Глава 16

Магпрактику первому курсу заменили Основами артефакторики – почему-то обычно этот предмет назначали во втором семестре. Вёл его чаровник Тарх с факультета ЦАА.

Молодой мужчина сразу понравился нашим девчонкам.

Его волнистые тёмно-русые волосы, прихваченные на лбу фиолетовой лентой в тон светящейся изнанке мантии, придавали образу этакий флёр романтичности, на который многие барышни весьма падки. Не особо правильные черты лица с лихвой компенсировали лучистые глаза с длинными ресницами и обволакивающим взглядом. Когда Тарх смотрел, создавалось впечатление, что ты прекрасна до невозможности – ни в сказке сказать ни пером описать, – а он, рыцарь на белом коне, назначил тебя своей единственной и неповторимой избранницей.

Рослый и стройный, он всегда входил в аудиторию с открытой дружелюбной улыбкой. Вот и сегодня Тарх окинул взглядом первокурсников, каким-то волшебным образом передав каждой студентке, в том числе мне, ощущение абсолютной исключительности. Ты – самая-самая лично для него.

– Доброе утро, студенты. Тема нашего занятия: освобождение от влияния чужого артефакта с помощью артефакта-подавителя.

Я навострила уши.

Завтра подходит к концу срок, который милостиво дал мне на раздумье «жених», а ответ на сакраментальный вопрос «Что делать?», метко заданный в 19 веке Николаем Чернышевским, так и не найден.

Как спасти девушку-иномирянку и при этом не попасться самой? Без помощи не справиться, а рассказать никому не могу. Попробовала через магию Смерти, но нет. На неё действовал тот же запрет, потому что, как ни крути, а магия – это всего лишь часть своего носителя. То бишь, меня самой.

Вариант с нейтрализующим артефактом, пожалуй, единственная возможность избавиться от наложенного заклинания. И как я сразу не догадалась?

– Трудность здесь одна, – меж тем вещал Тарх, – сила воздействия подавителя должна быть больше силы воздействия артефакта. Всё решает количество maktuarma, влитое в артефакт. То есть, следует рассчитать силу воздействия, а дальше всё решается простой формулой N+100, где N – это заряд maktuarma в артефакте.

Я подняла руку.

– А если у человека нет артефакта, который оказал воздействие, как он узнает силу заряда, ирр чаровник?

– Спасибо за правильный и своевременный вопрос, дорогая Веста.

Тарх, в отличие от чудаковатого Амальти запомнил нас с первого раза, и называл девочек по именам с обязательным «дорогая», а парней по фамилиям, добавляя «уважаемый».

– К сожалению, только методом подбора достаточной степени силы. Минимальный заряд 50 maktuarma, но такой уровень используется в самых простых артефактах. Артефакты для подавления воли человека заряжаются от 5000 maktuarma и выше. Лучше всего начинать именно с этой цифры, чтобы не расходовать свой резерв понапрасну. А потом уже постепенно вливать всё больше maktuarma, и в какой-то момент артефакт откликнется.

– Получается, можно снять действие любого артефакта, ирр чаровник?

– Почти любого, дорогая Веста, это лишь вопрос времени.

– Почему «почти», ирр чаровник? – допытывалась я.

– Потому что есть разновидность артефактов, которые практически невозможно обезвредить. Но вам точно не грозит встреча с ними.

– И что это за артефакты, ирр чаровник?

– Те, что зарядили иномиряне, дорогая Веста, – важно ответствовал преподаватель, будто сам являлся таковым, – В галерее нашего факультета есть один-единственный образец, созданный с помощью иномирянина. Его заряд около миллиона maktuarma. Чтобы сотворить такое чудо, даже архимагистру с наивысшим уровнем maktuarma понадобится непрерывно вливать силу более круга* (*круг – год), а на самом деле, конечно, во много раз дольше.

По аудитории пошёл благоговейный шепоток.

– Так что никто из обычных магов не сможет ни создать подобный артефакт, ни нейтрализовать.

– А если такой всё же попадётся, господин маг? – спокойным басом задал вопрос Тунор. Спасибо ему.

Тарх рассмеялся, явно уверенный в совершенной фантастичности подобного предположения.

– То вы, уважаемый студент Ставорд, ничего не сможете сделать. Разве что положите жизнь на зарядку одного-единственного артефакта. Воздействие сумеет перебить только артефакт, также заряженный иномирянином. Всё по той же формуле N+100 – она работает независимо от уровня заряда исходного предмета, – чаровник снисходительно улыбнулся, – а теперь приступим к начертанию схемы универсального подавителя.

