Глава 12

Утром, выходя из комнаты, я нечаянно стукнула Сельму дверью – соседушка подслушивала, прижав к ней любопытное ухо.

– И что ты тут делаешь? – грозно поинтересовалась я, аж сама собой восхитилась. Учусь помаленьку, однако!

– А-а… Э-э… – очень содержательно промычала блондинка, но тут же нашлась, – хотела позвать на завтрак! Пошли?

Мне оставалось лишь подивиться её наглости.

– Предпочитаю завтракать в одиночестве.

И проверив, что дверь надёжно закрыта, направилась к выходу.

– Ага, в одиночестве. Опять с парнями будет флиртовать, – с нескрываемой завистью еле слышно пробормотала себе под нос Сельма.

Я проигнорировала её выпад и поспешила в столовую, потому как собралась перед занятиями заскочить к Арвену. Надо понять, что я делаю не так? Почему время от времени проявляются вспышки магии Разума, а договориться не получается? С утра попыталась пообщаться с ней, как с Огнём и Смертью, но без толку. И это при том, что с помощью менталистики я удерживаю кокон на адхаре и скрываю собственную силу.

А вот про этот малюсенький нюанс куратору знать совсем необязательно.

Пришлось поторопиться, потому что на часах натикало 7.15, пары начинаются в 8, а магистр будет в своём кабинете до 7.50, не больше. Если вообще будет.

Поэтому, когда у входа в столовую меня попытались остановить двое незнакомых чародеев-некромантов с уже набившим оскомину вопросом «Это ты Веста?», я притворилась, что не слышу их и не вижу. Но к сожалению, не прокатило, ибо двери распахнулись и пред наши очи предстал счастливо улыбающийся, сытый Варден.

– О, привет, Веста! Привет, парни! Знакомьтесь. Это Руз и Дэйн, мои однокурсники. Руз – единственный студент Факультета Некромантии с четырьмя магиями, а род Дэйна древнее императорского! Ну а это Веста – первая студентка с магией Смерти, которая почему-то проигнорировала наш факультет.

«Парни» без стеснения рассматривали меня, и под изучающими взглядами я почувствовала себя товаром на прилавке огромного сельского рынка. Такого, где шум, гам, толпа народу, а торговцы в белоснежных фартуках зазывают придирчивых покупателей: «Тут у нас огурчики, тут – помидорчики, тут сочная кудрявая зелень, а тут – Веста натуральная, свежая. Налетай!»

Эти два товарища на торговцев походили меньше всего.

Светловолосый Руз – высокий и симпатичный, – смотрел с надменным прищуром. Дэйн – статный брюнет, внешность которого почти кричала о том, что её обладатель родился аристократом в десятом колене, – с лёгким интересом.

– Очень рад знакомству, – бархатным голосом произнёс Дэйн как раз в тот момент, когда я уже готова была брякнуть что-нибудь не слишком вежливое.

– Взаимно. Но у меня нет времени на разговоры, извините.

Порыв сбежать пропал втуне, потому что блондин весьма настойчиво придержал меня за талию.

– Мы тоже в столовую, давай позавтракаем вместе? – с придыханием прошептал он, и меня внутренне передёрнуло от такой наглости.

– Эй, Руз, полегче, – недовольно протянул Варден.

– Найдите себе другую компанию, – отрезала я, вырываясь и отступая в сторону.

– Простите моего друга за недостойное поведение, – тут же попытался исправить ситуацию Дэйн, глазами остановив Вардена, – но прошу вас проявить великодушие. Не судите строго. Мужчине бывает трудно устоять перед настоящей красотой. Мы всего лишь хотели познакомиться с новой девушкой нашего круга, и не более того. Позволите?

Пока аристократ пел сладкие трели, я вдруг почувствовала нечто странное. Моя магия Смерти встрепенулась и начала знакомиться с магиями всех трёх парней. Они явно нашли общий язык, а Смерти Вардена моя Смерть строила глазки!

Магия Смерти каждого некроманта ощущалась по-разному. У Вардена это была очень степенная, спокойная сила. У Руза – слегка шибанутая, от неё хотелось держаться подальше. А у Дэйна – тяжёлая, давящая, как нависающая над тропой скала.

