Глава 18

Три дня я честно страдала. За одну короткую ночь успевала вдоволь пореветь и позлиться. Жаждала то прибить некроманта, то вызвать, вцепиться и больше не отпускать ни за какие коврижки. Что бы он не говорил, как бы не пугал.

Форрад сразу заметил покрасневшие от слёз и недосыпа глаза:

– Что случилось? Ты плакала?

Колючий лёд в тёмно-синих омутах опасно замерцал, обещая найти и стереть с лица земли всех, кто заставил меня терзаться. Тут же подступили слёзы, как это бывало всегда, когда находился человек, готовый выслушать и пожалеть. Вот и сейчас захотелось разрыдаться в голос, чтобы он, такой большой и сильный, вмиг решил навалившиеся скопом неприятности.

Но поскольку первое место в этом списке прочно занял Рен, то не-ангел – последний претендент в очереди на откровения. В общем, пришлось взять себя в руки.

– Не высыпаюсь. Много задают, а мне учёба не так просто даётся, как хотелось бы.

– Помочь? – скептически скривился парень.

– Спасибо, Форрад, – тепло улыбнулась я, старательно не обращая внимания на его откровенное недоверие, – ты и так много помогаешь. Я должна сама.

А потом как-то неожиданно созрел подавитель – срезонировал с maktuarma наложенного заклинания. Долгожданное событие ознаменовалось короткой фиолетовой вспышкой, на мгновение ярко осветившей вечерний полумрак моей личной комнаты.

– Готово, – довольно прокомментировал Кузя, – снимай поскорее ментальный запрет.

Согласно полученной инструкции, следовало положить на артефакт обе ладони и, сконцентрировавшись на центральной финтифлюшке главной руны, впитать в себя волну исцеляющей магии.

Но действие подавителя оказалось похоже не на волну, а на холодный, бешено вращающийся смерч. Он пронёсся сквозь меня, нейтрализуя вредоносную магию, а затем поступательно промыл, прочистил сознание, подсознание и в самом конце «высшие» ментальные уровни. Что за «высшие» ментальные уровни – я так и не поняла. Сразу видно, мало учусь, знаний не хватает…

– Ну как? – осторожно поинтересовался не-котик, – рассказывай, что там Реф дель Арцах говорил про иномирянку?

– Говорил, что у них в доме глубоким сном спит девушка вроде меня, закованная в магические цепи, – послушно отозвалась я и воскликнула, – Получилось! Спасибо, Кузь! Спасибо! Что бы я без тебя делала!

И радостно закружилась по комнате, сжимая в объятиях мягкое пушистое тельце адхара.

– Ну, всё, всё, – проворчал он в ответ, явно польщённый эмоциональной благодарностью, – верни туда, где взяла.

– Вот только что теперь делать, Кузь? Хотелось бы помочь той иномирянке, спасти её.

– Не вздумай, – непривычно жёстко отрезал адхар, – Ничем ты ей не поможешь, а сама сгинешь. Тот, кто охотится за мной, усилил воздействие на магическое поле Элэйе. Без твоей поддержки я не сумею прятаться от него больше пары тиммэ. А если он найдёт меня – миру конец.

Наверное, я бы даже послушалась и перестала думать о спасении бедной девушки, но на следующий день ко мне подошёл Реф дель Арцах.

– Приветики, Веста. В общем, смотри. Я рассказал о твоих сомнениях отцу. Он считает, что ты не представляешь всех выгод нашего предложения, вот и телишься. Отец приглашает тебя на обед к нам домой.

Я как раз стояла у библиотеки, заняв очередь и Форраду, которому понадобилось срочно отлучиться по какому-то важному делу. Поэтому разговор проходил наедине – артефактор сразу включил защитное поле от чужих ушей.

