Глава 8

Форрад не стал догонять меня, за что я слегка прониклась к нему симпатией. До этого-то парень вёл себя весьма прилипчиво.

Решив наверстать упущенное, отправилась гулять по территории Академии. Первые дни прошли в общении с Маритой да в обустройстве быта, на улицу выходила лишь до столовой.

Владения Академии простирались значительно дальше, чем казалось на первый взгляд. Я вдоволь нагулялась, надышалась свежим воздухом, а заодно в какой-то мере изучила, где тут что. Конечно, не помешал бы всезнающий гид, но раз нет такого, значит, нет.

Вслед за нашими корпусами располагались жилые корпуса Факультета Прикладной Магии с крылатыми пегасами в нишах фасадов. Под их окнами раскинулся живописный сквер прикладников, который через высокую арку, обвитую густым плющом, переходил в сквер Факультета Алхимии, Целительства и Артефакторики. По краям зелёного уголка целителей-алхимиков-артефакторов стояли их общежития. Мраморная скульптура единорога – символа этого факультета, – возвышалась над выходом из парка. Почему-то в его каменном взгляде мне почудилась безграничная печаль…

А вот далее шёл целый комплекс зданий неизвестного назначения, немного напоминавших Эдинбургский замок в Шотландии – когда-то я любила рассматривать шедевры средневековой архитектуры на картинках, и вот поди ж ты, довелось увидеть эту красоту воочию. Освещённые солнцем, грубоватые, но очень атмосферные древние постройки смотрелись загадочно и по-настоящему волшебно...

Живописный ансамбль закончился той самой запретной оранжереей, о которой предупреждал магистр Арвен. Пройти мимо и не узнать её было невозможно: вроде бы огромная теплица, но диковинной формы, изогнутая в странный крендель вопреки всем законам и нормам строительства. В оранжерее то сверкали разноцветные вспышки, то она вдруг проваливались в полную темноту, несмотря на яркий солнечный день.

За запретным для простых смертных цветочным раем я наткнулась на нескольких спешащих по своим делам некромантов, и справедливо рассудив, что добралась до их вотчины, быстренько ретировалась назад. Некроманты не обращали на меня никакого внимания – слава Богу, значит, пока никто ничего не знает. Но встречаться с «любимым» деканом совершенно не хотелось.

На обратной дороге, возле сквера целителей-алхмиков-артефаторов напоролась на Регана, который со скучающей миной рассматривал статую единорога. Завидев меня, парень оживился:

– Веста! Надо поговорить.

Боевик поравнялся со мной и зашагал рядом.

– Ты меня тут ждал? – удивилась я.

– Да. В общагу ты не вернулась, так что догадался, что пойдёшь прогуляться. Скажи, это правда, что магии Смерти тебя будет учить сам декан Факультета Некромантии?

Уже? Как узнал? Ведь никому, кроме Форрада, я об этом не рассказывала, а их отношения не способствуют разговорам по душам.

– Правда. Вот только откуда ты знаешь?

– У меня свои источники, – уклонился от ответа рыжий.

И не дав возмутиться, быстро добавил:

– Говорят, нынешний декан некромантов здесь совсем недавно. Назначен Магическим Советом. Он ничего не преподаёт, никогда не брал учеников и никого не курировал. В Академии бывает не особенно часто. С чего бы тебе оказана такая честь?

С чего, с чего… Добить, наверно, решил одну конкретную Весту, вот с чего. Скажет мне кто-нибудь, сколько ещё будет вишенок на этом, совсем не вишнёвом торте?

Но вслух ответила коротко:

– Понятия не имею.

– Ну-ну, – хмыкнул парень, – может быть, это из-за того, что ты первая, кто променял лучший факультет Империи – Факультет Некромантии на Боевой? Ты, кстати, так и не сказала, почему?

– А ты так и не сказал, откуда узнал, кто меня курирует, – заметила я с максимально мягким упрёком.