Да-а… На следующем занятии мне будет, о чём спросить куратора номер два. Или он всё-таки номер один? По-моему, магия Смерти состоит из сплошных заморочек, и разбираться с ней придётся больше, чем с Огнём и Менталом вместе взятыми.

– Мне нужно побыть одной, – пробормотала я, пытаясь прийти в себя после вала новых впечатлений.

– Веста, тебе помочь? – забеспокоился Варден, бросая предупреждающие взгляды на Руза.

Кажется, парень уже был не рад состоявшемуся его стараниями знакомству.

– Нет-нет, всё в порядке, спасибо.

Из-за этого происшествия к Арвену не пошла – наверняка заметит моё состояние и будет спрашивать, что случилось. Не надо ему рассказывать. Да и нельзя.

К счастью, в столовой друзья-шестикурсники подходить не стали, наших не было, так что поела в одиночестве, сосредоточившись на непривычных ощущениях.

Теперь я чувствовала магию Смерти каждого встречного некроманта: на расстоянии просто видела, что она есть, а вблизи могла добавить краткую характеристику.

Вот у этой хрупкой блондинки с томными глазами – очень злая и неуравновешенная магия; у того полного парня с широким носом – странно-неповоротливая, будто замороженная. И на них моя Смерть не отреагировала вообще никак. Словно их нет.

Из-за этих перемен на занятиях сидела как на иголках. Длинных и острых.

Форрад обратил внимание, что со мной что-то не так.

– Ты чего такая дёрганая? – поинтересовался он на обеде.

– У меня сегодня первое практическое занятие по некромантии. Опасаюсь! Мало ли что, – лихо соврала я.

Хотя почему соврала? Я действительно очень волновалась перед предстоящим занятием. Потому что, во-первых, хотела понять, что за ерунда сегодня творилась во время общения с некромантами, а во-вторых, до чёртиков хотелось прочувствовать магию Смерти куратора. Узнать что-то новое про потенциального врага никогда не вредно.

– Практические занятия – самое интересное, что тут есть, – пробасил Тунор.

– Надеюсь, что так, – обречённо вздохнула я.

***

Когда пришло время занятия с Джетоном, я окончательно погрузилась в предвкушение-предчувствие чего-то необыкновенного. Это ощущение по-хозяйски расположилось в районе солнечного сплетения и постоянно давало о себе знать. То сжимаясь, то расширяясь, то замирая, то разливаясь полноводной рекой из глубины тела в бесконечные дали.

Хорошо, что магистр не заставил себя ждать и вошёл в кабинет сразу после меня. Я уставилась во все глаза, пытаясь рассмотреть суть его Смерти, но… ничего не увидела. Вернее, увидела тень Смерти, которая стояла рядом, как у всех некромантов, но какая она – осталось тайной за семь печатями.

– Так и будете молчать, Фелицина?

– Простите, куратор, – моргнула я, – добрый вечер.

– Добрый. Какой у вас вопрос?

У меня на лице написано, что есть вопрос? Или он так прочитал моё недоумение?

– Да, куратор. Сегодня я увидела Смерти других некромантов и немного испугалась. Ведь раньше такого не было.

– Теперь вы связаны со своей магией, и она делится с вами тем, что знает, – ответил мужчина, – Чем хочет поделиться.

– Я вижу суть их магий, но почему-то не вижу вашу, куратор, – тихо сказала я.

Джетон, только что привычно серьёзный, вдруг подарил мне скупую улыбку.

– Это вопрос силы, Фелицина. Я могу скрыть суть своей магии, они – нет. Вот и всё.

Я задумалась, стоит ли сказать, что мне интересно увидеть его магию. Правда, «интересно» – не то слово! От жуткого любопытства сердце колотилось часто-часто и даже кончики пальцев зудели. Но, наверно, это будет неприлично?

– Хотите увидеть мою Смерть? – уже без улыбки спросил некромант.

Ладно. От любопытства кошка сдохла, но удовлетворив его, воскресла[35], так что рискну.

– Да, куратор.

Мужчина покачал головой.

