Глава 17

Поздним вечером я стоял на перроне петербургского вокзала. Ветер гонял по платформе мусор, пока я переминался с ноги на ногу в ожидании скоростной электрички из Зареченска.

Состав плавно подкатил к перрону, осветив асфальт фарами, и двери с шипением открылись, выпуская наружу толпу пассажиров. Я внимательно вглядывался в лица, пытаясь выцепить взглядом нужного человека.

Наконец из вагона вышла Вероника. Она выглядела эффектно и уверенно в себе, словно не тряслась несколько часов в поезде. На ней было тёмное пальто, а сапоги звонко цокали по асфальту. В её глазах читалась усталость, но осанка оставалась безупречной, ведь наша аптекарша всегда умела подать себя.

Я шагнул ей навстречу и натянул улыбку.

— Привет, Ника. Добралась без проблем?

Она окинула меня взглядом и слегка улыбнулась краем губ.

— Привет, шеф. Твоими молитвами. Поезда в столице ходят почти без опозданий, хотя чай в вагоне был отвратительным. Там плавала сплошная химия, пить это было невозможно.

Я потянулся и взял её чемодан за ручку, но рука сразу дёрнулась вниз, так как вес оказался приличным.

— Ты сюда кирпичи привезла или половину своей лаборатории? — спросил я, перехватывая ручку поудобнее.

— Инструменты, Игорь. Ты же сам выдернул меня в столицу ради важного дела, вот я и подготовилась.

— Пойдём к такси. Я заказал столик в ресторане неподалёку, там неплохо готовят мясо, так что сможем поужинать, отдохнуть с дороги и спокойно обсудить дела.

Ника остановилась прямо посреди перрона, игнорируя спешащих мимо людей. Она насмешливо фыркнула и скрестила руки на груди.

— Я приехала сюда не для того, чтобы есть столичную стряпню.

— В смысле? Это очень приличное место, Ника. Не забегаловка на углу, я лично проверял их меню и отзывы.

Она посмотрела на меня с вызовом.

— Ты у нас теперь телезвезда и шеф. Вся Империя обсуждает твои таланты и победы на шоу. Если дело действительно важное, ты должен меня уговорить. Приготовь мне ужин сам, сделай то, что я нигде больше не попробую.

Её тон был безапелляционным, но я лишь усмехнулся такой наглости. Спорить с Вероникой было бесполезно, она привыкла получать своё, да и отказывать красивой женщине в такой просьбе было глупо. Тем более, когда от неё зависит успех нашего плана.

— Ладно, уговорила. Поехали в гостиницу. Я снял для тебя соседний номер, а у меня есть кухонная зона со всем необходимым.

Мы поймали такси у выхода с вокзала и поехали по мокрым улицам Петербурга. Ника с интересом рассматривала город через залитое дождём стекло, а я сидел молча и обдумывал меню. Мне нужно было приготовить что-то классическое, но требующее идеальной техники, чтобы удивить женщину.

* * *

Ника скинула пальто на кресло, уселась на барный стул и закинула ногу на ногу. Я достал из шкафчика бутылку сухого вина, открыл и налил ей полный бокал.

— Наслаждайся, — сказал я, ставя бокал. — А я пока устрою тебе небольшое кулинарное шоу.

Она сделала глоток, внимательно наблюдая за моими действиями.

— И чем же столичный шеф будет удивлять провинциальную ведьму?

— Классикой, Ника. Сегодня в нашем меню Кордон блю.

Я снял пиджак, надел фартук, вымыл руки и достал из холодильника два куриных филе, после чего положил их на разделочную доску.

— Смотри внимательно. В кулинарии, как и в твоей химии, очень важна физика процесса.

Я взял нож и аккуратно разрезал каждое филе вдоль, раскрывая мясо как книгу, а затем накрыл его куском пищевой плёнки.

— Зачем плёнка? — поинтересовалась Ника, подавшись вперёд.

— Чтобы защитить нежную структуру птицы. Я буду отбивать мясо не молотком, а тыльной стороной ножа, и главное здесь не порвать мясные волокна. Иначе наш сыр при жарке просто вытечет на сковороду, а само мясо всохнет. Плёнка смягчает удары и распределяет силу.

Я начал методично отбивать филе. Мясо постепенно расходилось в стороны, становясь тонким пластом, а Ника молча следила за моими руками, изредка делая глотки вина.

Когда курица была готова, я снял плёнку, щедро приправив каждый кусок солью и перцем.

— Теперь начинка, — произнёс я, доставая из холодильника нарезку ветчины и кусок сыра.

