Глава 17

Тайный агент бодро шагал по песчаной дорожке Главного парка Академии. Через десять бун у центрального фонтана он встречается с некроманткой по имени Сивила, чтобы затем отправиться с ней в женское общежитие прикладников.

Девчонки-синявки каким-то образом взломали одну из комнат повышенного комфорта и сдавали всем, кто желал пообщаться в тихой, романтической обстановке. Несмотря на вражду некромантов и боевиков, представители этих двух факультетов тоже время от времени появлялись там, поэтому их с Сивилой встреча вопросов не вызвала. Так, чуть повышенное внимание, не более.

Вторым заданием тайного агента было именно это – подогревать существующую вражду между боевиками и некромантами всеми возможными инструментами.

Он выбрал подходящий объект на две ступени ниже своего собственного, магистерского, – девушка очень удачно не успела перешагнуть ранг чаровника. Всё-таки магия Смерти, мало ли… Лишний риск ни к чему. Разоблачения он не опасался – соответствующая легенда припасена, – но привык тщательно готовиться к любой операции. Расчётливо, скрупулёзно и педантично.

«Максимальный результат без потерь» – таким был давний девиз опытного агента.

Только вот с чародеем боевиков всё вышло спонтанно. Во время случайной встречи с Миллин Дюваль он принял решение, что эта женщина идеально подходит для первой провокации. Но на нём не было дополнительной иллюзии, а свидетель, ни живой, ни мёртвый совсем ни к чему, поэтому пришлось не убивать её, а ввести в срединное состояние. Благо, рабочий стилет позволял проворачивать подобные операции с магическим полем жертвы.

Сейчас осечек быть не должно. Всё получится так, как запланировано.

Роскошная брюнетка с ореховыми глазами уже прогуливалась у фонтана. Выбор на неё пал ещё и потому, что девушка состояла в близких отношениях с одним из ведущих преподавателей своего факультета – очень серьёзным, уважаемым магом.

К счастью, некромантки не слишком утруждали себя таким понятием, как верность, так что это не мешало студентке второго курса параллельно весьма близко общаться с другими мужчинами. Справедливости ради надо сказать, что некроманты тоже не отставали, гуляя вовсю. И почему потом, после многочисленных связей, они всегда выбирали в спутники жизни друг друга, никто не знал.

– Дрейк, – помахала рукой Сивила и, стуча каблучками, подбежала к нему.

Вместо приветствия мужчина невесомо прошёлся кончиками пальцев по скуле и щеке некромантки, а затем собственническим движением обхватил талию и, притянув к себе, впился в губы властным, подчиняющим поцелуем.

Он отлично знал, что нравится этой распущенной девице.

– О, жду не дождусь продолжения, – хлопая ресницами, удовлетворённо проворковала она, когда их губы разомкнулись, – первый раз с тобой мне пришёлся по вкусу.

Он в ответ лишь усмехнулся. Первая близость несколько дней назад понадобилась исключительно для того, чтобы артефакт, подготовленный учителем, сумел впитать достаточно эманаций магии Смерти.

До общежития добирались долго – Сивила то и дело останавливалась и хватала его за руки, напрашиваясь на новые поцелуи, всё больше раздражая своим поведением. Из-за этого он с каждым разом целовал её всё глубже и жёстче, но некромантке, к сожалению, всё нравилось.

– Похоже, мы ещё не скоро пресытимся друг другом, верно? – послушно падая на кровать под весом его тела, выдохнула она.

– Сейчас узнаем, милая, – тихо откликнулся мужчина, одним резким движением срывая некромантскую мантию и задирая юбку.

Пока она вскрикивала и кусала губы, растворяясь в наслаждении, он внимательно следил за эманациями поля Смерти. Магия девушки то приближалась, то отдалялась, и когда, наконец, произошёл чувствительный всплеск, активировал запирающий амулет.

