться.

Не-котик остановился, совершенно по-человечески вздохнул и белым облачком уселся посреди комнаты. Ва-ажный… Того и гляди, потребует, чтобы сам император снял корону и преклонил перед ним голову.

– Я – адхар Элэйе.

Вот сейчас вообще ничего не поняла. Абракадабра какая-то.

– А если попроще?

В ответ котейка состроил весьма говорящую гримаску, которую я бы охарактеризовала так: «Господи-Боже-мой-почему-же-ты-такая-глупая». Только словами пожёстче.

– Адхар – это я. Я – это начало, это поддержка и основа, материал и сущность. Элэйе – так именуется это место.

– То есть Элэйе – это Имперская Академия Магии? А ты, вроде как, её хранитель?

– Да нет же. Элэйе – название всего этого мира, – терпеливо пояснил Кузя, – А я – его суть, Лавена. Здесь всё держится на мне: земля, моря и реки, ветры и снега, птицы и животные... Все виды магии. И вообще всё.

Я глупо хлопала глазами, пытаясь уяснить сказанное, а тем временем совсем-не-кот неохотно добавил:

– Кроме людей и их магии Смерти.

Адхар Элэйе, повелитель всея и всех, надо же…

Всё чудесатее и чудесатее, как говаривала Алиса, путешествуя по Стране Чудес. У меня тут чудеса не менее чудесатые. Я бы даже сказала «чудесанутые».

– А почему ты в виде кота?

Глупый вопрос, не спорю, но все более рациональные и умные мысли разбежались и попрятались в самых дальних уголках сознания. Хуже тараканов, честное слово.

Вместо вразумительного ответа мой собеседник исчез, а на его месте материализовался магистр Арвен собственной персоной и бодрым шагом пошёл прямо на меня.

Я вскрикнула, попятилась и упала на кровать, наткнувшись на неё ногами. Мужчина, гипнотизируя взглядом тёмно-карих глаз, медленно наклонился к моему лицу и вдруг сказал вслух:

– Ты хорошо пахнешь.

С ума сойти, как настоящий. И внешность, и голос. Вообще всё. Ни в жизнь не подумаешь, что передо мной не реальный человек.

– Так тебе больше нравится? – с живым интересом спросил он.

– Ужас какой, – честно ответила я, изо всех сил стараясь отодвинуться.

Но никак не получалось, потому что не-Арвен нависал надо мной всем телом, коленями прижимая к кровати.

– Почему?

На лице "магистра" отразилась вселенская обида человека, оскорблённого в лучших чувствах и намерениях, а взгляд – один в один просящий сметанки котик. Вкупе это смотрелось совершенно по-мультяшному. Мужчины такими не бывают!

– Э-э, пожалуйста, – назвать сие видение Кузей не поворачивался язык, – можете… можешь отодвинуться?

Он повиновался, а я быстренько вскочила. Лежать в присутствии мужчины, пусть и не совсем настоящего, мягко говоря, не комильфо[30].

– А ещё лучше – верни тот образ.

Магистр Арвен исчез, а вместо него на ковре появился не-котик. Уф. Слава Богу.

– Почему ты превратился в этого человека?

– Тебе отчего-то приятен его образ, вот и всё. Как и тот, что ты видишь сейчас, – невозмутимо ответствовал одуван, наклонив набок пушистую головку.

Это правда. Когда-то у меня был кот, очень похожий на Кузю. Замечательный котик… Но почему магистр Арвен? Симпатичный мужчина – это да. Ну и?

Зато теперь понятно, что пушистик общается мысленно просто потому, что обычные котики не умеют говорить.

– Тебя нужно называть Адхар? Это твоё имя?

– У меня нет имени. Адхар – это то, что я есть. Зови, как раньше, Кузей. Мне нравится.

– А как ты оказался здесь? Почему могучий хозяин мира вынужден прятаться в моей комнате?

Не-котик гневно сверкнул глазами-плошками, и тут же весь как-то съёжился, сник, стал почти жалким… Даже шёрстка потускнела.

– Во-первых, не хозяин. Я же объяснил, кто я. Суть Элэйе. Если исчезну я, исчезнет мир. Я многое вижу, многое знаю, но повлиять не могу… Вот твоё сердце. Оно бьётся, качает кровь. Но не может отвечать за то, куда ты сегодня пойдёшь и что будешь делать. Или твои глаза – видят множество блюд, но не могут выбрать, что ты съешь на завтрак. Понимаешь?

Адхар помолчал. Пушистый кошачий хвост ходил ходуном и время от времени нервно бил по полу, выдавая отнюдь не радужное настроение своего хозяина.

