Глава 22

Рен выглядел очень спокойным, лишь чуть хмурились во сне широкие чёрные брови… Я всматривалась в любимые черты, удивляясь – и когда только успела так соскучиться? Ведь прошло всего несколько часов, а мне до ужаса, до дрожи в кончиках пальцев хочется прикоснуться к нему… Хотя бы взять за руку.

Наверно, это и есть любовь? В какой-то степени.

В приглушённом свете канделябров не сразу обратила внимание на нездоровую бледность мужчины. Ведь прошёл целый день, почему он не успел восстановиться? Где был всё это время, чем занимался?

Сейчас

мне уже не хотелось устраивать скандалы и выяснять отношения. Вдруг пришло понимание, что, вообще-то, этот человек мне ничего не должен. Он и так много сделал для меня.

Слишком

много.

В общем, я решила по-тихому сбежать. Да, это самая что ни на есть обычная трусость, но… вот не могу. Боюсь. Однако, стоило подняться, применив все возможные меры предосторожности, чтобы исчезнуть незамеченной, как Рен тут же открыл глаза. Словно вовсе не спал всё это время, а лишь искусно прикидывался.

В свинцовых колодцах плескались изрядное недовольство и… усталость.

– Зачем ты это сделала?

Вопрос, заданный до невозможности суровым тоном, застал врасплох.

– Что вы имеете в виду, куратор?

Назвать его на «ты» и, тем более, по имени не повернулся язык.

Мужчина скупо усмехнулся.

– Мы снова на «вы», Фелицина?

– Не знаю, куратор.

– Не знаете… Хорошо, с этим разберёмся позже. Задам вопрос иначе. Почему вы не сделали то, о чём я попросил? Оцарапать меня кинжалом было несложно.

Ах, несложно!

– Хотела, чтобы вы жили, куратор, – голос предательски дрогнул, а внутри начал потихоньку зарождаться полноценный ураган.

– Фелицина, я прожил бы чуть дольше вас, не более.

– Но… ведь вы сказали, что я их подтверждённая Верховная, куратор.

– И что? Это всего лишь означает, что вы могли спасти их до самого последнего момента. Они ведь звали вас?

Вспомнился отвратительный, бьющий по барабанным перепонкам, вымораживающий внутренности визг паразитов.

– Звали…

Некромант снова усмехнулся.

– Ну вот. Будучи Верховной, вы могли им помочь. А, лишившись вас, двенадцать борнаусов просто призвали бы новую Верховную, вот и всё.

Да-а, давненько я не чувствовала себя такой дурой.

– Поэтому после вашей смерти погиб бы я, а затем – адхар, потянув за собой смерть всего этого мира. Борнаусы покинули бы ловушку и отправились бороздить Мироздание. Охотиться на разумных. Ваша жертва, Фелицина, была… неуместна.

Глаза вмиг наполнились слезами. Такими темпами я выполню годовую норму слёзных осадков в Академии. А то и во всей столице Империи – славном городе Эдоне.

– Когда берётесь что-то делать, Фелицина, сначала подумайте, может быть, стоит всё же послушать того, кто знает лучше?

Ренард дель Джетон, который сидел почти непозволительно близко, отчитывал меня, как нерадивую студентку, завалившую самый наипростейший экзамен. Будто я и правда всего лишь студентка. Нет, в такой ситуации плакать как-то не комильфо.

– А почему вы, куратор, так долго не могли найти борнаусов? – перешла я в наступление, – Почему не смогли уничтожить их, не пожертвовав жизнью?

Интересно, настучит по голове за вопиющую наглость или расскажет? Я даже заключила пари сама с собой: если ответит, значит, мы будем вместе.

И скрестила под покрывалом пальцы наудачу.

Несколько долгих мгновений мужчина разглядывал меня, выстукивая на подлокотнике кресла знакомый причудливый ритм. За это время свинцовые колодцы, мерцающие в свете магических канделябров, успели проникнуть в самую душу, вывернуть её наизнанку, хорошенько встряхнуть и просканировать вдоль и поперёк. Я, не мигая, смотрела в бесстрастные глаза, ставшие такими родными, и ждала-ждала-ждала...