В общем-то, ясно, что его предложение руки и сердца (на самом деле, никакого сердца там и в помине нет, сплошной голый расчёт) меня совершенно не интересует. Но тут возникла мысль – а что, если и правда сходить на обед к семейке местных революционеров, узнать, где они живут, а уже потом, может быть, даже с Реном, прыгнуть туда сквозь Пояс Смерти и поискать девушку.

От менталистики никаких отрицательных знаков не последовало, и я сочла её молчание за согласие на очередную авантюру.

– А разве разрешено покидать Академию во время учебного сезона?

– По выходным разрешено. Только почти никто никуда не ходит, потому что у таких, как я, нет желания встречаться с родственниками, лучше провести время в здешних апартаментах. На свободе, знаешь ли, веселее и приятнее, – и парень подмигнул с явственно пошлым намёком, – А другим, вроде тебя, – теперь он премерзко усмехнулся, – просто некуда идти.

Исключительный болван. Он правда считает, что подобным поведением можно привлечь девушку?

– Завтра как раз выходной, – невозмутимо улыбаясь, ответила я вместо того, чтобы хорошенько врезать этому дураку по башке, – значит, завтра?

– Да, я за тобой зайду. И не трепись, – до тошноты снисходительно добавил Реф, – А то все обзавидуются.

***

– Его сиятельство ожидает вас в трапезной, – низко поклонившись, провозгласил чопорный дворецкий, едва мы с Рефом вошли в просторный холл.

Я с трудом удержалась от изумлённого вздоха. Сие произведение архитектуры, похоже, создали с единственной целью – поразить воображение одной конкретной иномирянки.

Холл дворца сочетал, казалось бы, несочетаемое: высоченные арочные окна были увенчаны живописными цветными витражами, золотые нервюры уходящего в поднебесье потолка превращались в купола, которые сверкали живыми звёздами, а на полу из центра в стороны плавно растекались мозаичные узоры, меняющие конфигурацию и цвет, как заставка на мониторе ноутбука. Сразу видно – магию хозяева не особенно экономят. Сия бесстыдная роскошь, однако, прямо-таки дышала удивительной гармонией и элегантностью…

Царские чертоги, одним словом.

До этого я испытала не меньшее потрясение от внешнего великолепия дворцового комплекса, потому что изначально мы переместились в прозрачную беседку посреди розария, который источал умопомрачительный аромат.

– Здесь у нас один из выходов для магпортации, – с гордостью пояснил Арцах, отпуская мои пальцы, за которые аккуратно держался во время перемещения.

Оставалось лишь подивиться его скромности, ибо на предыдущих встречах парень вёл себя так, будто давно перешагнул все рамки стеснения.

Дворец и прилегающий к нему необъятный парк могли дать сто очков вперёд Версалю или Шенбрунну, ошеломляя необыкновенной красотой и величием. Я честно выразила восхищение, изрядно потешив гордыню своего спутника. Ну и, конечно, хорошенько запомнила расположение резиденции Арцахов в Поясе Смерти.

Дворецкий повёл нас по коридорам и залам, каждый из которых щеголял уникальным дизайном. Казалось, будто самые ярые франты собрались со всего света на модный показ и каждый хвастается своим собственным, эксклюзивным нарядом.

Один из наиболее шикарных залов, состоящий из нескольких ярусов и выдержанный в бело-золотой гамме, украшала внушительная галерея портретов.

– Здесь все наши предки и единокровники. Видишь, – Реф обратил моё внимание на одного из мужчин с брезгливым выражением лица, – мы состоим в родстве с самим императором.

Ага, постепенно вырисовывается, как они планируют захватывать власть. Если глава государства – их родственник, значит, определённые права на престол имеются. Как у седьмой воды на киселе, но всё же…

В конце концов, дворецкий привёл нас в красивейший зал, который можно было назвать трапезной лишь принимая во внимание богато накрытый, буквально ломящийся от многочисленных яств, стол. Одновременно с нами в противоположную дверь вошёл мужчина-артефактор, знакомый по церемонии поступления.