Да-а, всё-таки его учитель – подлинный мастер артефакторики! Всё получилось. Смерть некромантки отсекло от хозяйки, которая в недоумении распахнула помутневшие от страсти глаза, а в следующий момент обмякла, получив короткий точный удар магическим стилетом прямо в сердце.

Мужчина поднялся, проверил пульс, отследил, что магические потоки действительно остановились, после чего неспешно оделся, и спокойно вышел из комнаты. Прогулявшись по общежитию, он нарочно столкнулся с несколькими синявками – пусть хорошенько запомнят любовника-боевика…

Несколько бун – и он направляется к себе, на ходу возвращая привычный облик.

Этой девочке не повезло. Она не видела его «настоящую» внешность, и оставлять её в живых, как Миллин Дюваль, не потребовалось.

Осталось решить, что всё-таки делать со своим главным заданием. С иномирянкой.

Что делать с Вестой Фелициной.

***

Неизвестный охотник на Кузю разошёлся не на шутку. Каждый последующий день находили всё новых студентов в «обесцвеченном» состоянии. Наибольшее количество пострадавших – с прикладного факультета, – наверняка из-за его многочисленности. И ни одного некроманта – магия Смерти и в этой ситуации не давала в обиду своих носителей. Видимо, именно потому, когда под раздачу попала Сельма, меня не зацепило.

После пятого случая Магистратум прислал комиссию дознавателей. Прибывший отряд магов всех мастей прошерстил имперское учебное заведение «от» и «до», но так ничего и не обнаружив, убрался восвояси, оставив с десяток шпиков.

Теперь по территории Академии энергично шныряли угрюмые мужчины в мантиях боевиков и некромантов, продолжая выискивать, вынюхивать, высматривать и выспрашивать. Пока безрезультатно.

Больница потихоньку заполнялась, а «лекарство» от неизвестной напасти никак не находилось. Преподаватели перестали шутить, расхаживали по аудиториям и коридорам серьёзные и мрачные, задавали много уроков, чтобы мы больше сидели в библиотеке и в личных комнатах, и меньше гуляли.

Впрочем, никто особо и не рвался: даже в ясный солнечный день люди не чувствовали себя в безопасности. Парки опустели окончательно, студенты сразу после лекций разбредались по домам, будто это сулило какую-то защиту.

Над Имперской Академией Магии нависли тяжёлые тучи неотвратимой, физически ощутимой угрозы.

А я продолжала ходить на занятия по некромантии и прыгать сквозь Пояс Смерти по всей территории Академии. Одна.

Чаровник Тарх, так вовремя рассказавший о существовании универсальных артефактов-подавителей, невольно оказал мне огромную услугу. Занятие я, конечно, пропустила, спасибо декану и магистру Арвену, но в учебнике нашлась самая примитивная схема, а Форрад разрешил срисовать конспект с более точным описанием подавителя.

Не-ангел больше не возвращался к разговорам о любви и не спрашивал про Арцаха. Он восстановил прежнее, лёгкое общение, и всё учебное время пропадал рядом со мной. Я же вовсю подыгрывала – мол, ничего не было, померещилось. Но обманываться не получалось, потому что прежде весёлые глаза больше не улыбались. Совсем. Синие омуты сковал опасный колючий лёд…

А ещё я сумела-таки договориться со своим потенциальным женишком о дополнительной отсрочке. Пришлось вволю поломаться и изобразить польщённую предложением, но не слишком уверенную в себе девицу. К счастью, в тот момент рядом не было Форрада.

Отсрочка понадобилась для подготовки артефакта, который я создала без проблем, но не знала, как правильно накачать силой… И, если бы не адхар всея Элэйе, ничего бы не вышло: оказывается, не-котик видел и слышал наш разговор с дель Арцахом, наблюдал занятие с Тархом и подслушал мои наполеоновские планы по освобождению девушки, попавшей в беду.

– Надеюсь, ты не собираешься пойти за той иномирянкой, Лавена? – недовольно проворчал Кузя, с комфортом устроившись на моих коленях, – это чистое самоубийство.