– Мы всегда работаем в паре, Фелицина, – негромкий голос отозвался в моём сердце музыкой, – Ликвидатор и Ищущий. Ищущие находят борнаусов даже вне магических полей, и связывают в изнанке Мироздания, а Ликвидаторы уничтожают. Но в отличие от Ликвидаторов, сущность Ищущих очень хрупка и уязвима. А я… не сумел уберечь своего напарника. Инструкция предписывает бросить цель и уйти за другим Ищущим, но я… хотел отомстить. Мне удалось загнать борнаусов в Элэйе, но поиск – не моя специализация, поэтому я надолго завис в этом мире. И без связки с Ищущим уничтожить борнаусов можно лишь тем способом, на который я пошёл.

Я слушала затаив дыхание. Рассказывает! Значит, всё будет хорошо.

– А как же кинжал? Разве это не страшная уязвимость? Если вас можно убить им, лишь оцарапав, куратор?

Мужчина покачал головой.

– Кинжал становится смертоносным для меня только если я отдам его добровольно. Дело в том, что бывают ситуации, когда… нужно убить Ликвидатора.

– А почему Ищущие так уязвимы? Разве это справедливо?

Пожалуйста, пусть он говорит. Лишь бы не молчал, не отстранялся.

– Таков закон Равновесия. Не всем дано понять, как он работает, Фелицина.

– Куратор, Кузя… вернее, адхар сказал, что вы больше не Ликвидатор. Он спас вас, разделив сущность Ликвидатора и человека.

– Я знаю. Это невозможно не почувствовать. Борнаусы погибли вместе с сущностью Ликвидатора.

– Вы... сердитесь, куратор?

– На него – нет. Хорош бы я был, – укоризненно заметил мужчина, – Отважный маленький адхар пожертвовал две трети магического запаса своего мира, чтобы сделать это. То, что он сделал – немыслимо, почти невозможно. А вот на тебя, Веста, я очень злюсь, – в противовес словам голос некроманта неуловимо изменился, будто успокаивающе погладил, – Право, не стоило так рисковать.

– Я не могла иначе, куратор, – еле слышно прошептала в ответ, смаргивая вновь подступившие слёзы.

– А теперь объясни, почему ты снова перешла со мной на «вы», – вернулся менторский тон сурового преподавателя, но в непроницаемом взгляде мне почудилась досада.

Наверное, Ренард поймал меня в магическую ловушку, потому что отвести глаза никак не получалось, хотя я всеми фибрами души стремилась вырваться из парализующего волю захвата.

– Утром… увидела, что вы ушли, и подумала, что… ничего для вас не значу. Подумала, что мне… всё померещилось… что это… только моя фантазия.

Признаваться было тяжело. Слова застревали в горле, приходилось буквально выталкивать их силой воли, как поршнем. Я мучительно краснела и непроизвольно прижимала руки к груди: боялась, что нескольких жёстких слов со стороны куратора будет достаточно, чтобы сердце, пока ещё живущее надеждой на счастливую любовь, разбилось вдребезги. Раз и навсегда.

Мужчина перестал отбивать очередной ритм, вгоняющий в транс, а в свинцовых глазах промелькнули озорные искорки.

Или… показалось?

– Веста-а-а, мэло фаита лэри баритэ.

Сейчас глубокий бархатный голос казался осязаемым – даже захотелось замурлыкать и потереться щекой. Он прозвучал так мягко и вкрадчиво, что меня заштормило от его невероятной, сногсшибательной, зашкаливающей чувственности.

– Что это за язык? – слегка запинаясь, спросила я.

– Это язык моего мира.

– И что означает эта фраза?

– Моя глупенькая любимая девочка.

Вот как? Значит, «глупенькая», да? Внутренний демонёнок незамедлительно встал на дыбы и глухо зашипел, того и гляди, боднёт некроманта маленькими острыми рожками. Хотя, чего уж скрывать, моя роль в операции «Убить борнауса» получилась так себе. Надо было сразу поверить Кузе, что всё будет хорошо…

Но уязвлённое самолюбие пополам с обидами растворились в далёкой дали, как только до меня дошло – это же… оно, правда? Настоящее признание в любви?