Ну, а что? Мужчины предпочитают мягких женщин, а не бронированных боевичек. Как ни странно, моя неуклюжая уловка сработала, потому что рыжик развёл руками и покаянно улыбнулся:

– Да подслушал я. Магистр Арвен с нашим деканом разговаривали. Им, знаешь ли, с одной стороны, хорошо, что на факультете появился человек с магией Смерти, а с другой – никто не хочет иметь врага в своём тылу.

– Это они про меня, что ли? – ужаснулась я.

– К сожалению, да. Некроманты и боевики слишком давно живут в состоянии необъявленной войны, так что… В общем, сама понимаешь.

Если бы я действительно хоть что-то понимала!

– Реган, когда я выбирала факультет, то понятия не имела, что обязана выбрать некромантию. Что это престижно и всё такое прочее. Да и боевиком всегда хотела стать.

Парень выслушал меня, для порядка покивал, но кажется, не очень-то поверил. Нда-а… То есть свои будут считать меня шпионом, а некроманты – предателем. Приехали.

***

В холле общежития, под живописным мозаичным полотном, изображающим пышущего алым пламенем дракона, стояли Арлета с блондинкой, внешность которой та выбрала для знакомства со мной. Голубоглазая Мирель держала королевишну за руку и капризно причитала:

– Арлета, да что с тобой? Ответь мне уже!

Арлета молчала, устремив взгляд в видимое только ей пространство.

– Смотри! Она уже пару бун стоит! – пожаловалась мне Мирель, – Что с ней такое?

Я пожала плечами. Не было никакого желания разгадывать причины закидонов этой девицы. Особенно после порции «интересностей от Регана».

– Может, её Марите показать? – предложила я, просто чтобы отреагировать на вопрос.

Вежливость-то никто не отменял.

– Точно! – обрадовалась девушка, – Арлета-а! Если ты мне сейчас же не ответишь, я пойду к Марите!

Будто услышав своё имя, в холл выглянула озабоченная комендантша.

– Что случилось, девочки?

Арлета мгновенно отмерла и обернулась:

– У нас всё хорошо, ири чародей.

Окинув нас внимательным оком сурового, но справедливого воспитателя, Марита кивнула и скрылась за дверью, а Мирель от души стукнула подругу по плечу.

– Разыграла!

Арлета улыбнулась. Надо же, может ведь выглядеть вполне дружелюбной, когда захочет. Правда, глаза королевишны оставались равнодушными, что неудивительно, ибо продолжила она в своём репертуаре:

– Веста, – семикурсница бросила моё имя, словно камень в воду, – ещё не всех захапала? Парней тебе мало, решила и магистра Арвена присвоить?

Боже мой, это-то тут при чём? То, что Арвен является не только моим куратором, я знала доподлинно. Отвечать на выпад не стала, а развернулась и пошла домой.

– Воспитанные люди так себя не ведут, – заметила королевишна мне в спину, – мало тебя пороли в твоём лесу.

– Воспитанные люди не лезут не в свои дела, Арлета, – обернувшись, улыбнулась я, – я попрошу магистра Арвена взять тебя на поруки. Но вряд ли он согласится, так что извини.

Выслушивать шипение оппонентки не стала, слишком хотелось поскорее попасть в тишину и покой собственной комнаты. Одиночество порой лечит лучше любого психолога, а после разговора с Реганом ещё и желание поплакать удвоилось. Надеюсь, Кузя поддержит. Может, и подскажет что-нибудь дельное.

Но когда я зашла, почему-то одуванистый сосед по комнате меня не встретил и не поздоровался ментально, как бывало всегда.

– Кузь!

Я стала искать пушистика и обнаружила его на излюбленном месте – в изголовье кровати. Вот только не-котик был почти прозрачным и, кажется, не дышал.

Как мне удалось рассмотреть его, почти слившегося с однотонным покрывалом? Ума не приложу.

Испугавшись до невозможности, с лихорадочно колотящимся сердцем схватила одувана на руки. Как ни странно, на ощупь волшебный котик ощущался по-прежнему – тёплый, мягкий, будто сияющий внутренним светом. Разве что стал чуть легче.