В этот момент в аудиторию требовательно постучали.

– Ирр чаровник, – в дверь просунулась лохматая голова незнакомого парня, – студентку Фелицину вызывают к декану.

– Конечно, уважаемый подручник, – артефактор глянул на меня с нескрываемым интересом, – что же вы такое натворили, дорогая Веста?

Я пожала плечами, собрала тетрадки и отправилась вслед за лохматым к дель Бринну.

***

Вызвавший меня декан пребывал в отвратительном настроении.

– Верно, что вы подчинили Менталистику, Фелицина? – не утруждая себя такой ерундой, как вежливое приветствие, спросил он.

У окна подпирал стену не менее мрачный куратор Арвен, а вот Ренарда в кабинете не обнаружилось. Зачем, спрашивается, он меня сдал? Редиска.

– Да, ирр магистр, – коротко ответила я.

– Снимите щит, мы вдвоём просмотрим память о трёх последних днях. Не волнуйтесь, это очень слабое вторжение, никаких неприятных последствий не будет.

Да какие уж там последствия? Кроме вечности в императорском узилище, разумеется.

Хотела ответить, что пока не умею ни ставить щит, ни снимать (и это чистая правда), но магия Разума опять проявила инициативу, намекнув, мол, магистры не увидят ничего лишнего. Пришлось согласиться.

– Меня не учили снимать щит, ирр магистр, – при этих словах Арвен недобро прищурился, – но я попробую.

Мужчины впились в меня цепкими взглядами и подались вперёд, как охотничьи собаки, идущие по следу, а Менталистика сняла щит.

Первая мысль, которую прочли магистры – сравнение их с собаками. Так что перекошенные недовольством лица стали заслуженной наградой за мои унижения. Потом, в одно мгновение пронеслись обычные, ничем не примечательные студенческие будни, занятые исключительно учёбой. Увидев такое, любой начнёт зевать от скуки. Оживил «кино», разве что, момент, когда я нашла бедную Сельму.

Боевики переглянулись и синхронно покачали головами.

Ха! Похоже, ничего преступного не обнаружили.

– Вы свободны, Фелицина.

Уже во время обеда я узнала от всеведущего Форрада, что сегодня утром к пострадавшим добавились ещё два парня с факультета Прикладной магии. В таком же «сером» состоянии.

– Оба в лечебнице. И никто не знает, что с ними произошло, – рассказывал не-ангел, попивая густой сок несъедобного сиреневого цвета.

Ну, по крайней мере, стало понятно, почему меня вызвал дель Бринн. Надеюсь, у него отпали все подозрения на мой счёт.

– Я хотел кое-что спросить, – тон парня неуловимо изменился, заставив насторожиться, – о чём ты говорила с ЦААшкой? Что ему от тебя нужно?

– Представляешь, этот дурачок предложил мне выйти за него замуж, – не придумав ничего нейтрального, ляпнула я с улыбкой.

И тут же прикусила язык, потому что Форрад вдруг как-то рвано выдохнул, а синие глаза жутко потемнели, превратившись из чистых озёр в глубокие, непрозрачные омуты.

– И что ты ему ответила? – тихо спросил он.

– Моё сердце занято, что же я могла ему ответить? – нарочито весело сказала я, всеми фибрами души чувствуя, что сейчас эта линия поведения самая выигрышная, и надо придерживаться её.

А не-ангел был серьёзен. На мой вкус даже слишком. С таким Форрадом я была не знакома, он напрягал и вызывал смутное волнение в душе. И не только в душе, чёрт побери!

Неотрывный взгляд заставлял нервничать, но я чувствовала – отводить глаза нельзя. Будто он хищник, а я – жертва. Стоит дать слабину, зверь вцепится мёртвой хваткой и уже не отпустит. Поэтому я сама вцепилась в него, с удивлением наблюдая, как жёсткий испытующий взгляд тягуче-плавно, словно в замедленной съёмке, перетекает в жаркий, опаляющий, откровенный…

– Пообещай мне кое-что, – наконец, хрипло произнёс не-ангел, взяв меня за руку.

Я лишь моргнула, чувствуя, как большой палец мужской руки медленно и очень нежно гладит мою кисть.