В тот день я не обратила на него особого внимания, а сейчас в глаза бросился подчёркнуто горделивый профиль, крючковатый нос и упрямые тонкие губы. Кроме того, отец Рефа не надел шляпу с фиолетовым пером, а без этого забавного атрибута, придающего образу несерьёзности и комичности, он выглядел иначе.

Он вовсе не был смешным…

– Рад вас приветствовать, приятнейшая балика, – патокой полилась речь декана артефакторов, усиливая и без того отталкивающее впечатление, – Реф успел немного ознакомить вас со скромными достижениями дель Арцахов? Смею заверить, вы ещё и сотой доли не видели. Но перво-наперво обед. Добро пожаловать в нашу дружную семью, – торжественно пригласил к столу хозяин дворца.

То есть вот так? Только мы втроём? Это и есть семейный обед? И даже без слуг?

Странненько как-то…

На всякий случай ещё раз проверила магии: Менталистика излучала спокойствие, Смерть – печаль, поселившуюся в ней после слов Рена, – а боевой настрой Огня вполне сочетался с моим собственным состоянием.

Единственное, я немного не выспалась. Полночи, почти на коленке, используя учебник для начинающих, делала артефакт для выявления ядов – вдруг пришла мысль, что в гостях у подозрительной семейки могут отравить или опоить какой-нибудь гадостью. Плюс амулеты Рена и Форрада всегда со мной. А вот сообщать кому-либо о своей авантюре не стала – некому. Не-ангелу нельзя, Рену тоже. Остаётся Марита, но с учётом информации о давнишней неразделённой любви комендантши к моему куратору, общаться с ней пока не тянуло.

Во время трапезы (вот и пригодились знания, полученные на основах этикета) отец Рефа расспрашивал об успехах в учёбе и весьма двусмысленно шутил, то и дело окатывая меня липким паучьим взглядом, отчего мне становилось всё больше не по себе.

– Хотите увидеть нашу главную достопримечательность – иномирянку? – вдруг задал он неожиданный вопрос, заставив похолодеть от нехорошего предчувствия.

Реф поперхнулся и закашлялся чаем, которым запивал восхитительные пирожные, но тут же вымученно улыбнулся под стылым прищуром отца.

– Не знаю, – осторожно начала я, – наверно, это было бы любопытно.

– Вы даже могли бы попробовать воспользоваться силой иномирянки, – ещё слащавее разулыбался мужчина, – Хотите?

– Пожалуй… Вряд ли кто-нибудь, кроме вас, сможет такое предложить, – ощущая всё усиливающуюся внутреннюю дрожь и стремясь подавить её, ответила я.

– Вот видишь, сын, а ты сомневался, – повернулся артефактор к парню, который смотрел на меня во все глаза, – Пойдёмте, приятнейшая Веста, пойдёмте.

Я поднялась из-за стола, предполагая, что сейчас мы вновь отправимся в путешествие по бесконечным коридорам родового гнезда Арцахов, но стоило отцу Рефа приблизиться, как он ловко нацепил мне на шею медальон на толстом кожаном ремешке. Не успев ничего предпринять, я лишь охнула, ощутив тяжесть, головокружение и жуткую, вымораживающую пустоту внутри.

– Ну вот и всё, милейшая балика. Вот и всё. Видишь, сын, я оказался прав, поистине, она иномирянка.

Реф, застрявший с противоположной стороны стола, выглядел очень бледным и потрясённым, от самоуверенного придурка не осталось ни малейшего воспоминания.

– Какая чушь, – пребывая в ужасе, но как можно безразличнее ответила я, всеми силами пытаясь достучаться до Смерти, потому что Менталистика и Огонь не ощущались вообще. От слова «совсем».

Увы, но и Смерть словно бы осталась за чёрным непрозрачным стеклом… А ведь без неё никак не попасть в Пояс, без неё невозможно активировать амулет Рена, но я всё же попробовала.

Естественно, ничего не вышло.