– Кузенька, что с тобой? Ответь, пожалуйста, мой хороший.

Я прижала пушистую головку ко лбу и только тогда расслышала в своём сознании слабый шелест, отдалённо напоминающий голос прежнего, активного и жизнерадостного создания.

– Лавена… Ещё чуть-чуть, и он найдёт меня… Тогда… всему придёт конец… Помоги мне…

– Как? Что я должна сделать?

– Спрячь… Вообрази вокруг меня… кокон... И вливай в него… свою силу… непрерывно. Много силы… Но… тебе… это… легко… Постепенно… я… смогу… восстановить… ся…

Всплывающий в сознании шёпот звучал всё тише и тише, пока, в конце концов, не затих совсем.

Мне до ужаса захотелось удариться в панику, закрыть голову руками и спеть так любимую некоторыми мантру: «Я девочка, я не хочу ничего решать…» Но когда на кону жизнь существа, ставшего почти родным, рефлексировать нельзя. Так что я собрала в кулак всю волю и воображение – благо, Джетон научил концентрации, спасибо ему, – и представила толстенную оболочку, которая со всех сторон окутала Кузю. Получилось нечто вроде дымчатого одеяла для новорождённого, с той лишь разницей, что усатая мордашка тоже скрылась за слоем ментальной защиты.

Так и просидела до самого вечера, бережно держа котика в объятиях. Боялась пошевелиться и не отвлекалась ни на секунду. Потихоньку маленькое тельце восстановило видимость, и в какой-то момент не-котик, наконец, распахнул жёлто-зелёные плошки.

– Спасибо, Лавена.

В его голос вернулись спокойствие и сила, и почувствовав это, я с облегчением расплакалась – стоящие всё это время в глазах слёзы хлынули, смывая накопившееся напряжение и страх. Пришло осознание, в каком жутком состоянии я находилась последние несколько часов.

Даже природа обрадовалась выздоровлению одувана: несмотря на вечернее время, за окном заметно посветлело, весело и звонко запели припозднившиеся птицы.

– Ты напугал меня, Кузь! Что произошло?

– Подержи ещё кокон, пожалуйста, – очень серьёзно попросил не-котик, – я продолжаю восстанавливаться. Пока ты защищаешь меня, мне не нужно тратить свои силы, чтобы прятаться.

Теперь, когда из речи пушистика пропало характерное кошачье шипение, он стал ещё меньше напоминать кота. Зато вернул свой первоначальный вес, и даже чуточку потяжелел. А может быть, это всего лишь иллюзия, потому что руки начали отваливаться от долгого сидения в обнимку с толстенькой тушкой.

– Хочешь, буду постоянно тебя защищать? Я смогу.

Держать концентрацию и правда было не сложно. Думаю, и на расстоянии получится. А вот во сне – не факт…

– Да, твоё предложение весьма кстати, буду благодарен, – церемонно ответил пушистик, – неизвестно, сколько ещё он пробудет здесь. Скорее всего, станет искать до последнего.

Загадки, загадки… Как они надоели!

– Может, объяснишь, что происходит? – я не сумела скрыть глухое, ворочающееся в груди раздражение, но заметив укоризненный взгляд сверкающих плошек, миролюбиво добавила, – если, конечно, это не тайна.

Показалось или не-кот улыбнулся?

– Это тайна, которую ты имеешь право знать. Но тебе надо идти, Лавена. Забыла про ежедневные встречи с куратором Джетоном? Ты должна освоить магию Смерти. Обязательно должна.

Ой, и правда, уже девятый час… И на ужин не успела, и на занятие опоздала! Но откуда Кузя знает про некроманта? Кто же он такой, этот «котик»? И хотя я не стала озвучивать вертящиеся на языке вопросы, пушистик ответил:

– Обещаю, что расскажу. Я сам лишь сегодня окончательно пришёл в себя. Иногда внешнее нападение бывает не только вредно для жизни, но и полезно для того, чтобы осознать, кто ты есть на самом деле. А сейчас беги.