– Мне не понравился этот парень. С ним что-то не так, Веста, – мягко говорил Форрад, не прекращая ласковые поглаживания, вызывающие тысячи мурашек, – Я волнуюсь за тебя и хочу быть уверен, что с тобой всё в порядке. Я сейчас дам тебе кое-что, и ты будешь носить это с собой. Всегда и везде. Скажи «да».

– Да, – как под гипнозом ответила я.

Не-ангел удовлетворённо кивнул и, раскрыв мою ладонь, вложил в неё блестящий предмет наподобие броши, с застёжкой с одной стороны и затейливо выписанными рунами с другой.

– Это очень мощный оберег, Веста, – Форрад накрыл «брошку» в моей руке своей горячей рукой, – Если с тобой приключится что-то плохое, я узнаю и приду на помощь.

– Не понимаю, откуда такая забота? – моему недоумению не было предела.

Не-ангел криво улыбнулся и чуть слышно ответил:

– Просто я люблю тебя.

«Какое счастье, что сейчас у нас с Форрадом разные предметы – неожиданное признание здорово выбило из колеи. Потребуется время, чтобы немного прийти в себя».

Такой была моя первая мысль после слов, о которых грезит каждая девушка. А вот вторая слегка подзадержалась, ибо в голове воцарилась звенящая пустота, нарушаемая короткими и чёткими сигналами-вспышками от Менталистики – парень точно не врёт. Будь магия человеком, она бы поклялась. Мол, зуб даю.

В ожидании ответа не-ангел несколько мучительно долгих мгновений жадно всматривался в мои глаза, и, очевидно, сделав из затянувшегося молчания какие-то свои выводы, добавил ещё тише:

– Сейчас ничего не говори. Просто сделай, как я попросил, – он отпустил мою кисть, которой сразу стало холодно и неуютно без его горячей руки, – Не бойся, этот артефакт не подслушивает и не подсматривает. Он очень древний, сейчас таких не делают. Он считывает и передаёт лишь два состояния человека: «всё в порядке» и «всё плохо, нужна помощь». Не спрашивай, кто и как сумел добиться такого эффекта, я и сам не знаю.

А я ничего не спрашивала, лишь усердно тянула губы в несуществующей улыбке. У меня пока не хватало решимости объясниться.

Форрад на секунду прикрыл глаза, стиснув кулаки до побелевших костяшек, а потом тряхнул головой, словно отгоняя навязчивый морок.

– Ты должна мне, Колючка, помнишь? – расплывшись в широкой ухмылке, произнёс он обычным, расслабленно-весёлым тоном, – Два раза должна, так что будь умницей.

Подмигнул и ушёл.

И я бы даже поверила привычным беззаботным интонациям, если бы не тоска, на мгновение явственно проступившая на поверхности потемневших почти дочерна синих омутов…

***

Портация давалась мне легко и очень нравилась.

Каждый день к восьми часам вечера я шла в наш с Ренардом кабинет – обозначить для отсутствующего куратора начало занятия. Оттуда перемещалась к входу в здание, скрывалась с помощью Менталистики, чтобы не привлекать ненужного внимания, и уже тогда прыгала, как взбесившийся кузнечик, по всей территории Академии.

Плотное сотрудничество с магией Смерти принесло интересный и полезный урожай знаний. Например, теперь я, как и куратор, могла найти любого знакомого человека и переместиться к нему. Некроманты легко отыскивались по местоположению магии Смерти, которая всегда стояла слева от носителя, а все остальные – по очертаниям ауры, которую давала всё та же Смерть, незримо присутствующая внутри каждого живого человека.

Магия скрывала мои активные перемещения от всех некромантов. Кроме, уверена, Ренарда. Потому что он – единственный, кого я не видела и не чувствовала в том удивительном пространстве.

Досадно. И непонятно. Получается, maktuarma магистра выше моего? Как такое возможно? Или он тоже иномирянин? Но опытнее и умнее?

В ответ на эти вопросы моя магия Смерти лишь пожимала плечами. Фигурально выражаясь, конечно. Я больше не видела её в материальном состоянии, только чувствовала. Особенно когда мы сливались в единое целое для прыжков по Академии.

Сегодня, пребывая в растерянности и задумчивости из-за признания Форрада, я несколько раз слегка промахивалась с местом назначения, и потому провозилась дольше обычного. Даже не заметила, как смеркалось.

Запретная оранжерея, возле которой я сейчас находилась, сияла разноцветными сполохами, напоминая несуразную пузатенькую ёлочку, увешанную новогодними гирляндами. Интересно, у нашего курса планируются занятия наподобие травоведения? Что-нибудь, связанное с волшебными растениями.