Я нарезал сыр брусочками, уложил в центр каждого куриного пласта пару ломтиков ветчины, а сверху поместил сыр.

— Ветчина здесь работает не только для вкуса, — пояснил я, продолжая собирать блюдо. — Она служит дополнительным барьером, защищая сыр от контакта с мясом и жаром. А теперь наступает самый важный момент. Скрутка.

Я подцепил край куриного филе и в одно движение свернул плотный рулетик, подворачивая края мяса внутрь. Начинка оказалась запечатана внутри мясного кокона, поэтому никаких зубочисток или ниток мне не требовалось. То же самое я проделал со вторым куском.

— Выглядит просто, — заметила аптекарша, крутя ножку бокала.

— В простоте кроется мастерство. Теперь нам нужна броня, чтобы удержать соки внутри.

Я поставил на стол три глубокие миски: в первую насыпал муки, во вторую разбил два яйца с щепоткой соли и паприкой, а в третью высыпал мелкие сухари.

— Тройная панировка. Мука нужна для сцепки, она подсушивает поверхность мяса. Взбитое яйцо работает как клей, а сухари дадут нам хрустящий панцирь.

Я взял первый рулетик, обвалял его в муке, окунул в яичную смесь и щедро покрыл сухарями, придавливая их пальцами. Для надёжности сделал двойную броню, снова окунув запанированный рулетик в яйцо и отправил его в миску с сухарями. То же самое я проделал со вторым куском, и теперь Кордон блю выглядели как два плотных бочонка.

— Пора жарить.

Я поставил на плиту сковороду, включил средний нагрев и налил туда немного растительного масла вместе с куском сливочного.

— Сливочное масло даст блюду вкус и цвет, а растительное не позволит ему быстро сгореть, — прокомментировал я свои действия для Ники.

Когда смесь масел растопилась и зашипела, я аккуратно выложил рулетики на сковороду. Комнату мгновенно заполнил сливочно-мясной аромат жарящейся корочки. Запах был плотным и аппетитным, отчего Ника невольно подалась ко мне, а её ноздри слегка дрогнули.

— Пахнет потрясающе, — честно призналась она. — Никакие алхимические благовония с этим не сравнятся.

Я жарил рулетики около четырёх минут с каждой стороны, пока они не приобрели золотисто-коричневый цвет. Хрустящая панировка удерживала все внутренние соки, а я аккуратно переворачивал их щипцами, следя за прожаркой со всех боков. Когда Кордон блю дошли до готовности, я снял их со сковороды и выложил на бумажное полотенце, чтобы убрать лишний жир.

Затем достал из шкафчика две тарелки и положил на каждую по одному рулетику. Я поставил тарелку прямо перед Никой на барную стойку, взял нож и одним движением разрезал её порцию пополам. В тишине номера раздался громкий хруст панировки, и корочка лопнула. Изнутри вытек расплавленный горячий сыр, который тут же смешался с ароматом ветчины. Само куриное мясо блестело от прозрачного сока, доказывая свою прожарку и нежность.

Ника смотрела на это великолепие расширенными глазами. Она отложила бокал с вином, взяла вилку с ножом и отрезала кусочек. Я наблюдал за ней, снимая фартук. Она отправила еду в рот, медленно прожевала и зажмурилась от удовольствия. Хруст сухарей, нежность курицы, солёная ветчина и тягучий сыр создали во рту идеальную гармонию вкуса.

Она открыла глаза и посмотрела на меня с уважением.

— Что ж, ты справился с первым этапом, Белославов. Ты действительно гений, это настоящая магия без всякого волшебства. Я готова слушать, зачем именно ты меня сюда вытащил.

Я взял стул, сел напротив неё и придвинул свою тарелку.

— Ешь, Ника. Разговор предстоит долгий и серьёзный.

* * *

— Дело в моей крови, Ника, — спокойно сказал я.

Она вопросительно приподняла бровь, но промолчала, ожидая продолжения. Я налил себе вина, сделал глоток и продолжил.

— Помнишь те анализы, которые ты делала в аптеке, когда нашла маркер? — спросил я, наблюдая за её реакцией. — Так вот, моя мать жива. Она инсценировала смерть много лет назад, чтобы уберечь нас с сестрой от врагов, и всё это время пряталась в тени.

Ника поперхнулась вином, закашлялась, а я терпеливо подождал, пока она отдышится и вытрет глаза.

— Твоя мать жива? — хрипло переспросила она. — И кто она такая, раз из-за неё пришлось устраивать весь этот цирк с похоронами?