В интонации не-котика явственно прозвучали поучающие отеческие нотки. Я аккуратно устроила зевающего одувана на подушку, усилила концентрацию на «коконе» и пошла получать заслуженный нагоняй за опоздание на самый первый урок.

***

Дверь в корпусе для поступающих (я так и не узнала его настоящее название) была закрыта. Но не успела обрадоваться, что экзекуция откладывается до следующего раза, как рядом материализовался новоиспечённый куратор.

– Опаздываем, Фелицина?

Фееричное появление мага слегка ошарашило. Одно дело – когда он отколол этот номер в холле, на безопасном расстоянии. И совсем другое – когда появился из ниоткуда почти вплотную.

Я даже ощутила горячее дыхание на своей макушке… Близость мужчины, его запах – удивительная смесь свежести озона и непоколебимой мощи кедра, – странно взволновали меня. Сердце заколотилось часто-часто – ох, не дай Бог, почувствует, позора не оберёшься!

Так что я сочла за благо аккуратно отодвинуться.

– Простите, ирр магистр, непредвиденные обстоятельства личного характера.

Этой фразе меня когда-то научил один раздолбай-аспирант МГУ, уверял, неплохо работает.

Теперь надо максимально достоверно посыпать голову пеплом, что я и сделала, призвав на помощь весь несуществующий актёрский талант:

– Этого больше не повторится, ирр магистр.

– На первый раз прощаю, – спокойно согласился Джетон и открыл дверь.

Вот уж такой милости никак не ожидала. Удивил так удивил…

По коридорам корпуса шли молча. Это напрягало, но первой я бы не начала разговор ни за какие коврижки.

Факелы дисциплинированно загорались по мере нашего продвижения вглубь здания, но всё вокруг выглядело более пустынным и мрачным, чем в присутствии магистра Арвена.

Как я не старалась идти тихо, каменные плиты многократно усиливали звук шагов. Казалось, что вместо меня весело цокает копытцами двуногая лошадка. Зато идущий рядом некромант ступал неслышной тенью. Я даже присмотрелась – обут не в мягкие кожаные тапочки, а в нормальные сапоги. На вид довольно тяжёлые, с необычным плетением, множеством пряжек и хитрой, наполовину спрятанной шнуровкой.

Мужчина остановился возле кованой двери и плавно провёл рукой по скважине, вокруг которой восьмиконечной звездой раскинулся веер неизвестных символов. Дверь отворилась медленно, с жутким скрипом и скрежетом, будто усердно ржавела не меньше ста лет.

– Это помещение используется крайне редко, – соизволил пояснить некромант, пропуская меня вперёд.

Что с ним такое? Сегодня имя ему – любезность.

Кабинет блистал первозданной чистотой, будто кто-то незримый сию минуту завершил генеральную уборку. Даже в воздухе витал аромат морской свежести, хотя, если верить Марите, до моря от столицы довольно-таки далеко.

Тёплый магический свет вспыхнул, едва мы переступили порог, позволив разглядеть аскетичную роскошь небольшого (по местным меркам) помещения.

Три цвета – лёгкие вариации белого, тёмно-зелёный и благородное серебро, – гармонично окутывали пространство с большим круглым окном, наряженным в портеры, словно красотка на бал. Два кресла с высоченными спинками навевали мысли о королевском троне. Между ними и диваном, выполненном в том же помпезном стиле, расположился круглый стол с резными ножками из серебра и тёмно-зелёной каменной столешницей. Изумительно красивая отделка камина поразила моё воображение изяществом форм. Ноги утонули в тёплом ворсе ковра молочно-белого цвета. Шелковистые стены украшали многочисленные канделябры в виде непонятных символов, похожих на те, что я заметила на двери.

И это, собственно, вся обстановка.

– Здесь легче всего настроить полную защиту от посторонних глаз и ушей, – сообщил Джетон, усаживаясь в глубокое кресло, – эти руны, – он показал на канделябры, – напитаны силой и помогают удерживать контур.