– А как попал сюда… Обычно я везде и нигде. Не понимаю, как так получилось, почему я вдруг воплотился здесь, да ещё лишённым памяти. Сейчас я ощущаю Элэйе, как и раньше, во всей полноте. И понимаю, кто я есть. Могу только сказать, что в последнее время кто-то вытягивает из мира магию. Хоть это не смертельно, но всё равно очень плохо для Элэйе. А сегодня ночью я почуял того, кто это делает. Он здесь! И ему нужна не только магия, ему нужен я! И я не знаю, кто это. Я не знаю, что происходит, Лавена. Я не знаю, что делать! Ты должна помочь мне, – категорично заявил котик, лихо запрыгивая ко мне на руки.

Я аж покачнулась под весом этой маленькой, но тяжёлой бомбочки.

– Почему ты называешь меня Лавеной?

– Потому что это твоё имя, – как само собой разумеющееся заметил Кузя.

– Но меня зовут Веста.

– Не знаю, не знаю. Я вижу твоё имя, и оно такое.

Может быть, речь идёт о магическом имени? Ладно, с этим разберёмся потом.

– Ты сказал, что люди и магия Смерти тебе неподвластны. Что это значит?

– Чем ты слушаешь? – сердито проворчал адхар, – я сказал, что всё держится на мне, кроме людей и магии Смерти.

– Хорошо, – послушно согласилась я, как настоящий образец кротости и терпения.

Стоять с тяжёлой тушкой на руках не хотелось, да и поесть пора, пока не померла с голоду. А потому я достала из пакета пирог, уселась на кровать, и обнимая одувана одной рукой, принялась за поздний ужин.

– И всё-таки объясни, что это означает?

Адхар принюхался к пирогу и тут же скривился.

– Как вы можете такое есть?

– Вкусно, – активно жуя, ответила я.

– Ну если вкусно, – покачал головой Кузя, – Ты уже знаешь, что такое магия Смерти?

– Да, – кивнула я, – то есть, как знаю… Более-менее представляю, скажем так.

– Ну вот. У каждого человека свой адхар, и потому я им не нужен. Вам, то есть. А у некромантов есть ещё и магия Смерти, которая тоже не имеет никакого отношения к Элэйе.

Я прекратила жевать, потому что в голове, пытаясь сбежать, заполошно заметалась важная мысль. Пришлось даже закрыть глаза, чтобы ухватить её за хвост. Потом в сознании что-то щёлкнуло, прояснилось и я воскликнула:

– Так ты душа Элэйе? Душа этого мира, а вовсе не повелитель и не хранитель?

Одуван закатил глаза и грустно вздохнул.

– Да. Можно сказать и так.

Этот разговор вымотал меня окончательно. Вопросы закончились, мысли улетучились и потянуло в сон, будто в омут – быстро и неотвратимо. Я бы, наверно, так и уснула с пирогом «от Вардена» во рту, но котик каким-то образом заставил запить его чаем и даже принять ванну.

А говорит, будто не может ни на что влиять. Ага, конечно!

Первый учебный день в Академии оказался абсолютно безумным и слишком длинным. Если таким будет каждый, мне долго не протянуть…

В конце концов, улеглась спать в обнимку с Кузей. Хорошо, что в образе кота, а не магистра Арвена. Уснула сразу и намертво.

***

– Понимаешь, сын… Нас с твоей матерью свела сама Смерть, так что не стоит удивляться, – размеренно шагая по комнате, говорил высокий человек в мантии.

Мантия светилась жутким красным цветом, и мальчик видел только это красное, сосредоточиться на внешности чужака не получалось. Слова, не всегда понятные, падали в сознание ребёнка тяжёлыми камушками, похожими на разноцветную гальку, которой он любил играть на берегу озера.

– Конечно, она испугалась. Для слабой женщины невыносим сам факт наличия магии Смерти, потому она и сбежала от меня. Видишь, к чему это привело… Тот, в ком есть магия Смерти, не может её игнорировать, – в голосе незнакомца промелькнула печаль, – Ты уже совсем взрослый, разумный человек, и понимаешь, что не надо бояться родного отца. Верно?

Мужчина присел и провёл ладонью по голове ребёнка, стирая воспоминания о смерти матери, лежащей на полу, и о тех годах, что он прожил с ней вдвоём в этом уединённом месте. Затем рукой с кольцом, отбрасывающим красные блики, очертил над телом круг – кровавый камень, зажатый между его указательным и большим пальцами, тревожно вспыхнул и погас.

Много, слишком много красного!