Хотелось верить, что в этот момент со стороны удавалось выглядеть спокойной, потому как в действительности я балансировала на грани хорошей, качественной истерики. Надо же… Как быстро довелось познать на практике правоту Рена, что маг, полагающий себя «самым сильным» узнаёт, насколько это не так, в самый неподходящий момент своей жизни.

Как глупо получилось…

– Что вы, приятнейшая Веста, я бы не стал голословно делать подобные заявления, – меж тем мёдом разливался родитель Рефа, – Вы сумели снять с себя заклятье сильнейшего артефакта, заряженного нашей иномирянкой. А никто, слышите? Никто не смог бы изготовить подавитель в столь короткий срок, кроме другой, новой иномирянки! Видите, как пригодилась лекция милейшего Тарха? Он очень удивился, когда я изменил схему занятий! Но с деканом не поспоришь, верно?

От маслянистого голоса, вещающего с приторными интонациями, за версту тянуло могильным холодом.

– Вы не учли одного. В схему нашего артефакта было вплетено ма-аленькое зёрнышко, обманывающее Менталистику. Она не различала, где ложь, а где истина, милейшая балика. И сейчас все ваши магии, как бы сказать?

Он притворно задумался, возведя к небу тусклые глаза.

– Находятся в статичном состоянии. В том числе Смерть, представляете?

Значит, даже в пространстве Смерти Рен не сумеет распознать, что я попала в беду. Кошмар…

– Меня будут искать. Вы не сможете заковать меня в цепи, как ту девушку.

Отец Рефа зашёлся в каркающем смехе.

– Мы не собираемся забирать вас сейчас. Сейчас вы просто-напросто дадите нам многократно усиленную клятву на крови. И всё – вы наша навсегда, милейшая Веста.

Я ужаснулась, понимая, что это, чёрт побери, и правда конец.

Пока артефактор готовился к ритуалу, а Реф молча топтался в некотором отдалении, время от времени бросая на меня невидящие, стеклянные взгляды, я пылала бессильным гневом. Не получалось даже убежать – ноги будто налились свинцом, отказываясь служить своей глупой хозяйке. Лишь по щекам ползли слёзы, выдавая с головой мою беспомощность.

Когда старший дель Арцах направился ко мне, поигрывая острым кинжалом, а я вся сжалась, понимая, что пора отсчитывать последние минуты свободы, воздух затрещал и рядом со мной из ниоткуда возник злой Форрад, с мрачной решимостью застёгивающий на ходу мантию. Почему-то с фиолетовой изнанкой. В ухе парня и на пальце ярко блестели фиолетовые камни, красиво оттеняя тёмно-синие омуты, сверкающие абсолютной, неприкрытой яростью.

Кажется, даже воздух вокруг него искрился.

Отец Рефа в недоумении воззрился на нового участника нашей весёлой вечеринки и не мудрствуя лукаво, ударил магией, выглядящей как сгусток чего-то тёмного и противного. В кого он метил – в Форрада, в меня или нас обоих сразу, – неизвестно, но не-ангел (или всё-таки ангел?) сориентировался мгновенно. Правой рукой шутя отбил почти достигшее нас заклинание, а левой обнял меня и активировал кольцо переноса.

Жуткий треск рвущегося пространства ударил по барабанным перепонкам, оглушая и дезориентируя. Казалось, неопытный портной впервые взял в руки тупые, насквозь проржавевшие ножницы и со всей дури распарывает плотную, неподатливую ткань, которая разъезжается, но весьма неохотно, вредничая и сопротивляясь до последнего…

Туннель перемещения был длинным и витиеватым, не чета привычному Поясу Смерти, а не слишком эстетичные метаморфозы этого странного места заставили мёртвой хваткой вцепиться в мантию Форрада, как в спасательный круг. В ответ на мои судорожные движения он вопросительно глянул в глаза и, прочитав в них что-то своё, притянул ещё ближе к себе.