– Э-э, – начала я, но тут же заткнулась, ощутив боль от магического запрета.

– Молчи, молчи, – прошипел не-котик, – я сам всё скажу. Сейчас я ещё дополнительно огражу твою комнату от остального пространства Элэйе, и ты сможешь постепенно зарядить свой артефакт. От ментального запрета надо избавиться в любом случае. А уж потом поговорим.

Последняя фраза прозвучала чуть ли не угрожающе, но я благодарно улыбнулась адхару, и как только он разрешил, начала аккуратно вливать maktuarma в подготовленный по всем законам артефакторики деревянный амулет.

– Можешь усилить, – командовал Кузя, – а сейчас немного убавь. Всё, стоп. Сегодня больше нельзя.

Вот так я и развлекалась несколько дней в промежутках между учёбой, столовой и ночным отдыхом, заряжая и заряжая подавитель.

А перед сном, понимая, что хожу по краю и наверняка получу нагоняй (а, может, втайне желая этого), я сливалась с магией Смерти и не меньше часа находилась в удивительном пространстве, прислушиваясь к чарующей мелодии дремлющего океана и присматриваясь к струнам Пояса, вибрирующим живой тьмой. На самом деле ожидая одного – увидеть и почувствовать куратора и его магию.

Причём сначала приходила туда «просто так». Но самообман он и есть самообман, поэтому в итоге, прорыдав полночи в подушку под обеспокоенное мяуканье не-котика, я торжественно призналась сама себе, что влюбилась. И ощутила, как понимающе улыбается магия Смерти…

Иногда, пока пребывала там, казалось, будто кто-то следит за мной из толщи мерцающего пространства. Но что это было? Проделки слишком живого воображения? Принятие желаемого за действительное? Или… реальность?

Спустя двенадцать дней после незабываемой встречи с куратором в моей спальне, я сидела в кабинете для некромантских занятий, так глубоко погрузившись в мысли о Ренарде, что чуть не подпрыгнула от неожиданности, когда он внезапно вошёл, принеся едва заметный аромат кедра.

– Добрый вечер, куратор, – слегка дрожащим голосом выдавила приветствие.

Мужчина опустился в кресло, знаком разрешив присесть и мне. Задумчивый, наполовину отсутствующий взгляд свинцовых колодцев заставил занервничать.

– Нам предстоит сложное занятие, – не поздоровавшись, спустя пару минут заговорил он, и от бархатного «нам» сердце радостно заколотилось, – зачёт по Поясу Смерти, поднимешь незнакомые слепки и новая тема.

Я кивнула.

– Для начала попробуем обойтись без посещения кладбищ. Видимая территория Пояса Смерти увеличилась?

– Да, куратор.

– Насколько?

– Столица точно, куратор, и её пределы довольно далеко просматриваются.

– Настройтесь на поднятие слепков, и вызовите сюда кого-нибудь с ближайшего кладбища Эдона. Сумеете?

– Попробую, куратор.

К сожалению, ничего не вышло. Я никак не могла сосредоточиться из-за Ренарда, который наблюдал за моими жалкими потугами тем же невидящим и немигающим взглядом – от него всё внутри сжималось и сбивало концентрацию.

Наконец, некроманту это надоело.

– Значит, сразу переместимся на древнее кладбище, – резюмировал он, – Никто не знает о его существовании. Для боевой поддержки нет смысла вызывать слепки, которыми пользуются все: учебные или с ближайших городских кладбищ. В своём арсенале нужно иметь уникальные.

– Для боевой поддержки, куратор? – тихо переспросила я.

К чему он меня готовит?

– Да. Для боевой поддержки, – бесстрастно повторил маг, – Вряд ли вам удастся провести всю жизнь в Академии, Фелицина.