– Не уверен, что это доставит вам хоть какую-то радость. Но будет полезно. Смотрите.

И в следующее мгновение я действительно УВИДЕЛА.

Это было по-настоящему страшно… Ураган моей магии по сравнению с сумасшедшей силой магистра оказался песчинкой в бескрайней пустыне. Его Смерть обрушивалась и поглощала без остатка.

Я почувствовала, как от дикого восторга трепещет моя Смерть, и поняла, что стремительно теряю почву под ногами. Если бы не сидела, точно упала бы. К гадалке не ходи.

Меня окутал густой туман, похожий на вату, и тогда откуда-то издалека послышался невозмутимый голос магистра:

– Думаю, достаточно.

В ту же секунду всё закончилось.

– Д-да, достаточно, куратор, спасибо, – пролепетала я в полнейшем недоумении.

Сейчас мне казалось, что я впервые вижу этого человека. Собственно, в какой-то мере так и было. Как, как ему удалось договориться с ЭТИМ?

– Для начала научитесь самой простой практике: поднимать мёртвых, – игнорируя моё изумление, сообщил некромант.

Я аж слюной поперхнулась. То ли от резкого перехода, то ли от этого заявления. То ли от того и другого сразу.

– Поднимать мёртвых – самое простое, куратор?

– Да. Упокоить сложнее.

– Если упокоить сложнее, как же я буду возвращать их в… э-э… в упокоенное состояние, куратор?

– Мёртвого упокоить проще простого. Он существует за счёт вашей силы. Перестанете питать – и он исчезнет. А вот упокоить живого означает вызвать его Смерть и направить так, чтобы она захватила, поглотила его душу. Собственно, после этого вернуть к полноценной жизни невозможно. Поэтому отрабатывается упокоение на мелких грызунах и насекомых. У них нет полноценной души, но есть капля света, связывающая их с источником. Когда Смерть окутывает эту каплю, животное и насекомое умирает.

– А если мне не хочется никого убивать, куратор? – спросила я, рискуя нарваться на взыскание.

– Может быть, хотите послушать, чего я не хочу? – с суровой бесстрастностью отчеканил мужчина, и чуть мягче добавил, – Нам много чего не хочется делать в этой жизни, Фелицина. Но приходится. Будете брать насекомых, которые не вызывают у вас тёплых чувств.

Вообще да, когда-то я убивала, например, комаров. И совесть не мучила.

– Хорошо, куратор. Но грызуны… – и замолчала, не зная, как убедить Джетона не заставлять меня делать это.

– А грызуны распространяют опасную инфекцию, от которой практически невозможно исцелить ни её носителей, ни тех, кого они заражают. Вот на таких инфицированных мы как раз и тренируемся, – обезоружил маг.

На этот аргумент мой внутренний пацифист, желающий мира во всём мире, не нашёлся что возразить.

– С того света можно вытащить любое живое существо, это вопрос личных возможностей и способностей некроманта. При достаточной силе и практике легко вызвать слепок знакомого человека без дополнительной подготовки. Ну вот, например.

Магистр встал и распахнул шторы, а в следующее мгновение в комнате появилась пожилая женщина в роскошном вечернем туалете: пышное платье, чёрные ажурные перчатки и полный набор переливающихся в магическом свете драгоценностей.

Я тихо ахнула. Женщина щурилась подслеповатыми глазами, всматриваясь то в меня, то в некроманта.

– Смотрите, Фелицина, – Джетон как ни в чём не бывало продолжал лекцию, – эта поднятая не будет помнить ничего из посмертия, но её настоящая память осталась при ней. Жизнь человека похожа на глиняную доску, на которой записывается каждый миг. Но когда человек умирает, доска каменеет, так что больше ничего записать невозможно. Зато в любой момент можно прочитать с любого места.

– Но откуда она взялась, куратор? Она выглядит живой, из плоти и крови! – воскликнула я.

Толль тоже казался настоящим, но его оживление прошло мимо меня. А тут такое чудо! Магистр чуть поморщился, видимо, ему не по душе слишком яркое проявление эмоций.