Несколько бесконечно долгих минут – и мы, наконец, вынырнули из подпространства и рухнули на траву, сжимая друг друга в тесных объятиях. Форрад принял моё падение на собственное тело, но тут же ловко перекатился, нависнув надо мной, как хищник над трепещущей добычей. Неотрывный цепкий взгляд почти дочерна потемневших омутов пугал до чёртиков – кажется или рядом со мной совершенно незнакомый человек?

Молнией сверкнула неприятная мысль – я сейчас в безопасности или… наоборот? Может быть, страшный дикий зверь просто-напросто забрал своё?

Но по мере того как Форрад смотрел мне в глаза, его взгляд смягчался и теплел, зато участилось и потяжелело дыхание, я и опомниться не успела, как он впился в мой рот отчаянным поцелуем человека, находящегося в одном шаге от смертной казни.

От изумления мои губы распахнулись, впуская требовательный язык, принимая откровенные в своём бесстыдстве ласки, но, к счастью, я быстро пришла в себя и начала крутить головой, уворачиваясь от распалённого мужчины, отталкивая груду каменных мышц обеими руками.

Надо отдать должное Форраду, он немедленно остановился. Но отстраняться не спешил.

– Пожалуйста, хватит, – тихо попросила я, вглядываясь затуманенные страстью глаза, – иначе мы не сможем нормально общаться.

Кажется, не то сказала, потому что не-ангел вдруг хрипло рассмеялся.

– Мы больше вообще не сможем общаться, Веста. Никак. Никогда.

Он сел и провёл ладонями по лицу, будто стирая наваждение, а затем оглянулся и скривился в подобии улыбки.

– Защитный купол забыл поставить. Эх, Колючка. И зачем я тебя встретил.

Вопрос, конечно, риторический, но я сочла за обязанность ответить.

– Случайность, только и всего.

– Серьёзно веришь в случайности, которые определяют всю оставшуюся жизнь? – Форрад покачал головой, глядя куда-то вдаль, хотя обзор перекрывали деревья и кустарник, – нет, это не случайность. Наша встреча была предопределена кем-то свыше. А я никогда не верил в богов, – он усмехнулся и посмотрел на меня.

Теперь я видела глаза человека, имеющего внушительный жизненный опыт. Было в них что-то такое… Мудрость, что ли? А ещё – вернулся красивый, ультрамариновый цвет, сражающий наповал представительниц женского пола.

– Ты как? Уже чувствуешь магию? Идти сможешь?

Я честно прислушалась к себе. Ноги восстановились полностью, а вот от Смерти, Менталистики и Огня ни слуху ни духу.

– Магии нет. А идти могу, но не хочу. Я не хочу никуда идти, пока не пойму, что происходит. Откуда у тебя, боевика-первокурсника, атрибуты магистра целительства, алхимии и артефакторики, Форрад?

Мужчина (не знаю, почему, но он больше не выглядел парнем) хотел ответить, но вместо этого охнул и сложился пополам, как от мощного удара под дых.

– Я бы предпочёл молча проводить тебя в общежитие, – тут же как ни в чём не бывало ответил он.

– Нет. Я очень благодарна тебе за помощь. Если бы не ты… – я зажмурилась, потому что на короткое мгновение вновь ощутила ужас безысходности, словно наяву увидев старшего Арцаха с ритуальным ножом в руках, – Но мне надо понять, что происходит.

– Хочешь узнать всё? – прищурился Форрад, – Хорошо, пусть будет по-твоему, Веста.

Он вытянул из рукава длинный стилет, и я инстинктивно отшатнулась.

– Думаешь, я смог бы причинить тебе боль? Всё ещё не веришь, что люблю? – Невесело улыбнулся не-ангел, – Не бойся. Не буду врать, я надеялся использовать это совсем для другого. Но… не всё в жизни бывает так, как мы хотим.