Несмотря на эти жёсткие слова, я жаждала вновь окунуться в те чувства, которые в прошлый раз появились в пространстве Смерти в присутствии Ренарда. И было страшно, что не получится устоять перед сокрушительной притягательностью этого неприступного мужчины. Поэтому я ждала совместного перемещения и одновременно боялась его.

Он взял меня за руку, вызвав невинным прикосновением волну трепета, но прыжок сквозь Пояс занял ровно мгновение, я и моргнуть не успела, как твёрдая горячая рука уже отпустила чуть дрожащую мою.

Почему Ренард назвал это место кладбищем, не понятно. Мы перенеслись на каменистый берег величественной реки. Её прозрачные лазурные воды медленно катились, искрясь на вечернем солнце и лениво огибая огромные валуны.

Влажный воздух дышал прохладой и ароматами незнакомых трав, а нежные птичьи трели оживляли благословенную тишину. Красивейшее место, идеальное для медитаций.

Почти рай.

– Здесь, в водах Безара покоится сотня лучших магов древних времён и те, кого они сумели уничтожить в одной из нелёгких войн, – негромко и торжественно произнёс некромант, – сейчас сосредоточьтесь и поднимите кого-нибудь из них. Можете сразу нескольких.

Снова ударить в грязь лицом не хотелось, так что я сконцентрировалась и, потянувшись к давно ушедшим душам, выпустила магию Смерти. К чему была не готова, так это к тому, что на берегу появится тьма жутких тварей, напомнивших оживший мифический бестиарий. Толпа мужчин всех возрастов не в счёт, слепки людей уже вполне привычны, но разношёрстные монстры…

Будь я одна – непременно рухнула бы в глубокий обморок. А так – звонко взвизгнула (чуть сама себя не оглушила) и мёртвой хваткой вцепилась в Ренарда, уткнувшись лицом в каменное плечо. Но он тут же аккуратно отодвинул меня. Правда, снова взял за руку.

– Фелицина, кто контролирует поднятых? – чётко и требовательно спросил маг.

– Н-некромант, куратор, – пролепетала я.

– Кто их поднял? – мотнул головой в сторону безмолвной живой стены, закрывшей вид на реку.

– Я, куратор.

– Значит, кто контролирует эти слепки?

– Я, куратор, – мало-помалу его спокойствие передавалось мне.

– Прекрасно, Фелицина, – Ренард отпустил мою руку, – Походите рядом с ними. Привыкните к ним. В случае опасности, вы сможете вызвать их для защиты и нападения.

Опять он об этом. Чёрт.

Решительно не улыбалось гулять рядом с монстрами, но я собрала в кучу всю силу воли и подошла к ближайшему мужчине, бывшему магу:

– Охраняй меня.

И под неотрывным взглядом куратора отправилась дефилировать по рядам в компании поднятого высоченного брюнета с яркими голубыми глазами, который, получив команду, незамедлительно окутал меня сполохами какой-то магической защиты.

Минут через пять Ренард объявил:

– Достаточно. Отзови их.

Я выполнила приказ, вернулась к некроманту и остановилась напротив, ожидая дальнейших указаний.

– Ждите здесь, – сказал куратор и пропал.

Паниковать не стала, решив, что в случае чего, вызову этого юмориста с помощью артефакта. На всякий пожарный, подняла уже знакомого голубоглазого мага – пусть защищает, – и отправилась вдоль берега. Когда ещё удастся погулять вне стен Академии?

Успела пройти с полкилометра и даже развлечься бросанием «блинчиков». Кстати, неплохо получилось. Один плоский камешек проскакал восемь, другой – двенадцать прыжков по гладкой поверхности кристально чистой воды. Ренард появился в десятке шагов от меня, хмыкнул, увидев «охрану», и без проблем развеял её. Вернулся не один – рядом с ним, прямо в воздухе, в полутора метрах от земли медленно вращалась прозрачная лиловая сфера с дремлющим зверьком внутри.