Пару минут некромант сверлил меня глазами-колодцами, мастерски отбивая на столешнице весёленький боевой ритм, а потом приглашающе махнул рукой на второе «королевское» кресло.

– Садитесь, Фелицина.

Красоту "трона" полностью компенсировали жёсткость и отсутствие комфорта. Я устроилась, как могла, и замерла, превратившись в слух.

– Думаю, вы понимаете, какое неудобство доставили всем нам своим странным выбором?

Что за неуместные упрёки? Сам ведь не предупредил, какой факультет нужно выбрать.

– Дело в том, ирр магистр, что я выросла в лесу. И вообще ничего не знала о магии. А тем более о том, что магия Смерти – это так серьёзно, – с некоторой долей ехидства произнесла я, и только потом спохватилась, что зря лезу «в бутылку».

– Во-первых, я сказал называть меня «куратор». Напрягитесь и постарайтесь не разочаровывать меня. Запоминайте то, что вам говорят хотя бы со второго раза. Иначе боюсь представить, как вы будете учиться магии.

«Любимый» ледяной тон. Ещё немного, и заплачу от охватившей ностальгии.

– А во-вторых… Не знаю, где вы выросли, Фелицина, – очень медленно, почти тягуче продолжил некромант, – но только не в лесу.

О, Господи. В сознании тут же всплыли слова, сказанные этим же бесстрастным голосом: «Помни – что бы ни случилось, ты никогда, никому, ни при каких обстоятельствах не должна говорить о нашем знакомстве. Даже мне. Даже наедине. Это вопрос жизни и смерти.» И что теперь думать? Проверка? Если так, то довольно-таки топорненькая…

Пораскинув мозгами, решила промолчать. От греха подальше. Пожала плечами и смиренно опустила глаза.

– Хорошо, – не стал добиваться ответа Джетон, – сначала ритуал.

– Какой ритуал, куратор? – насторожилась я.

– Не думаете же вы, что получите знания, доступные лишь некромантам, без должных предосторожностей? – серые глаза блеснули почище стальных клинков, – Вы не сможете никому передать эти знания ни в каком виде. Только использовать.

– И своим детям? – против воли вырвалось у меня.

Даже забыла прибавить к фразе обращение вежливости. Лишь по сузившимся глазам мужчины поняла свой промах и быстро добавила:

– Куратор.

– Уже думаете о детях? – усмехнулся маг, великодушно сделав вид, что не заметил паузу, – Не рановато ли? С вашим-то сроком имперской отработки.

– Мне кажется, куратор, о будущем надо помнить всегда.

– Никто не запрещает вам, Фелицина, мечтать о детях. Но не забывайте и о другом: во время имперской отработки это строжайше запрещено. Поверьте, штрафы вам не потянуть, так что выход будет только один и, как вы понимаете, крайне неприятный.

Я бы предпочла не развивать эту тему дальше, поэтому промолчала. Но не тут-то было.

– К счастью, для мага любого ранга, – продолжил некромант, внимательно наблюдая за моей реакцией, – предохранение не составляет проблемы. Зачатие происходит по обоюдному согласию обоих магов и никак иначе. Понимаете, Фелицина?

Последним человеком, с кем я решилась бы обсуждать тему зачатия и предохранения, был магистр Джетон. Создавалось ощущение, что он это прекрасно понимает и просто-напросто играет на нервах для собственного развлечения. Хотя по глазам и не скажешь – сквозь толщу льда в этих колодцах, по-моему, пробиться невозможно.

– А если вы вступите в интимную связь с не-магом, что ж… Всё будет ещё проще. Ваше решение станет единственным, что определит конечный результат вашего поступка.

Точно, издевается. Я выглядела хуже варёного рака, уши пылали – того и гляди, вспыхнут по-настоящему, – но отвести глаза от пристально смотревшего на меня некроманта не позволяло банальное упрямство.

– Ответственность, прошу заметить, тоже будет ваша и только ваша, – серьёзность тона продолжала зашкаливать, – поэтому, если всё-таки решитесь, выбирайте хотя бы того, кто сможет оплатить вашу недальновидность. Надеюсь, Фелицина, на будущее вы учтёте эту информацию?

