Глава 20
И Рен протянул свой кинжал.
А я отшатнулась. Он серьёзно? Думает, я сделаю это, да ещё не магией, а настоящим холодным оружием?
Бред.
Откровенный ужас в моих глазах заставил мужчину пояснить спокойным, почти безразличным тоном, будто мы беседовали о чём-то незначительном, например, о погоде:
– Тебе нужно всего лишь оцарапать меня, этого достаточно.
Как у него всё просто.
– И ты действительно думаешь, что я сделаю это?
Плакать не хотелось, хотелось заорать и поколотить некроманта за его идиотское предложение, но вместо этого слёзы полились ещё сильнее.
Мужчина скривился, как от зубной боли.
– Не плачь, Веста, я ухожу с лёгким сердцем.
Нет, это уже слишком. Сначала один – с улыбкой на губах, теперь другой – с лёгким сердцем.
– А с каким сердцем останусь я, тебя не волнует?
Свинцовые колодцы, только-только вернувшие свой нормальный цвет, вмиг потемнели, словно кто-то наглухо захлопнул крышку.
– Ты обещала выполнить одну мою просьбу, – с жестокой отстранённостью произнёс некромант, – всего одну.
– Но ты просишь слишком много. Почему бы тебе самому не зарезать себя этим кинжалом? – последние слова я проорала так, что светильники-дракончики на стенах жалобно задребезжали.
В который раз срываюсь сегодня на крик? Но сил на вежливость и спокойствие, в том числе напускное, не осталось.
Слишком много всего произошло за этот бесконечный день. Слишком много эмоций. Слишком много открытий.
Очень неприятных открытий.
– Вы забыли про субординацию, Фелицина. Забыли, что я ваш наставник, – сурово заметил Рен.
Смотрите-ка! Про субординацию вспомнил! Я бы много чего могла сказать про субординацию, но открыла рот и тут же закрыла, потому что наткнулась на чужой ледяной взгляд. Вернулся тот жёсткий и бесконечно далёкий человек, каким был некромант в первые дни нашего знакомства. Словно жаркий поцелуй и памятный разговор, когда он почти признался мне в любви, приснились во сне.
Или даже сна не было?
– Меня можно убить только этим кинжалом, Фелицина, – соизволил пояснить мой мучитель, – И не моими руками.
И в доказательство провёл концом острия по ладони. Вроде как, изо всех сил, но вспыхнувший на мгновение алый клинок не оставил никакого следа – лезвие обернулось живым пламенем и лизнуло руку, словно послушная собака.
– Хорошо, – продемонстрированный фокус слегка ошарашил, но и помог решиться на очередную импровизацию, – я сделаю это, если вы, куратор, – вежливо подчеркнула, – объясните, что тут было за чудовище, куда оно делось и почему вы, куратор, обязательно должны умереть.
В ответ раздался отчётливый скрип зубов некроманта. Он закатил глаза и явно хотел сказануть что-то не слишком приятное, но в этот момент открылась дверь в мою личную комнату, и из неё, осторожно оглядываясь по сторонам, вышел не-котик. Взъерошенный, глаза тусклые, но вполне себе живой и здоровый.
– Пресветлый Ликвидатор, спасибо, что удостоили чести и открылись мне. Если позволите, я расскажу Лавене вашу историю.
Какой ещё ликвидатор? Я удивлённо воззрилась на некроманта, который с явным недовольством разглядывал Кузю.
– Хорошо, адхар, говори. Только покороче. Времени осталось мало.
Значит, Рен всё знал! Он тоже слышит голос души Элэйе. Надеюсь, хотя бы не на расстоянии?
– А дело было так, – не-котик вдруг заговорил вслух голосом опытного былинного сказителя, – Пришли в наш мир паразиты, сосущие из всего живого магическую силу, и было их ровным счетом двенадцать, и каждый был очень силён. А пришли, потому что бежали от того, кто сильнее их. Кто призван уничтожать паразитов во всех уголках бескрайней Вселенной. Нашли они Элэйе – мир холодный, ещё не освоенный, – и решили на время спрятаться здесь от Ликвидатора. Но не получилось у них спрятаться, понял Ликвидатор, что они в этом мире, и закрыл все его входы и выходы, и принялся искать их.