– Все умершие находятся в магическом подпространстве мира, а Смерти немного подпитывают его. Смерть всегда хочет вернуться в мир живых, и потому вызвать её из подпространства довольно легко. После выхода Смерти тело материализуется самопроизвольно, созидающей субстанции bini там хватает с избытком.

Всё, что говорил маг, пока не укладывалось у меня в голове и вызывало массу вопросов. Но сформулировать получилось один.

– Почему она молчит, куратор? – тихо спросила я.

Статная леди кротко стояла посреди комнаты словно какое-нибудь наглядное школьное пособие.

Скелет, например.

– Потому что поднятым руководит некромант. Я могу отпустить её сознание, и она будет вести себя как обычный человек. Станет той, кем эта нари* (*нари – замужняя женщина) была до смерти. Но сейчас мне это не нужно.

Женщина безмолвно постояла ещё несколько секунд и… пропала. А куратор задёрнул шторы и уселся обратно в кресло. Его невозмутимости можно было только позавидовать.

– В запечатанном пространстве эти манипуляции невозможны, – пояснил он.

Пытаясь скрыть подступившие слёзы, я с тоской думала о людях, которых давно нет в мире живых, но которые продолжают болтаться в непонятном состоянии где-то в дебрях магического туннеля, а Джетон молча наблюдал за моими внутренними терзаниями.

– Они осознают себя там… и здесь, куратор?

– Нет. Поднятый – это всего лишь слепок человека. Это не человек. Не стоит переживать за них, Фелицина, – внезапно добавил маг необычайно мягко.

Я насторожилась, услышав столь благожелательный тон от этого сурового мага. А, подняв голову, попала в плен удивительно потеплевших глаз.

Встретившись со мной взглядом, мужчина вдруг улыбнулся так искренне, что от накатившей радости внутри всё перевернулось, сердце на мгновение замерло и тотчас пустилось в бешеный галоп – и на вертолёте не догнать.

Я густо покраснела, а моя магия Смерти чуть не умерла от умиления.

Кошмар… Надеюсь, некромант не видит моего позора?

Хотя ему-то наверняка до лампочки.

– Опечатанные Смертью, их души спят вечно, – с безмятежной улыбкой продолжал вещать он, – И видят хорошие сны. Только хорошие. Такова воля местных богов, Фелицина – никаких мучений после смерти.

Охватившее меня смятение не отпускало, поэтому в ответ сумела лишь покивать, аки механический болванчик.

Магистр усмехнулся, и в его глазах я прочла совершенно не нужное сейчас понимание. Да-а… Прямо как в анекдоте – это самый настоящий «ужас-ужас-ужас!»[36]

– Что ж… Приступим к тренировке.

***

Отработка поднятия мёртвых далась мне нелегко.

Самое неприятное в этом было то, что пришлось-таки тащиться на кладбище. Ладно хоть ближайшее (совсем маленькое, всего на десяток склепов) находилось на территории Академии, и создали его именно с целью обучения некромантов.

К счастью, сей, по сути, печальный архитектурный ансамбль, на деле оказался спрятавшимся в парке милым и совсем не мрачным сквериком, по которому я уже успела погулять, ещё не зная о его истинном предназначении. Изумительные миниатюрные замки (где, собственно, и захоронили усопших) напоминали искусство бонсай[37] в зодчестве.

Мы спустились в склеп, где стояли два совершенно одинаковых саркофага со статуями женщины и мужчины в изголовье.

– Сначала я показываю, затем поднимаем одновременно, потом пробуете вы. Смотрите.

Я и глазом не успела моргнуть, как появился «слепок» мужчины.

– Теперь вы.

С первого раза у меня не получилось. Со второго тоже. И с третьего.

Главным образом не получалось, потому что магистр так и не дал никаких конкретных указаний. Его «почувствуйте» никоим образом не тянуло на полноценную инструкцию.

После седьмой неудачной попытки Джетон потерял терпение и приказал подойти к нему.

– Возьмите меня за руку, Фелицина. Чувствуете свою Смерть?

Тепло сильной руки и аромат кедра чувствовались намного ярче. Это будоражило и волновало, но я честно пыталась сосредоточиться на собственной магии.

– Да, куратор.