– Мама пойдёт с нами, видишь? Всё хорошо.

Мальчик недоверчиво похлопал длинными ресницами, а затем просиял, вытер слёзы и бросился в объятия тепло улыбающейся женщины. Совершенно живой и невероятно красивой, как и всегда: светлые волосы блестяще струились по плечам, красивые серые глаза ласково смотрели на сына.

– Мамочка!

– Всё в порядке, милый, сейчас мы отправимся домой, – успокаивающе зашептала мать, целуя и обнимая ребёнка.

– Да, мамочка.

Тот, кто называл себя отцом, взял женщину за руку и все трое провалились в невидимый портал.

А потом отец очень постепенно и весьма умело убирал излишнюю привязанность к матери: уменьшал время общения с сыном, объяснял необходимость и преимущества самостоятельности...

Так что, когда Вардену исполнилось восемнадцать, он уже довольно-таки спокойно воспринял известие о давней смерти матери.

В тот памятный день отец посвятил Вардена в некоторые тонкости интимной жизни некромантов, и даже рассказал правду, почему в своё время от него сбежала жена.

– Найти пару для некроманта не так-то просто. Девочек, способных справиться с магией Смерти, меньше. Мало того, что она должна понравиться тебе, она должна понравиться ещё и твоей магии: надо, чтобы ваши Смерти сумели договориться между собой. Порой подходящей пары приходится ждать десятки кругов… Из-за этого мы встречаемся со многими женщинами, и со стороны некроманты кажутся излишне легкомысленными. Но никто не знает, что силу магии Смерти может выдержать только тот, в ком она есть. Зато, когда некромант находит своего человека, другие становятся не нужны.

Варден в свои восемнадцать, конечно, имел опыт интимной жизни. Мимолётные связи, ничего серьёзного... Но успел заметить, что молодые цветущие девушки после связи с ним выглядели не ахти: вымотанными и какими-то потухшими. Встречаться по второму разу ни с одной из них не хотелось.

Знал он и о тех единичных случаях, когда некроманты взяли в жёны женщин, не владеющих магией Смерти. Они ушли за грань очень быстро, но продолжали какое-то время выходить в свет, как самые обычные люди, дабы никто не догадался о произошедшей неприятности. Только владеющий магией Смерти мог увидеть, что эти женщины давно мертвы.

Но свои секреты некроманты не выдавали никому…

Меж тем, отец, тяжело вздохнув, отпил тягучего бордового напитка из инкрустированного красными камнями бокала. В его взгляде, всегда тяжёлом и непроницаемом, сейчас читались усталость и отрешённость.

– Когда Лия пришла в Академию, студенты готовы были выстроиться в очередь, чтобы завладеть её вниманием, – он недобро ухмыльнулся, – а я слишком долго ждал свою женщину. И когда её магия подошла к моей, обманул её. Взял личное кураторство, сам рассказал о том, как договориться со Смертью, но пропустил одну важную деталь, из-за чего она оказалась между жизнью и смертью. Потом убедил в том, что это была её ошибка, и помог решить проблему – скрепил договор Лии со Смертью собственной кровью…

Отец с негромким стуком поставил на каменный столик полупустой бокал и, откинув голову на спинку кресла, закрыл глаза.

– Она никогда не любила меня и стала моей любовницей в качестве благодарности за «спасение», – горькая улыбка скривила красивые губы мужчины, – После окончания её учёбы и семи кругов отработки в Академии я выкупил оставшиеся 14 кругов имперского долга, и мы поженились. Я был рад, когда она согласилась родить от меня ребёнка. Но, к сожалению, уже будучи беременной тобой, Лия каким-то образом узнала об обмане. Не представляю, кто помог ей снять мощнейший ментальный блок и спрятаться от меня, но этот человек скрыл от неё главное.

Отец поднял голову и посмотрел на Вардена. В глубине чёрных глаз плескались злость, досада и боль, плотно переплетённые в неразрывный клубок дерущихся за первенство эмоций. Варден никогда не видел отца таким.

– Как только ты переступил седьмой круг, и в тебе проснулась магия Смерти, у неё не было ни единого шанса удержать свою Смерть без меня…

Взгляд отца вкупе с последними словами заставили парня отшатнуться.

– Ты ни в чём не виноват, Варден, – успокаивающе произнёс тот, увидев реакцию сына, – много кругов назад это было моё решение и сейчас это лишь моя ответственность. Я рад, что когда она умерла и чужая ментальная завеса, наконец, спала, получилось найти тебя по крови. А теперь иди. Мне надо побыть одному.