Я слушала Кузю, но смотрела во все глаза на Рена, который спокойно опустился в кресло и прикрыл глаза.
Мне же присесть не хотелось. Совсем. Всё тело сотрясала мелкая дрожь.
Рен – Ликвидатор. Колесит по бескрайней Вселенной. Ловит отвратительных паразитов. Которых двенадцать. А я… тринадцатая?
– Но поиски не увенчались успехом, потому что в безмагическом пространстве Элэйе могли прятаться паразиты немногим менее, чем вечно. Запас их прочности очень, очень велик. И тогда, чтобы выманить паразитов из норы, открыл Ликвидатор семь магических источников, и поставил семь Башен Силы, и научил людей магии. И назвали его люди Сыном-Отступником, добавив третьего бога к двум давно существующим – Милосердной Матери и Справедливому Отцу.
На этом месте мне поплохело ещё больше. Рен и есть Сын-Отступник. О, Боже…
– Не могли паразиты, прозвавшие себя владетелями, противиться искушению, не могли не пить магию, если она появлялась перед их ненасытными утробами, а потому создали в мёртвом Нижнем мире демонов, выпивающих жизнь – вахубов. И хоть пили вахубы не магию, а жизненную силу, но тревожили магический фон Элэйе, мешая пресветлому Ликвидатору найти владетелей.
Не-котик говорил всё торжественней. Он уже пришёл в себя: шёрстка расправилась и распушилась, глаза засияли зелёным огнём, хвост ритмично бьёт по полу, словно в барабан, добавляя рассказу странное музыкальное сопровождение.
– А паразиты тем временем придумали, как сбежать из запертого мира. Поняли они: стоит выкачать всю живую магию, открытую Ликвидатором, да ударить ею в самое сердце мира, погибнет и сам мир, и запирающий их контур. И тогда выйдут они в Tricinium – то есть в столовую, как называют эти паразиты Мироздание, населённое разнообразными живыми существами.
Столовая? Ужас… Недаром меня затошнило от слов «чёрного».
– И сумели владетели найти жреца, что душою слился с адхаром, и забрали его в свои чертоги, дабы нашёл он душу мира и указал на неё, когда воплотится она в смертное тело. Но когда дошло до этого, сумел тот жрец не выдать душу, сумел хоть немного, да защитить.
Рен так и сидел, не открывая глаза. Его напряжение выдавали лишь побелевшие костяшки пальцев, стиснувшие огненный кинжал.
– И понял Ликвидатор, что не получается найти паразитов – хорошо они спрятались. И начал он обучать людей магии. И создал он Магическую Академию и Магический Совет, в котором стал Первым Покровителем.
Я ахнула и прикрыла рот рукой, но Рен лишь бросил в мою сторону напряжённый взгляд и вновь закрыл глаза. Тот самый легендарный Первый Покровитель, которого упоминал Форрад? Вернее, Бреннор.
Хотя… чему я удивляюсь, если он и есть Сын-отступник. Теперь понятно, как он «уговорил» башню выдать мне силу. А я-то поверила, что это очень просто. Наивная…
– Хотел Ликвидатор вырастить из людей помощников для поиска паразитов, но просчитался, – продолжал меж тем Кузя, – Людей интересовали только сиюминутная нажива, власть, личная выгода и личная сила. А сила магическая начала утекать из мира к паразитам, и у магов не было никакой возможности проследить, куда она уходит. И начали маги спорить и ссориться друг с другом пуще прежнего. Ликвидатору не нужна была сила, не хотел он, да и не имел права вмешиваться в распри людей, а потому покинул пост Покровителя и продолжил искать паразитов в одиночестве. И однажды вышел на их Верховную, только-только попавшую в наш мир…
– Хватит! – вдруг резко оборвал адхара некромант.