— Она из побочной ветви Императорского рода, — будничным тоном ответил я. — А этот маркер в крови даёт мне иммунитет к ментальной магии. Я могу не бояться гипноза, Ника, никто не залезет мне в голову.

Глаза аптекарши округлились от удивления, она переваривала информацию, глядя на меня так, словно я вдруг отрастил вторую голову.

— То есть я буду ассистировать самой вдовствующей Императрице кулинарного мира? — поразилась Ника, нервно хихикнув. — Звучит как бред сумасшедшего, Игорь. Мы сидим тут, едим курицу, а ты заявляешь, что у тебя в родственниках цари.

— Это реальность, — вздохнул я, опираясь локтями о стол. — Мы с матерью собираемся синтезировать из моей крови приправу, которая будет разрушать ментальные блоки в головах столичных аристократов. Мы добавим её в еду в моем новом ресторане, накормим этих снобов и снимем с них чужой контроль.

— Зачем такие сложности? — нахмурилась она, отодвигая тарелку. — Не проще ли сдать всё полиции или инквизиции?

— Чтобы выманить нашего врага — князя Диворского, — жёстко ответил я. — Он не умер, как все думают. Он тайно управляет «Гильдией» и «Альянсом». Именно он подсадил всех на эту химическую дрянь в тарелках, чтобы забивать магические каналы людей и контролировать их умы. И самое страшное, Ника, что он уже добрался до моих друзей.

Я почувствовал, как внутри снова закипает злость, и крепко сжал кулаки под столом, вспоминая недавний разговор.

— Вчера я звонил Свете в Стрежнев, — мой голос невольно дрогнул. — Она разговаривала со мной как заводной робот. Холодный тон, чужие фразы про какие-то скатерти. Мать подтвердила мои опасения. Света сейчас находится под подавляющим гипнозом. Она стала безвольной марионеткой в руках врага, и я должен её вытащить.

Когда я упомянул Свету, глаза Ники сузились. Она внимательно посмотрела мне в глаза, словно читая мысли.

— Ты так завёлся, когда заговорил о ней, — с улыбкой произнесла Вероника. — Ты наконец-то сделал свой выбор, шеф. Долго же до тебя доходило.

Я попытался отмахнуться от её слов, чувствуя себя глупо.

— При чем тут выбор, Ника? — буркнул я. — Она мой партнёр по бизнесу, она часть команды. Я в ответе за своих людей и не позволю какому-то древнему хрычу ломать им мозги.

Но внутри у меня действительно что-то защемило.

— Не ври себе, Белославов, — Ника не обиделась, наоборот, в её голосе звучала искренняя радость. — Света отличная пара для тебя. Она выдержит твой темп, она умная, хваткая и преданная. Я рада за вас, правда.

Напряжение в комнате внезапно спало, мы посмотрели друг на друга и весело рассмеялись. Ситуация казалась абсурдной. Нас окружили враги, впереди маячила битва с магом, а мы сидели на кухне и обсуждали мою личную жизнь за тарелкой остывающего рулета.

— Ладно, ведьма, — я с улыбкой поднял бокал с остатками вина. — Давай сначала вытащим её из лап Диворского, а потом уже будем строить планы. Твоя задача заключается в помощи моей матери в лаборатории. Она попросту не справляется с объёмом работы, а ты лучший алхимик из всех, кого я знаю.

— Сделаю всё в лучшем виде, — уверенно кивнула Ника, допивая вино. — Завтра же утром познакомь меня с этой женщиной. Я хочу лично посмотреть на ту, кто родила такого упёртого барана, способного перевернуть мир ради куска правильного мяса.

Мы доели ужин в дружеской обстановке, обсуждая дела без лишнего пафоса. Ника рассказала пару сплетен из Зареченска, я в свою очередь поделился планами на стройку ресторана в Петербурге, рассказал про идею с вытяжкой, направленной прямо на фитнес-центр. Когда тарелки опустели, я помог ей надеть пальто, взял её чемодан за ручку, и мы вышли из номера.

Я проводил её по коридору до дверей соседнего номера, поставил чемодан на пол и повернулся к ней.

— Отдыхай, Ника, — сказал я, пряча руки в карманы. — Завтра будет долгий день. Лаборатория ждёт, а нам нужно успеть сделать эту приправу до открытия.

На пороге она внезапно остановилась, сделала шаг ко мне, взяла за ворот и потянула на себя, поцеловав в губы. Нежно, без всякой страсти, но с теплотой.

— Это наш последний поцелуй, — тихо сказала она, отстраняясь и заглядывая мне в глаза. — Дальше будет только работа. Спасём твою девочку, Белославов.