Он… любит меня?

Я замерла, боясь спугнуть сумасшедшее счастье, которое вспыхнуло в глубине сердца и забурлило, растекаясь по венам, наполняя до самых краёв тело, комнату, кажется, даже Академию, и, в конце концов, поглотило всё вокруг без остатка…

Меж тем пристальный взгляд Ренарда прочертил на моём лице затейливую линию, уделив особое внимание губам, и остановился на глазах. В следующее мгновение я уже сидела на коленях мужчины: одной рукой он крепко обнял меня за талию, а другую запустил в копну распущенных волос. Кончики пальцев нежно прошлись по затылку, шее, очертили верхние позвонки… От горячих прикосновений кожа вспыхивала, и хотелось прильнуть ближе. Ещё ближе. И ещё… Рен выписывал на спине витиеватые узоры, и от его близости, от интимности момента закружилась голова.

Наши взгляды переплелись намертво, словно корни мощного кедра и молодой тоненькой сосны. Захочешь – не оторвёшь. Непроницаемые свинцовые колодцы трансформировались в опасные чёрные омуты. Ласкающие, зовущие. И я, ни секунды не колеблясь, камнем пошла ко дну.

– Лэри-и…– хрипло выдохнул мужчина.

Почувствовав безмолвный отклик, он требовательно приник к моим губам в жадном поцелуе, и в тот же миг мы рухнули в пучину чистой, ничем не замутнённой страсти.

Бешеный стук наших сердец, бившихся в унисон, наверняка слышали на Главной площади Эдона. Но это было неважно. Всё было неважно, кроме этих сильных, искусно ласкающих рук. Кроме тёплых ненасытных губ.

И я… не отставала: зарывалась пальцами в густые волосы, расстегнула рубашку и ноготками водила по каменным мышцам груди и живота, приникала кожа к коже, оплетала, как гибкая лиана. Откуда-то со стороны услышала собственный стон – это выплеснулось безудержное, сжигающее изнутри желание, – и увидела совершенно чёрные, пылающие голодной страстью глаза некроманта. Зависнув на долю секунды, мы, не сговариваясь, погрузились в магию Смерти.

Вот тогда и стало понятным, что имел в виду Варден. Тот, кому посчастливилось в полной мере прочувствовать такое, уже не будет прежним. И не захочет соглашаться на меньшее…

Пояс Смерти, как всегда, прекрасен… Шелест необъятного дремлющего океана мгновенно вводит меня в транс, а вибрирующие живой тьмой струны призывно мерцают, соблазняя тайными тропами… Наша страсть становится видимой: словно тягучая карамель, она окутывает два тела, которые сплелись в самом древнем танце всех времён.

Сокрушительная сила Рена в пространстве Смерти раскрывается полностью, и я пропадаю окончательно.

Сейчас его глаза, его руки, его запах, его прикосновения – это то, что необходимо мне больше, чем воздух.

То, без чего невозможно, немыслимо жить…

Я тону, принимая и даря жаркие откровенные ласки.

Я пропадаю, чтобы возродиться вновь.

Возродиться иной.

Настоящей.

***

Очнулась в незнакомой спальне. Светлая, с окнами в пол она словно дышала изяществом и гармонией. Из обстановки, кроме роскошной кровати, обнаружился массивный письменный стол. За столом в огромном кресле сидел Рен и что-то сосредоточенно строчил длинным зелёным пером.

Тело после Пояса Смерти было свежим, как после холодного душа, так что я соскочила с кровати, быстренько оделась и залезла на колени к любимому, который при первом же шорохе поднял голову и с едва заметной улыбкой наблюдал за моими манипуляциями. Я давно поняла, что он не из тех, кто будет открыто проявлять эмоции в повседневной жизни, и смирилась с этим фактом. Но благостный настрой, в котором сейчас пребывал мужчина, чувствовала хорошо.

– Всё в порядке? – поинтересовался некромант, чуть фыркнув, когда я чмокнула его в кончик носа, – Уже утро. Ты долго не приходила в себя, я как раз собирался призвать Смерть.