– Учту, куратор, – процедила я сквозь зубы.

– Я рассчитываю на вас, – веско уронил Джетон и без всякого перехода сменил тему, – Никакого учебного списка не будет. Вы не получите книг, потому что ни одна книга, содержащая хотя бы каплю информации по магии Смерти, никогда не выйдет за пределы факультета Некромантии. Вы можете писать конспекты, но храниться они будут в этой комнате. Никто, кроме вас и меня сюда не войдёт. А теперь – ритуал.

Мужчина достал из кармана удивительной красоты нож и прозрачный красный камень, похожий на грубо огранённый рубин.

– Руку.

Я протянула руку над столом и вскрикнула от резкой боли: маг от души полоснул острым лезвием поперёк ладони. Боль тут же прошла, а неодобрительный взгляд куратора заставил устыдиться своей несдержанности. Сердце испуганной птахой заколотилось где-то в горле, а на сверкающую чистотой столешницу из глубокой раны обильно потекла кровь.

Джетон с видом знатока полюбовался на получившуюся картину – алые капли на полупрозрачном аширите[28] смотрелись весьма живописно, – и приложил к моей ладошке рубин.

Сколько раз видела обратную съёмку, но не думала, что придётся наблюдать подобное в реальности: вся вытекшая кровь вернулась через камень в руку. «Рубин» засиял и потух, а рана бесследно затянулась.

– Вот и всё. С этого момента ваша собственная кровь стоит на страже интересов магии Смерти.

Стало жутковато.

– Что будет, если я кому-то расскажу, куратор?

По-хорошему, надо было задать этот вопрос до ритуала. Но хоть так.

Маг недобро ухмыльнулся.

– Ничего. Вы в любом случае не сможете сказать ни слова. Разница в одном. Если сделаете это по собственной воле, будет очень-очень больно. Кровь закипит, и будет кипеть до тех пор, пока созданную ею блокировку не снимут три некроманта, – почти ласково сказал мужчина, но от такой ласки волосы на голове становились дыбом, – А если вас попытаются заставить, впадёте в глубокий обморок, прервать который так же смогут три некроманта. Один из них должен быть в ранге магистра.

Я внутренне ахнула. Вроде как, и предавать никого не собираюсь, и всё равно страшновато.

– Насчёт последнего условия можете не волноваться, среди некромантов нет магов ниже ранга «чародей», – «успокоил» Джетон, – и магистров хватает.

Он помолчал, затем приказал мне сидеть, а сам встал, подошёл к окну и закрыл шторы. Магические светильники разгорелись ярче, а мне мгновенно стало душно, и в голове появилась неприятная дурнота. Хотя, с чего бы?

– Как вы думаете, Фелицина, что такое Смерть? – задумчиво поинтересовался мужчина.

Ничего себе вопросик.

– Смерть – это отсутствие жизни, куратор, – произнесла я, но тут же прикусила язык.

Вспомнила, что вообще-то нахожусь в другом мире после собственной смерти.

Некромант уловил моё замешательство, потому как в тяжёлом взгляде явственно промелькнула искра… нет, не смеха… Скорее, это был намёк на улыбку.

– А как вы думаете, что такое магия Смерти? Есть предположения?

Ещё не легче. Я покачала головой, и она почему-то закружилась.

– Магия Смерти, Фелицина – это ваша собственная Смерть, которая покинула вас, но всегда находится рядом.

Что?!

Джетон исподлобья следил за моей реакцией, а я так впечатлилась очередной порцией снега, свалившегося на голову, что сидела ни жива, ни мертва. Очень подходящее состояние для разговора на подобные темы.

– Значит, некромант живёт в обнимку с собственной смертью, куратор? Постоянно ходит по краю?

Мужчина всё же чуть заметно улыбнулся.

– Первое, пожалуй, да. А по краю… По краю ходят все остальные, но не некроманты. Со Смертью надо договариваться, как с любой другой магией, и если получится – смерть физическая станет для вас… скажем так, весьма маловероятна.