– Нет, Рен, пожалуйста, – взмолилась я, понимая, как близка к тому, чтобы узнать о себе, – пусть он расскажет.
И закончила едва слышно, будто прыгнув в ледяную воду:
– Я уже знаю – со мной что-то не так. Пожалуйста, Рен.
Некромант долго, мучительно долго смотрел мне в глаза… Не знаю, что он в них увидел, но грустно улыбнулся и кивнул на диван.
– Нет. Дальше я сам. Садись и слушай.
Я беспрекословно присела на краешек дивана, превратившись в слух, а Кузя тут же запрыгнул на колени и заглянул в глаза.
– Не волнуйся, Лавена, всё будет хорошо. И не переживай, сейчас он меня не слышит.
Рен, похоже, и правда не слышал не-котика, он смотрел куда-то вдаль, выглядел усталым и задумчивым. А когда заговорил, его голос совсем не был сказочным. Он был злым.
Очень
злым.
– Когда борнаусы – так называются эти шакалы Мироздания в реестре Ликвидаторов, – начали собирать магию, в магическом поле Элэйе появился дисбаланс. В таких случаях Великий закон равновесия начинает самостоятельно исцелять проблемный участок, и потому сюда стали попадать люди из других миров. Умирали у себя, возрождались здесь. Бесконечный потенциал иномирян мог сослужить хорошую службу, помочь выйти на борнаусов, но вместо этого местные маги стали использовать их в качестве дополнительных источников силы. А ещё они приняли закон, который ограничивал количество людей, обучающихся магии.
В глазах мужчины блеснула такая ненависть, что я вновь непроизвольно отшатнулась.
– Столько лет, и всё напрасно… Они сделали не тот выбор, на который я рассчитывал, а потому мне не оставалось ничего, кроме как самоустраниться с поста Покровителя и продолжать поиски борнаусов одному. Недавно я получил предсказание, что в Имперской Академии Магии произойдёт то, что позволит мне, наконец, исполнить свой долг. Я устроился сюда деканом некромантов – мой уровень ментального влияния позволяет очень многое, так что получить место не было проблемой. Они даже выдали мне награду «За высокие заслуги перед Империей», сами не понимая, почему. Я, если честно, тоже не понял.
Мужчина усмехнулся и, наконец, перевёл взгляд на меня.
– Когда я встретил тебя, то не сразу распознал, что ты заражена искажением борнаусов. Что ты – их будущая Верховная. Тринадцатая. Если бы распознал, там бы и убил... А теперь... Сути всех двенадцати борнаусов находятся во мне. Они связаны круговой магической цепью, которую замыкает Верховная. То есть ты, Веста. Они успели подтвердить твой статус. Но когда ты убьёшь меня – освободишься. Подсаженное ими искажение пропадёт.
Взгляд ледяных колодцев был совершенно не читаем, а мои нервы напряглись до предела, как перетянутые на гитаре струны, чуть коснёшься – и порвутся.
В сознании шла бешеная работа. Все кусочки огромного пазла, наконец-то, встали на места. Значит, если исчезнут двенадцать паразитов, исчезнет моё зерно Верховной. Но ведь обратная связь тоже существует! Если исчезнет подтверждённая Верховная, исчезнут и подвластные ей борнаусы!
Страшное понимание сопровождалось жужжанием одной, беспрестанно повторяющейся мысли, которую буквально пару часов назад заронил ангел: «А как поступлю я, если ценой жизни любимого человека окажется моя собственная жизнь?»
Брен без колебаний готов был отдать за меня жизнь. И по большому счёту, сделал это. Чистая случайность, что ему удалось выжить…
Рен собирается сделать это сейчас. Конечно, главное – он выполнит свой долг. Но ведь не только…
А я? Получается, я – слабачка? Если позволю просто так умереть любимому человеку? Даже не попытавшись спасти его... Зная, что могу сделать это...
– Хорошо, – сказала твёрдо, – Давай нож.