Он обнажил левое запястье, на котором красовалась незнакомая руна, и с завидным хладнокровием вонзил стилет в её центр, прошив руку насквозь. Даже не поморщившись.

– Что ты делаешь? – Прошептала в ужасе.

– Собираюсь ответить на твои вопросы. Ты же хочешь узнать правду?

– Но не такой ценой!

– Да, Веста. Всё имеет свою цену. Иногда – высокую. А как поступишь ты, если ценой жизни любимого человека окажется твоя собственная жизнь?

– Что ты имеешь в виду?

От неприятного предчувствия в солнечном сплетении будто взорвалась бомба, а в голову полезли догадки одна страшнее другой. Я разгоняла их усилием воли, как стаю надоедливых птиц, но они не слушались. Порхали себе и порхали, будто моя голова – их законный родной скворечник.

– Сначала о главном – прекрати всякое общение с Арцахами, – сверля меня вновь потемневшими омутами, сказал Форрад, – Сами они о тебе больше не вспомнят – я оставил им приятный сюрприз.

И улыбнулся так плотоядно, что мне стало немного не по себе. Самую капельку. Потому что память услужливо напомнила что Арцахи сделали с девушкой-иномирянкой, и что случилось бы со мной, если бы не вот этот мужчина, о котором я уже не знала, что и думать.

– Ещё одно. Артефакт для отсечения магий, – он указал на медальон из резиденции «революционеров», – нельзя снимать, пока не выйдет вся заложенная в него сила. Иначе можно получить неприятные последствия, в основном, для тела. А так… Ты почувствуешь, когда иссякнет магическое влияние. Ведь уже нет такой тяжести, как вначале?

Я с удивлением кивнула – действительно, ярмо, которое грозило раздавить неподъёмным весом, сейчас почти не ощущалось.

– А теперь отвечу на твой вопрос, – Форрад резко втянул воздух как перед прыжком в воду, – На мне атрибуты магистра целительства, алхимии и артефакторики, потому что я и есть магистр артефакторики высшей степени. Внешность, которую ты сейчас видишь – не моя. Имя, под которым ты меня знаешь – не моё. Я искал иномирянку, свалившуюся в Империю впервые за много кругов, и нашёл её. То есть тебя.

Открытый прямой взгляд тёмно-синих омутов не давал шанса усомниться в том, что сказанное – правда. Абсолютная и жестокая.

Кусочки мозаики в виде птичек, порхающих всё это время в голове, вдруг отчаянно замахали крылышками и с оглушительным писком встали на свои места. Я даже содрогнулась, принимая навалившееся потрясение, как физический удар.

– Значит, ты специально толкнул меня под карету, чтобы выяснить, иномирянка я или нет? И это ты ранил Миллин острым магическим предметом, о котором говорил? Вот этим самым стилетом. Ты и есть профессиональный убийца?

Честно признаться, до жути захотелось разрыдаться в голос – ведь я уже привыкла считать его, как минимум, другом. Что же это за фигня такая творится?!

– Я не толкал тебя, Веста, – не-ангел дёрнулся было ко мне, но тут же с явным усилием остановился, – Ты сама шагнула под карету, а я тебя вытащил. Это правда. Понимаешь, крайне редко, но встречаются люди, которые зачаровывают себя, чтобы обойти запрет и прыгнуть под экипаж. Безумные и чудики. Но ты не выглядела такой, ты была искренне напугана произошедшим. Для меня это стало знаком, что передо мной девушка, не поддающаяся стандартной ментальной обработке. Возможно, иномирянка. Я проследил за тобой, понял, куда ты пошла, и тоже поступил в Академию.

– Разве можно поступить в Академию второй раз? Ведь ты уже магистр. Марита говорила, что мантия выдаётся один раз в жизни.

– Я же поступал в образе другого человека.

– А где он сам? Ты… убил его? – прошептала я.

Вроде бы, уже ясно, что передо мной опасный преступник, но каждый новый факт пугал всё сильнее.