Почему-то именно в этот момент до меня окончательно дошло – я нахожусь в мире, насквозь пропитанном магией. Даже мгновенные перемещения в пространстве и поднятые мертвецы не дали такого эффекта, а тут – на тебе! Странно всё-таки устроен человек…

– Пришло время научиться убивать, – с присущим ему тактом заявил Ренард.

Предназначенная на убой животинка напоминала норку, только толстенькую, с очень пушистым, почти круглым хвостом. Ну как такую симпатяшку убивать? Жалко!

– Но ведь это программа вовсе не первого курса, куратор? – совершенно не в тему спросила я.

Свинцовые глаза предупреждающе сузились.

– Если вы хотели учиться начиная с азов, надо было идти на Факультет Некромантии. Сидели бы на лекциях первого курса, занимались лёгкой магической разминкой. А сейчас извольте довольствоваться тем, что дают. Или меняйте наставника.

В будничном тоне мне почудилась тщательно скрываемая досада.

– Я вовсе не это имела в виду, куратор! Мне нравятся заниматься с вами, – и покраснела от того, с каким намёком прозвучали вроде бы вполне безобидные слова.

– Рад за вас, – отрезал мужчина, – Подойдите ближе.

Вылитый удав Каа из «Маугли»: «Ближе, бандерлоги… Ещё ближе…»

Осторожно подошла и тут же чуть не отпрыгнула, усилием воли заставив себя остаться на месте, потому что зверёк вдруг распахнул глазки-бусинки, обрамлённые мелкими ресничками, жёлтая шёрстка встала дыбом, вытянутая мордочка хищно оскалилась, а из глаз ручейками потекла кровь. Роняя на траву тяжёлые алые капли, животное бросилось на край сферы. И ещё раз. И ещё. Отвратительный протяжный вой и щёлканье острых зубов нарушили здешний покой, и с ближайших деревьев, заполошно хлопая крыльями, разлетелись стайки перепуганных птиц.

– Я снял стазис, и теперь перед вами заражённый риблис, как он есть. Поубавилось сочувствия?

– Да, куратор, – покаянно ответила я.

– Тогда начнём. Вы уже знаете, что упокоить живого означает вызвать его Смерть и направить так, чтобы она поглотила его душу. К сожалению или к счастью – решите для себя сами, – но магия Смерти вовсе не любит убивать. Вы уже бывали в Поясе и поняли, каковы ощущения Смерти, которая находится среди живых. В мире мёртвых она болтается в том же небытие, что и ушедшие души, с той разницей, что всё помнит и по вызову может вернуться сюда.

– Почему же тогда считается, будто с магией Смерти сложно договориться? – не поняла я.

– Потому что некроманты, Фелицина, – это как раз-таки люди, которые относятся к убийству живого существа более, чем спокойно. Вам было легко именно потому, что вы тоже не любите насилие. Вы понимаете, что бывают ситуации, когда оно необходимо, но никогда не примените просто так. Без серьёзного повода. В вашей магии Смерти заключена вся ваша потенциальная сила разрушения, а она у вас не маленькая.

Мне захотелось спросить, неужели он, как и все некроманты, любит убивать? Почему-то казалось, что такое ни в коем случае нельзя сказать об этом человеке. Но Ренард опередил:

– Не надо задавать вопросы про мою магию Смерти, Фелицина. Не надо.

– Как вы поняли, о чём я хотела спросить, куратор? – не удержалась я.

– Почувствовал.

От этого простого слова сердце в груди сладко замерло, будто мужчина сделал ни больше ни меньше, а настоящее интимное признание.

– Ваши мысли целиком скрыты ментальной магией, Фелицина. Учитесь контролировать Менталистику? Магистр Арвен дал дополнительные учебники и уроки? Я сообщил ему о ваших успехах.

– Но зачем, куратор? – неосторожно вырвалось у меня, – из-за этого они с деканом вызвали меня и допросили. Заставили снять щит, магия послушалась, так что им удалось посмотреть мысли и память. А про дополнительное обучение магистр ничего не сказал.