– Теперь, когда ты рядом, всё хорошо, – улыбнулась я и счастливо потёрлась щекой о колючий подбородок.

В ответ мужчина обнял меня крепче и поцеловал так нежно, что от радости защемило в груди. Когда мы оторвались друг от друга, я заметила, как изменился Рен. Он стал выглядеть настолько здоровее и свежее, будто провёл целое лето в деревне у любимой бабушки. Даже помолодел – сейчас ему можно было дять не больше двадцати пяти.

Я и сама чувствовала себя так, словно родилась заново.

– А теперь скажешь, почему вчера сбежал от меня?

Брови мужчины поползли вверх.

– Сбежал?

– Ну да, – погладила острую скулу и улыбнулась, чтобы он не дай бог, не подумал, что это упрёк, – Просыпаюсь утром, а тебя нет.

Мужчина укоризненно покачал головой.

– Я ушёл, чтобы дать тебе спокойно выспаться и привести себя в порядок перед занятиями.

– Ага, и амулет забрал. Я никак не могла связаться с тобой.

Губы некроманта дрогнули в лёгкой улыбке.

– Этот амулет – один из инструментов Ликвидатора. Я больше не Ликвидатор, а потому он просто вернулся в общую сокровищницу. Да и ты могла прийти ко мне сквозь Пояс Смерти. Если бы захотела.

– Я же не вижу тебя там.

– До вчерашнего дня не видела. Теперь я открыт. Но только для тебя. А ты даже не проверила, верно?

– Я сто раз проверяла, – проворчала в ответ, – сто первый уже и пробовать не стала.

– Лэри-и, – всякий раз от этого «любимая», произносимого чувственным бархатным баритоном, по коже бежали мурашки, а всё внутри переворачивалось, – тогда не надо предъявлять претензии.

И Рен легонько стукнул меня по носу.

– Ла-адно, больше никаких претензий, если поможешь вытащить иномирян, – улыбнулась я, не сомневаясь в ответе, – ты ведь поможешь?

– Нет.

– Нет?!

Моему изумлению не было предела.

– Я уже сделал это, – спокойно добавил Рен, не обращая внимания на бурную реакцию своей лэри, – Пошёл тотчас же, как только смог, но… спасти удалось не всех. Три девушки в узилище императора были настолько слабы, что после отсоединения от накопителя выжила лишь одна. Ещё одну забрал у дель Арцахов. К сожалению, пока я пребывал здесь в роли Ликвидатора, не имел права на полноценное вмешательство в дела местных жителей, и потому опоздал.

Так вот, куда он вчера ушёл. Вот почему выглядел, как выжатый лимон. Как вообще ему удалось миновать все препоны, коих на пути к драгоценным батарейкам кошмарное количество?

В одиночку! И рассказывает об этом так буднично.

Стало стыдно… Очень стыдно. За свои мысли, за глупые обиды, за высказанный упрёк. Словно почувствовав что-то, Рен заглянул мне в глаза – сейчас в свинцовых колодцах читались тепло и понимание – и ласково поцеловал в висок.

Я с благодарностью прижалась к нему.

– А откуда ты узнал про иномирянку у Арцахов?

– Не сразу, но я обнаруживал всех иномирян, появлявшихся в Элэйе. Правда, только тебе повезло нарваться на меня лично, мэло каринэ.

Когда он говорит на своём языке, это звучит так чувственно, что сердце ухает куда-то ниже пяток, а волоски на всём теле встают дыбом.

– А это что значит?

– Моя милая, – улыбнулся Рен и тут же помрачнел, – но на сегодняшний день никого, кроме этих четверых, не осталось. Теперь двоих.

– Хотя бы у этих двоих всё будет хорошо?

– Им предстоит длительное исцеление в частной лечебнице на окраине Империи. Потоки силы уже не восстановить, так что магическая практика для них закрыта, но в остальном девушки проживут нормальную человеческую жизнь. И больше иномиряне в Элэйе не появятся – Закон Равновесия не позволит.

Мы помолчали. Мне всегда было комфортнее молчать, чем говорить, а с этим человеком комфортно вообще всё.

Всё что угодно.