Она весело подмигнула мне, ловко подхватила чемодан и скрылась за дверью. Замок щёлкнул, отрезая её от меня.

Я несколько секунд стоял в пустом коридоре, чувствуя запах её духов, смешанный с ароматом жареной курицы, который въелся в мою одежду. Потом развернулся и пошёл обратно в свой номер. Внутри было спокойно и ясно. Все карты открыты, роли распределены, оставалось только действовать по плану.

Как только я переступил порог и плотно закрыл за собой дверь, из вентиляционной решётки послышался шорох. А через несколько секунд на ковёр ловко спрыгнул Рат. Мой приятель выглядел бодрым и готовым к докладу, его усы топорщились от нетерпения.

Я молча прошёл на кухню, взял тарелку с остатками Кордон блю и поставил её на пол перед фамильяром. Рат радостно пискнул. Он вцепился зубами в кусок курицы и начал жадно уплетать расплавленный сыр с ветчиной, едва не урча от удовольствия и сметая еду в считанные секунды.

— Спасибо, шеф, — довольно прочавкал он, утирая усы лапкой и облизываясь. — Это лучшее, что я ел за сегодня.

— Ешь и докладывай, — велел я, садясь в кресло и вытягивая гудящие ноги. — У тебя есть свежие новости от хвостатой разведки?

Рат выпрямился на задних лапах и принял деловой вид.

— Новости отличные, шеф, — начал он, почёсывая пузо. — Мои парни взяли след того проигравшегося аристократа. Помнишь, я рассказывал тебе про графа, который по уши в карточных долгах перед «Альянсом» и теперь не знает, куда деваться?

— Помню, — кивнул я, внимательно слушая.

— Так вот, он сейчас в панике, — крыс хитро прищурился и почесал за ухом. — Он пытается спрятать концы в воду, мечется по городу как ошпаренный, встречается с мутными типами в переулках. Его бумаги лежат в сейфе в загородном доме. Есть шанс добыть чёрную бухгалтерию уже на днях. Мои ребята прогрызли ход прямо к задней стенке сейфа. Мы работали всю ночь, не жалея зубов, продирались сквозь бетон и арматуру. Ждём, когда он его откроет, чтобы умыкнуть папки прямо из-под его носа.

— Отличная работа, Рат, — я поблагодарил фамильяра. — Это именно то, что нам сейчас необходимо. Держи меня в курсе.

Крыс отдал мне честь лапкой, развернулся и быстро юркнул обратно в вентиляцию, оставив после себя чистую тарелку.

Я остался совершенно один, выключил свет и лёг на кровать. Закинул руки за голову и уставился в потолок, чувствуя, как усталость валит с ног, а мышцы ноют после дня, но сон упорно не шёл ко мне. Мозг продолжал активно работать, прокручивая события и выстраивая планы на завтра.

Мои мысли снова и снова возвращались к женщинам, сыгравшим важную роль в моей жизни. К Свете, которая сейчас находилась в лапах врага. Я представлял её мёртвый взгляд, её механический голос по телефону, лишённый эмоций. Это зрелище вызывало жгучее желание набить морду Диворскому прямо сейчас. И к Веронике, которая без раздумий бросила дела, примчалась мне на помощь в чужой город и честно признала моё право на счастье с другой, не устраивая сцен ревности.

Я прекрасно понимал, что сейчас не время для любовных переживаний, ведь наш враг стоял на пороге и уже нанёс первый удар по моим близким. Каждая минута промедления могла стоить дорого, а малейшая ошибка в рецепте могла обернуться смертью.

Но именно в этот момент я осознал главное. Света, Ника, Лейла, Настя, они не были просто женщинами, которые крутились вокруг меня ради славы или денег. Они не были слабыми созданиями, которых нужно было спасать из беды и прятать за спиной. Они стали моими настоящими полноценными партнёрами в этой битве.

Ради них я был готов пойти на всё. Ради их безопасности я готов был сжечь этот «Альянс» дотла, пустить по миру «Гильдию» и растоптать каждого, кто встанет на пути. Я растопчу их алхимию, я заставлю Диворского подавиться его гипнозом. Я разрушу монополию на рынке, готовя лучшую еду в этой стране. И верну своим людям свободу и право на честную жизнь. Никто не имеет права диктовать нам, что есть и как думать.

С этой мыслью я закрыл глаза и наконец-то провалился в сон.

«Настоящая команда собирается не по трудовым договорам, а по готовности встать плечом к плечу, когда на кухне начинает пахнуть гарью».