– Через неё потянитесь к сердцу статуи. Чувствуете эманации смерти от лежащего в саркофаге?

– К-кажется, да, куратор.

– Позовите его Смерть.

– Как, куратор?

– Неважно, как именно. Просто позовите.

Ну я и позвала. В ответ на мой зов появился мужчина, которого только что поднимал Джетон. Потом женщина. Потом ещё одна женщина. И ещё.

– Достаточно, – спокойно сказал некромант и одним щелчком разогнал поднятых, которых уже накопилось с десяток человек, – Я в вас не ошибся, Фелицина. Дальше будете работать в кабинете самостоятельно. Открываете шторы и вспоминаете состояние, в которое вошли сейчас. Для вызова этих людей вам уже не понадобятся тела, заключённые в склепе. Можете беседовать с ними, можете просто вызывать и отпускать. Попробуйте продиктовать свою волю. Если всё же не получится без посредничества, милости просим сюда. В общем, тренируйтесь. Через несколько дней я приду и проверю ваши успехи. Поднятые должны появляться чётко в соответствии с вашим желанием, а не скопом, как сегодня. Вам ясно?

– Да, куратор. А если у меня получится призвать их, но не получится отпустить?

– Ну и что? Оставите в кабинете, – с некоторым удивлением ответствовал некромант, – а на следующий день продолжите тренироваться. Рано или поздно сумеете.

Как всё это… странно.

– А они точно не сделают мне ничего плохого, куратор?

Мужчина закатил глаза.

– У них нет своей воли, Фелицина. Их направляет воля некроманта. Прекратите уже бояться собственной тени!

Перед сном, лёжа в тёплой постели, прислушиваясь к тихому сопению пушистого комочка и к шелесту листвы за окном, я вспоминала прошедший день. На губах поселилась глупая улыбка, которая никак не желала убираться восвояси.

Сегодня я совершила несколько эпохальных открытий.

Во-первых, магистр совсем не такой, каким кажется. То, что видят все окружающие – маска. Первоклассная, выверенная до мелочей, но всё же маска. Это вселило надежду, пока призрачную, что в качестве платы за свою помощь маг не потребует ничего «такого». Плохого, одним словом.

Во-вторых, я запуталась. Почему он приоткрыл себя настоящего? Почему мне? Почему именно сейчас?

В-третьих, кажется, моя Смерть выбрала предмет обожания.

И я её понимала…

***

На следующий день я всё же дошла до Арвена. Он объяснил, что неконтролируемые всплески менталистики – нормальное явление, – но пока не получится подчинить её полностью, магия продолжит вести себя, как капризный ребёнок.

То есть что-то будет получаться, но спонтанно. Никакой системы, никаких гарантий.

– Занимайтесь больше, – открыл Америку магистр, рассматривая меня совершенно нечитаемым взглядом, от которого хотелось спрятаться куда-нибудь подальше, – С утра не менее тиммэ и столько же перед сном. Менталистика – вторая по силе магия, и овладеть ею не так-то просто.

Да, я в курсе, что мне повезло!

Три самые сильные, трудные, норовистые магии – и все на одну меня. Здорово, конечно. Но и напряжненько.

Засим "ценный" инструктаж закончился.

На некромантском занятии в одиночестве у меня, конечно же, ничего не получилось. Пробовала и так, и этак. Ноль. Я же вообще не поняла, как смогла вызвать тех покойников, а Джетон не удосужился объяснить.

Пришлось идти на кладбище.

Что я люблю, так это прогулки по лесу или парку. Деревья, тишина и свежий воздух – вот три составляющих моего маленького счастья, – а потому всё было хорошо, даже великолепно, пока не добралась до «тренировочной базы некромантов», и не наткнулась на Вардена, медленно прогуливающегося по каменистой дорожке между живописными склепами.

– О, Веста! Рад тебя видеть, – улыбнулся парень, – что ты тут делаешь? Вечерняя прогулка?

– Поднятие мёртвых изучаю.

– Поднятие мёртвых?!

Улыбка растворилась, явив крайнее изумление. Я даже немного забеспокоилась. Что не так?

– Веста, поднятие мёртвых людей начинается на пятом курсе, да и то под руководством опытного некроманта. А ты пришла одна?