Последним заходом решила заскочить в парк, где несколько дней назад подслушала разговор деканов. Сказано – сделано.

Появившись у старого раскидистого дерева, вознамерилась пешочком пройтись до общежития, потому что блошиные скачки– это, конечно, здорово, но гулять не менее полезно. Сделала всего пару шагов, как совсем рядом раздался голос «королевы боевиков».

Я вздрогнула от неожиданности и чисто инстинктивно прыгнула в кусты с намерением быстренько переместиться домой. Но, услышав что именно вещает эта девица, передумала и затаилась всё под тем же деревом, врубив на полную катушку Менталистику. Пусть защищает.

Арлета говорила негромко, тщетно пытаясь скрыть то и дело прорывающееся раздражение.

– …А теперь на эту блондинку смотришь. Даже болтают, будто ты своим запретил к ней подкатывать. Это правда, Варден?

– Не твоё дело, Арлета, на кого я смотрю, – ровным бесстрастным тоном отвечал некромант, – Надеюсь, ты помнишь, что я ничего не обещал даже не после, а до нашего единственного раза. Но ты настаивала, и я взял, что дают. Глупо отказываться, когда девушка из кожи вон лезет.

Равнодушие Вардена меня покоробило. Он разговаривал с семикурсницей, словно отмахивался от назойливой мухи. Но Арлета не обиделась, а, наоборот, добавила в красивый голос обольстительных ноток пополам с чувственным придыханием.

– Я помню, я всё помню, Варден, я и сейчас не против. Пожа-алуйста…

Совсем рядом, буквально в паре шагов послышалось шуршание, и Менталистика услужливо развернула перед внутренним взором картинку происходящего. Девушка, призывно глядя парню в глаза, неспешно провела пальчиками с остро отточенными ноготками по его плечам, груди и шее, и, запустив в тёмные волосы, с глухим стоном потянулась за поцелуем. Но Варден резко перехватил инициативу: развернул лицом к дереву и всем телом припечатал к нему. Одной рукой он опирался о корявый, чуть покосившийся от древности ствол, а другой тянул девушку за волосы.

– Вы все похожи на хлеб из мёртвого песка, – с чуть ли не физически ощущаемой злостью выдохнул Варден прямо в губы Арлеты, – Безвкусны и пусты. Мне нужна женщина с моей магией, я хочу нормального слияния, поняла?

Арлета, тяжело дыша, кусала и облизывала нижнюю губу, и всё тянулась и тянулась к некроманту, рискуя свернуть тонкую шею.

– Цохар саюнон умаркх, – процедил Варден.

«Противная навязчивая идиотка»

– как заправский синхронист перевела Смерть.

– Ты же хочешь, я чувствую, – прошептала королевишна.

Она не сдавалась, пытаясь хоть как-нибудь, но уцепиться за Вардена из неудобной позы.

– Хочу. Но я хочу другую. Не тебя, – с жестокой откровенностью обрубил некромант.

– Только потому, что у меня нет магии Смерти? – в затуманенных от желания глазах стояли обида и укор.

– Я не собираюсь перед тобой отчитываться.

– Ненавижу эту дрянь с магией Смерти, – теперь злостью Арлеты можно было закатать в асфальт парочку великанов.

Даже у такой наивняшки, как я, не осталось сомнений, к кому относятся эти слова.

– Не вздумай что-нибудь сделать ей, Арлета, – угрожающе произнёс Варден, разворачивая королевишну к себе, – я не посмотрю, что ты девушка. Вызову на двойную дуэль – помнишь, что это значит? Учти, повторять не буду.

Арлета испуганно моргнула.

– У тебя вообще с кем-нибудь было хотя бы два раза?

– Это не твоё дело. Попридержи коней.

– Варден, пожалуйста, – в глазах боевички стояли слёзы, – После той ночи я думаю только о тебе.

По-моему, я в своих кустах чувствовала унижение куда больше самой унижающейся.

– Кхилл!

«Проклятье» – послушно перевела Смерть очередное неизвестное слово, брошенное парнем.

– Если бы я знал, что ты из тех, кто подсаживается с первого раза... Пойди соблазни кого-нибудь из некромантов. Вон, магистра Джетона, например, – хладнокровно предложил Варден, – ему давно пора завести любовницу.

«Почему именно Джетона?» – подумала я, ощутив укол ревности. Арлета же непритворно вздрогнула и заметно побледнела.