И, не обращая внимания на мелькнувшее в свинцовых глазах удивление пополам с удовлетворением, не давая себе ни секунды на раздумье, размахнулась, целясь в собственный живот.
Рен с рычанием раненого тигра метнулся ко мне и оказался на пути летящего острия.
Острия, которое беззвучно погрузилось не в моё, а в его тело.
Время растянулось, будто тетива гигантского арбалета – я с отчаянием наблюдала, как пламенный кинжал по миллиметру входит в предплечье мужчины – легко и свободно, – словно его путь преградила не человеческая плоть, а размякшее сливочное масло. Вокруг раны с ленивой медлительностью раскрылся ярко-красный цветок, но то была не кровь, то засиял жидкий огонь, победоносно вцепившийся в тело.
А потом невидимый стрелок отпустил тетиву времени, и Рен рухнул на пол, как подкошенный.
Сознание до краёв наполнил ужас, по спине волнами прошёл озноб и, кажется, на голове зашевелились волосы, потому что в тот же миг отовсюду, буквально из всех щелей раздался пронзительный визг, который начал хлестать раскалёнными прутьями по оголённым нервам.
Я зажала уши, но это не помогло, напротив, звук усилился и завибрировал, из-за чего тело мелко задрожало.
– Лавена, Лавена, Лавена, – сквозь отвратительное визжание с трудом пробился голос не-котика, – эти крики существуют только в твоей голове. Я понимаю, тебе тяжело, но соберись! Пока паразиты со смертельным воплем гибнут один за другим, Ликвидатор жив. Но с исчезновением последнего он умрёт. Ты же хочешь спасти его? Тогда нам надо успеть!
Хотела ли я спасти Рена? Безусловно.
Но внутри наступило какое-то странное отупение и оцепенение. Жуткие вопли борнаусов давили всё сильнее, рискуя забрать за компанию на тот свет душу своей Верховной.
Название-то какое выдумали – Верховная. Сколько пафоса…
Адхар, так и не добившись вразумительного ответа, вдруг превратился в Рена, но, увидев моё ошалевшее от неожиданной метаморфозы лицо, молниеносно перетёк в образ Бреннора, схватил меня за плечи и хорошенько встряхнул.
И ещё раз.
И ещё.
– Давай, теперь ты можешь коснуться его, у борнаусов уже не получится перейти к тебе. Ну же, соберись! Я помогу!
– А как же закон невмешательства и всё такое?
Господи, что я несу?
– Вы оба не принадлежите моему миру, Лавена, на вас закон не распространяется. Не слушай их стенания, возьми Ликвидатора за руку, только нож не вынимай, и давай, как ты там перемещаешься в пространстве? Я покажу, куда надо.
Да-а, если выйду живой из этого дурдома, буду спать сутки. Нет, суток, пожалуй, не хватит. Двое, как минимум. А ещё лучше – трое.
На сей раз слияние с магией Смерти оказалось тем ещё испытанием. Моя Смерть в этот исторический момент сама была чуть ли не при смерти. Её дикая боль и отчаяние ощущались физически, и как раз их-то мне и не хватало для полного счастья. Так сказать, в дополнение к визжащим перед гибелью борнаусам.
Поэтому, погрузившись в Пояс, я оказалась на грани глубочайшего обморока, и сама уже не вышла бы из этого состояния, но адхар, крепко вцепившийся в мою руку, начал шептать прямо на ухо:
– Лавена, надо помочь Рену. Только ты можешь спасти Рена. Ты хочешь спасти Рена? Лавена, да очнись же! Лавена, Лавена!
И так до бесконечности, пока я, наконец, не пришла в себя и не переместила нас троих сквозь Пояс Смерти по откуда-то взявшемуся прямому и чётко направленному лучу.
Мы появились в небольшом, мрачном зале, стены и потолок которого напомнили перевёрнутую вверх дном глубокую тарелку. По округлым каменным стенам ползли блестящие капли воды, красиво переливающиеся в свете вспыхнувших при нашем появлении факелов. В помещении было свежо и чисто, но каким-то шестым чувством я определила – сюда давным-давно никто не заходил.