– Куратор научил меня, – слегка нервно ответила я, костеря себя, на чём свет стоит.

Что мешало подтвердить его предположение? Да, гуляю! Так ведь нет, брякнула не подумав.

Но Джетон тоже хорош! Значит, самое простое? Да?

– Интересная у магистра методика обучения, – покачал головой шестикурсник, – И как? Получается?

– Получается, – уверенно кивнула я, спасая репутацию Джетона, – Ещё как получается. Я пойду? Надо потренироваться.

Варден внимательно оглядел меня, будто впервые увидел, и весьма неохотно ответил:

– Конечно, иди.

***

Ещё несколько дней мы продолжали последовательно изучать общеобразовательные предметы и заниматься физкультурой.

Я уже не ходила на кладбище – научилась вызывать мёртвых без привязки к телам в склепах. Разговаривать с ними пока не решалась, но поднимала без запинки, а отпускать их оказалось и впрямь очень просто.

Учёба шла хорошо, Сельма не доставала, ограничиваясь утренне-вечерними приветами. Котик продолжал говорить, что в Академии по-прежнему присутствует кто-то плохой и по-прежнему ищет его, поэтому я постоянно держала концентрацию и на своём резерве, и на защите адхара.

Не заметила, как наступил день первого занятия с Миллин. Народ с утра вовсю обсуждал грядущую увлекательную практику, потому что все уже договорились с магиями и жаждали поскорее начать действовать.

Все, кроме меня. Менталистика продолжала дурить, и советы Арвена не помогли ни на грамм.

Девочки-однокурсницы со мной, кстати, не разговаривали, и мальчики-однокурсники тоже. Хотели завоевать благосклонность королевы, что ли? Да только зачем ей сдались эти малолетки?

Исключение составляли лишь Форрад и Тунор, с которыми я продолжала ходить в столовую и сидеть на общих занятиях. Собственно, их мне хватало с лихвой, тем более что, когда я оказывалась в одиночестве, почти всегда откуда-то появлялась великолепная семёрка в полном составе. Или Варден. То один, то с так не понравившимися мне друзьями.

Некромант-шестикурсник теперь смотрел на меня совсем иначе, чем в первые дни – каким-то новым, задумчивым взглядом. Он стал серьёзным, будто резко повзрослел. Меньше улыбался и совсем не ёрничал. По крайней мере, со мной. Руза, попытавшегося ещё разок как-то не слишком учтиво обратиться ко мне, оборвал очень жёстко. После этого больше никто из некромантов ко мне не подходил.

Я даже услышала разговор двух парней в мантиях с красной изнанкой:

– Смотри, это же та девчонка с магией Смерти, – чуть ли не пальцем показал один, – Надо её…

– Не вздумай, – дёрнув друга за руку, зашипел второй, – Варден запретил.

Такая забота одновременно льстила мне и пугала.

В ожидании интересного занятия по Магпрактике мы с Форрадом уселись на первый ряд. Весёлый студенческий галдёж прервал стук открытой двери, но вместо Миллин в аудиторию вошёл наш декан. Все подскочили, вытягиваясь по струнке.

– Садитесь, студенты, – строго проговорил магистр.

Мужчина выглядел таким мрачным, что его лицо показалось мне чёрным. Все поняли – произошло нечто очень и очень неприятное. Но никто не мог предположить, насколько.

– Магпрактики не будет, – по рядам пошёл удивлённый шепоток, но тут же оборвался под тяжёлым взглядом дель Бринна, – сегодня рано утром на чародея Миллин Дюваль совершено дерзкое нападение.

Теперь ребята всё-таки загалдели, но на этот раз декан не стал прерывать возбуждённых новостью первокурсников, напротив, серые глаза, напоминающие хмурые тучи, очень внимательно сканировали каждого из нас.

– Как же теперь магпрактика?

– Она жива?

– Кто это сделал?

– А как же мы?

– И кто будет преподавать магпрактику?