– Нет, – покачал головой не-Форрад, – зачем? С ним всё в порядке. Он живёт далеко от столицы и не имеет магического дара.

– А Миллин? Это ты убил Миллин?

– Миллин жива. Её… можно восстановить.

Не сказал «нет»…

– А я? Зачем тебе я? Зачем тебе нужна иномирянка?

– Мне не нужна иномирянка. Мне вообще ничего не нужно. Я выполняю приказ, Веста. И я… не могу не выполнить его.

Понимание озарило, как вспышка молнии. Не может не выполнить приказ, да ещё этот стилет в запястье…

– Клятва на крови?

– Да. Меня… украли у родителей из-за возможных магических способностей. И… не ошиблись. Обучили ремеслу тайного агента, и с тех пор я неизменно выполняю два задания, одно из которых – поиск иномирян. Но, хотя мой учитель и хозяин – демонов гений артефакторики, – недавно я отыскал способ, как обойти клятву на крови. К сожалению, пока что это возможно лишь один раз, да ещё и руну не успел достаточно зарядить… А сегодня я почувствовал – старик что-то заподозрил. Если он отдаст прямой приказ, я не смогу противиться, поэтому хотел скорее уйти и воспользоваться руной… для другого. Прости. Хотя я понимаю, что мне нет прощения.

– Подожди, но ведь это всё меняет, Форрад. Под клятвой сопротивляться невозможно. Обвинять тебя – всё равно, что обвинять этот нож в нападении на твою руку.

Не-ангел невесело усмехнулся.

– Интересно, что бы ты сказала, приведи я тебя сегодня к своему учителю?

– Я не склонна обвинять людей в том, чего они не делали. И представлять все эти «бы» да «кабы» тоже не хочу. Лучше скажи, кто принудил тебя совершать преступления?

– Не важно, Веста. Эта информация тебе ни к чему.

– Полагаю, это сделал император? – внезапно вклинился в разговор хорошо знакомый голос.

Я подскочила от неожиданности и взглядом наткнулась на Регана. Предводитель «великолепной семёрки» выглядел крайне довольным, правда, улыбался слегка натянуто. Откуда он здесь взялся?

– Предлагаю выгодный обмен, Форрад или как-там-тебя, не имеет значения. Я помогаю тебе избавиться от клятвы на крови, а ты отдаёшь мне её.

И рыжий указал на меня пальцем, словно на какой-то неодушевлённый предмет.

– Обещаю помиловать за преступления.

– Хм-м, не стал бить со спины, хотя мог. Это достойно некоторого уважения, – протянул не-ангел, вставая и рассматривая Регана с ног до головы, как занимательный экспонат.

Он не казался удивлённым. С кончика стилета, торчащего из запястья левой руки, медленно капала алая кровь, и выглядело это совершенно сюрреалистично. Как на рисунке не вполне здорового художника.

– У тебя всё равно не хватит сил справиться со мной, – быстро добавил Реган, – я в любом случае заберу её. Рано или поздно.

– Ты в этом уверен? – Форрад заулыбался так широко, будто рыжий сморозил чушь, достойную записи в анналы истории.

– Конечно. Во-первых, ты истекаешь кровью…

– Ну да, ну да. А во-вторых, – саркастически перебил не-ангел, вновь став похожим на себя прежнего – весёлого, беззаботного парня, – полагаешь, помогут твои шавки, которые стоят снаружи. Но ты не представляешь, как ошибаешься. Даже если тебе удастся пробить защитный купол, в чём я сильно сомневаюсь, вам не одолеть меня.

– Нас будет четверо.

– Да хоть все семеро, – жёстко обрубил не-Форрад, – Это ничего не изменит. А если думаешь напасть на Весту, когда я умру и слетит купол… Даже не надейся. Я буду не я, если не доживу до того момента, когда к Весте вернётся магия, а там она и сама сумеет раскидать твою компанию. С иномирянкой вам никогда не справиться, детки.