– И как прошёл допрос? – Ренард никак не отреагировал на мой упрёк.

– Всё в порядке. По-моему, они сняли подозрения.

– Хорошо, с этим разберёмся потом. Итак, видите Смерть риблиса?

– Да, куратор.

Рядом с вновь уснувшим зверьком действительно болталась расплывчатая тень.

– Захватите её своей магией Смерти и направьте окутать искру жизни, которая теплится возле сердца.

Это было тяжело. С меня сошло семь потов, но ничего не получалось.

– Я так понимаю, вам не хватает мотивации, Фелицина, – в конце концов, сделал вывод маг, терпеливо наблюдающий за моими мучениями, – Вы ещё не знаете, но ваццинари – болезнь, которую разносят риблисы, заражает и некромантов. Человек становится неразумным животным, убивающим всё живое. Так что сейчас я его разбужу и выпущу на свободу.

И, не откладывая в долгий ящик, колданул. Когда на меня набросилась жуткая толстая норка с кровавыми глазами, я только взмахнула рукой, как она тут же упала замертво.

Вздох облегчения сдержать не удалось.

– Другое дело, Фелицина, – с удовлетворением проговорил маг.

– Но ведь так нельзя, куратор! – возмутилась я, – А если бы у меня не получилось?

– Тогда риблис укусил бы вас и умер, – сейчас мужчина одними глазами, но всё-таки улыбался, – Ваццинари, как и любая другая болезнь, не берёт некромантов. При непосредственной угрозе Смерть защищает своего носителя самостоятельно. Зато у вас всё получилось, поздравляю. Нужно закрепить результат. Но сначала – зачёт. Перенесите нас обоих в Академию, в наш кабинет.

Некромант глянул на сиротливо лежащее тельце, оно вспыхнуло ярким пламенем и исчезло. И спокойно протянул руку.

А я бы и хотела остаться такой же спокойной рядом с ним, но в том пространстве это было слишком сложно, просто нереально. И магия Смерти не помогла ни капли. Напротив, как только мы слились в единое целое, вместо того, чтобы построить линию переноса, честно сдать зачёт и идти восвояси, она погрузила меня в бешеный вихрь своих эмоций: начиная с простодушного интереса и теплоты, и заканчивая вожделенной страстью, непреодолимым, почти болезненным влечением к магии некроманта.

Её чувства в унисон вторили моим, а он стоял слишком близко, и я не могла, никак не могла сосредоточиться на поставленной задаче… Притягательный запах лишал здравомыслия, лёгкое соприкосновение рук обжигало, и я не стала сопротивляться сиюминутному порыву – снизу вверх заглянула в его глаза. Мерцающий воздух обволакивал резкие черты лица, будто желая хоть немного смягчить их, а на дне бездонных ледяных колодцев сейчас бурлил горячий, расплавленный свинец…

Неотрывный, гипнотический взгляд Ренарда испепелял и ласкал одновременно, раскрывая чувства, выворачивая их наизнанку без единого слова. От этого молчаливого признания, от осознания того, что мои чувства взаимны, от его близости у меня перехватило дыхание. На самом деле не получалось вдохнуть. И когда я начала задыхаться, он вдруг наклонился и с тихим стоном припал к моим губам в отчаянно нежном, жадном, пьянящем поцелуе…

От жарких, упоительных ласк тёплых губ я падала и взлетала высоко в поднебесье…

Тонула в неприкрытой, необузданной страсти свинцовых глаз.

Я умирала и возрождалась… Вновь и вновь…

Когда наши губы разомкнулись, мы стояли в кабинете для занятий некромантией. Кто перенёс нас туда? Я? Он? Наши магии?

Щёки запоздало вспыхнули румянцем, а в голове вихрем пронеслась мысль: если поцелуй даёт такие невероятные ощущения, что же будет, когда…

Додумать не успела – услышала тихий, хриплый голос Ренарда:

– Прости, что не сумел сдержаться.