Вопросы сыпались со всех сторон. Кто-то сокрушался, что потерял возможность развить резерв до небывалых величин, кто-то переживал за Миллин, кого-то больше интересовала личность преступника, а у двух девочек в глазах стояли слёзы. Но что именно они оплакивали, чародея или лопнувшую мечту поскорее самим стать чародеями, неизвестно.

– Как жаль, такая милая балика*. (*балика – незамужняя девушка) Надеюсь, с ней всё в порядке, иначе сказали бы «убита», как думаешь? – озабоченно прошептал мне на ухо Форрад, не преминув нарочно мазнуть по нему губами.

Даже в такой момент ему неймётся!

– Да, будем надеяться, – чуть слышно ответила я, наблюдая за Арвеном, который незаметной тенью просочился в аудиторию и теперь всходил на кафедру.

Декан, уступая место коллеге, отошёл к окну, но я продолжала чуть ли не кожей ощущать его неслабое ментальное воздействие.

Спасибо, Магия Разума, что хоть и отвергаешь пока мою дружбу, зато не чураешься помогать по собственной воле!

– Студенты, – столь властно заговорил Арвен, что все мигом умолкли, а некоторые после следующих слов так и вовсе разинули рты, – Каждый из вас является подозреваемым, поскольку самая вероятная цель покушения – сорвать внедрение перспективной методики по развитию maktuarma, которой занималась Миллин Дюваль.

– Но ведь и преподаватели знают об этой методике? Может быть, это кто-то из них, – тихонечко прошептала (кто бы вы думали?) Сельма Бертолю.

Кстати, Бертоль оказался родным братом моей соседки и единственным, кто продолжал общаться с сестрой, несмотря на всеобщий бойкот.

К сожалению для блондинки, в почти звенящей тишине аудитории её услышали все, включая преподавателей.

– Студентка дель Грот, похоже, три дополнительных круга имперской отработки – недостаточное наказание для вас, – очень спокойно и очень неласково заметил декан, – Вы понятия не имеете, как именно маг становится преподавателем Имперской Академии, а после подобных предположений шансы когда-либо узнать это испарились окончательно. Посему советую поверить моему слову – никто из преподавателей Факультета Боевой магии в преступлении не замешан.

Девушка явно не ожидала, что её высказывание услышит кто-нибудь, кроме соседа по парте, и потому не рассчитывала привлечь всеобщее внимание. После слов декана она вскочила, взмахнув светлыми хвостиками, и с фанатичным блеском в глазах заявила:

– Простите, ирр магистр. Я готова понести любое наказание.

– Вот идиотка, – еле слышно прокомментировал Форрад.

Но дель Бринн лишь вздохнул, знаком приказал девушке сесть и махнул Арвену, чтобы тот продолжал.

– Может быть, кто-то из вас заметил что-нибудь необычное, что-нибудь странное или подозрительное? – задал вопрос мой куратор.

И вот тут Сельма буквально вспорхнула с победоносным видом и затараторила, обращаясь не к Арвену, а к своему возлюбленному декану:

– Ирр магистр, я уже семь дней живу в одних апартаментах с Вестой и заметила кое-что подозрительное! В её комнате всегда полная тишина! Но ведь так не бывает. А ещё я не смогла зайти к ней в гостиную, когда она жила одна. Это же невозможно! Значит, она поставила специальную защиту с помощью сильных артефактов. Где она их взяла и зачем обычной студентке академии, первокурснице, так охранять своё жилище?

Доносчица на секунду запнулась, встретившись со мной глазами, но тут же задрала нос ещё выше и продолжила гнуть свою линию:

– Говорят, что она выросла в каком-то там лесу. А в лесу ли? И магия Смерти у неё есть! А вдруг она шпионка некромантов!

Сказать, что я была в шоке, значит, ничего не сказать. Я натурально офигела.

Вот спасибо, удружила, соседушка. Вот и делай после этого добро людям.

Арвен выслушал бредни Сельмы с заинтересованным прищуром, а декан, по-моему, разозлился, хотя виду не подал.

– Фелицина, нам придётся осмотреть вашу комнату. Впрочем, нам придётся осмотреть комнаты всего первого курса. А сейчас каждый будет допрошен лично мной и магистром Арвеном. Выйдите в коридор и заходите по одному. Фелицина, начнём с вас.