В центре зала расположился огромный плоский камень с четырьмя полусферами по краям и одной полной сферой посередине. Адхар отпустил мою руку, приблизился к постаменту-алтарю и последовательно дотронулся до каждой полусферы.
Четыре половинки вспыхнули белым светом, а центральный шар взмыл вверх. На его место адхар-Бреннор положил некроманта, перенеся атлетически сложенного мужчину ростом под метр девяносто, будто пушинку.
Боковые полусферы разгорались всё сильнее, пока не начали бить молниями в верхний шар. Тот вспыхнул и стал наполняться удивительным светом, не похожим ни на что, виденное мною ранее.
Я наблюдала за происходящим, продолжая дрожать, потому что предсмертные вопли борнаусов никуда не делись. Они всё терзали и терзали мои нервы, как бездарный музыкант терзает ни в чём неповинные струны скрипки своим смычком. Чувствовалось, что несколько паразитов уже погибли, но давление изнутри, наоборот, усилилось в разы.
– Лавена, остались самые закалённые, с мощным потенциалом. Отвлекись от их агонии, поговори о чём-нибудь, тебе будет легче.
– А ты-то, Кузь, как доверился мне? Если знал, что я – Верховная тех, кто хочет тебя уничтожить? – спросила первое, что пришло в голову, изо всех сил стискивая нещадно стучащие зубы.
– Думаешь, я знал? Меня притянуло в твою комнату, когда я не осознавал даже самого себя. А потом увидел в тебе две свои магии, магию смерти и что-то ещё. Но что это было, понял совсем недавно. Зерно искажения прорастало медленно и незаметно не только для тебя, Лавена.
Тут меня вдруг отпустило так внезапно, что я упала на пол – будто всё это время именно визг борнаусов позволял держаться на ногах. В тот же миг сфера, болтающаяся наверху, ударила ослепительным лучом в Рена и погасла.
Мы дружно бросились к алтарю.
Некромант по-прежнему был без сознания, до невозможности бледен, но дышал. А ритуальный кинжал бесследно исчез.
– Всё, Лавена, суть Ликвидатора уничтожена вместе с паразитами. Твой возлюбленный стал обычным человеком.
Возлюбленный… Услышав это слово, я мучительно покраснела.
– Он больше не маг?
– Что ты! Маг, конечно! Столь же сильный. Но… он перестал быть избранным Мироздания... Надеюсь, его это не слишком расстроит.
А уж я-то как надеюсь…
Полусферы на алтаре потухли и даже магические факелы мерцали еле-еле, будто через силу выдавливая последние капли света.
– Пора уходить, – прошептал адхар, – оракулу необходимо восстановиться. Благо, теперь, когда никто не высасывает из меня магию, на это потребуется значительно меньше времени.
Мы переместились в мою комнату и не-Бреннор аккуратно положил некроманта на кровать.
– Ну что ж… Лавена, спасибо за помощь.
Я уже и забыла, что чем-то помогала этому удивительному созданию.
– Тебе спасибо… – и замешкалась, не решаясь назвать душу Элэйе привычным именем.
– Да Кузя я, Кузя, – проворчал он, обернулся котиком и ловко запрыгнул на руки.
Я крепко обняла адхара, зарывшись на мгновение лицом в мягкой шёрстке.
– Но я навсегда останусь Кузей только для тебя, Лавена, – добавил, лукаво сверкнув зелёными глазищами, – если когда-нибудь понадоблюсь, кликни этим именем, и я приду. А сейчас – прощай.
И просто исчез.
Рен безмятежно спал. Я укрыла его простынёй, присела на пол рядом с кроватью (благо, тёплый толстый ворс ковра наощупь ничуть не хуже комфортной постели), прижалась щекой к раненой руке мужчины, собираясь дождаться, когда он очнётся.
Но мгновенно провалилась в сон.