– Я отвлекла тебя от работы? – спохватившись, наконец, сподобилась подумать не о себе, а о нём, – ты что-то писал.

– Рано утром пришло сообщение, что убит Покровитель, – ответил мужчина, – мне придётся вернуться на эту должность. Ситуация в мире существенно переменилась, надо менять и устоявшиеся магические законы, но высшие маги передерутся за власть вместо того, чтобы заниматься делом. Старик Вольтен с трудом удерживал их от глупостей, хотя был сильнейшим артефактором и имел немало рычагов влияния.

Сильнейший артефактор? Где-то глубоко в сознании острыми коготками заскреблись смутные подозрения...

– Кстати, на месте преступления найден стилет, и уже доказано, что именно этим оружием ранили Миллин Дюваль.

Да ё-моё… Стилет вернулся к старшему принцу в день нашей последней встречи. Значит, в детстве Бреннора похитил Покровитель, а сейчас месть совершена. Быстро же он расправился со своим мучителем… Наверно, я слишком явственно изменилась в лице, потому что Рен вмиг насторожился.

– Ничего не хочешь рассказать?

От интонаций дохнуло знакомым холодком, и в комнате стало прохладнее, как если бы сквозняк, проказничая, распахнул форточку. Я зябко поёжилась и начала аккуратно сползать с коленей.

Во избежание, так сказать.

– Куда? – резкий приказ вкупе с сильными руками остановили меня, как нашкодившего котёнка.

Как был Ликвидатором, так и остался. Пусть не по сути, но по характеру.

– Прости, это тайна.

– Печально. Я полагал, что у нас нет тайн друг от друга. Очевидно, ошибся, – и мужчина ослабил хватку, предоставляя полную свободу.

Слезать с коленей как-то сразу расхотелось. Разочарование, прозвучавшее в голосе любимого, оказалось куда неприятнее периодически проявляющейся жёсткости, которую я уже приняла, как само собой разумеющееся.

И что теперь делать? Бреннор открыл мне правду о себе, доверился без остатка, и выдать его будет настоящей подлостью. А Рен сейчас решит, что я ему не верю…

Мы долго бодались взглядами, как два упрямых барана. Пламя, вспыхнувшее на дне свинцовых колодцев, разгоралось всё сильнее. От нестерпимого жара, прожигающего насквозь, сбилось дыхание. Ну, как ему это удаётся? То лёд, то огонь…

Когда терпеть молчаливый упрёк стало невыносимо, я не выдержала.

– Ну, хорошо, хорошо! – воскликнула, встряхнув головой, – Только, пожалуйста, перестань менять температуру в комнате! Я доверяю тебе, Рен, правда! Но это… не моя тайна. Понимаешь?

Мужчина невозмутимо кивнул.

– Это сделал Форрад Футеки, мой однокурсник. Но он… дважды спас мне жизнь, и я не сдам его. Ни за что.

Вот так. Хватит с него полуправды.

– Про спасение расскажешь подробно, а вот то, что именно ты близко общалась с ним последнее время, плохо. Очень плохо.

А про это он откуда знает? Неужели следил?!

– Дель Бринн может потребовать допрос на Кристалле Истины. Кристалл – это одно из самых удачных творений Вольтена, но я сумею обмануть его. А вот ты… вряд ли.

Он глубоко задумался, а потом глянул так шкодливо, что я от удивления поперхнулась.

– Может быть, просто выкрасть вас, бунита энтрантэ?

– А…

– А это означает «прелестная интриганка».

Мои щёки зарумянились спелыми яблоками – раскусил всё-таки!

– Почему интриганка-то?

– Потому что я уверен – ты не договариваешь.

В ответ кокетливо потупила глазки, ибо, если нежданно-негаданно заслужила высокое звание прелестной интриганки, значит, должна соответствовать! Но что-то пошло не так – Рен лишь покачал головой и хищно осклабился.

– Веста-а-а, ты же понимаешь – я всё равно выясню правду.