Противореча собственным словам, он не отпускает меня. Напротив, с томительной неспешностью проводит губами вдоль изгиба шеи, глубоко вдыхает и почти невесомо приникает щекой к виску. Каждый миллиметр кожи остро откликается на шелковистые касания, вспыхивая жарким пламенем. А когда горячие ладони собственнически обнимают за талию, привлекая ещё ближе, растворяя нас друг в друге, я обвиваю его в ответ, как вьюнок опутывает жизненно необходимое дерево, и почти погружаюсь в транс, вслушиваясь в гулкое, мощное биение сердца.

– Ты слышишь меня? – вдруг зазвучал в сознании хрипловатый баритон, отозвавшись в солнечном сплетении волнительным трепетом.

Один в один, как мы общаемся с Кузей. С удивлением подняла глаза и кивнула, окончательно и бесповоротно утонув на дне колодцев, где продолжала бурлить тяжёлая свинцовая лава. Но сейчас в удивительных глазах Рена читалось что-то ещё… Что-то помимо голодной неукротимой страсти… Невероятная, невозможная нежность, щедро льющаяся хрустальным водопадом, проникающая в каждую клеточку, окутывающая тело и душу…

Но ещё… горькая обречённость и бесконечная печаль.

– Я не могу слышать твои мысли, но могу транслировать свои.

Сейчас Рен улыбался без улыбки, и это выглядело странно до чрезвычайности. Не знала, что такое вообще возможно…

– Не отвечай вслух. Прости, что всё получилось так… неправильно. Что втянул тебя во всё это. Но… чересчур многое было поставлено на карту. Сейчас тоже… И всё же сейчас я бы оставил тебя там, где нашёл. Там было легче спрятаться. А теперь… Впрочем, скоро всё закончится. И полагаю, тебе станет проще… жить здесь. Всё будет хорошо.

Он ненадолго умолк, прижавшись губами к моей макушке, а я пыталась переварить новую информацию. Что означают эти слова?

– Потренируйся убивать, Веста. Сегодня или завтра.

Рен заговорил вслух, впервые назвав меня по имени, и кивнул на угол комнаты, где в полумраке едва заметно колыхались с десяток лиловых сфер со спящими риблисами внутри.

– Самому главному ты уже научилась: поднимать, умерщвлять и скользить по Поясу Смерти. Я рад твоим успехам, – он улыбнулся левым уголком губ, – Если понадобится что-то разрушить, магия поможет, в этом она весьма сильна. А сюда больше не приходи, хватит. Если что, я тебя найду. Ты тоже знаешь, как вызвать меня в случае опасности. Или… необходимости.

Почему от этих слов за километр веет жуткой безнадёгой? Создаётся впечатление, что он прощается…

– И не вздумай влюбляться, Веста, – окатив насквозь пронизывающим взглядом, безжалостно добавил Рен.

Я вздрогнула в сильных руках, как если бы он с размаху воткнул мне в сердце острый нож. И совсем обмерла от следующих слов:

– У нас в любом случае ничего не получится. Прости.

Ещё крепче стиснул в объятиях, впился в губы долгим, мучительно чувственным поцелуем и исчез.

За-ши-бись.

Прости, значит, да? Первым порывом было вызвать некроманта обратно и высказать всё, что думаю о нём самом и о его методике преподавания в частности. Закатить хорошенькую истерику в лучших итальянских традициях, желательно с битьём посуды.

Потом злая, как миллион чертей, вышедших из преисподней после тяжёлого трудового дня, в мгновение ока умертвила всех риблисов и сожгла останки с помощью Огня, который весело сожрал, что положено, не задев ничего вокруг. (3303c)

Потом ещё несколько минут полыхала этим самым Огнём на всю комнату, сдерживая шальное желание спалить тут всё к чёртовой матери.

Потом поплакала. С чувством, с толком, с расстановкой.

И… пошла домой.