То есть… бессмертие? Так, что ли?

– А если не получится договориться, куратор?

Ведь наверняка есть те, кто не смог. Ох, уж эти вечные сомнения в собственных силах. Которые всегда мешали мне жить спокойно и счастливо.

– Может быть, вам ещё назвать процентное соотношение? У скольких получилось, а у скольких – нет?

Почти дружеский тон резко помрачнел, опустившись до хорошо знакомого, подавляющего и пробирающего до самых костей ледяной бесстрастностью.

Стало страшно, но одновременно я вдруг поняла, что до этого момента чувствовала себя относительно спокойно. И уж точно не было и тени того страха, от которого утром сводило внутренности. Значит, некромант регулирует воздействие по своему желанию?

– Каждый отвечает только за себя, – тем временем продолжал он, – Какое вам дело до тех, у кого не получилось? У вас должно получиться, Фелицина. Вам ясно? И вы всё сделаете для того, чтобы получилось. Запомните, любая магия опасна. У вас их три, и с каждой придётся договариваться. Но Смерть – опасна вдвойне. Она не прощает ошибок, но и пришла она к вам не просто так. Вы не имеете права бояться.

Как ни странно, эти слова подбодрили меня, но усилился физический дискомфорт. Я изо всех сил старалась не показать, что мне плохо. Дурнота не проходила, и голова кружилась всё больше.

– Вы слышите, Фелицина? – вырвал меня из мыслей маг.

– Да, я всё поняла, куратор. Простите, пожалуйста, но мне что-то нехорошо. Мы можем продолжить завтра?

– Нехорошо? – недоверчиво прищурился мужчина.

– Да, нездоровится, куратор.

Некромант подошёл ко мне и, подняв голову за подбородок, всмотрелся в глаза. Серые колодцы блестели слишком близко, я ощутила его тёплое дыхание на губах и непроизвольно задержала своё.

– Ритуал тут ни при чём, – вынес вердикт маг.

Он отпустил меня и уселся обратно в кресло.

– Хорошо, отдохните. Завтра приходить не надо. У вас занятие с куратором Арвеном, – он даст вам списки учебников и всё прочее. А послезавтра – в восемь часов будьте здесь. И входная дверь, и эта теперь для вас открыты. Но помните, более никакие непредвиденные обстоятельства не станут достаточным оправданием для опозданий. Надеюсь, это понятно?

Он так чётко выделил слово «никакие», что у меня не осталось сомнений – действительно, отговорки не сработают. Любые.

– Думаю, вы догадываетесь, что именно станет наказанием?

– Не представляю, куратор, – тихо ответила я, с трудом поборов муть в голове.

– Время, конечно. Время, Фелицина. Каждое опоздание будет увеличивать срок вашей имперской отработки. А продолжительность…

Джетон выдержал излишне наигранную паузу – типичный плохой актёр на помосте замшелого театра.

– Пожалуй, подожду вашего первого проступка. Свободны.

Я встала и направилась к двери, стараясь идти ровно. Но у самого выхода зачем-то обернулась и напоролась на такой пронизывающий неотрывный взгляд, что чуть не упала. Несколько бесконечно долгих секунд мы играли в гляделки, словно кролик и удав.

Кроликом, конечно, была я.

– А почему вы согласились учить меня, куратор? – неожиданно для самой себя поинтересовалась я.

Широкие брови мужчины поползли вверх. Кажется, получилось удивить его по-настоящему.

– Вас что-то не устраивает, Фелицина?

Хорошая постановка вопроса. Что тут ответишь?

– Меня всё устраивает, куратор.

– Может быть, предпочитаете, чтобы вами занялся архимагистр?

Тот молодой красавчик со взглядом старика? Ни за что. К «своему» некроманту я уже как-то притерпелась, ещё немного – и совсем привыкну.

– Нет, куратор, простите за глупый вопрос.

Мужчина удовлетворённо кивнул.

– До послезавтра, Фелицина.