– Я его боюсь. Да и вообще, его все ваши девки хотят, а меня он в упор не видит. Пусть Мариту берёт, она по нему уже несколько кругов* сохнет. (*круг – год)

А с логикой у нашей королевишны, похоже, не очень... Во всяком случае, в этих трёх фразах на неё и намёка не было.

– Насчёт Весты я тебя предупредил Арлета. И ко мне больше не подходи.

И Варден исчез. Значит, тоже вовсю перемещается сквозь Пояс Смерти.

Любопытно, это такое специальное место, что ли, для подслушивания чужих разговоров? А если завтра сюда прийти, опять «повезёт»?

– Ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, – как заклинание прошептала королевишна.

Красивые глаза сверкали гневом, а по щекам ползли слёзы. Понаблюдав за этим малоприятным зрелищем ещё пару секунд, я погрузилась в свою Смерть и была такова.

***

– Здравствуй, отец. Сегодня будешь в Академии?

– Вообще-то, не собирался. Что-нибудь случилось?

– Надо поговорить.

– Хорошо, подходи к десяти.

Отключив артефакт, Варден досадливо ткнул носком сапога запертую дверь и перенёсся к себе. Оставшуюся половину тиммэ провёл, нетерпеливо меряя шагами гостиную, а к назначенному времени вернулся обратно. К сожалению, пришлось ждать ещё долгие пятнадцать бун, прогуливаясь вдоль помпезного дома, в котором располагались здешние покои и кабинет отца.

Облака белых цветов, усыпавших края дорожки, одуряюще пахли, усиливая и без того неслабое раздражение. Поэтому, когда родитель, наконец, появился из Пояса Смерти, Варден еле дождался, чтобы они добрались до кабинета, надёжно закрытого от посторонних ушей.

– Я не понимаю, что происходит, отец, – без лишних предисловий начал молодой некромант, – Я почти перестал чувствовать энергетический отклик от женщин без магии Смерти.

– Уже?

«Силён мальчишка», – хмыкнул про себя архимагистр.

Лёгким взмахом руки он зажёг огонь в камине, а затем плеснул тёмного напитка в непрозрачный бокал и утомлённо откинулся в кресле.

– Я свой лимит исчерпал, когда мне за полторы сотни перевалило.

– Что за лимит?

– Я же предупреждал, что во время близости с женщинами, у которых нет нашей магии, надо выпускать Смерть как можно реже.

– Без этого мне было пресно.

Архимагистр понимающе усмехнулся, разглядывая скривившегося сына.

– И сколько женщин через тебя прошло?

– Я не считал, – недовольно мотнул головой Варден, – Так в чём проблема?

– А надо было считать. Потому что проблема, дорогой сын, в том, что твой магический фон Смерти неизменно усиливается за счёт интимных связей и в какой-то момент перекрывает возможность подпитки от тех, у кого нет нашей магии. Вернее, оставляет чересчур тонкий канал.

– Отец, я не понимаю, почему ты не сказал мне об этом, когда говорил об отношениях некромантов с женщинами?

Архимагистр приподнял левую бровь, выразив скупой мимикой знатное возмущение.

– Вообще-то, сказал.

И Варден действительно припомнил, как посмеялся, услышав критическую цифру, названную тогда отцом. С погрешностью от 10 до 50 она произвела впечатление нереальной. В свои 18 ещё совсем юный некромант был уверен, что столько женщин насчитает очень нескоро.

Но… одного физического удовлетворения ему оказалось мало, начиная с самого первого раза. Частичное слияние со Смертью и последующую за этим энергетическую наполненность Вардена обычные женщины выдерживали неплохо лишь один раз. Правда, напрочь лишались привлекательности для него в том числе потому, что повторно слиться с его Смертью не сумела бы ни одна. А тогда какой от них толк?

Новость о том, что крышесносная близость не повторится, большинство воспринимали более-менее спокойно, но встречались и такие, кто умолял о новых свиданиях. А от Арлеты, не дававшей прохода, уже тошнило.

Сегодня она попыталась подойти, укрывшись иллюзией. Наивная! Смерть-то не подделаешь.

С некромантками выходило получше, и они всегда радовались приятным встречам с симпатичным перспективным парнем. Так что прокачка магического фона Смерти потихоньку шла, но из-за разницы в силе и из-за его привереды-магии добиться настоящего слияния не получалось ни с кем.

Эту мысль Варден озвучил отцу.