Варден ни в чём не винил отца ни до этого разговора, ни после. Он пока не знал настоящую любовь и страсть, но догадывался, что вкупе эти чувства могут толкнуть человека не только на благородные поступки.

Как бы то ни было, но из-за того, что магия матери вплелась в магию Вардена, он стал сильнейшим студентом-некромантом Имперской Академии, и по окончании пятого курса назывался чародеем лишь номинально. По сути, его уровень давно превысил ранг магистра, но этого, конечно, никто не знал.

Кроме отца – архимагистра некромантии.[31]

Сейчас Варден шёл к отцу, который вызвал его к себе, но думал не о нём. Почему-то снова и снова вспоминалась новенькая боевичка.

Девочку захотят прибрать к рукам многие некроманты – это факт. Симпатичная, дар сильный. Но сам Варден вряд ли обратил бы на неё внимание, если бы не магия Смерти.

Хотя… Может, и обратил бы.

Вообще, он любил дразнить девчонок – изображал мимолётную заинтересованность и наблюдал, как они реагируют на повышенное внимание. Большинство стеснялись. Иногда – лживо, – сколько таких прелестниц-недотрог на поверку оказались девицами, на диво опытными в любви. Встречались откровенные кокетки, пустоголовые, но с самомнением, отросшим до небес. А некоторые отчего-то злились, стоило подмигнуть им или улыбнуться. Обычно это были никому не интересные заучки, которые, скорей всего, показным возмущением маскировали страх. Кто пока не попадался, так это равнодушные.

Впрочем, исследовательский дух Вардена с одинаковым интересом принимал любой вариант.

Но как же Веста-первокурсница усложнила себе жизнь, выбрав не свой факультет! «Да и потенциальным поклонникам тоже», – посмеивался шагающий к отцу парень. Эх, Веста-невеста. Забавное имя.

Интересно, почему её куратором стал декан? Самая загадочная фигура Факультета Некромантии. Он много кругов пропадал где-то в дебрях то ли Даргоната, то ли Тимлона, то ли Суме-Пуэдо, а кто-то уверяет, будто магистр побывал во всех этих странах, да ещё посетил острова пиратов и дикие племена сюоренов. Есть такие, кто убеждён, что Джетон отслужил двадцать один круг, а другие доказывают, мол, его не было намного, намного дольше.

Получив должность декана, магистр появлялся в Академии не то, чтобы часто, скорее, наоборот. Несмотря на это, Варден точно знал, что многие девчонки их факультета тайно, а некоторые и явно влюблены в этого неприступного мужчину. И вдруг он берёт личное кураторство над боевичкой-первокурсницей. Это выглядело более, чем странно…

Надо бы задать вопрос отцу.

Дверь в кабинет архимагистра была чуть приоткрыта, подручника на месте не оказалось. Варден аккуратно постучал и вошёл.

Ему всегда нравилась эта комната – роскошная обстановка в кабинете сочеталась с удивительным уютом, – ровно так, как нужно, чтобы чувствовать привычный домашний комфорт.

– Привет, отец!

– Здравствуй. Присаживайся.

Архимагистр смотрел на сына и находил в нём всё больше черт покойной жены. Лишь волосы тёмные. Неужели так сказывается поглощённая мальчиком магия матери?

– Я хочу поговорить с тобой про Весту Фелицину. Знаешь такую?

Да, вот в этом весь отец. Хоть бы поинтересовался для начала, как у него дела. Ладно, не привыкать.

– Мне довелось познакомиться с ней. А что?

Отец чуть улыбнулся. Похоже, доволен.

– Она тебе понравилась?

Варден нахмурился.

– К чему ты клонишь?

– Ответь, – веско уронил архимагистр.

– Ну-у, скорее, да. Приятная, симпатичная.

– Я думаю, она может стать тебе хорошей женой.

Вот о женитьбе Варден даже думать не собирался. Ему всего лишь двадцать шесть. Какая жена?

– Отец, прости, но с этим я разберусь сам.

– Варден, – чуть тише произнёс архимагистр, но голос его при этом помрачнел, – я ни на чём не настаиваю. Я говорю – присмотрись. Всё, иди.

Упрямый парень. Неужели не видит, что магия девчонки подходит ему идеально? Попробуй, найди такую второй раз.

Правда, она вполне подойдёт и самому архимагистру. Даже лучше, чем в своё время Смерть Лии…

***

Лишь отойдя на значительное расстояние от преподавательского корпуса, Варден вспомнил, что так и не спросил отца, почему куратором Весты назначили магистра Джетона.

Но это и не мудрено. После такой просьбы в голове полный разброд и шатание...