Эти слова немножко напугали. Вне всяких сомнений – стоит ему захотеть, и выяснит. Как пить дать! И если учесть, сколько всего натворил Бреннор, то новый Покровитель будет не слишком доволен. А уж о народной любви и говорить нечего. Та-ак полюбят возможного императора, что ни в сказке сказать, ни похоронить толком… Сделала себе глубокую зарубку – в ближайшее время увидеться с принцем и предложить самому прийти к Рену. Пусть поговорят как мужчины – это станет наилучшим выходом для всех.

– Тогда у меня есть серьёзная просьба, – сказала, перестроившись на деловой тон, – Пожалуйста, когда вы встретитесь, не принимай поспешных решений. Этот человек… на самом деле, он очень хороший.

Некромант вскинул брови:

– Означает ли это, что мне пора начинать ревновать?

И ведь не поймёшь: то ли шутит, то ли всерьёз…

– Разве ты способен на ревность? – вытаращила глаза в непритворном изумлении, – Это же, вроде как, проблема незрелых людей. И ещё тех, у кого низкая самооценка.

Рен закатил глаза и скептически хмыкнул.

– У женщин – возможно. А мужчина по своей натуре собственник. Его женщина должна быть только его женщиной, и никак иначе. Если, конечно, он дорожит ею.

Это прозвучало почти как «Р-р-р, моя!», но, оказывается, слышать признания такого рода от любимого очень и очень приятно. Хм… Никогда бы не подумала.

– Этот человек мой друг, и только, – включила дар убеждения на максимум.

Но ведь опять не договариваю, это факт. И Рен, конечно же, не мог не почувствовать моё дипломатичное, но всё-таки враньё.

– Допускаю, что для тебя Форрад Футеки друг, но ты для него – нет. Он любит тебя, – припечатал уверенно.

Немного помолчал и добавил:

– Я услышал твою просьбу.

Объяснит мне кто-нибудь, почему, когда так отвечают, всегда мерещится нечто среднее между «спасибо за ваше мнение» и «я всё равно сделаю по-своему»? Но вслух ответила:

– Надеюсь, – и кардинально сменила тему, – А что будет со мной, когда ты станешь Покровителем? Кого назначишь куратором по магии Смерти?

– Ты станешь моей женой, и курировать тебя буду я. И по остальным магиям тоже.

От проскользнувших собственнических ноток в солнечном сплетении потеплело, а губы сами собой расплылись в улыбке.

– Но как? Сначала ведь надо доучиться, а потом ещё имперская отработка…

Рен привлёк меня ближе, нежно поцеловал в висок, опалив горячим дыханием, и почти невесомо прошёлся губами по шее и ключице, вызывая недвусмысленный отклик во всём теле.

– Сейчас, когда борнаусов больше нет, и магию из Элэйе никто не тянет, мы отменим длительную отработку и вернём студентам право на брак. С императором придётся поспорить, но… и он в конечном итоге согласится.

А мне подумалось: если на императорский престол взойдёт Бреннор, продвижение нововведений ускорится… Вот и появился ещё один аргумент в пользу того, чтобы поговорить с ним как можно скорее.

– И детей разрешат? – лукаво улыбнулась я, припомнив нашу незабываемую беседу. Самую первую в стенах Академии.

Наверное, именно с обсуждения этой животрепещущей темы всё и началось…

– Не искушай меня, эсвидорэ чарута[41], – хрипло предупредил мужчина.

Так хрипло и призывно, что у меня закружилась голова.

– Иначе будешь доучиваться дома, параллельно занимаясь воспитанием наследников.

– Нет-нет-нет, – запротестовала, хотя внутри всё ликовало от сумасшедшей радости, – Доучусь, как все нормальные люди. И твой урок я отлично запомнила: дети только по взаимному согласию.

– Я получу твоё согласие, не сомневайся… Мэло дессоната баритэ… Фактантум… Мэло кармэль… Ларэти сэмо[42]

Мне так и не довелось узнать смысл этих слов: чарующий шёпот потёк по венам, окутывая каждую клеточку тела, которое затрепетало, живо откликаясь на пьянящие ласки. Тяжёлый подчиняющий, но одновременно необычайно нежный взгляд лишил разума и воли, и окружающий мир перестал существовать – я вновь утонула в бездне потемневших до полной черноты глаз…