– Безусловно, – подтвердил архимагистр, – В настоящий момент на факультете нет ни одной девушки с достаточной силой, чтобы войти с тобой в полный резонанс. Включая семикурсниц. Смерть чувствует это острее тебя. Поэтому Фелицина – единственная подходящая кандидатура.

Он опустошил бокал и с тихим стуком поставил на стол.

– Кстати, молодец, что решился.

– Ты о чём? – хмуро спросил Варден.

– Правильно сделал, что запретил нашим смотреть в сторону Фелициной. Сейчас я могу признаться – не решись ты на это, я бы забрал её себе.

– Уверен, что она бы согласилась?

Услышать подобное откровение было неприятно до чрезвычайности. Лучше бы отец скрыл свои хитроумные планы.

– Скажем так, я сделал бы всё, чтобы она согласилась.

– Как с мамой? – стало ещё противнее.

– Нет. Фелицина успела подчинить Смерть. Нашёл бы другой способ.

Мужчины помолчали, каждый размышляя о своём.

– Ты уже был с ней?

– Ещё нет, – весьма неохотно ответил Варден.

Его бесила бесцеремонность отца, с которой он время от времени позволял себе лезть в дела единственного сына.

– Почему тянешь?

Варден сердито зыркнул на родителя, но прочёл в тёмных глазах вполне дружеское участие и решил поделиться своими размышлениями.

– Не знаю. Она не похожа на некроманток, с которыми я общаюсь. Ни на одну из них. Она другая. Чистая, что ли. Светлая. Может быть, не просто так не пошла на наш факультет. С ней надо вести себя иначе, но я пока не знаю как. Не хочу спугнуть.

– Скажи ещё, что все боевички светлые, – скептически усмехнулся архимагистр, с некоторым удивлением рассматривая задумчивого сына.

«Это что-то новенькое», – подивился он.

– Нет, совсем нет. Но она другая. Как считаешь, правда, что она выросла в лесу, вдали от людей?

Архимагистр покачал головой.

– По-моему, девчонка врёт. Не мешает проверить её на Кристалле истины.

– А не лучше ли озадачить её куратора по некромантии? – осенило Вардена.

– Нет, – уверенно покачал головой архимагистр, – Ренард – не в меру идейный и принципиальный, чтобы кого-то допрашивать без серьёзных оснований. Тем более, свою подопечную. Это даже неэтично, в конце концов.

Слова отца насмешили Вардена. Кто бы говорил об этичности.

– Почему именно его сделали куратором Весты? – Вспомнился вопрос, который надо было задать ещё в прошлый раз.

– Он декан факультета, это его выбор. Я не возражал. У тебя есть информация, бросающая тень на магистра? – испытующе прищурился отец.

– Да нет… Никакой особенной информации нет… – старательно подбирая слова, проговорил Варден; подставлять Весту не хотелось, – но у меня странное чувство, что ему не надо быть рядом с ней. Будто бы может произойти нечто непоправимое.

– А может быть, ты просто влюбился и ревнуешь, сын? –поинтересовался архимагистр, внезапно улыбнувшись.

Столь откровенная улыбка доставалась Вардену всего несколько раз, и каждую он отлично помнил.

– Нет. Не знаю. Нет.

Нельзя сказать, что он сразу обратил внимание на девушку с боевого факультета. Она понравилась его магии, когда договорилась со своей, это верно. Но лишь узнав о запредельном уровне её занятий с куратором, он понял, что отец прав.

Надо попытать счастья.

– А почему магистра Джетона поставили на место декана?

– За особые заслуги перед Империей и Советом.

Избыточный пафос в словах отца зародил смутную тревогу.

– Какие такие заслуги?

– А вот это не твоего ума дело, сын, – нахмурился родитель, – занимайся-ка лучше своей будущей невестой, а пока продолжай встречаться с нашими девушками, да и тех, кто без магии Смерти, не обходи стороной. От них не подпитаешься, как от некроманток, но хоть что-то.

– Кхилл, – едва слышно пробормотал Варден.

Совершенно лишний совет взбесил его окончательно.

– Не ругайся. Язык Смерти существует для мощных заклинаний, а не для банальной ругани.

– Хорошо, доброй ночи, отец, – очень спокойно ответил послушный и любящий сын, но не сумел отказать себе в удовольствии захлопнуть дверь в кабинет чуть резче, чем требовалось.

Придётся немедленно пойти и снять накопившееся напряжение с кем-нибудь из безотказных девчонок со своего курса. Благо, почти любая из них будет только рада.